Потерянная земля юности / Teenage Wasteland

Ужин с Драко, Роном и Гермионой был именно таким неловким, как Гарри и предполагал. Драко появился на Площади Гриммо с двумя букетами цветов и двумя бутылками вина. — Как ты думаешь, что предпочтет Грейнджер? — спросил он. — Ах, вот еще что, мне стоит называть ее Гермионой? Или придумать какое-нибудь очаровательное прозвище? Как ты думаешь, как она отнесется к Минни? — Плохо, — сказал Гарри. — Тебе не нужно было приносить цветы. Драко был в ужасе. — Это претенциозно? — Что? Нет, — сказал Гарри. — Они ей понравятся. В следующий раз принеси Рону огневиски, и он будет любить тебя вечно. Почему-то он никак не может заставить себя купить его себе, как будто ему все еще пятнадцать. Драко решительно кивнул. — Я пойду и куплю сейчас бутылку, — сказал он. — Драко. Перестань сходить с ума. Драко прижал руки к глазам. — Прости, — сказал он. — Я много рассказывал им о тебе, — сказал Гарри. — Они не ждут, что ты завалишься к ним со словами Мой отец узнает об этом. — Он мертв, — сказал Драко сквозь руки. — Да. Тебе нужно выпить, — сказал Гарри. — Я в порядке. Может, мне опустить голову в ведро с ледяной водой? Гарри рассмеялся, но Драко оказался вполне серьезным. Он наполнил миску льдом и водой и сказал Гарри засечь время. — Это… — сказал Гарри. — Нет, это поможет, — сказал Драко. — Мой идиот-терапевт, Кевин, рассказал мне об этом способе. Его доказали всевозможные ученые. — Что это даст? — Я думаю, это заставляет тебя думать, что ты умираешь, и тогда ты, э-э, тогда ты чувствуешь себя лучше. Это… наука. — Он произнес слово наука так, как ребенок произносит слово магия. — Делай все, что тебе нужно, — сказал очарованный Гарри. И действительно, Драко выглядел более спокойным, когда вылез из ледяной воды, стуча зубами. Он вытер лицо чайным полотенцем и мрачно улыбнулся Гарри. — Окей, — сказал он. — Я готов.

***

Рон протянул руку для пожатия в тот момент, когда они вылезали из камина. Драко взял ее с серьезностью генерала, ведущего свою армию в бой, а затем протянул ему бутылку вина. — А это тебе, — сказал он, передавая цветы Гермионе. — О, они прекрасны! Драко поднялся на ноги. — Как мне стоит к тебе обращаться? — спросил он. — Я не уверен, как будет лучше. — Гермиона подойдёт, — сказала девушка, между ее бровями появилась небольшая складка. Драко резво кивнул и повернулся к Рону. — Рон? — сказал Рон, не очень уверенно. — Рон, — сказал Драко, словно король, дарующий титул. Драко пытался помогать на кухне, но он был неуклюжим, как обычно, и все время сбивал вещи правой рукой. В конце концов Гермиона осторожно тронула его за плечо и сказала: — Присядь, ладно? И Драко сел, похожий на отруганную собаку. Гарри сел рядом с ним. — Всё в порядке, — прошептал ему Гарри. Драко довольно грустно улыбнулся ему. Разговор за обеденным столом был натянутым. Когда Гарри говорил с Роном и Гермионой о делах Рона и Гермионы, все было хорошо, и когда Гарри говорил с Драко о делах Драко, но любая попытка завести разговор, включающий всех четверых сразу, заканчивалась грандиозным провалом. Драко вскочил на ноги в тот момент, когда Гермиона положила вилку и начала убирать со стола. Разумеется, он ошибся и схватил тарелку Гарри не той рукой, отчего она упала на пол и разбилась вдребезги. Драко стоял неподвижно, как камень, глядя на этот беспорядок, в котором Гарри распознал страх. Гермиона взмахнула палочкой, и беспорядок исчез. — Я никогда не думала, что скажу это, но тебе нужен домовой эльф, Драко, — сказала она. Гарри поднялся и обнял Драко. Он дрожал. — Садись, — сказал он Драко на ухо, и Драко сделал то, что ему сказали. — Извините, — пробормотал он, а затем поморщился. Гарри уже достаточно хорошо знал его, чтобы понять, почему: Драко не извинялся ни за что, что имело значение, и ему было не по себе, когда это слово впервые прозвучало. Хотя Рон и Гермиона прилагали огромные усилия, чтобы быть дружелюбными, только когда Рон попытался поговорить об Аделаиде за десертом, все их попытки попали в цель. — Как поживает та девушка, за которой ты присматриваешь? — спросил Рон. — Аделаида, верно? Драко загорелся. — О, она… ну, сейчас ей приходится нелегко, но она поправится. Ей всего шестнадцать, понимаете, и она совершает разные ошибки, о которых потом будет жалеть, но когда узнаешь, как она к ним пришла, невозможно не понять. — Она в реабилитационном центре, не так ли? — спросила Гермиона. Драко нахмурился и посмотрел на Гарри. — Ты не должен рассказывать людям, — сказал он. — Ей бы это не понравилось. — Затем он посмотрел на Рона и Гермиону, более лёгким взглядом, чем раньше. — Она думает, что это ее проблемы, а не мои. Она не понимает, что ее беда — также и моя. — Прости, — сказал Гарри, — ты прав, я не должен был, я не подумал. — Все в порядке. Просто, — обратился он к Рону и Гермионе, — если вы когда-нибудь встретитесь с ней, может быть, не стоит поднимать эту тему, пока она не выздоровеет. — Конечно, — сказала Гермиона. — Похоже, вы очень близки. — Ну, трудно быть по-настоящему близким с подростком, — сказал он. — Но мы ладим. — Он сделал паузу. — Вам обоим нравятся дети? — Когда они начинают говорить, — сказала Гермиона. — Мне они нравятся только до тех пор, пока они не начинают говорить, — сказал Рон. — После этого они становятся настоящей головной болью, насколько я могу судить. — Как хорошо вы подходите друг другу, — сказал Драко. — Я вот думаю, если бы у меня с самого начала была Аделаида, какова бы она была сейчас. Может, совсем не такая. Я не уверен, что на нее можно повлиять. Она слишком… сама по себе. — Я думаю, что ты оказал на нее огромное влияние, — сказал Гарри, затем обратился к Рону и Гермионе. — Драко удочерил ее, когда ему было всего девятнадцать лет. — Я не удочерял ее, — быстро сказал Драко. — И знаете, это был настоящий хаос. Я думаю, почти любой другой справился бы лучше. Но она… — Он замялся, уставившись в пространство с тихой улыбкой. — Она действительно молодец, правда. — Он вернулся к своему обычному, слегка обеспокоенному выражению лица. — Простите, я становлюсь очень утомительным, когда говорю о ней. Они перешли на другие темы, и Драко погрузился в задумчивое молчание. Ложка ему плохо подчинялась. Обычно он ел очень аккуратно, но нервы, похоже, повлияли на его способность противостоять жесткости в пальцах. Он больше ничего не говорил, пока все не закончили есть. —… Однажды я пыталась отвести Рона в церковь, но он все время жаловался, — сказала Гермиона. Драко резко вскочил на ноги. — Церковь? Зачем вам двоим туда идти? — спросил он. Открытое выражение лица Гермионы слегка потускнело. — Мы осматривали достопримечательности. А что, это так удивительно? — Но… — сказал Драко. Он вдруг четко понял, что облажался, что Гермиона подумала, что он собирается оскорбить ее. —… но разве церковь — это не то место, куда магглы ходят, чтобы подумать о том, каково будет в Аду? Гермиона выглядела обиженной. — Ты думаешь, что все магглы попадут в Ад? — Нет, — сказал Драко, — вовсе нет, я просто не понимаю, зачем вам туда идти. — Ты когда-нибудь был в церкви, Драко? — спросила Гермиона. — Да, — сказал Драко. — Есть одна рядом с моей квартирой, я иногда туда хожу. Он, казалось, не понимал, в чем он только что признался, но Гермиона поняла. — О, — сказала она, ее глаза смягчились от жалости. — Ну, я не религиозна, но дело не только в Аде. На самом деле, я думаю, что это в основном о Рае и о Боге. Драко кивнул, как будто понял. — Да, по-моему, Данте немного говорит об этом, — сказал он. — Магглы странные, — сказал Рон. Разве Ад — это не просто огненная яма, в которую, как говорят детям, они попадут, если будут плохо себя вести? — Вечное проклятие, — сказал Драко. У него было ужасное выражение лица, как будто он мог видеть то, о чем говорил, как будто он знал. — Я всегда представляю себе Выручай-комнату. Наступило долгое и ужасное молчание. Гарри прижал свою ногу к ноге Драко под столом, но Драко, казалось, ничего не заметил. — Что вы делаете в воскресенье? — спросила Гермиона. Драко моргнул, возвращаясь на землю. — У нас были какие-то планы, Гарри? — Просто погуляем, — ответил Гарри. — В таком случае, Драко, я бы хотела сводить тебя на церковную службу. Думаю, тебе будет интересно, — сказала Гермиона. — Как хочешь, — сказал Драко. — Уверен, ты права. В конце вечера Рон снова пожал Драко руку, а Гермиона поцеловала его в щеку. — Увидимся в воскресенье, — сказала она.

***

В постели той ночью Драко вёл себя маниакально, беспорядочно. — Эй, — сказал Гарри, пытаясь его успокоить. — Эй, ты был великолепен сегодня вечером. Я правда это оценил. — Я разбил тарелку, — сказал Драко. — Ты был великолепен, — сказал Гарри. — Ты им понравился. Честно. Но Драко только покачал головой. — Я такой чертовски неуклюжий, — сказал он. — Терциус всегда говорил… — Ты идеален, — сказал Гарри. — Я… для меня ты идеален. — Хааа, — произнес Драко, слегка дрожа. — Драко… ты когда-нибудь… говорил с кем-нибудь? О Терциусе? Драко кивнул. Его лоб блестел от пота. — С моим идиотом-терапевтом, Кевином. — Он поморщился. — Мы только об этом и говорили весь первый год. Это было реально хуёво. Но, по-моему, это помогло. Обычно я лучше, чем сейчас. В целом я в порядке. Но он метался и ворочался, и наконец Гарри поднял их обоих с постели. Они пошли в гостиную, Драко лег перед камином, а Гарри играл Гольдберг-вариации Баха, пока Драко не заснул прямо на полу.

***

В воскресенье утром Драко оставил Гарри в постели и отправился на встречу с Гермионой в собор в центре Лондона. Он никогда не заходил туда внутрь. — Тринадцатый век, — сказала Гермиона, когда они шли через резные каменные арки. Гермиона постоянно пересказывала факты, пока они добирались до скамьи, за что Драко был ей благодарен, потому что его сердце билось слишком сильно, и он не смог бы вести себя нормально. Тесная связь между церковью и ужасом, которую Гермиона не смогла бы уничтожить, сколько бы она ни знала о средневековых строительных технологиях. Началась служба. Драко почти ничего не понимал, но ему нравился запах свечей и камня. Он подумал, может ему стоит попробовать найти способ уловить этот смешанный аромат, преобразовать в духи и подарить Аделаиде: аромат собора, только для нее. Трудно было испытывать страх, когда его мысли постоянно прерывались тем, что приходилось стоять, сидеть или стоять на коленях. Гермиона постоянно смотрела на него, и он не знал, что она думает о выражении его лица. Может, она ждала, что Драко проявит себя каким-нибудь специфическим способом? Драко слушал молитвы, горячие обещания какому-то волшебному, всезнающему отцу и не чувствовал особого утешения. Затем, через сорок минут, когда мысли Драко начали неумолимо возвращаться к Адскому пламени и бесконечной боли, хор встал и запел. Это был странный, неземной звук; изысканный диссонанс, пронзительно красивый. Драко протиснулся вперед на скамье, вцепившись в сборник гимнов, и слушал, словно музыка была наставлением кого-то гораздо более великого и мудрого, чем он сам. Он не мог разобрать слов, кроме одного, которое повторялось с особой деликатностью: lux. Свет, означало оно, ему хватило латыни, чтобы это понять. Свет, пели они своими нечеловеческими голосами, теплые, медленные, золотые ноты взлетали сквозь рифленые каменные своды, и в них не было ни капли страдания. Это была высокая, чистая и щедрая музыка прощения. Она падала на его сердце, как тишина: чистая, как снег. Когда он слушал, его глаза ожили, и он впервые заметил, как свет струится сквозь светящиеся витражи с таким спокойствием, которое можно было назвать волшебством. Магией, как ее описывали магглорожденные, когда они впервые приезжали в Хогвартс, магия, нечто неописуемое, неземное, недоступное человеческому пониманию. Ещё он понял, что магия не была чем-то, что понимали волшебники: ведь магия происходила из возвышенного принятия собственного невежества. Он чувствовал себя невежественным, когда музыка замедлилась и смягчилась, приближаясь к своему плавному завершению. Он чувствовал тщетность попыток предсказать, что с ним произойдет. Что-то поднялось в его груди, та его часть, которая думала, что знает, что его ждет. Он посмотрел на Гермиону, думая, что она посмотрит на него с удивлением — казалось невозможным, что все вокруг не были потрясены пением хора, — но Гермиона проявила только любопытство. — Ты в порядке? — спросила она его. — Да, — лихорадочно ответил Драко, — да. Служба продолжалась недолго, и Драко едва заметил, как она прошла. Его глаза светились ясностью от смирения. Невозможно было знать, что его ждет. Он не был обречен на страдания только из-за того, что произошло. Гермиона не разговаривала, когда они выходили из собора вместе с остальной толпой, но она протянула ему руку, и он улыбнулся ей. Тогда он подумал, что правда любит ее. — Тебе понравилось, — сказала она. Это была такая слабая оценка, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Это было прекрасно, — сказал он. — Спасибо. Гермиона остановилась. Они стояли недалеко от небольшого зеленого парка, и вокруг них суетились люди. — Почти в каждой системе верований есть место для искупления, — сказала она. — Для раскаяния и прощения. Драко почувствовал, как легкость уходит, как страхи и сомнения опускаются на него, как будто они были лишь ненадолго ослаблены какой-то благожелательной силой, которая не всегда может быть рядом, чтобы его защитить. — Чье прощение? — спросил он. Глаза Гермионы были такими добрыми. — Чье тебе нужно? — спросила она, и он не нашелся, что ответить. Она положила свою руку на его. — Почему бы тебе это не выяснить? Потому что если ты ищешь только мое, а также Гарри и Рона, ты должен знать, что оно у тебя уже есть. Драко удалось слабо улыбнуться. — Ну разве ты не умница, — сказал он. — Разве это не замечательно? Быть таким_ой хорошим_ей? Теплые пальцы Гермионы слегка сжали его руку, как будто она пыталась что-то ему донести. — Это ты мне скажи, — произнесла она.

***

Когда Драко вернулся из церкви, он выглядел по-другому: задумчивым и более спокойным, чем обычно. — Ну, как все прошло? Ты теперь религиозен? — спросил Гарри. — Нет, — ответил Драко, звуча довольно оборонительно. Затем, уже тише: — Может быть. Не знаю. Может, немного. Позже, когда Гарри играл на пианино, Драко подошел к нему сзади и оперся своими острыми локтями на плечи Гарри. — Иногда мне кажется, что я высокомерен, даже когда я не уверен в себе, — сказал он. Гарри не перестал играть. — Да? Драко кивнул головой в макушку Гарри. — Да. Например, высокомерие в том, что ты считаешь себя худшим из всех, кто когда-либо жил. Это довольно самодовольно, на самом деле. — Тогда тебе лучше побить себя за это, — сказал Гарри. Драко засмеялся и поцеловал его в шею. — Как мило, — сказал он, — что играешь? — Просто Баха. — Приятно звучит. Так и было.

***

Драко рассказал Панси о Гарри, когда в первый раз пришел в ее новую квартиру. Квартира была в высотке, все шкафы там были белые, без ручек, а холодильник выглядел так дорого, что Драко захотелось в него залезть. Панси сидела на столешнице, раскинув ноги на высоких каблуках и болтая ими, а Драко ей рассказывал. — В вашей истории за восемь лет накопилось столько дерьма, что его копать и копать, но… — сказала она, когда Драко закончил свой рассказ словами: так что теперь мы вроде как просто встречаемся, и это… приятно, вообще-то. — С Поттером? Я знаю, — сказал Драко. Одна из ее дизайнерских туфель упала с ноги с громким стуком. — Я думаю, если выражаться… лингвистически, я влюблен в него, — сказал Драко. — О, лингвистически. — Мм. И он, я подозреваю, тоже, не лингвистически… — … влюблен в тебя. Драко подцепил вилкой еще один кусочек салата. Она его заказала. Драко и не знал, что салат можно заказать себе на дом. — Это звучит немного безумно, когда я говорю это вслух, — сказал он. — Поттер, влюбленный в меня. — Он бросил на нее косой взгляд, чтобы понять, не смеется ли она над ним. Она не смеялась. — Разве это не звучит так, как будто я все выдумываю? — Вся твоя жизнь с тех пор, как я уехала, была катастрофой, — сказала она. — И это, похоже, еще одна?

***

Через месяц Драко наконец-то разрешили посетить Аделаиду. Он опасался: иногда, в его отсутствие, мысли Аделаиды забирались в странные места, туда, где Драко все разрушил и был самым плохим человеком из всех, кого она знала. Но она встретила его в приемной с нервной улыбкой. Она принарядилась, как будто он был кем-то важным. Невероятно, насколько трогательным показалось это Драко. Он смог остаться только на полчаса. Она болтала с ним, часто улыбаясь и прикасаясь к нему, часто заставляя его смеяться. Она рассказала ему о своих новых друзьях, о дурацких правилах, о девушке, которая проносила водку в общежитие в бутылках из-под воды, о неудачной попытке скучной Лоры ввести по средам дзен-йогу. — А героиновые наркоманы смотрят на тебя свысока? — спросил Драко. Лицо Аделаиды изменилось. Оно стало взрослым. Забавно, что из всего, именно это заставило ее казаться взрослой. — Нет, — сказала она. — Нет, они… — она заправила волосы за ухо. Корни отросли, но Драко принес ей еще зелья. Она завизжала от радости, когда он принес его. — Они не замечают меня. То есть, им все равно. В смысле, они завидуют, по-моему. Когда они думают об этом. — Завидуют тебе? Аделаида кивнула. — В Группе, один из них — Логан — сказал, что я хотела броситься в ту пучину, из которой он пытался вылезти. Драко сохранял нейтральное выражение лица. — То есть, я это делала не просто ради внимания, — обвиняюще сказала Аделаида. — Нет, — согласился Драко. — Но. Логан говорит, что иногда люди гонятся за тем, чтобы оказаться на дне. Драко нахмурился. — Насколько ты близка с этим Логаном? — О Боже, расслабься, он гей. Драко постарался не показать, что это действительно заставило его расслабиться. Аделаида видела его насквозь и закатила глаза. — Кстати, ты хорошо выглядишь, — сказала она. — Спасибо. Я скучал по тебе. — Ой, да хорош, — сказала Аделаида. — Ты просто соскучился по моей стряпне. — Очень. Мне её очень не хватало. Она выглядела гораздо более умиротворенной, гораздо более спокойной. Она наклонила голову и улыбнулась ему. — Ну, я скоро вернусь, — сказала она.

***

Это оказалось вернее, чем ожидал Драко. Когда они с Гарри только начинали свой странный, бурный, временный роман, три месяца казались им вечностью. Однако в мгновение ока все закончилось. Драко собрал свои вещи. Удивительно, как быстро он привык жить с Гарри. Он все ждал, что между ними произойдет что-то ужасное, какой-то знак того, что им вместе плохо, но они словно уже сожгли все недостатки друг друга, и теперь не осталось ничего, кроме достоинств. Ему нравилось, как томно Гарри проводил время, нравился домашний беспорядок в его спальне, нравилось, как каждые четыре-пять дней Гарри наводил порядок в доме. Ему нравился и сам дом, и то, что когда-то он принадлежал его матери. Было ощущение, что Драко принадлежит ему вместе с Гарри. Но если его место было на Площади Гриммо, то место Аделаиды — нигде. — Это просто пауза, — сказал он, застегивая свой комплект для стирки. На самом деле он не верил в это. Они с Гарри не говорили о том, что произойдет, когда Аделаида вернется, ограничиваясь лишь туманными и жалкими упоминаниями о вещах, которые не могут продолжаться. Было неясно, идет ли речь о разрыве или о чем-то другом. Сколько бы Драко ни говорил, что это просто пауза, он не питал иллюзий. Гарри сейчас говорил, что хочет подождать, но он был Гарри Поттером. Он никогда ничего не ждал. — Мы не можем ничего форсировать, — сказал Гарри. — Ей нужна стабильность. Драко взглянул на него. — Я… Это прошло быстро, — сказал он. Гарри кивнул. Он выглядел расстроенным, но в той бесшумной манере, которая была у него, когда он был печален, но не зол. Гарри, когда он был возмущен, без проблем демонстрировал свои чувства. Но когда ему было больно, он часто бывал тихим и храбрым, как сейчас, и это делало все намного хуже. — Это просто пауза, — снова сказал Драко. Гарри помрачнел. — Прекрати, — сказал он. — Не надо. Все в порядке. Это всего лишь несколько лет, у нас все будет хорошо. — Она может… — Она ненавидит меня, — прямо сказал Гарри. — И ты — единственный человек, который у нее есть. Гарри проводил его до входной двери. Погладил лицо Драко, поцеловал его. — Мне нужно идти, — сказал Драко. — А то я опоздаю. Гарри кивнул, сделав твердый шаг назад. — Хорошо, — сказал он, не глядя на Драко. — Увидимся.

***

Возможно, для Гарри это было хуже, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, потому что у Драко была Аделаида, которая могла его отвлечь, Аделаида, которая была так рада вернуться домой, которая была полна историй и крошечных изменений. Она чихала еще более мило, чем раньше. Когда Драко прокомментировал это, она усмехнулась. — Мы с Зои тренировались. Мы смотрели фильм, где героиня так же мило чихала, и мы решили научиться. — Боже мой, — сказал Драко. — Тебе правда было настолько скучно? — Безмерно. Я больше никогда не назову тебя скучным. Я и понятия не имела. Они не переставали улыбаться друг другу. Драко купил для нее все ингредиенты, чтобы приготовить чили, и сидел на кухне, пока она готовила, время от времени размышляя о том, как странно успокаивает счастье быть рядом с ней, несмотря на боль в груди из-за отсутствия Гарри. Гарри появился у Динсмора на следующий день в обед. — Я еще не говорил с ней о… — сказал Драко. — Нет, нет, я знаю, я не останусь, — сказал Гарри, передавая Драко пакет с едой. Она была из ресторана, где у них было первое свидание. Из дома Драко принес мучнистый сэндвич. Он не ожидал увидеть Гарри в ближайшее время. Синтия с интересом разглядывала пакет с едой. — Киш, — радостно сказала она. По-настоящему радостно. Как можно быть человеком, который так радуется кишу? Он хотел бы узнать секрет. — Я просто хотел спросить, как там Аделаида, — сказал Гарри. — О, — сказал Драко. Конечно, Гарри стремился проявить внимательность, даже когда отношения между ними сошли на нет. — Спасибо. Она в порядке. Ей лучше. Хорошо, что она вернулась. — Я рад, — сказал Гарри, глядя на него так, словно пытался сказать что-то еще. Драко уставился в ответ. Прошлая ночь была первой за несколько месяцев, которую он провел в одиночестве, и он так сильно скучал по Гарри, что ему было трудно заснуть. Гарри отвернулся. — Ну, вот и все, — сказал он. — Увидимся? — Может, в эти выходные? Если Аделаида согласится. Мы могли бы пойти втроем в парк или еще куда-нибудь, — сказал Драко. Гарри улыбнулся, из-за чего в уголках глаз появились морщинки, все его лицо преобразилось. — Да, определенно, когда угодно, я свободен в любое время, то есть, когда тебе будет удобно. — Я дам тебе знать, — сказал Драко. Гарри все еще выглядел так, словно Драко только что согласился выйти за него замуж. — Да, — сказал он. — Отлично, в эти выходные. Отлично. Э. Я пойду тогда, сейчас. В эти выходные? Ты дашь мне знать? — Иди, Гарри, — сказал Драко, тоже улыбаясь, и они обменялись долгим, полным надежды взглядом, прежде чем Гарри ушел. Но Драко было страшно сказать Аделаиде. Она выглядела намного лучше, намного увереннее. Он боялся, что скажет ей, что встречался с Гарри, и она начнет верить, что она теперь на втором месте, нелюбимая, бесполезная. Прошло несколько дней, а он все еще не рассказал ей. Наконец, она спросила. — Что в конце концов произошло между тобой и Поттером? — спросила она за ужином на четвертый вечер своего возвращения. — Мы немного виделись, пока тебя не было. Аделаида положила локти на стол. — Что это значит? — Ничего, — серьезно ответил Драко. — Ты — мой приоритет. Я больше не буду с ним встречаться, если ты этого не хочешь. — Я думала, мы сошлись на том, что он придурок, который плохо с тобой обращался. — Возникли некоторые… недоразумения, — сказал Драко. — Ты ведешь себя так, будто я имею право голоса в твоей сексуальной жизни, — сказала Аделаида. — Я не буду приводить в твой мир того, кто тебе не нравится. Аделаида откинулась в кресле, выглядя как никогда похожей на Панси. Из-за этого он ощутил беспокойство и зуд по всему телу. Если бы не было надежды, все было бы проще: он уже умел смиряться. И только тот факт, что существовала хоть одна ниточка, ведущая к блестящему будущему, в котором у него будет всё — и Аделаида, и Панси, и Гарри, — заставлял его чувствовать, что он не может устоять на ногах. — Но он тебе нравится, — сказала она. Драко кивнул. Его нога нервно постукивала по полу. Он попытался остановить её, но вместо этого начал постукивать пальцами. — Боже, так вот что ты чувствуешь, когда я встречаюсь с придурками? — спросила она. — Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль. — Если это единственное, о чем ты волнуешься, — сказал Драко, — то, может быть, он сможет зайти на выходных? И ты сама все увидишь. Аделаида нахмурилась, как будто она что-то поняла. — Ты так нервничаешь, — сказала она. — Ты действительно этого хочешь. — Не больше, чем я хочу, чтобы тебе было комфортно, — сказал Драко. — Я серьезно. — Как будто мне может быть комфортно от того, что я удерживаю тебя от того, чего ты хочешь, — сказала Аделаида. Драко тяжело вздохнул. — Так он может прийти в субботу? Просто чтобы ты могла убедиться, что он… Если ты все еще не доверяешь ему, то все в порядке, как я уже сказал, я не хочу усложнять тебе жизнь, я так рад, что ты вернулась. — Драко. Господи. Да, конечно, — сказала Аделаида. — Хотя не рассчитывай, что я буду вежливой. Может, ты и простил его, но я нет. Драко встал, подошел к ее стороне стола и обнял ее. Она издала удивленный звук. — О, Драко, — сказала она. — Ты правда нервничал? — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал Драко, гладя ее розовые волосы. — Ты еще можешь передумать. Если он тебе не понравится после субботы… — Хорошо, — сказала Аделаида, вставая так, чтобы лучше его обнять. — Я не хочу говорить тебе, что делать. Я только не хочу, чтобы ты соглашался на кого-то дерьмового только потому, что он был твоей детской влюбленностью. — Ты выше меня уже, — сказал Драко. — Да? — Он отстранился. — Метр семьдесят три, — сказала она с гордостью. Он осторожно потянул за прядь ее волос. — Что если… — сказал он. — Что если он вовсе не относится ко мне плохо? Что, если на самом деле он сделает меня счастливее, чем я когда-либо был? Он был уверен, что ему не показалось, что на ее лице промелькнула грусть. — Тогда это будет все, чего ты заслуживаешь, — сказала она.

***

В субботу утром Гарри пробежал восемь миль. Рон и Гермиона переночевали у него накануне, потому что знали, как он волнуется, и как это волнение, похоже, выливается в боль в мышцах. Это немного помогло. Гарри был одет и готов за два часа до того, как должен был встретиться с Драко и Аделаидой. Ожидание было мучительным. Он очень плохо играл на пианино, судорожно читая новые произведения, пытаясь занять свой мозг и руки. К тому времени, когда он пришел в парк, где они должны были встретиться, ему казалось, что он не спал несколько дней. Драко был так красив, что все остальные в парке выглядели довольно глупо. Аделаида нахмурилась, когда Гарри подошел к ним. — Э, привет, — сказал он. — Тебе, скорее всего, не нравится, что я вернулась, — сказала Аделаида. Драко улыбнулся ей, как будто она только что сказала что-то очень умное. — Э, нет, — сказал Гарри. — Я просто счастлив, что Драко счастлив. Аделаида насмешливо хмыкнула, а Драко спокойно взял запястье Гарри и сказал: — У тебя опять боли? — Да как ты так быстро замечаешь? — спросил Гарри. Драко выглядел смущенным, что было волнительно и восхитительно одновременно. Они праздно гуляли по парку, кормили уток виноградом, который принесла Аделаида, останавливались, чтобы купить мороженое, хотя было слишком холодно. Гарри постоянно забывался и касался Драко по мелочам: брал его за руку, прислонялся к его плечу, наклонял голову слишком близко, когда смеялся над тем, что сказал Драко. В его защиту Драко делал то же самое, постоянно наклоняясь к нему, чтобы потом внезапно и виновато отстраниться. Гарри так по нему скучал. Даже просто увидеть его было облегчением, как вода для пересохшего горла. Гарри почти не разговаривал, предоставив Драко и Аделаиде болтать без умолку, высмеивая друг друга, перебрасываясь шутками и обсуждая фильмы, которые Гарри никогда не видел и даже не слышал о них. Гарри было все равно. Это была лишь новая сторона Драко, в которую можно было влюбиться. Они пошли в кафе и пили чай, разговор тёк неуверенно. На полпути Гарри понял, на что это было похоже: как Драко, должно быть, чувствовал себя, когда ужинал с Роном и Гермионой. Драко делал вещи и похуже, чем Гарри, но тогда Рон и Гермиона были менее открыто враждебны, чем Аделаида. — Тебе не кажется странным, что ты бы трахнул меня, если бы Драко не застал нас? — мило спросила она, когда Драко пошел в туалет. Сердце Гарри подскочило к горлу, но он сдержал свой голос. — Да, кажется, — сказал он. Она выглядела так, как будто не ожидала этого. — Это странно для тебя? — спросил он. — Очевидно, — сказала она. Аделаида посмотрела на него тяжелым, внимательным взглядом. — У Драко есть склонность любить людей, которые плохо с ним обращаются. Мой психотерапевт говорит, что, скорее всего, проблема в его отце. — Ты думаешь, поэтому я ему нравлюсь? — спросил Гарри. Аделаида пожала плечами, старательно небрежно. — Я не знаю, а это так? — спросила она. Драко вернулся и с тревогой посмотрел между ними. — Все в порядке? — спросил он. — Все отлично, — ответила Аделаида. — Кто платит? Разве ты не богач, Гарри?

***

Гарри вернулся с ними в их квартиру, где Аделаида, казалось, расслабилась. Она несколько раз исчезала в своей комнате, и каждый раз Драко подходил к Гарри, словно тот звал его, тихо прислонялся к нему на несколько мгновений и отстранялся, когда Аделаида появлялась вновь. — Все мои друзья, конечно же, влюблены в Драко, — сказала Аделаида Гарри, сидя со скрещенными ногами на диване. Драко выглядел возмущенным. — Это не так. — О, конечно, влюблены, и кто может их винить? Он очень привлекательный, не так ли, Гарри? Драко посмотрел на Гарри, забавляясь. Гарри не смог улыбнуться в ответ. Драко был настолько привлекателен, что это было даже немного больно. Гарри было больно смотреть на него. — Да, — сказал он, немного слишком грубо, затем прочистил горло. — С ним все в порядке. Аделаида и Драко рассмеялись над ним. Гарри замолчал, пока они разговаривали, наслаждаясь их комфортной динамикой, тем, что они казались наполовину друзьями, а наполовину семьей. Он с удивлением подумал о том, как Фред и Джордж относились к Джинни: как будто она была частью их команды, но в то же время слишком особенной, чтобы быть одной из них, слишком ценной, чтобы рисковать ею в своих опасных делах. К пяти часам уже стемнело, и Гарри понял, что ему пора уходить. Дом на Площади Гриммо будет ужасно пустым, но он знал, что не должен вмешиваться, знал, что он всего лишь гость в благополучной жизни Драко и Аделаиды. — Я лучше пойду, — сказал он. — О, — сказал Драко, выглядя так, словно ему и в голову не приходило, что Гарри когда-нибудь уйдет. — Уже поздно, — сказал Гарри. — Точно, да, — сказал Драко. Гарри встал, надел пальто и шарф. Драко завис рядом. — Приятно было снова увидеть тебя, Аделаида, — сказал Гарри. За десять минут до этого Аделаида наклеила на нос полоску от пор и выбрала момент, чтобы содрать ее. — Вот же блять! — закричала она. — Я уже говорил тебе, у меня есть зелье для этого, — сказал Драко. — Эти полоски просто повреждают кожу. Аделаида осматривала полоску. — Но это так приятно, — пробормотала она. Затем, не поднимая глаз, сказала: — Пока, Гарри. Драко пошел с ним к двери. Они посмотрели друг на друга. Это было ужасно — не знать, когда они увидятся в следующий раз. — Ну, спокойной ночи, люблю тебя, — сказал Гарри. Он понял, что сказал, через долю секунды после того, как это вырвалось из его уст. Глаза Драко расширились, и Гарри убежал.