Жизнь с чистого листа

— То есть, я правильно понимаю, что в компании уже полгода, как есть крыса, утекают мои бабки, а ты говоришь это только сейчас? — альфа говорил обманчиво ласково и спокойно, только в душе у него был ураган. Какая-то зараза возомнила себя царем и ворует деньги, которые Шастун зарабатывает самолично. Как тут можно быть спокойным? Да никак. Шастуна бесит то, что кто-то считает себя лучше него самого. И это ой как сильно раздражает внутреннего альфу. Альфа хочет прямо сейчас вырваться наружу разнести все в этом кабинете к чертовой матери, чтобы только щепки и остались лежать на полу, да ничего более. Чтобы ни один человек не остался в стороне, каждому досталось. Чтобы каждый запомнил, как поступать нельзя никогда и ни при каких условиях. Альфа сможет наказать любого, кто только посмеет посягнуть на его собственность. Позов был не в лучшем состоянии. Он знал отлично, что подвел своего друга. Не уследил, не разобрался и не смог, хотя обязан был, все исправить. Не смог найти крысу, с помощью которой утекала весомая сумма денег ежемесячно вот уже на протяжении полугода. Думал, что справится вместе со своими ребятами из его отдела, но не получилось. В этом месяце же денег ушло в несколько раз больше — скрывать более было невозможно. Стыдно ли? Очень. Это же хоть и начальник, но друг в первую очередь. Шастун сам построил эту компанию своими руками. Просто из ничего смог выстроить мебельную компанию. Их мебель пользуется таким спросом, что поставки осуществляются не только по всей стране, но и за рубежом. Несколько сотен филиалов по всей стране. И альфа подорвал доверие своего друга таким глупым способом — промолчал, когда нужно было говорить. Только поздно пить боржоми и думать о том, «а как было бы, если…» — время уже упущено, слишком долго тянул. Надеялся на свою команду, но и они не смогли ничего сделать. Все уже чересчур запущено. Нужно переходить к более тяжелой артиллерии. — Ты правильно понимаешь. Я знаю, что это огромный косяк и он исключительно на мне, ведь я не сказал вовремя, — альфа выдохнул резко. Говорить было тяжело, а ещё страшно смотреть в глаза своего друга, в которых читалось не разочарование, но непонимание ситуации точно. Если бы Позов увидел в глазах друга разочарование, то сам бы себя сожрал с потрохами за свои недосказанности. — Серьезно, я думал, что справлюсь сам. Подключил своих лучших ребят, ещё из безопасности нескольких взял и ничего. Просто пусто. Я не смог, прости, если сможешь, — больше ему было нечего сказать другу. Он тяжело опустился в кресло и сложил руки на своих коленях. Взгляд его был опущен — не мог посмотреть прямо в глаза своего друга. Что тут еще сказать? Стыдно, пиздец как. Антон думал и качал головой из стороны в сторону. Он не винил своего друга. Конечно, как финансового директора — да, поскольку не рассказал все вовремя, хотя обязан, это его работа. А вот как друга — нет. Сам ведь понимал, что тот хотел, как лучше, только все мы знаем, что хотим, как лучше, а получается, как всегда. — Ты виноват, только не могу я тебя обвинять. Ты старался все исправить и найти эту тварь. Я… — Шастун запнулся на последнем слове и, прокашлявшись, продолжил. — Я не знаю, что делать. Понимаю, что его нужно найти, но не понимаю как. Попробую подключить своих знакомых, может у них что-то получится, — альфа поднял глаза на своего друга и дождался, когда тот сделает тоже самое и после этого продолжил. — Поз, никому теперь нельзя доверять. Вообще никому, Поз. Все важные проекты передаем только проверенным ребятам, а все остальное через меня. Следим за каждым из работников, ну, по мере возможностей, конечно. Эта крыса должна себя как-то проявить. Он не может выйти сухим из воды. Он должен проколоться хоть на чем-то, — Дима смотрел в глаза своему другу и понимал, что того разозлили. Глаза Шастуна пылали ярко красным огнем злости и ненависти. Не хотелось бы становиться причиной этого состояния. Ой, как не хотелось бы. — Я не дам ему возможности меня нагреть на такие бабки, — альфа говорил уже тише с рычащими нотками в голосе. А последняя его фраза выбила весь дух из Позова. — Сделаю все, чтобы он пожалел, что его родили на этот свет, — Шастун громко хлопнул ладонями о деревянный стол, и тот покачнулся от веса альфы. Все, что говорил Шастун, он осуществлял. Никогда в жизни он не бросал слов на ветер. От этого было еще страшнее. Кто бы ни был тот человек — он пожалеет, что посягнул на бизнес альфы.

***

Арсений готов плакать. Как же сильно он устал от всего этого. Начальник постоянно кричит на него. Как у него еще голос-то не пропал от таких криков. Его «коллеги», если их можно таковыми назвать, просто «ездят» на Арсении. Омега не умеет говорить «нет», если его о чем-то попросят, то он все сделает. Он просто надеется, что так сможет заслужить хоть толику внимания и, возможно, дружеского настроя в свою сторону. Только все тщетно. Им попросту пользуются. В последнее время они вообще просто скидывают всю работу на него, а он и отказать не может. Денег ему за это не платят, а спину себе он уже надорвал. Ведь ему восемнадцать только недавно исполнилось. Учет проведи, товары на нужные полки разложи, в базу внеси, потом этот же товар выдай. Он устал. У него болит спина, ноги, голова, да все болит. Проще узнать о том, что у него не болит, а такого мало. У него не болит только пятая точка, поскольку он даже присесть не может, от чего ей болеть-то? Да еще и родители начинают все больше и больше капать на мозги. Отец говорит о том, что это не омежья работа, и такими темпами он может надорвать себе все, что не сможет в дальнейшем родить ребенка альфе. Что никому не нужен будет больным и беспомощным. А еще эти постоянные намеки на то, что ему бы уже съезжать, ведь Арсений уже взрослый мальчик. Как собственные родители могут так говорить о своем ребенке? Иногда омеге кажется, что он приемный ребенок, потому что иного ответа на вопрос о том — «почему же к нему так относятся», у него попросту нет. Папа просто молчит. Смотрит на все это и молчит. По глазам видно, что ему жаль, что не этого он желал для своего чада, но поделать ничего не может. Отец же может разозлиться, и тогда достанется и папе. Этого бы не хотелось. Нет, отец не изверг, не тиран, но он чересчур строгий. Он никогда не показывал своей любви, никогда не говорил, что любит. Да он даже никогда не обнимал Арсения. Сколько омега себя помнит, то его на руках носил только папа, обнимал папа, целовал в щечку или лоб тоже только папа. А Арсюше обидно. Он просто чувствует себя изгоем. Друзей он так себе и не нашел, поскольку все его считали бедным зазнайкой, что вечно зубрил все уроки и одевался всегда одинаково. У Арсения было две белых рубашечки, которые он носил посменно, жилетка темно-серая и брючки черные обычные, а еще ботиночки, которые обновляли только тогда, когда предыдущие становились уж совсем малы. Ему было до боли в груди обидно, что с ним никто не хотел и не хочет по сей день общаться. Он ведь не плохой. Почему все и всегда смотрели на то, как он одет? Да, в его семье не было денег на то, чтобы покупать какие-то брендовые шмотки, но это же не показатель того, что он плохой и что его можно унижать и забивать морально. В классе к нему относились плохо, и это еще мягко сказано. Омега всегда был тихим и спокойным мальчиком. Не любил конфликты и терпеть не мог, когда кто-то кого-то унижал. Арсений все видел и замечал, но вот помочь никому не мог. Он был слабым мальчиком, и над этим всегда смеялись те, кто сильнее. Отец всегда ему говорил, что сам виноват, поскольку разрешает так к себе относиться, а нужно было показать жесткий характер. Только Арсюша никогда не был таким и не хотел становиться. Омега считал, что быть добрым — это хорошо, правильно. В мире и так много негатива, так для чего же нести его еще больше? Папа Илья всегда говорил, что Арсений мечтательный, нежный цветок, он натура творческая. Только никто и никогда не хотел увидеть омегу настоящего. Без всей этой школьной дребедени и знаний. Все сверстники от него отворачивались. Бежали, как от прокаженного. Никто не хотел видеть в нем личность, даже в семье. Только маленький Арсюша с самого детства читал книжки про любовь и в тайне, где-то у себя в темной комнате, под огромным теплым одеялом и тусклым ночником, верил, что он тоже найдет своего истинного. Верил, что это все не сказки с прекрасным концом, что действительно найдется тот человек, что захочет увидеть настоящего Арсюшу. Что найдется человек, который полюбит настоящего Арсюшу, а омега полюбит в ответ. Попов готов подарить всю любовь, что все еще теплится, трепыхается загнанной птицей, в глубине его души. В омеге столько любви, которую он хочет отдать хоть кому-нибудь, только вот парадокс — его любовь не нужна никому, даже его самым близким людям. Когда еще совсем маленький омега приезжал к своим дедушкам, по линии папы, в деревню, то это было лучшее время в его жизни. Дедушка Иван и дед Александр души не чаяли в своем внуке. Они готовы были отдать все, что у них есть, лишь бы только Арсюша был счастлив и смеялся так задорно и заразительно, что хотелось рассмеяться вместе с ним. Правда, продлилась эта пора недолго. Омеге было всего восемь. Дедушки погибли в автокатастрофе. Они ехали к внуку на день рождения, да так и не доехали. Они выехали рано утром, еще даже солнце не светило, чтобы ранним утром поздравить маленького омегу и порадовать подарком, а в это время шла колонна из фур по встречной полосе. Водитель фуры просто уснул. Как ему рассказали родители уже потом, когда он немного подрос и стал интересоваться этим вопросом больше, тот водитель просто не спал несколько суток и заснул за рулем. Наверное, в тот самый день — мир, еще совсем маленького Арсюши, разлетелся на несколько тысяч мелких осколков и собрать его воедино у него не получается по сей день. В тот день он понял, что теперь он остался один. Дедушек по линии отца не стало уже давно, там еще даже отец был молодой, когда его родители погибли, поэтому омега их и не знал. Но, по рассказам родителей, он точно знает, что они были хорошими людьми, добрыми. Вопрос, который всегда возникает в голове омеги: «как у добрых людей вырос его отец?». Дедушка Ваня всегда говорил омеге очень мудрую мысль, которую омега начал понимать только недавно: — Маленький мой, ты ручки никогда не опускай. Мне когда-то твой дед сказал, что самая темная ночь — перед рассветом. Так вот, если в какой-то момент будет совсем плохо, подумаешь, что все, больше не сможешь, то означает это только одно — скоро станет легче. Рассвет близко. Омега не понимал к чему это. Что это значит, что рассвет близко? Солнце же и так каждый день поднимается, светит ярко-ярко. Рассвет же происходит каждый день, как и закат. И только сейчас он вспоминает слова дедушки и знает точно, что не опустит руки, даже если будет очень тяжело и больно. Он постарается сделать все, чтобы они оттуда, с неба, видели его и гордились, что смог, не сдался и добился сам. Дедушка же сказал, что будет легче, значит обязательно будет легче, если и не сейчас, то потом непременно. — Арсений, ты работать собираешься или так сильно хочешь, чтобы тебя уволили с работы по статье, а? — из любимых воспоминаний о детстве и дедушках, омегу вырывает грубый голос начальника. Как вот у него всегда так получается неожиданно подкрадываться и пугать своим криком и угрозами об увольнении по статье? По какой статье? Да по любой. Александр Юрьевич может написать любую статью — халатность, воровство, злоупотребление должностными обязанностями и многое другое. Альфа постоянно унижает и оскорбляет омегу, ведь знает, что за него никто не заступится — омега никому не нужен. Старший просто нашел себе сотрудника два в одном — сотрудник и «мальчик для битья». Только Арсений больше не может, он по-человечески устал. — Нет, Александр Юрьевич, не хочу увольнение, — омега глубоко вздохнул и опустил глаза. Только хочется эти глаза уже закрыть и, желательно, навсегда. — Извините, я уже иду работать. — также тихо пролепетал Попов, но уходить не смел, он мог и за это получить порцию криков и оскорблений в свой адрес. — Тогда иди работай, чего встал здесь, — все также грубо, но уже в какой-то спокойной манере проговорил альфа и сам направился в другую сторону склада. У них партия товара приезжает вот-вот. Нужен контроль за сотрудниками. Альфа этот контроль осуществляет в многократном размере.

***

— Да, ты правильно понимаешь. Мне нужно найти эту тварь и чем быстрее, тем лучше. Плевать на деньги, заплачу, только приведи мне его, — альфа говорил грубо и резко, сам он был весь дерганным и потрепанным. Через слово вылетал рык, который было просто невозможно контролировать. Его кто-то обворовывал полгода. Такое не прощается. — Я хочу лично с ним поговорить, — Шастун поднял глаза на своего хорошего друга, что давным-давно занимается IT и может найти по следам в сети. Этот человек ему сейчас нужен, как воздух. — Я тебя услышал, Шаст. Постараюсь все сделать быстро и безболезненно для твоей компании. Только ты должен понимать, что это большие деньги, я же буду не один работать, — на эти слова альфа уверенно кивнул. Деньги были не проблемой, тут уже дело принципа. Его кто-то обманывал, кто-то им пользовался, он этого не простит. Он взял этого человека на работу, а с ним так поступают. Это нехорошо, ох как нехорошо. — Хорошо, понял. Тогда сейчас подключу нескольких своих ребят, но ты будь поосторожней, пока не найдем его. Думаю, что дней за пять мы должны справиться, если только он не такой прошаренный, — последнюю фразу Виктор уже говорил тише и более задумчиво. Его удивляло, что за полгода не смогли найти этого человека, который ворует деньги и выходит сухим из воды. — А если он прошаренный, тогда что? — Антон нервничал. Никто же не хочет терять такие деньги. Этот парень, кто бы он ни был, уже совсем обнаглел и начал воровать в несколько раз больше, чем в первый месяц. Недостача просто колоссальная. — Если бы, да кабы, то во рту росли б грибы, Шастунишка. Не нервничай так, найдем, — альфа поднялся со своего места, а вслед за ним и Антон. — Все, поехал искать его. Не кисни, все будет хорошо, — Виктор протянул свою руку и пожал руку друга, который как раз ее протянул в ответ. Похлопав по спине и проговорив тихое «прорвемся», альфа покинул кабинет. У него теперь дел невпроворот. Шастун проводил взглядом своего друга и грузно опустился в кресло. Надоело. Антон всегда был добрым, но это не означает, что он тряпка и на нем можно «ездить». Он всегда и всего добивался сам, родители его были не богатыми, но и бедными их нельзя назвать. Они дали своему сыну все, что нужно было. Образование в самом лучшем университете страны — держи. Деньги на съем жилья в Москве, пока учился — да без проблем. Отправить финансы, чтобы он там хоть что-то ел и не умер с голода — сколько угодно. Его отец Андрей всегда старался ради семьи, а когда ещё маленький Антоша ходил в садик, то пропадал сутками на работах. Да, именно работах. С утра и до вечера он был на заводе, а после шел подрабатывать посменно охранником в школу. Старался, как мог. А папа работал из дома. Папа Анатолий всегда превосходно пек различные тортики, пирожные или пироги. Этим и занимался на заказ. Деньги были, но не великие. Родители просто души не чаяли в своем ребенке и отдавали все, лишь бы Антоша был счастлив. А альфа и был, он возместил им все, что они когда-то потратили на него. Только теперь появилась какая-то мразь, которая решила, что она царь и бог и может проворачивать такие махинации. Такого нельзя допустить. Если один так смог, то и другие решат, что они не хуже, тогда вся компания Шастуна просто-напросто развалится, словно карточный домик. Из негативных мыслей о беспределе на работе альфу отвлек стук в дверь. — Да, да, войдите, — прохрипел Шастун и сам удивился своему голосу, он был рычащим. Да уж, давно Антон не слышал так много от себя рычаний. — Не рычи, это я, — улыбаясь, проговорил Позов и прошел в кабинет. В руках у него находились какие-то документы, которые он плотно прижал к своей груди и не выпускал. Никому теперь нельзя доверять в компании. — Антох, это по поводу Омска, — альфа опустился в кресло и передал бумаги другу. — Филиал открывают, но нужен контроль и желательно твой, сам понимаешь. Антон начал перебирать бумаги и читать, что на них написано. Да, они давно хотели открыть филиал в Омске, но все никак не могли найти помещение. Мебель-то они туда доставляли, но вот на заказ не делали, а это упущение немалой прибыли. Помещение найдено, и неплохое причем, а вот набор сотрудников еще не был произведен. Конечно, HR нашел кандидатуры, но лучше бы с ними пообщаться лично. Честно говоря, альфа надеялся, что этим займутся его сотрудники, но в сложившейся ситуации теперь придется делать все самому. Кто знает, вдруг этот человек будет в числе тех, кто поедет в Омск, и наберет не профессионалов, а людей «с улицы». Тогда прогорит весь филиал, впридачу он еще больше денег потеряет. — Да, поеду. Билеты уже есть? — альфа все еще не отрывается от бумаг. Хочется несколько раз перепроверить все это. — Заказали, сегодня вылет ночью. Завтра утром уже в Омске будешь. Обратный через месяц, как и договаривались. Там тебе Костя снял квартиру, только она не в центре, а ближе к филиалу, чтобы мотаться недалеко было, — Позов задумался, что же он еще забыл сказать. — Ах да, точно, — мужчина хлопнул себя по лбу и продолжил. — С тобой отправим твоего помощника и одного моего сотрудника из финансового. Им тоже все заказали, квартиры там где-то тоже недалеко. Да не суть. — Понял, тогда я домой сейчас. Соберу все свои вещи, Влад еще дома должен быть, — Антон задумался о своем омеге. Как он там, чем занимается сейчас. Как «метка». Это самый главный вопрос для него. Как он будет без него месяц целый, они же уже привыкли видеться каждый день. Не расставались больше, чем на неделю. Шастун тогда также в командировку уезжал. Как же альфа скучал по омеге. Чуть ли на стены уже не лез, вернулся раньше из-за этого. Должен был задержаться на две недели, но не смог и вылетел первым же рейсом. — Шаст, я не хочу сейчас с тобой ругаться, но… — мужчина глубоко вздохнул и потер переносицу. Говорить этого не хотелось другу совершенно. — Антош, ему же только деньги твои нужны, — выдохнул альфа тихо и поднял свои глаза на друга. Шастун смотрел на него со смесью раздражения и усталости. В них не было злости, они были будто пустые. Антон и сам понимает это, только где-то глубоко в душе он это понимает. Мозг не хочет принимать то, что Владу нужны только деньги и все. Хочется верить в то, что у них любовь, хотя бы влюбленность. Позов каждый раз, когда речь заходит об омеге, говорит о том, что он с ним только из-за денег, и Шастун еще пожалеет об этом выборе. Сколько этих разговоров было — уже не счесть. После каждого такого напоминания — в душе альфы что-то трещит по швам. Это называют сердцем? Ему тридцать два года, а он так и не смог встретить своего омегу. Судьба ему просто не преподносит такой подарок. У альфы есть все — деньги, квартира, загородный дом, несколько машин, а истинного омеги — нет. Говорят «не повезло в картах — повезет в любви», так вот Антон всегда выигрывает в карты, а его друзья нет. Может это значит, что нужно отпустить всю эту проблему с истинностью и жить дальше? Но ведь альфа так не хочет. Он хочет приходить домой, где его уже будет ждать супруг, а еще, это уж совсем мечта Антона, дети. Маленькие ребятишки такие, будут бежать по коридору с криками «отец, отец», а он их на руки поднимать и подбрасывать. Улыбаться под их звонкий смех и обнимать своего омегу, что подарил ему таких замечательных деток. Только Влад не хочет детей. Бережет свою фигуру. — Поз, давай не будем. Я устал, — Шастун опустил свои глаза на сложенные руки на столе. Как же все надоело. — Ладно, все. Я собираюсь сейчас и домой, там собираю вещи и выезжаю. Скинь билеты на почту, — альфа начал собирать свою сумку, в которую отправился рабочий ноутбук, документы, ключи от машины и бумаги на Омск. — Считай, что они уже у тебя на почте, — Позов улыбнулся и похлопал по спине своего друга. Если альфа не хочет это обсуждать, то без проблем. Эта тема сейчас не так важна, как проблемы в компании. Антон собрал все свои вещи и вышел вместе с другом из кабинета, направляясь к лифтам, чтобы спуститься на минус первый этаж на парковку к своей машине. Пробки на дорогах сейчас должны быть не такими большими, чтобы ехать домой больше двух часов. Да все равно можно потратить не меньше часа на езду. Потом ещё и в аэропорт ехать часа два. Как же надоело, что в Москве пробки постоянно. Москва никогда не стоит на месте, она всегда находится в движении.