Жизнь с чистого листа

Весь полет Шастун думал только о том, что не увидит своего омегу месяц. Он не сможет увидеть осталась ли метка. А что делать, если она пропала? Как тогда быть? Расставаться с Владом не хотелось совершенно. Искать себе нового омегу? Нет, надоело. Эти постоянные знакомства, заново начинать узнавать другого человека, которого пускаешь в свою жизнь — все это достало. Больше нет желания пытаться наладить свою личную жизнь. Если не получается, то, возможно, это означает, что и стараться не нужно? С Владом ему комфортно, уютно и спокойно, наверное. Между ними не было какой-то бури чувств. Все началось банально. Антон приехал в бар, чтобы отдохнуть с друзьями от работы. Пить не хотелось совершенно, поэтому он сидел и потягивал свой апельсиновый сок, пока все его окружение попивало чистый виски. Альфа даже не вспомнит уже, о чем они все разговаривали, но точно помнит как омега, тогда он еще не знал, что его зовут Владом, прошел мимо их диванчиков и кинул игривый взгляд точно в Шастуна. Альфа начал принюхиваться и уловил тонкий запах ванили вперемешку с молочным оттенком. Он ему сразу же напомнил молочный коктейль, который альфа жутко любил во времена своей юности. Тогда Шастун и подумал, а вдруг он тот самый? Поднялся со своего места и пошел следом за омегой, который уже направился в сторону барной стойки. Там-то у них и завязался диалог, который Антон называл «ни о чем». Да, что-то узнали друг о друге, но не было этого глупого «расскажи о себе». Просто диалог, обмен телефонами и несколько свиданий, которые заканчивались всегда поцелуем в щеку и объятиями. Было спокойно. Все их отношения спокойные. Шастун даже не шибко уверен в том, что любит его. Да, симпатия есть. Влюбленность, возможно. Но точно не любовь. Любовью там и не пахнет. Влад просто никакой. Альфе иногда кажется, что омеге и впрямь плевать на все, что касается его партнера, лишь бы деньги давал на различные развлечения, шмотки и украшения. А Антону и не жалко денег на своего омегу, только боль постоянно ощущается в груди из-за этого. Его дома не ждут. Там нет приготовленного ужина или обеда, там нет выглаженных рубашек или хотя бы объятий. Там есть только пустота и просьбы о том, чтобы скинули деньги, ведь там вышла новая коллекция одежды, которую хочет купить себе младший. Там есть одиночество, которое не пропадает с приходом Влада, а только усиливается. Дом, для альфы, давно стал чем-то эфемерным и мимолетным. Он приезжал в квартиру поздно вечером, целовал щеку, что так услужливо подставлял омега, и уходил на кухню, чтобы приготовить хоть какую-нибудь пищу себе. Ел в одиночестве под звуки, доносящиеся из телефона, на котором всегда включал какое-то шоу на ютубе, чтобы не было уж так горестно одному. Он был один, но его окружали люди. — Антон Андреевич, подождите же вы! — доносились до него крики личного помощника. Оказывается, за своими размышлениями он даже не заметил, что взял ручную кладь, покинул самолет уже спустился по телетрапу и направлялся к выходу из аэропорта. А все это время за ним бежал его помощник и пытался докричаться. Да уж, неудобно как-то. Альфа притормозил около какой-то стены и посмотрел на своего помощника. Выражение лица Шастуна было хмурым и раздраженным, но не из-за того, что его остановили окриками, а из-за того, что он стал понимать суть отношений своих с Владом. От этого что-то будто тяжелое сдавило грудь, словно камень привязали к шее и сказали так жить. Только так жить нет никакого желания. — Слава богу вы остановились, думал уже не добегу, — пропыхтел омега и оперся своими ладонями о колени. Он слишком долго бежал и кричал. Один шаг альфы приравнивался к пять шагам омеги. — Да, прости, задумался и не слышал, что ты кричал, — альфа внимательно окинул взглядом омегу и, удостоверившись, что с тем все порядке, продолжил. — Ты что-то хотел же? — Да, Антон Андреевич, хотел, — выдохнул Андрей и выпрямился из своего положения. Наконец-то отдышался. — Я адрес вам так и не дал. Ну, квартиры, — пояснил он на немой вопрос альфы. — А, точно. Что-то я сегодня совсем выпал из реальности, — задумчиво проговорил Шастун и нахмурил свои брови. Такое состояние бывает с ним не очень часто, но, как говорится, и палка раз в год стреляет. Это состояние ему не нравится, поскольку он становится рассеянным, невнимательным к мелочам, и работать в таком расположении нельзя. Можно много ошибок допустить, а сейчас не время для этого. — Скинешь мне сообщением в телеграмм адрес? — дождавшись кивка от омеги, он продолжил. — Хорошо, спасибо. Так, тогда план такой. Ты передай потом все, что я скажу, Кириллу из финансового, — альфа задумался, а какой у них вообще может быть план? Точно не рабочий. — Так. Сегодня мы не работаем, в помещение не едем. Отдых. Сегодня отдых. Завтра, я съезжу туда, а может и сегодня еще сгоняю, не знаю пока точно. Проверю все помещения на готовность к открытию, оборудование офисное также проверю. Вы там будете не нужны завтра. А вот послезавтра, чтобы были на рабочем месте к восьми утра. Как раз на этот день назначено несколько собеседований. Все запомнил? — Да, Антон Андреевич. Все запомнил и передам Кириллу, — для пущей убедительности омега ещё и кивнул несколько раз. Два дня выходных, кто будет против? — Тогда все, по домам, — выдохнул альфа и направился на выход из аэропорта. Шастун крайне надеется на то, что в Омске нет таких пробок, как в Москве. Не хотелось бы стоять несколько часов на дороге по пути к временному жилью. — Надо машину взять напрокат на этот месяц что ли. Не кататься же постоянно на такси, — начал тихо бубнить альфа сам себе под нос и полез в приложение по заказу такси. Сейчас не хочется заниматься бронированием машины. На данный момент он хочет только в душ и проспать пару-тройку дней.

***

Омегу скручивает сильнейшим спазмом в нижней части тела. Он отчетливо понимает, что со дня на день настанет день X. Его течка всегда-то проходила очень тяжело, а сейчас чувство было, что его разорвет от болей, которые исходили изнутри. На работе он был уверен, что не справится со своими обязанностями. Он даже поднять товары не мог из-за боли. Александра Юрьевича это не волновало, и он запрягал бедного омегу до последнего. Хорошо хоть, что ему дают несколько дней на то, чтобы пережить первые болезненные дни течки дома. А теперь, ему повезло только в том, что рабочий день уже окончен и осталось добраться до квартиры, чтобы не произошло непредвиденных обстоятельств в виде альф. Кто знает, что у них на уме? Арсений всегда их боялся, если честно. Сторонился даже как-то, избегал. Когда в школе все омеги притирались к альфам и просили их внимания, то Арсений тихо и бесшумно пробирался по стеночке в коридорах до кабинета, где должен был быть тот или иной предмет, чтобы на него никто не обратил внимания. Никто и так не обращал этого внимания, но все же он себе так обеспечивал стопроцентную безопасность. Да омега никогда и не влюблялся ни в кого, чтобы выпрашивать внимание у возлюбленного. Ему всегда казались запахи альф какими-то грубыми, слишком резкими и омерзительными. Он не представлял, что ему когда-то нужно будет лечь под какого-то парня. Перед кем-то нужно будет раскрываться в интимном плане. Даже от одних этих мыслей у омеги начинали пылать щеки красным, и становилось ужасно неловко. Как-то раз, папа пытался поговорить с сыном о сексе, защите во время полового акта и о том, как нужно проводить течку с альфами, но все закончилось слишком быстро. Арсений, словно скороговоркой, протараторил что-то вроде: «пап, не надо, не хочу, давай потом как-нибудь поговорим об этом», а после — пулей вылетел из кухни весь красный, будто принимал горячий душ, а не поговорил с папой. После этого случая — эта тема являлась табуированной в их семье. Попов не воспринимал эти постельные отношения, он мечтал о любви. Самой настоящей и крепкой. Чтобы он по-настоящему влюбился в альфу. Сильного, смелого и доброго. Чтобы его полюбили в ответ по-настоящему. Но вот проблема — омега всегда знал, что с ним что-то не так. Тело его было не тем, которое хотели и желали альфы. Он был слишком худым, каким-то нескладным, неловким и робким, от слова совсем. Попов всегда старался носить какие-то мешковатые вещи, чтобы не было заметно его торчащих ребер, которые, казалось, были готовы прорвать тонкую и бледную, словно фарфоровую, кожу и вырваться наружу, чтобы показать, что находится под ними. Он скрывал свое тело, но на уроках физкультуры всегда было видно, насколько же он тощий. Каждый раз одноклассники считали своим долгом опозорить и унизить его еще больше из-за веса. Омега точно знал, что он некрасивый. А что в нем могло привлечь альфу? Тощее тельце? Стеснение при любом разговоре о сексе? Наивность по отношению к людям? Ботаник, который только и может, что мечтать о любви, как в книгах или фильмах? Что? Вот и Арсений не знал. Он уже смирился с тем фактом, что навсегда останется один. Никому такой омега не нужен. Правильно говорил и повторяет изо дня в день отец — такие омеги бесполезны, ими только пользоваться и можно. Папа в такие моменты всегда молчал. Обидно ли было от таких слов отца и бездействия папы? Первое время — да. Потом он уже принял это, как факт. Он некрасивый? Хорошо. Никому не нужен? Ну и ладно, он сам у себя есть. Бесполезный? Ничего страшного, он справится сам. За такими размышлениями он и не заметил, что уже подходил к своему подъезду. Родители, наверное, спят давно. Нужно быть как можно тише, чтобы не разбудить и не потревожить. Ссориться с отцом из-за того, что он, словно слон в посудной лавке, не хотелось совершенно. Хочется просто подняться в квартиру, пройти в свою комнату и выдохнуть сквозь зубы всю боль, что обрушилась на него из-за подступающей течки. Быстро прошмыгнув в подъезд, Арсений поднялся по лестнице и вызвал лифт, который, к счастью, был на первом этаже и сразу же раскрыл свои двери. Да, дом у них совсем старенький, но лифт имеется. Плохой, правда, но какая разница, если он есть. Омега всегда пытался искать плюсы в минусах. Лифт медленно, но верно, поднял хрупкое тело на седьмой этаж и вновь раскрыл свои двери, выпуская Арсения наружу. Подойдя к входной двери, он тихо вставил ключ и повернул его несколько раз. Дверь от таких махинаций открылась сама, пуская омегу внутрь темного коридора. В квартире было слишком тихо. Обычно, когда Попов приходил домой и родители спали, то слышно было, что отец храпит. Не громко, конечно, но слышно было. А сейчас уж слишком тихо. Насторожившись, омега включил свет в коридоре, скинул свою обувь на коврик и пошел в сторону родительской комнаты. Темно и пусто. Никого в доме нет. И это странно. Никто из родителей не написал ему и не позвонил, чтобы предупредить о том, что они куда-то собираются. Обычно они дома были к семи, а если куда-то уходили в гости, то сообщали заблаговременно. Но даже тогда, когда они уходили, не было такого, чтобы так долго их не было дома. А тут, одиннадцатый час ночи и никого нет. Покинув пустую комнату родителей, омега пошел в сторону кухни. Они же не могли просто так уехать куда-то и не сообщить ему. Или могли? Включив свет на кухне, Арсений увидел, что на столе лежит бумажка, на которой что-то написано. Все-таки предупредили. Схватив этот клочок бумажки, омега стал быстро бегать глазами по написанному. Почерк был папы. «Арсений, мы с отцом уехали с друзьями на несколько дней к ним на дачу отдохнуть. У тебя как раз в эти дни течка, так что не будем мешать друг другу. Еда закончилась, сходи купи. Деньги оставил в коридоре в тумбочке в верхнем ящике. Будь прилежным и не натвори глупостей.

Папа.»

— Не натвори глупостей, — горестно хмыкнул Арсений и сжал записку в руках. Так всегда. Родители говорят, чтобы не мешали друг другу, но ведь они никогда ему не мешали. Омеге не хватало внимания семьи. Они были нужны ему, а он, по всей видимости, нет. — У тебя течка будет, но сходи в магазин за продуктами. Мы ничего не купили и оставили тебя голодать, — все продолжал бубнить себе под нос Попов. А где логика? Родители знали, что у их сына будет течка вот-вот, но ничего не оставили из продуктов. Они знали, что он заканчивает поздно и физически не сможет забежать за продуктами, потому что не знал, что они уехали, а есть-то хочется. Омега голодный. В предтечный период — он хочет много есть, только на работе не успел. Думал, что, может быть, дома будет готова еда, и он поест. А тут — пусто, ничего нет. Даже крошки хлебной не осталось. Низ живота начинало скручивать все сильнее и сильнее, что означало, что совсем скоро. Время уже не измеряется в днях. Отсчет пошел на часы. Нужно как можно скорее сходить в круглосуточный магазин, что находится в пятнадцати минутах ходьбы от его дома, за продуктами. Несколько дней он просто не сможет выйти за порог квартиры из-за течки, а есть что-то нужно будет. Брюнет вышел из кухни, погасил свет и прошел в коридор. В тумбочке и правда были деньги на еду. Хоть что-то оставили. Схватив деньги, он быстро натянул обувь и вышел из помещения. Почему-то его окутал непонятный страх, словно что-то должно случиться. Страх медленно, но верно, поднимался по кончикам пальцев и пускал мурашки по коже. Будто холодок пробежался по его телу, как-будто он вышел на сквозняк, и его обдул прохладный ветер. Только сквозняка не было, ветра тоже. Он просто себя накрутил. Ничего с ним не случится, кому он нужен-то. Нервно тряхнув головой, омега вышел из подъезда и побрел по темным улицам прямиком к магазину. Идти-то недолго, а если еще и наушники вставить в уши и включить какую-нибудь спокойную музыку, то вообще замечательно, даже атмосферно как-то становится. Так Арсений и поступил. Включив музыку не очень громко, но ощутимо, омега начал свой путь. Это и была его роковая ошибка в эту ночь.

***

Шастун проспал почти весь день и проснулся только к самому вечеру. На часах было пять часов и он решил, что делать ему нечего и можно съездить в будущий филиал, чтобы проверить помещение. Только нужно забронировать автомобиль на время пребывания в Омске. Не хотелось ему ездить в такси. Схватив телефон с прикроватной тумбочки, альфа скачал приложение по бронированию автомобилей и начал искать подходящую для себя машину. Из-за своего роста он не мог брать какую-нибудь маленькую и компактную машинку. Нужна большая, даже можно сказать — здоровая, чтобы он мог спокойно в нее залезть, и коленки не доставали до ушей. В Москве у него несколько машин, но одна из них его самая любимая — черный Тахо. Купил он эту машину самой первой. Долго копил на нее, откладывал свои сбережения, и, наконец-то, смог себе позволить ее. Сказать, что Шастун был счастлив тогда — ничего не сказать. Он чуть ли не прыгал до потолка, когда забирал из автосалона свою малышку. Антон был горд за себя, что получилось приобрести именно то, о чем мечтал так долго. Берег ее, как зеницу ока, и бережет по сей день. Только потом уже купил себе еще гелендваген и LX, но не смог их полюбить так же сильно, как Тахо. В них он не чувствовал себя дома. Они будто без души. Похвастаться, что может себе такое позволить — да, но не любить. Они для него просто красивые машинки, ничего более. В приложении, на удивление альфы, была как раз машина, как у него. Его любимая Тахо. Новая, как он может судить по фотографиям. То, что нужно. Конечно, она не заменит его собственной, но это лучше, чем какая-то мелкая машинка. Как говорил его друг Сергей: — Антох, твой Тахо годится для разборок в девяностых. На таких ездят в лес разговаривать с обидчиками, — хохотал Матвиенко тогда и улыбался, словно выиграл в лотерею миллион долларов. Но Антону плевать, он может себе позволить, а если надо, то и на разборки поедет. Ему не принципиально куда ехать на своей машине. Она везде и всюду проедет. Так что он решил, что возьмёт на этот месяц такую же машину. Быстро забронировав машину на месяц, он дождался подтверждения от компании, которая предоставляла автомобили, и отправился в душ. Через час курьер должен доставить машину, документы на нее и ключи. Можно пока расслабиться и помыться спокойно. А еще, плюсом было то, что он посмотрит на ночной город. Шастун считал, что город ночью — самое лучшее, что бывает в этой жизни. И плевать на то, какой город, какое время года и кто рядом. Главным всегда оставалось — это ночное время суток. Ночь — она же не скрывает ничего, показывает все таким настоящим что ли. Раньше, когда Антон был еще молодым, то любил гулять со своими друзьями ночью по Воронежу. Город будто загорался благодаря ярким фонарям на улицах. Создавалось ощущение уюта и тепла. Он с друзьями ходил и смеялся со всего. В то время легко как-то все было. Не существовало нужды в том, чтобы задумываться о чем-то глобальном, о каких-то отношениях, истинности, любви. Мысли касались только дружбы и дальнейших планов на жизнь. Юношеский максимализм бил ключом и твердил, что он должен добиться больших высот, стремиться к чему-то лучшему. Альфа и старался, а теперь гордится собой. Если бы он, еще совсем юный и зеленый Антон, увидел сейчас того альфу, которым стал, то точно был бы счастлив. Это самое главное. Выбросив из головы столь приятные воспоминания о своей юности, Шастун быстро сполоснулся под теплым душем и вышел из ванной комнаты. По сообщению, которое пришло на его телефон, курьер уже подъезжает во двор. Значит нужно одеться быстро и выходить из дома. Машину-то нужно осмотреть. Наскоро вытеревшись полотенцем, альфа накинул на себя объемные черные джинсы и черную оверсайз толстовку. Уж больно он любит такой стиль в одежде. Натянул первые попавшиеся под руку носки и прошел в коридор. Шастун решил, что ничего лучше, чем его массивные кроссовки, также черного цвета, сюда не подойдет, поэтому и остановил свой выбор на них. Стильно. Красиво. А в какой-то даже степени и опасно. Теперь он точно готов выезжать на разборки. Бегло осмотрев себя в зеркало, что находилось в коридоре у входной двери, он был доволен собой и своей одеждой. Взял все нужные вещи, ключи от помещения его нового филиала и вышел из квартиры. Курьер уже ожидает его около подъезда. Лифт ждать не нужно было, он находился на его этаже, поэтому время он впустую не потратил. Быстро спустившись вниз, он вышел из подъезда на улицу, где стоял его временный Тахо и курьер рядом. — Добрый вечер. Антон Андреевич, правильно? — проговорил курьер, вроде бы тот был альфой. Не было понятно, поскольку этот человек явно пил подавители, но по телосложению можно смело сказать, что точно альфа. Странно только, что подавители пьет. Обычно альфы не принимали таких таблеток, но кто знает, какой устав в их компании. — Добрый, да, все верно, — кивнул Шастун и бросил взгляд на автомобиль. — Вот договор, подпишите, пожалуйста. С правилами вы ознакомились или нужно объяснить? — мужчина протянул бумаги Антону и заглянул в его глаза, ожидая ответа. — Не нужно объяснять, я со всем ознакомился, — получив кивок в ответ на свои слова, альфа бегло пробежался глазами по написанному, ничего не отличалось от того, что было заявлено в приложении, так что он быстро подписал два экземпляра и передал их курьеру. — Мгм, — кивнул мужчина и осмотрел, везде ли стоят подписи. Удостоверившись, что все правильно, он передал один экземпляр Шастуну в руки. — Это ваш экземпляр. Вот ключи от машины, — он отдал два ключа от автомобиля. — Есть какие-то вопросы, возможно? — Нет, никаких вопросов. Спасибо, — Антону уже не терпелось опробовать этот автомобиль в действии. Отличался ли он чем-то от его или нет. — Хорошо, всего доброго, — курьер протянул руку для рукопожатия, и Шастун протянул руку в ответ. — Всего доброго, — кивнул Антон и залез в машину. Он не ошибся — она и впрямь новая. Накатала машинка всего пять тысяч километров, что для машины означает ничего. У самого Шастуна Тахо накатал уже почти сто тысяч километров. Удобнее расположившись в салоне, альфа завел мотор и пристегнулся. Машина рычит превосходно. Наверное, только по этим рычащим звукам он и скучал. Конечно, собственную машину она не заменит, но на время тоже неплохо. Вбив в навигаторе адрес филиала, он тронулся с места. Движения машины были плавные и уверенные. На дороге она создавала ощущение, будто только она здесь царица, и только ей должны все уступать. В Омске были, конечно, классные тачки, но их было слишком мало. Ездили обычные, среднестатистические машинки. Рено, лады, хендаи и все из этого ценового сегмента. А вот такая машина была пока что одна. И это тешило эго альфы. Он на дороге главный. Шастун быстро добрался до офиса и припарковал свою временную машину на парковку, что находилась на территории перед помещением. Конечно, не очень удобно, что нет подземной парковки, чтобы спуститься на минус первый этаж и сразу уехать, но ладно. Не ему же здесь работать. Альфа заглушил мотор и вышел из машины, нажал на ключ для блокировки, дождавшись, когда она издаст характерный звук сигнализации, отправился в само здание. Это было достаточно симпатичное место с панорамными окнами. Работникам здесь точно понравится работать. Виды, должно быть, потрясающие из окон. Его помещение находится на десятом этаже этого бизнес-центра, так что пора добраться до него. Что-то ему подсказывает, что здесь он задержится до самой ночи.

***

Арсений свернул на неосвещенную дорогу. Зря. Ой как зря он это сделал, ведь мог спокойно пройти немного дольше на пару минут, но по дорожке с яркими уличными фонарями, что озаряли как будто бы всю дорогу. Но омега хотел сократить путь, поскольку чувствовал, что течка уже началась. Да, это не пиковый момент, но если какой-нибудь альфа заметит его и начнет принюхиваться, то все поймет отлично. Попов прибавил шаг, чтобы как можно скорее выйти с этой неосвещенной улицы. Страх начал набирать свои обороты с каждым шагом все больше и больше. Тело натянулось так сильно, словно он одна из струн от арфы. Пальцы на руках похолодели и пустили табун мурашек по телу. Омега начал судорожно оглядываться и в тот момент, когда он отвернулся от дороги, в нос ударил резкий запах альфы, что пустил свои феромоны на всю мощь, чтобы подавить омегу внутри Арсения. Альфа где-то совсем рядом. Попов это чувствует всем своим естеством. Брюнет выдернул свои наушники из ушей и начал оглядывать пространство вокруг себя, только это не помогало — вокруг была кромешная тьма. Свет в окнах горел тускло и не освещал ничего. Деревья казались ужасающими, словно это люди в таких своеобразных костюмах, которые притворялись растениями и начинали наступать на него, чтобы сотворить с ним что-то ужасное. Кусты казались не лучше, начало складываться ощущение, что именно в одном из них и сидит тот самый альфа, что начал выпускать свои феромоны все сильнее и сильнее. Животный страх одолел Арсения. Запах альфы стал проникать все глубже и глубже в легкие омеги. Эти феромоны были настолько омерзительны, что хотелось заткнуть свой нос и рот, чтобы новая порция не поступала в организм. Лучше задохнуться, чем чувствовать это. Омега начал ускоряться в надежде на то, что у него получится выбежать отсюда. Хоть кто-нибудь бы помог ему. Хоть один человек, который сможет спасти от неминуемой моральной, а, возможно, и физической, смерти. Арсений настолько запаниковал, что не заметил, как запах альфы оказался совсем близко. Попов влетел со всей скорости своего быстрого шага, практически бега, прямо в лапы этого самого человека, что сейчас может сотворить с ним, что угодно. — Куда же ты так торопишься, цветочек? — ухмыльнулся мужчина и сжал, словно в тисках, хрупкое тельце омеги. Голос Попова пропал, он не мог вымолвить и слова. Не мог закричать, будто его шею передавили огромными ладонями, и он не смеет даже пискнуть, не то что закричать, что есть мочи. Арсения начало сильно колотить от страха перед неизбежным. Из его глаз полились слезы, слезной пеленой было перекрыто все. Невозможно было разглядеть хоть что-то. Хотя бы силуэт этого человека. Остались только чувства осязания и обоняния. Но эти чувства хотелось отключить. Трогать этого урода не было желания совершенно. А чувствовать его запах уж подавно. Феромоны попадали четко в цель, прямиком в легкие омеги. Арсений почувствовал приступ тошноты, будто бы именно сейчас его вырвет на того, кто так сильно сжимает его и прижимает к себе. Но ничего не происходило. Живот только сильнее скрутило, но уже не от течки, а от страха перед этим существом. Перед животным. Сейчас напротив него был не человек — животное, что загнало свою добычу в ловушку и потешается над бедным созданием перед неизбежной гибелью. Омега чувствовал, что перед ним находится сильный альфа, явно сильнее маленького Арсения. Он не сможет дать ему отпор, даже если попробует, и только разозлит еще сильнее. В этот самый момент Попов почувствовал, как толстые пальцы альфы начали проникать под его футболочку и оглаживать острые тазовые косточки. Мерзко. Это слово описывает сейчас все, что испытывает омега. Ему мерзко от себя, от насильника, что схватил его и прижимает к себе с каждой секундой лишь ближе. Отец был прав, им можно только пользоваться. Хотелось отключиться, чтобы не чувствовать этого всеобъемлющего страха, что захватил все его тело и не хотел отпускать. Хотелось получить покой, желательно навсегда. Хотелось закрыть свои слезящиеся глаза и не открывать никогда. — Что же ты молчишь, цветочек? Не можешь поверить своему счастью? — издевательски тянет альфа. Мужчина утыкается в шею омеги и глубоко вдыхает запах текущего омеги. Арсений перестает барахтаться в этих объятиях и обмякает в сильных руках альфы. Попов чувствует, что его начинают куда-то тащить, но не разбирает дороги. Страх отступает и на его место приходит смирение со всей сложившейся ситуацией. Ему никто не поможет. Тут даже люди не ходят, что уж говорить о том, что и в окнах понемногу начинает гаснуть свет, как и в душе, еще совсем юного, молодого и наивного, Арсения. Омега чувствует, что его укладывают на какую-то твердую поверхность — лавочка. Руки насильника задирают футболку выше к шее и начинают оглаживать острые ребра брюнета. Грудь Попова начинает ходить ходуном от слишком частых и быстрых вдохах и выдохах, того гляди задохнется совершенно. Толстые пальцы пробегаются быстро по каждому ребру, будто пересчитывают, а после омега чувствует горячее дыхание, которое опаляет тонкую кожу на животе. Касание этого альфы обжигают. От них становится больно. Не физически — морально. Омерзительные поцелуи начинают осыпать его живот и перетекают на грудь. В этот момент омега начинает снова биться в истерике и судорожно дергать ногами и руками, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело, что навалилось на него целиком и полностью. Только ничего не получается. Его руки захватывают стальными тисками и задирают вверх, а тело насильника прижимается еще сильнее, еще теснее. — Куда это ты собрался, маленький. Пока я не наиграюсь, ты никуда отсюда не уйдешь, — альфа усмехается прямо на ухо брюнета и начинает целовать его ушную раковину. Больше Арсений не пытается выбраться из этих тисков. Его не выпустят из этой ловушки.

***

— Та-а-ак, — протянул альфа зевая. — На сегодня хватит. Время уже одиннадцатый час, можно и в квартиру ехать, — проговаривает Антон сам себе план действий на ближайший час, а может и меньше. Все зависит от того, что сейчас происходит на дорогах. Хотя, время близится к полночи, так что можно рассчитывать на свободную дорогу. В Москве такое не встретишь. Там всегда ездят, словно жители Москвы не спят никогда. Шастун просидел за бумагами несколько часов подряд, и глаза его сейчас были такие, как будто в них песка насыпали вперемешку со стеклом. Капилляры точно полопались. Потерев ладонями лицо, от чего то стало красным, Антон потряс головой и поправил свою челку. Альфе теперь хочется только улечься в мягкую постельку и заснуть беззаботным сном. В голове нет никаких мыслей. Что удивительно, он даже ни разу за сутки не позвонил своему омеге. Как, впрочем, и Влад ему даже не написал сообщения, только ответил сухим «ок», когда Антон отписался, что он приземлился и уже в Омске. Да уж, не на такие отношения он рассчитывал. С каждым днем он все больше и больше понимал, что не его. Не то. Не было бы такого отношения со стороны омеги, если бы они были истинной парой. Встряхнув ещё раз головой, Антон отогнал от себя все эти мысли. Не до этого сейчас. Завтра альфа и напишет и позвонит в придачу. Как раз завтра должно быть известно, сошла ли метка, или осталась. Ах да, как же Шастун мог забыть, что завтра еще и работы столько предстоит, что проще повеситься. Выше крыши дел. Только он сам виноват, отпустил же сотрудников на два выходных, тут уж не отвертишься. Но это завтра, а сейчас отдыхать. Отдыхать нужно. Антон уже не молодой, как говорится. Поднявшись со своего места, он со спокойной душой собрал все документы в сумку, проверил отключил ли все приборы, которыми пользовался и, удостоверившись, что все в порядке, покинул кабинет будущего начальника, которого ему только предстоит найти на эту должность. Но собеседования только послезавтра, так что можно выдохнуть и на сегодня отпустить все эти заморочки по поводу работы и открытия нового филиала. Антон вышел из здания, в котором проторчал добрых пять часов без перерыва. Хотелось расслабиться, но альфа вспоминает, что дома-то еды нет. Там даже мышь не повесилась, а ссохлась вся. Мда, нужно это положение спасать. Залезая в машину и заводя мотор, Шастун вбивает в навигаторе ближайший круглосуточный продуктовый магазин, который находится в пяти минутах езды от его местоположения. Неплохо. Это он может быть к двенадцати дома. От этой новости хочется мурчать, как кот. Тронувшись с места, машина начинает свои плавные движения в сторону трассы. Только навигатор показывает, что через пятьсот метров нужно свернуть во дворы, поскольку дорога прямо перекрыта ремонтными работами. Ну ничего страшного, главное же доехать. Шастун сворачивает в какие-то темные переулки и включает дальние фары, чтобы видимость была лучше. Движется медленно, а то кто знает, кто может броситься под колеса в этом переулке. Вдруг какой-нибудь папаша решил прогуляться на ночь глядя со своим чадом. Обматерил бы его еще. Не хотелось бы этого. Проезжая еще немного, альфа слышит истошный вопль о помощи, а потом все резко замолкает. Шастун ещё никогда в жизни не тормозил настолько резко, что аж ремень безопасности сработал и пригвоздил его обратно к сидению. Не заглушая мотора, Антон отстегнул ремень и вышел из машины. Чуткий нос альфы уловил течного омегу, от которого пахло нежными цветками пионов, и жуткие феромоны какого-то альфы. Сложив в голове два и два, Антон рывком понесся на запахи. Он был уверен, что где один, там и второй. И что-то ему подсказывало, что если бы все было по обоюдному согласию, то не кричали бы о помощи с такой болью в голосе.

***

Арсений не понимает, сколько проходит времени, когда он чувствует, как эти потные ручища начинают лезть к нему в штаны. Молния его брюк вжикает и холодок пробегается по нежной коже живота. Вот тут-то голосок и прорезается. Омега кричит так громко, что у самого уши закладывает от превышающих децибел. Только его быстро затыкают. Одна из ладоней насильника быстро хватает его за рот и закрывает с такой силой, что точно должны остаться синяки. — Заткнись, блять, — прошипел альфа приблизившись к уху брюнета, и надавил сильнее на рот. — Если посмеешь хоть пискнуть, убью тебя на месте. Мне плевать, что трахать. Усек? — омега и пошевелиться не может от этого голоса. Страх вновь окатывает все тело, как будто ушатом ледяной воды облили. Слезы начинают течь с удвоенной силой, как у него еще слезные железы-то не пересохли от такого. Омега, будто сквозь толщу воды, слышит быстрые шаги, что приближаются с каждой секундой все быстрее и быстрее. Кто-то не идет сюда, а бежит, даже несется. Может это и есть спасение омеги? Может хоть сейчас ему помогут и спасут? Арсений выхватывает из этого омерзительного феромоны насильника что-то приятное. Это альфа. Тоже альфа. Только, кажется, может все это бред, но омега уверен, что тот, кто сейчас бежит сюда — сильнее. Сильнее в несколько раз. Запах резкий, но не противный, не тот, от которого хочется заткнуть себе нос и рот и не вдыхать больше, а тот, что хочется вдохнуть глубже и задержать в своих легких. Им хочется заполнить все свои бронхи, чтобы перебить опостылевший феромон альфы напротив него. Альфа над ним тоже слышит этот тяжелый бег и напрягается всем телом, а потом в одну секунду весь вес, что наваливался на омегу сверху, пропадает. И он начинает испытывать заново все чувства. Он может слышать и слышит все отчетливо, будто звук умножили в несколько раз. Только с этим и приходит сильнейшая паника, что захлестывает Арсения целиком и полностью. Его только что чуть не изнасиловал мужик в подворотне. Его только что чуть не использовали и выкинули. Омега даже не хочет допускать мысли, что его могли убить в этой самой подворотне, если бы не альфа, что так вовремя подоспел ему на помощь. — Ты че, мужик. И тебе достанется, если хочешь, — пытается подняться с песка это животное. — Мразь. Как такие еще живы-то остались? — задается вслух риторическим вопросом альфа. Попов не видит ничего из-за кромешной темноты, что окружает их всех, но слышит удары и понимает, что достается насильнику. Арсений забрался на лавочку полностью и подтянул к себе ноги, обхватив их ладонями, прижимая плотнее к груди. На нем порванная футболка, он даже не заметил, что ее порвали, и расстегнутые штаны. Только сделать он ничего не может с этим. Да он даже пошевелиться боится. Хочется исчезнуть или закрыть глаза и открыть их у дедушек в деревне. Тогда еще совсем маленький Арсюша просыпался, и дедушка Ваня ему готовил вкуснющих сырников с вишневым вареньем. Гладил так нежно по голове и причитал о том, что омега самый красивый, умненький, добрый и вообще самый лучший внук, которого ему, дедушке, могла подарить жизнь. Сейчас же Попов слышит эти удары, словно мясник отбивает свежее мясо на рынке. Хочется заткнуть уши и сжаться, став еще меньше, чем сейчас. Только сильнее сжаться не получается. Омега прижимает свои ноги все сильнее и сильнее к груди. Страх все никак не хочет отпускать его из своих крепких тисков. Он слышит хрипы насильника и отборный мат альфы, что защитил его, спас, уберег от неминуемых травм и смерти. Ему все-таки помогли. Его все-таки спасли и не дали на растерзание животному, что уже было готово броситься на свою добычу. — Таким, как ты, я бы члены отрезал при рождении, падаль, — выплюнул альфа и выпрямился во весь рост, поскольку до этого сидел на корточках подле мужика, которого так яростно избивал до этого. Тот альфа был жив, но пролежит в отключке несколько часов так точно. Шастун его хорошенько приложил головой о свои кулаки. Была бы возможность — убил бы, да только из-за такой падали не хочется в тюрьму садиться. Антон покрутил головой и начал принюхиваться. Только даже чуткое обоняние альфы не нужно, чтобы найти омегу. Он всхлипывал так громко, что можно было бы услышать из соседнего двора. Шастун бесшумной поступью начал подходить ближе к маленькому комочку, что скрутился на лавочке и дрожал, словно котенок промокший под дождем. Напугать пуще прежнего не хотелось совершенно. Нужно было как-то показать, что он вреда не принесет. Он хочет как можно скорее его отсюда забрать и успокоить. Антон начал источать тонкие нотки своего феромона в надежде на то, что омега поймет все и успокоится. Альфа не хочет нанести еще больший вред, он хочет уберечь. Подойдя к лавочке, Антон заметил, что этот маленький комочек сжался еще сильнее. Тогда альфа опустился на корточки и тихим, размеренным голосом заговорил. — Я тебя не обижу. Давай мы сейчас поднимемся и уедем из этого района, м? — в ответ ему была тишина и пара судорожных вздохов. Омега дышал им. — Ты же не из этого района? Если отсюда, то я могу проводить тебя до твоей квартиры, чтобы ничего не случилось, — Омега все никак не мог вымолвить хоть слово, чтобы ответить. Истерика накатила такой страшной волной, что его сковало оцепенением. Попов понимал, что этот альфа не обидит, от него веяло уверенностью, силой и добротой. — Ответь мне, пожалуйста, — попросил еще тише альфа и протянул руку к омеге. Попов ничего не ответил, но почувствовал, что мужчина начинает тянуть к нему руку. Отпустив из цепкой хватки одну свою ногу, Арсений ухватился за руку альфы так сильно, будто это был спасательный круг для утопающего. Только Арсений не тонул, но выплыть из своего состояния все никак не мог. — Тиш, тиш, тиш, — шептал Антон и подхватил омегу на руки. Нужно как можно скорее уезжать из этого места. Кто знает, вдруг у этого отброса общества есть дружки. Шастун их не боится, а вот мальчишка испугается ещё сильнее. Этого допустить совсем нельзя. — Все хорошо, маленький, все хорошо. Держись крепче, сейчас мы уедем отсюда. Больше ничего не случится. Никто не посмеет тебя тронуть, пока ты у меня на руках. Никто. Все хорошо, хорошо, — шептал альфа и сильнее прижимал омегу к себе. Внутри него сейчас была какая-то буря эмоций. А что, если бы он не услышал этот крик? А что, если бы забил на все это и поехал дальше? Сейчас это уже не так важно. Важно, что этот самый комочек прижимается к груди старшего, так доверчиво и искренне, что сердце разрывается в клочья. Он поверил, не испугался. Почувствовал безопасность. Это сейчас самое важное. От такой эмоциональной встряски, Арсений и не заметил как провалился в сон, под успокаивающий шепот его спасителя. А может и вовсе отключился от всего пережитого за последний час или сколько прошло? Сейчас это не главное. Главное, что теперь ему спокойно. Он в безопасности и с ним ничего плохого не произойдет. Все самое страшное уже случилось. Последнее, что он запомнил — это как его аккуратно укладывали в теплый салон автомобиля и тихий шепот где-то над ухом. — Теперь все хорошо, маленький, — Арсений провалился в спокойствие рядом с чарующим запахом сильного альфы.