Жизнь с чистого листа

С этим неожиданным пассажиром на соседнем сидении альфа не помнил всей дороги, которая прошла до его квартиры. Он улавливал каждый звук, что издавал омега и дергался к нему, когда слышал, что тот, будто перестает дышать. Уже после нескольких таких попыток проверить все ли в порядке с парнишкой, он понимал, что тот просто-напросто тихо сопит, практически бесшумно, что невероятно пугало поначалу. Но уже после, эта информация о дыхании дала возможность мужчине немного отпустить себя, но не расслабиться. Расслабиться этой ночью у него не получится, он это прекрасно понимает. В своей жизни Шастун так не переживал никогда, даже когда у него хотели отжать бизнес, да он даже угроз никаких не боялся от бандитов, а за это хрупкое создание трясется так, словно омега относится к его семье, словно он что-то большее, нежели чужой человек, которому альфа оказал помощь в трудную минуту. Самое тяжелое было — это каким-то образом взять мальчишку на руки, закрыть машину и открыть подъездную дверь, чтобы зайти в дом. Людей на улицах совершенно не было, а оно и понятно, ведь время уже двенадцатый час ночи. В такое время можно только встретить людей, которые собак выгуливают и то, таких крайне мало. Шастуну ничего не оставалось как попробовать сделать все это самому. Припарковавшись около своего подъезда, он заглушил мотор и отстегнул ремень безопасности. Потихоньку повернувшись в сторону омеги, Антон увидел только маленький клубочек, что свернулся на пассажирском сидении и поджал под себя ножки, и было заметно темную макушку, которая торчала над острыми коленочками. Было видно, что футболка порвана, но в машине не было хоть какой-то вещи, которую можно было бы накинуть на плечи этому малышу. Свою толстовку альфа не может снять, поскольку под ней у него только голый торс и все. Так щеголять в ночи’, да еще и с омегой на руках, не хотелось бы. Антон решил, что быстро дойдет до дома, а там уж и до квартиры, и уже тогда наденет на омегу что-то из своего гардероба. Альфа решил не засиживаться в машине, и, наскоро покинув водительское место, он обошел спереди автомобиль и открыл пассажирскую дверь, где и сидел омега. Ключи от внедорожника находились в руках старшего, но вот как закрывать на сигнализацию — он не знал до сих пор. Хотя, как ему подумалось, не так уж и сложно одной рукой, которая также будет поддерживать омежку, закрыть машину. Шастун отстегнул юное тело от ремня безопасности, просунул одну руку под колени, а другую под шею и прижал к себе еще ближе, как самое дорогое сокровище, что у него когда-либо было в этой жизни. Захлопнуть дверь было не тяжело — правым бедром он навалился на дверь и тихо ее прикрыл, чтобы не разбудить омегу. Поставить машину на сигнализацию тоже получилось легко, но только со второй попытки, поскольку альфа никак не мог найти нужную кнопку с закрытым замочком на ключе. И вот, когда старший повернулся в сторону подъезда, то тут и появился вопрос в его голове. А как дальше-то? Он не сможет достать ключ от квартиры, который находится в переднем кармане джинс, да он и дверь-то не осилит, а как ключ к домофону прислонять? Хоть какую лавочку бы поставили около подъезда, он бы туда омегу положил, открыл дверь и схватил бы сразу же, чтобы быстренько забежать в подъезд. Только тут пусто. Просто дверь железная, козырек над ней и стены кирпичные — стандартная постройка времен советского союза. Не придумав ничего лучше, чем просто подойти к домофону и попробовать как-то опереть хрупкое тельце о стену и открыть подъездную дверь, альфа так и поступил. Только омега постоянно норовил соскользнуть или откинуться ещё сильнее, что его тело начинало перевешиваться через руку старшего. Шастун рыкнул громко и несильно подкинул тело на своих руках, еще крепче сжимая и прижимая его к своей груди. И тут, когда Антон хотел попробовать еще раз провернуть ту же махинацию, сзади послышался кашель мужчины в возрасте. Альфа сразу же обернулся и увидел действительно мужчину-альфу лет шестидесяти с маленькой собачкой, по которой также можно сказать, что уже не молода. Какое же Шастун испытал счастье в этот момент. Ему смогут помочь. — Милок, это ты куда это собрался с омежкой-то? — немного хрипящим голосом спросил старик и подошел ближе к ним. — А он в сознании вообще? Ты не насильник часом-то? — альфа начал настораживаться и прищуривать свои глаза, словно вглядывался в саму душу Шастуна, чтобы узнать всю правду. — Здравствуйте, нет, уж точно не насильник, поверьте, — немного усмехнувшись и скосив взгляд на младшего, Шастун продолжил. — Он просто заснул крепко, не хочется будить как-то, а как открыть дверь даже не подумал, и вот стою теперь здесь, — лицо старика ничуть не изменилось, а даже напротив, появилось какое-то подозрение в нем. Ну Шастун что, реально похож на насильника? — Да не насильник я — это мой омега. Мы в Омск в командировку прилетели из Москвы по работе, — мужчина все никак не мог поверить словам молодого альфы и оглядывал скептичным взглядом ночную парочку, которую встретил около своего дома. — Да из девяносто седьмой мы, на месяц сняли квартиру, — Шастун уже не знал, что нужно говорить, чтобы доказать этому старику свою честность. Ну, как честность. Переврал немного, но если бы сказал всю правду, то ему не то, что не помогли бы, еще полицию вызвали бы в придачу и упекли б на пятнадцать суток. Не хотелось как-то этого. Старик сразу же оживился после последних слов альфы и начал улыбаться до ушей. Шастун нахмурился немного, что же он такого сказал, что мужик настолько обрадовался? Да и плевать было, главное, чтобы помог зайти в дом, а то на улице стоять уже устал. Омега хоть и легкий, что странно для его роста, но руки устают все равно. — Так что ж ты сразу-то не сказал, что из девяносто седьмой? Знаю эту квартиру, постоянно новые жильцы приезжают, — мужчина удобнее перехватил поводок собаки и подошел к подъездной двери, все еще улыбаясь. — Давай помогу вам, не справишься ведь один. Я выше вас живу, так что могу и дверь квартиры помочь открыть, — Антону точно снизошла помощь свыше, иначе как можно объяснить, что ему настолько сильно повезло с этим стариком? — Ну, это если надо. — Надо-надо! — резко воскликнул Шастун и сразу же бросил взгляд на мальчишку на руках, что от громких звуков начал возиться немного. — Спасибо большое, вы нас выручите сильно, — уже тише добавил альфа и прошел в открытую подъездную дверь.

***

— Тише, тише, маленький. Все хорошо. Ты в безопасности. Спи, — шептал альфа на ухо омеге, который уже второй раз начинает всхлипывать сквозь сон, но не просыпается, что удивительно. В первый раз, когда мальчишка начал громко плакать, Шастун был на кухне и нервно курил в приоткрытое окно. В голове творился полнейший хаос и ни в какую не хотел отступать от Антона. Тремор охватил его руки, сигарета тряслась в такт каждому дерганному движению мужчины, пепел опадал не на соорудированную впопыхах пепельницу из пластиковой баночки из-под йогурта, а попадал прямиком на пол к ногам и немного попадал на подоконник. Альфа абсолютно точно не знал, кого же нужно благодарить, что именно в тот момент он услышал крик и именно в тот момент принял быстрое решение, которое привело к спасению этого омеги. А если бы не успел? А если бы не смог спасти и у того альфы получилось бы надругаться над юным омежкой? Много мыслей посещали мозг Антона, а вырвал его из этого круговорота страха и паники громкий скулеж из собственной спальни. Недолго думая, он выкинул недокуренную сигарету в окно и захлопнул его, сразу же отправляясь в комнату, где находился омега. Влетев в темную комнату, старший увидел, что мальчишка сжал свои маленькие ладошки в кулачки и тихо плакал в подушку. Ноги его были прижаты к собственной груди достаточно плотно, из-за чего создавалось ощущение, что в постели не молодой парень, а еще совсем маленький ребенок, но Шастуну больше нравилось сравнивать его с котенком. Таким маленьким и напуганным, что хочется прижать его к себе в огромные объятия и укрыть от этого опостылевшего мира. Этот мир был давным-давно испорчен, но в этот вечер Антон в этом убедился до конца. Подумав, что он проснулся, альфа начал аккуратно подходить к постели и разглядывать омегу, но каково же его было удивление, когда он увидел плотно закрытые глаза, из которых текли слезы, и совершенно никаких признаков того, что человек сейчас бодрствует. Мальчишка пыхтел сквозь сон и издавал тихие поскуливания. На его висках выступил пот, между бровей залегла легкая морщинка из-за сведенных бровей. Из этого можно было с уверенностью сделать вывод, что этому котенку снился какой-то кошмар или, возможно, он снова окунулся в события, случившиеся недавно, буквально пару часов назад. Шастун опустился на махровый ковер подле постели и протянул руку к омеге, чтобы успокоить и уверить в безопасности. Антон впервые столкнулся с жертвой изнасилования, он не понимал, что нужно делать в данный момент, но отлично понимал, что может передать свое спокойствие омеге через собственные феромоны и, может быть, поможет тактильность? Коснувшись своей ладонью кулачка юноши, альфа начал пускать легкие нотки своего феромона. Его запах был тяжелым и, возможно, достаточно резким, но он умел отделять свои запахи и мог передать спокойствие, если оно было нужно какому-либо омеге в его окружении. Антон начал поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони омеги и тихо шептать какие-то вещи, он уже и не вспомнит, что именно говорил. Но точно скажет, что это помогало, поскольку парень успокаивался потихоньку и разжимал свои ладони, морщинки разглаживались, а ручейки слёз прекращали свои потоки. Альфа выдохнул спустя четверть часа, когда омега совсем успокоился и начал уже спокойно посапывать. Только это не позволило старшему покинуть комнату, да даже подняться с пола он не смог. В темной комнате он поглаживал ладони, руки и плечи этого котенка — успокаивал до последнего, чтобы не повторился инцидент, но сам не заметил как глаза начали слипаться под бесшумное сопение и сладкий запах пиона. Шастун с детства любил пионы — его папа еще в Воронеже на даче выращивал целые клумбы этих прекрасных цветов. Еще тогда совсем юный Антошка бегал по даче и помогал папе удобрять цветы, поливать их и собирал пышные букетики вместе с отцом для папы. Глубже втянув носом сладкий запах омеги и растянув губы в мягкой улыбке, альфа провалился в сон, который продлился не так уж и долго. Махнув головой, альфа выкинул воспоминания о первой «истерике» младшего. В первый раз успокаивать было тяжелее, он даже не знал, что ему нужно делать. Антон был просто рядом. Сейчас же легче, Шастун точно знает, что ему необходимо поддерживать чувство безопасности и спокойствия. Важно держать или поглаживать маленькие ладони омеги, чтобы тот чувствовал, что все в порядке. Так и происходило, Антон был рядом. За все время, после первой истерики, он так и не отошел. Заснул — да, но проснулся быстро из-за копошения омежки. Ноги затекли ужасно, но подняться не мог. Какое-то внутреннее сопротивление появилось, будто нельзя отходить далеко, а лучше не выпускать из своих рук. Шастун и не смог бы выпустить, если бы и захотел. Сам того не замечая, он приблизился к кровати вплотную и уложил голову на матрас, около головы омеги и стал рассматривать темные, густые ресницы, что трепыхались каждую секунду, словно вот-вот и хозяин, тех самых невероятных ресниц, распахнет свои глаза, чтобы посмотреть точно на альфу. Но вот незадача, веки не поднимались, а ресницы так и продолжали легонько трепыхаться, не показывая Шастуну, какого же цвета глаза у этого маленького омежки. На самом деле, очень хотелось увидеть его целиком и полностью при дневном, да хотя бы искусственном, свете. В темной подворотне невозможно было этого разглядеть, а в салоне автомобиля свет он не включал, чтобы не разбудить. Сейчас же в квартире все еще темно из-за того, что солнце не начало подниматься из-за горизонта — обидно. Альфа видел только темную макушку, этот паренек точно не блондин, не русый и не рыжий, у него наверняка темные волосы, возможно, он какой-нибудь брюнет или что-то в этом роде. Но Шастун не разбирается во всех этих темах, он знает что люди бывают с темными волосами, светлыми и рыжими. На этом его познания заканчиваются. А еще, альфа точно знает, что мальчишка ниже его на полторы головы так точно, а может еще немного ниже. Омега очень худенький, Антон понял это, когда переносил его на руках. Своими пальцами он почувствовал острые ребра, да и вес его был очень легким. Одежда на нем была простенькой, но ее Шастун точно заменит. Даст что-то из своего гардероба. Не было желания, чтобы этот малыш вспоминал роковую ночь. Необходимо было убрать любые напоминания, а в первую очередь — это одежда. Альфа все также сидел около маленького комочка и задумчиво гладил его по спинке, что так удобно была подставлена под ладонь старшего. Еще совсем ночь, что будет утром, и когда то самое утро наступит, Шастун не знал. Боялся этого, но ждал.

***

Шастун проснулся от каких-то шорохов на постели. Альфа всё-таки снова заснул и даже не заметил. Солнце уже поднялось и начало освещать своими лучами всю комнату и обитателей находившихся в ней. Приподняв голову, Антон увидел, что мальчишка начинает елозить по постели и вытягиваться в полный рост, чтобы потянуться, как это делают все котята. Не зря Шастун сравнил его с котенком. Ох не зря. — Доброе утро, — тихо прохрипел альфа и посмотрел на мальчишку, что замер в той позе потягиваний и будто не хотел отмирать. Наверное, он сильно испугался, услышав чужой голос рядом со своей головой. Любой бы испугался, а если вспомнить вчерашние события, то можно и коньки отбросить. — Не пугайся только, все хорошо и ты в безопасности, обещаю, — уже тише добавил Шастун и отполз немного от кровати, но не на слишком большое расстояние. Но все же теперь нужно держать дистанцию, чтобы не напугать до смерти этого пугливого котенка. Арсений распахнул свои очи и уставился точно на альфу. Глаза его были красными и немного опухшими из-за ночных истерик. Губы распахнуты немного, и он тяжело дышал через рот, поскольку нос заложило адски, даже вздох было сделать невозможно. Брюнет схватил одеяло своими ручками и натянул повыше на себя, чтобы закрыться хоть как-то от совершенно незнакомого человека. Было ли страшно Попову? Очень. Это слово даже не описывает того масштаба страха, что испытывал омега в данную секунду. Воспоминания пролетали за доли секунд в его голове. Страх и паника сковали его тело. Да, этот человек вчера его спас, но кто знает, что сейчас он не захочет сделать того же, что и тот альфа из подворотни? Кто может дать гарантии, что все и впрямь так хорошо и он в безопасности? Никто. Насторожившись, омега начал разглядывать старшего из своего укрытия. Мужчина сидел в позе лотоса и склонил немного голову к своему правому плечу. На его губах играла мягкая и добрая улыбка, а в глазах плескалось беспокойство за брюнета. От солнечных лучей, что пробивались сквозь закрытое окно, глаза альфы казались ярче любой весенней травы. Весной трава еще совсем молоденькая и даже сочная, яркая в своих красках. Так и глаза старшего были яркими и таили в себе немного вкраплений янтарного оттенка, чем-то похожего на стволы деревьев, только светлее в несколько раз. Губы были пухлыми, словно и не альфа сидел напротив него, а какой-то омежка, но нет, человек рядом с ним определенно альфа. Нос был немного вздернут и таил на себе еле заметную родинку. Этот человек не сможет причинить вреда омеге. Арсений чувствует это. Немного расслабившись, Попов опустил одеяло на свою грудь, поскольку футболка на нем была все еще рваная, и приподнялся на постели, чтобы тоже сидеть, а не лежать. Закусив нижнюю губу и слегка нахмурив брови, Арсений приготовился к разговору. Он точно состоится, это омега также чувствовал. Просто так его не выпустят отсюда. Да и ему хотелось поделиться всем. На душе было тяжело, словно бетонную плиту привязали и сказали ходить так. — Доброе, — тихо пролепетал Попов и увидел искренне улыбку на свои слова. — Спасибо вам, что помогли вчера… Я… — Арсений начал теряться в том, что хотел был сказать альфе, но прочистив немного горло от сухости, которая образовалась из-за сна и ночной истерики, продолжил. — Я вчера уже подумал, что мне не помогут. Был в этом уверен. А тут вы. И я… Я вам так благодарен. Спасибо, вы же… Вы… Он же мог… А я бы… И он… И вы… — Омега начал частить в своих словах и путаться окончательно. Новая волна истерики начинала накатывать на юное тело. Мыслями он уходил во вчерашний вечер-ночь и начал понимать, что вчера все могло и закончиться. Он бы не пережил, если бы им воспользовались. Родители бы стали считать его подстилкой для альфы, ведь у него никого не было, а тут от него после течки стало бы пахнуть чужим, незнакомым альфой. Отец бы даже не захотел слушать, что его изнасиловали. Сказал бы лишь, что сам был виноват в этом, поскольку вышел в разгар течки. Шастун немного придвинулся к постели, когда заметил, что юное тело начинает снова бить в истерике. Только тут уже не поможет просто погладить и успокоить, тут уже нужно просить разрешения на какие-либо тактильные проявления поддержки. Чужой комфорт на первом месте, особенно с этим малышом. — Можно? — спросил тихо альфа и раскрыл свои руки, чтобы таким образом показать, что готов обнять и поддержать, если позволит младший. Арсений стер с лица мокрые дорожки от слез и посмотрел затуманенными глазами на альфу. Страха не было уже, но присутствовало недоверие. Что может сделать этот мужчина, если брюнет разрешит ему себя обнять? Ничего плохого же, верно? Возможно. Как только омега хотел уже что-то ответить, то начал заикаться и понял, что говорить сейчас бессмысленно, пока истерика не пройдет — невозможно будет и пары слов связать. Ничего лучше он не придумал, как легонько кивнуть и самому вылезти из кокона одеяла и протянуть свои руки в ответ, словно маленький ребенок просится на ручки к папе. Шастун, не мешкая, поднялся с теплого ковра и присел на край постели, чтобы удобнее было обхватить этого малыша. Расставив немного в стороны руки, альфа был готов принять в объятия омежку, что не заставил себя долго ждать и осторожно прильнул к плечу, что находилось ближе всего, а когда его обхватили обе руки старшего и притянули к себе, то позволил себе полностью упасть в объятия и уткнуться носом куда-то в грудь. Тепло. Уютно. А еще, что крайне странно осознавать, по-родному. Арсений тонет в этих объятиях и понимает, что никогда еще не испытывал чего-то такого, даже когда его папа обнимал перед садиком или перед походом в первый класс. Никогда его объятия не были настолько родными, он был для него просто омегой, который выступал в роли папы. Такие объятия, еще маленький Арсюша, ощущал рядом со своими дедушками. Дедушка Ваня всегда обнимал его вот так. Невозможно описать как именно. Это чувствуется так, будто в этих крепких руках ты в безопасности. Словно тебя укрывают от всех, как большая птица прикрывает своих птенцов распахнутым крылом, чтобы их не коснулась беда какая. Это чувствуется, как самое важное, что может быть. Истерика начинает отступать от бедного омеги из-за теплых рук, что так крепко держат его за спиной и прижимают к сильной груди молодого альфы. Мелкие покачивания из стороны в сторону помогают успокоиться и привести свои мысли в более подобающий вид. Теперь Арсений хоть может ясно формулировать свои мысли, и у него даже могут получиться связные слова, которые смогут сформироваться в предложения. Только в этот момент не хочется говорить ничего, есть сильнейшее желание не вылезать из объятий, сидеть в тишине и слушать размеренный стук чужого сердца. Но вот незадача, все хорошее всегда заканчивается. Так и эти умиротворяющие объятия. — Ты как? — тихо и вкрадчиво уточняет альфа и немного отстраняется от тела омеги, но не выпускает из своих рук. Он заглядывает в глаза, чтобы увидеть там либо начало новой волны истерики, либо готовность к диалогу. И, к своему счастью, Шастун видит там второе. — Хорошо, спасибо вам, ммм… — черт, они же даже не познакомились и сейчас такая неловкость возникать точно не должна. Для омеги они уже очень близки. Он никого из альф, да и омег тоже, не подпускал настолько близко, как человека, у которого даже имя не знает. — Антон, а ты? — растягиваясь в нежной улыбке, уточняет альфа. — Арсений, — скомкано произносит омега и опускает свой взгляд куда-то на свои руки, что покоятся на собственных бедрах. Антон все так же не решается выпускать из своего «захвата» юного омегу. — Спасибо вам большое, Антон. Вы меня вчера спасли, в прямом смысле этого слова. Не думаю, что смог бы пережить такое, — голос начинает вновь дрожать и Арсений чувствует, что хватка за его спиной становится крепче и его снова притягивают к своей груди. Так хорошо. — Тише, тише, все уже в порядке, — тихо шептал альфа и вновь начал потихоньку раскачивать тело в своих руках. — Не думаю, что тот урод в ближайшее время сможет вообще к кому-то подойти. На самом деле не очень-то и уверен, что он передвигаться нормально сможет ближайшую неделю. Да и плевать на него, — с каждым произнесенным словом чувствовалась злость от альфы. Рычащие нотки проскальзывали в словах, и омега сжался еще сильнее. Он понимал, что злятся не на него, но страшно было все равно. Антон почувствовал это изменение в младшем и поспешил изменить свой тон. — Все, все, прости. Не будем о нем. Ты лучше мне скажи, зачем же ты во время течки на улицу вышел, да еще и поздней ночью, м? — Шастун начал поглаживать по макушке Арсения и задал наиболее интересующий его вопрос. — Я с работы вернулся поздно, всегда так прихожу, если честно. А дома тихо и пусто, родителей не было, хотя они должны уже были быть дома. И вот узнал из записки, что уехали с друзьями на дачу к ним, а дома еды не было, — омега говорил тихо, но так, чтобы старший его речь точно услышал. И Антон слышал. Уши навострил так, словно локаторы. — Ну я и пошел в круглосуточный. Есть-то хотелось очень. На работе не успел. Я уже чувствовал, что совсем скоро начнется течка, но как-то думал, что успею сбегать туда и обратно до начала всего, — Арсений выдохнул и уже намного тише добавил. — Не успел, как оказалось. Шастун даже не знал, что на это стоит ответить. Сказать, что он в шоке от того, что омега заканчивает работу так поздно — ничего не сказать. Сказать, что он в ахуе из-за родителей младшего, которые уехали и не оставили ему еды — проще промолчать. Мальчишку было жаль, что он столкнулся с такими вещами в своем возрасте. Альфа всегда ненавидел тех, кто считал себя сильнее и мог подложить под себя любого, кого захочет — против воли. Злость и ненависть начали играть в нем. Хотелось рвать и метать. Вернуться обратно и разорвать в клочьях то существо, что посмело тронуть это маленькое чудо, растрепанное и жмущееся теснее к груди. Как можно поступать так с теми, кто слабее? Альфе никогда этого не понять. — Мне очень жаль, что такое случилось с тобой. И я рад, что как раз в это время решил заехать за продуктами, а у вас там главную улицу перекопали и маршрут построен был через эту подворотню, — Антон выдохнул и прижал ещё ближе к себе. Хотелось срастись воедино. Попытаться забрать всю боль, что испытал мальчишка вчера ночью. Только это, к сожалению, невозможно и все, что может сделать альфа — поддержать и успокоить. Обеспечить безопасность. — А у меня что, течка закончилась? — резко выпалил вопрос младший и уставился своими круглыми глазами прямо в лицо Антона. Шок на его лице нужно было видеть. Огромные голубые глаза с красными полопавшимися капиллярами на белках, припухшие веки и раскрытый рот от удивления. — Маленький, она могла закончиться от сильного стресса, что ты перенес вчера. Стресс вызвал в твоем организме сбои, и из-за этого такое произошло. Только не волнуйся сейчас, — сразу же пресек начавшуюся было волну паники в глазах напротив. — Она начнется сразу же, когда организм придет в норму и успокоится, назовем это так. Не волнуйся сильно только. Все будет в порядке, — начал уверять Шастун бедного омегу. Конечно, Антон не мог гарантировать стопроцентную правдивость своих слов, но другого объяснения у него не было. — Хорошо, я понял, — дрожащим голосом пролепетал омега и вновь опустил свои глаза, только уже на одежду. Порванную футболку и потертые джинсы. Закусив губу и нахмурив брови, Арсений думал о том, как же он пойдет в таком состоянии домой. Альфа проследил за его взглядом и, в своих мыслях, хлопнул себя по лбу. Забыл. — Так, давай-ка мы с тобой, Арсюшка, поступим следующим образом. Ты идешь в душ и смываешь с себя все плохое, что вчера произошло. Там в ванной есть мой гель для душа, извини, другого нет. Шампунь там же найдешь. Полотенце свежее и одежду я тебе сейчас чистую свою отдам. Без вопросов вообще, эту мы выкинем, чтобы не вспоминал о вчерашнем никогда, — альфа на секунду задумался, что же еще нужно. О чём-то поразмыслив, и вспомнив о том, что забыл, Шастун кивнул сам себе и продолжил оговаривать «план на это утро». — Пока ты будешь в ванной или душе, сам уж определишься, я еды закажу, а то вчера так и не успел купить, хорошо? Когда выйдешь, тогда поедим, а то ты голодный же, — старший заглянул в ярко-голубые глаза и увидел в них недоверие, словно он врет сейчас. Лицо у омеги было таким, как будто он не верит, что этот добрый человек, что спас его и успокоил, говорил правду. Только альфа не лгал, а был серьезно настроен на то, чтобы накормить это тощее тельце и, желательно, стереть все ужасающие воспоминания о вчерашнем дне. — Спасибо вам, — тихий лепет утонул в мягком смехе старшего и крепких объятиях. Никто из них двоих не хотел отпускать другого. Так было уютно и по-домашнему. Оторвавшись от теплого и нежного тела омеги, Антон полез в свой чемодан, чтобы найти какую-нибудь одежду этому малышу. Все штаны и кофты ему будут велики, да и футболки тоже, но на улице сегодня прохладно, так что стоит найти что-то теплое. Из теплого только толстовка и спортивные штаны. Выудив со дна своего багажа нежно голубую толстовку с капюшоном и серые утепленные спортивные брюки, Антон протянул все это Арсению. Тот сразу же перенял это в свои руки и стал наблюдать дальше за метаниями из стороны в сторону альфы. Антон потерял полотенце. Чистое. Свое давать он не будет, поскольку от него пахнет альфой. Омеге нужно чистое, которое будет пахнуть только порошком и кондиционером для белья. — Нашел! — воскликнул Шастун и протянул новое полотенце мальчишке. — Пойдем, провожу тебя до ванной комнаты, — уже на выходе из спальни проговорил альфа и пошел дальше по коридору слыша за своей спиной тихие мелкие шаги сзади. Омега пошел за ним. — Вот, думаю, что сам сможешь разобраться со всем. Замок на двери есть, так что не волнуйся. Можешь принять душ или саму ванную, как пожелаешь. Не торопись, никуда не спешим, так что трать столько времени, сколько тебе понадобится, договорились? — уточнил Шастун и пропустил в ванную омегу. — Договорились, — откликнулся ему в ответ Арсений и положил вещи, которые дал ему старший, на стиральную машинку. Подняв глаза, он увидел, что альфа смотрит на него с нежностью и спокойствием. Страха, рядом с этим человеком, нет. Антон кивнул на слова мальчишки и прикрыл дверь, после чего услышал щелчок замка. Безопасность превыше всего. Альфа это понимает и не обижается. Обижаться не на что. Постояв еще несколько секунд, Шастун отправился за своим телефоном в комнату, чтобы заказать продукты на это утро. Проходя в комнату, он сразу же находит свой телефон на ковре и заходит в приложение. Накидав продуктов себе домой, он решил, что закажет еще и домой омеге, поскольку у того их дома нет, а выходить тот уже точно не будет. Испугается пуще прежнего, альфа в этом уверен. Накидав стандартный набор из молочных продуктов, фруктов и различных булочек, Антон оплатил заказ и увидел уведомление о том, что в течение получаса курьер доставит домой. Удивительно, но он даже не задумывался еще о своем омеге. Как он там, как метка. Влад не писал и не звонил, чтобы узнать как там его альфа поживает в новом городе, как у него обстоят дела. Как деньги закончатся, так сразу же появится в поле зрения. Но для Антона все эти негативные мысли отступили на второй план, когда в его квартире оказалось это маленькое чудо, у которого гордое имя Арсений. — Мужественный, значит, — хмыкнул альфа себе под нос. Хотя, смотря на то, что этот котенок вчера перенес, он подтверждает свое имя целиком и полностью. Не каждый человек сможет так спокойно, не считая истерик и слез, перенести попытку изнасилования. Как бы не накатило по-новой, только хуже, когда Антона уже не будет рядом и он не сможет успокоить его. Об этом думать не хотелось. Скоро курьер приедет — это пока самое важное на данный момент. Все остальные мысли можно отбросить на потом. Антон решил пока сходить на кухню и поставить чайник кипятиться, поскольку «курьер уже спешит к вам» — значилось в строке уведомлений на экране телефона. Значит скоро и завтрак будет готов, а это уже хорошо. Еда — это всегда хорошо. Она может поднять настроение, которое так безбожно упало от всех мыслей, что крутились в головах альфы и омеги. Шастун зашел в рабочий чат, в котором было обсуждение грядущих проектов на новую мебель, и не заметил, что время пролетело настолько быстро и оторвался от своей работы только из-за трезвона домофона, что бил своей мелодией прямо по ушам. Поднявшись со своего места и подойдя к этой машине для убийств, альфа открыл подъездную дверь и распахнул входную, чтобы встретить курьера. Долго ждать этого молодого паренька и не потребовалось. Открылись створки лифта, выпуская наружу курьера со своей сумкой-переноской, в которой и находился заказ старшего. — Доброе утро! — бодро поздоровался молоденький альфа и начал доставать пакеты с продуктами, передавая их в руки хозяина. — Доброе, — усмехнулся Шастун и поставил все нужные пакеты на пол в коридоре подле себя. Старший себя таким бодрым не чувствовал, ему казалось, что его выжали, словно половую тряпку, которой предварительно протерли весь грязный пол и оставили таким высыхать. Неприятненько. — Спасибо за заказ, хорошего дня! — все также жизнерадостно и бодро протараторил альфа и, накинув сумку на плечо, подошел к лифту, вызывая его снова. — И вам хорошего дня, — шепот старшего потонул в звуках, уезжающего на первый этаж, лифта, что скрипел своими старыми креплениями. Антон чувствовал себя, как этот лифт. Старый и такой же скрипучий из-за вчерашних событий, что свалились на него, как снег на голову. Захлопнув входную дверь и провернув замок, Шастун подхватил пакеты и направился в сторону кухни. День обещает быть долгим.