Жизнь с чистого листа

Арсений так сильно окрылен, что не может успокоить свое истошно бьющееся сердце. Вот уже целую неделю он с альфой видится каждый день. Омега приходит на работу — новую работу. Пока что в его обязанности входит помогать Шастуну и мало-помалу вливаться в эту сферу. Ему выделили собственный ноутбук, место рабочее — в кабинете рядом с альфой. Попов каждый день ходит обедать вместе с альфой, он его отвозит домой на своей машине, но одно тревожит Арсения — Антон постоянно напряжен. Ему часто приходят сообщения, но он просто отключает телефон или оставляет его в кабинете, а сам уходит куда-то. Омега пытался уточнить, все ли хорошо со старшим, но упирался в глухую стенку — Антон на все отвечал: «не волнуйся, все в порядке». Он пытался это отпустить, но в груди неприятно ныло от того, что у этого мужчины могут быть какие-то проблемы, а Арсений и помочь не может. Омега все больше стал замечать за собой, что ему хочется заботиться о старшем. Он таскает ему в кабинет черный кофе — любимый напиток мужчины. Покупает различные булочки в буфете — подкармливает, как может. Ему нравится, что альфа улыбается только ему так тепло, с толикой нежности и заботы. Это все так ново для мальчишки, что он чувствует себя окрыленным, словно ему кто-то подарил большие и крепкие белые крылья, на которых он может облететь весь земной шар и не бояться, что рухнет. Не рухнет — удержат, поймают, спасут. Эта мысль дарит необъятное количество счастья, что так не хватало всю жизнь юному омеге. Попов еще успел уволиться со своей старой работы и, чему был невероятно удивлен, его уволили легко. Александр Юрьевич не просил отрабатывать две недели по закону. Вспоминая тот день, омега улыбается робко, он так нервничал в тот день, что до сих пор передергивает. Арсений бежит в кабинет к начальнику с заявлением об увольнении. Его новая работа ждет, а отсюда нужно поскорее уходить. Подлетев к кабинету, омега распахивает дверь, даже не постучавшись предварительно, забегает, и видит удивленного начальника. — Арсений, тебя совсем ничему не учили в детстве? — грубый тон разрезал тишину. Эта фраза заземлила омегу, он понял, что не нужно себя так вести. Еще неизвестно, чем такие выходки могут закончиться. Не хотелось бы ходить с избитым лицом или телом. — Александр Юрьевич, извините, что так зашел, — успокоив свой порыв, Попов тихой поступью приближается к столу. Ему главное, чтобы начальник подписал заявление об увольнении — в этом нет ничего страшного. — Я хотел сказать, что увольняюсь. Вот, — омега протянул лист белой бумаги прямо в руки начальству и вновь отступил чуть назад. Альфа рассматривал бумагу. Сначала его выражение лица было хмурым и нервным, а после, когда он все дочитал, и, видимо, до него дошла суть сказанных слов, Александр Юрьевич улыбнулся широко, поднял свой взор на младшего. — Наконец-то, Арсений, — альфа поднялся со своего места, обошел дубовый стол, за которым работал все это время, а после и сел на него, сложив руки на груди. Омега наблюдает за начальством, и совершенно ничего не понимает. Что это за «наконец-то»? Немного нахмурившись, Арсений смотрит прямо в глаза старшему. — Ты себе не представляешь, насколько я рад, что ты увольняешься. Да, ты не ослышался, и не хмурься здесь, — Александр Юрьевич рассмеялся тихо, и склонил голову к плечу. Его взгляд не наводил какой-то страх или панику, а наоборот — впервые с ним не страшно, а комфортно. От него не исходит опасность, но ухо лучше держать востро, кто же знает, что у него в голове. — Я рад, что ты уходишь — эта работа никогда не была создана для тебя. Подпишу документы, прощу две недели, но только при одном условии. — Каком? — тихо уточнил Арсений. Вот тут-то он и попал. Никогда не было легко, так что и не нужно было надеяться на это. А что он может попросить? Секс? Омега никогда не согласится, уж лучше он отработает эти две недели, лишь бы к нему не прикасались эти руки. Арсений вообще не уверен, что хотел бы кого-то к себе подпускать в «таком» плане. Ему хочется настоящей — истинной любви, а не чужие низменные потребности удовлетворять с помощью своего тела. От этих мыслей становится погано. Как можно отдавать свое тело кому-то без любви или влюбленности, да хотя бы симпатии? Попов такого никогда не поймет, да и не хочет, если честно. Что начальству еще нужно? Деньги? Но у него и так есть средства, и немаленькие. Зачем мужчине деньги, когда у него их много? Зарабатывает отлично, отдыхает в жарких странах — все имеется. Да и брать-то с Арсения нечего. У него в заначке лежит где-то тысяч двадцать и все, больше ничего не имеет. — Арсений, пообещай, что больше никогда не вернешься на такую работу, — альфа улыбнулся спокойно, но дожидаться ответа не стал. Поднялся, схватил ручку, и сразу же подписал заявление. В этот день Арсений понял, что люди странные и непонятные, но каждый хорош по-своему. Не все люди желают ему зла, есть и те, кто готов помочь. Это дорогого стоит. Удивительным все же оказался бывший начальник. За все месяцы, что омега проработал на предыдущей работе, альфа то и делал, что срывался на мальчишку. Руку поднимал, унижал и оскорблял, а тут такое. Это неожиданно, но и приятно. Арсений тогда ничего не ответил бывшему начальнику, кивнул только, да документы забрал через несколько часов. Если честно, то и появляться он там не хочет больше. Негативный осадок все же остался, как ни крути. — О, Арсений, как раз тебя ищу, — альфа появился из ниоткуда, чем напугал Попова неимоверно. Сердце забилось чаще, а ладонь сама потянулась к левой стороне груди — к сердцу. — Антон Андреевич, что же вы так пугаете-то? — выдохнул Арсений, прикрывая глаза. Появление старшего было слишком неожиданным, а омега был далеко в своих мыслях, поэтому и отреагировал так на столь резкое появление нынешнего начальника. Антон рассмеялся по-доброму, прижимая к своему боку омежку. Никогда он не устанет обнимать этого мальчишку. Еще ему нравится смущать Попова, а вот пугать не очень, поэтому он немного хмурит свои брови, заглядывая в испуганные глаза напротив себя. — Прости, пожалуйста, не хотел напугать тебя, — винится в своем поступке необдуманном. Ну он же не умышленно, случайно получилось. — Я чего искал-то тебя. Пойдем в мой кабинет, разговор есть один, — альфа легонько начал подталкивать в спину омегу в сторону кабинета. Разговор не для всех, а на работе уже слишком много ушей появилось новых. Антон-то уедет, а вот Попову здесь еще работать. Не хотелось бы слухов распускать никаких. Мальчишка спокойно ступал в сторону кабинета, а вот место на пояснице, где лежала массивная ладонь альфы, горело, словно адским пламенем. Арсений уже привык ко всем таким прикосновениям, объятиям, что уж греха таить, сам ластился, подставлялся под ладони, чтобы внимание получить. Только каждую ночь, когда омега оставался наедине со своими мыслями, то вспоминал мягкие, теплые и сильные руки старшего. Тихий шепот бархатного голоса с нотками хрипотцы. Терпкий запах, что окутывал собой хрупкое тельце целиком. В своих мыслях, да и мечтах тоже, Арсений тонул и не испытывал желания во спасении. Хотелось отдаться этим рукам, запаху, нежному шепоту, что каждый раз вызывает за собой стаю мурашек, которые движутся ровным строем по молодому телу. Попов не боится Антона. Попов, кажется, испытывает что-то большее, чем просто симпатия. — Проходи, проходи, — Шастун закрывает дверь кабинета, проходит и присаживается на свое кресло, рукой указывая на диванчик. — Садись давай. Омега присел на угол дивана, повернувшись всем корпусом в сторону старшего. В его голове сразу промелькнули воспоминания, когда он первый раз сюда пришел, а альфа сидел и смотрел на него все так же, пиджак свой дал. Защитил его в тот день. Арсений может только расплыться в улыбке, да глазками стрелять в сторону Антона. — Антон Андреевич, так о чем вы хотели поговорить? — уточняет омега, укладывая одну руку на подлокотник диванчика. С этим человеком он может и расслабиться, отпустив все свое внутреннее напряжение. — Да, точно, — Антон прокашлялся, поправив галстук у себя на шее. Терпеть не может галстуки, но статус обязывает. — Как там с родителями? Ты какой-то расстроенный несколько дней подряд ходишь, поделишься? Улыбка с лица Арсения исчезла сразу же. Мальчишка научился рассказывать Антону обо всем, хотя он никогда не мог открыться кому-то. А вот Шастуну смог. Он рассказал о своих родителях, об их отношениях, даже о дедушках рассказал. Альфа же рассказал о своей семье, только о личной жизни постоянно умалчивает, но Попов и не настаивает — тащить клещами информацию не привык. Арсений намучился рассказывать Антону обо всем, но про последний разговор с родителями не хотелось говорить, от слова совсем. Омега заходит в квартиру совершенно счастливый. Он чувствует, что начинает сближаться с альфой. Антон снова подвез его домой, чтобы младший не ходил поздно вечером пешком. От мыслей об Антоне отвлекает шум в квартире — родители вернулись с отдыха. — Чем это от тебя воняет? — из родительской спальни выходит отец, опираясь на дверной косяк, складывая руки на груди. Взгляд его суровый — не сулит ничего хорошего. Губы поджаты в тонкую полоску. Весь его вид так и кричит о том, что он слишком сильно злится. — Чего молчим, м? — Ничем от меня не воняет, что ты хочешь? — омега скидывает с плеч толстовку старшего, он все еще носит эту голубую толстовку, она является самой лучшей в гардеробе мальчишки. Разувается, и уже хочет пойти в ванную комнату, чтобы помыть руки, как тяжелая рука отца хватает его за предплечье, поворачивая лицом к альфе. — Отец? — тихо спрашивает Попов. Он так не хотел ругаться, портить себе настроение, но чувствует, что без этого не обойдется. — От тебя воняет альфой за версту, — фыркает отец, показательно затыкая нос свободной рукой. — Что, с кем-то уже успел потрахаться, пока мы с папой к друзьям уезжали? — эти слова выбивают всю почву из-под ног Арсений. Да как он смеет так говорить? Омега не сможет сказать, что его чуть не изнасиловали, отец просто-напросто не послушает, а скажет, что он снова прав и их сын где-то и с кем-то потрахался. Какая же мерзость. Собственный отец так отзывается о сыне. Кем же, интересно, он считает Арсения? Проституткой, подстилкой, шлюхой? Слова синонимы, но отец к каждому из них относится по-разному, и что-то подсказывает омеге, что Сергей считает его именно подстилкой. — Ты чего такое говоришь? Нет, — мальчишка пытается успокоить свои чувства, которые словно разбушевались. Слезы накатывают непроизвольно, их невозможно остановить, но Арсений пытается смаргивать их. Перед альфой нельзя показывать слабость. — Я просто познакомился с одним альфой — его зовут Антон, он очень хороший человек, — голос дрожит, но омега пытается его выровнять, да только ничего не получается. Ему хочется снова к Антону, в его зону безопасности, тепла и уюта. Ему так хочется к этому мужчине, что он готов бежать прямо сейчас к нему, лишь бы подальше от отца, от этих глупых и бессмысленных разговоров. Он так устал от них. — Мне плевать как зовут твоих мужиков, если беременным будешь, то сразу полетишь отсюда — нам с папой не хватит средств содержать вас еще. Тебя и так хватает с головой, — альфа презрительно фыркает, выпуская из своей хватки омегу. — Да нет у нас с Антоном ничего. Он мне помог на новую работу устроиться, — Арсений вспыхивает, словно спичку подожгли. Щеки нещадно горят алым оттенком. Эта тема его жутко смущает и вгоняет в ступор. Омега только в самых своих прекрасных сновидениях может представить, что Антон дарит ему свою любовь. В жизни же он пытается получить от старшего немного внимания, которого ему дают в неограниченном количестве. Но все равно Арсения что-то тормозит — он понимает, что это не любовь, а простая забота, поэтому и не надеется на что-то большее, а тут отец со своими домыслами. — Бесплатный сыр только в мышеловке. Станешь ему подстилкой и будешь ходить позорить нас, — значит, омега все же был прав, и отец считает его подстилкой. Просто потрясающая новость на ночь глядя. — Только посмей, и вылетишь быстро отсюда, как пробка из-под шампанского, я понятно говорю? — мужчина смеряет суровым взглядом омегу, впиваясь прямо в голубые глаза напротив него. — Да, я понял, можешь не волноваться, — Арсений тихо проговаривает слова, уже направляясь в сторону ванной, куда так и не дошел из-за разговора с отцом. На душе становится неприятно из-за всего этого диалога. Да как же так может поступать отец со своим сыном? Что же, неужели он совершенно не любит Арсения? Что же плохого он им такого сделал, почему к нему так относятся? Попов никогда не получит ответы на свои вопросы, он их откладывает в маленький сундучок с надписью «обдумать потом». Да только этот сундучок уже переполнен всем, а вопросов с каждым днем все больше и больше появляется в голове Арсения. — Все, иди. Надоел уже, сил моих нет на тебя, — отец машет рукой на сына, а после и сам скрывается за дверью в родительскую комнату. В этот вечер папа так и не вышел проведать своего сына. Арсений выдыхает громко. Этот рассказ ему дался слишком тяжело. Воспоминания рушились, словно небоскребы разлетались в щепки, сбрасывая, со своего непозволительно высокого уровня, бетонные блоки, придавливая омегу к земле, перекрывая кислород. Лишая возможности вдохнуть. Арсений точно знает, что Антон его поймет и поддержит, но ему не хватает поддержки семьи. Отец и папа же должны быть самыми близкими людьми, а получается, что самый близкий человек — чужой, а самые близкие — чужие люди. Как же это глупо звучит, но ничего не поделать — такова правда, какой бы горькой она ни была. — Иди сюда, малыш, — Антон распахивает свои руки для объятий. Он многое услышал о семье омеги, но никак не может уложить все это в своей голове. Для него немыслимо, чтобы самые родные люди так делали — отвергали, унижали, да просто морально убивали. В альфе горит яркое пламя желания помочь, оградить, уберечь от таких людей. Но вот только, что он может сделать, если это не его омега? Это даже звучит отвратительно. Нервно встряхнув головой, дабы выкинуть все эти мысли, он прижимает Арсения ближе. — Вот так, умница, — размеренно проговаривает старший куда-то на ушко младшему. Омега укладывается щечкой на крепкое плечо старшего, обвивает руками массивный торс, закрепив ладони на пояснице, прикрывает глаза и, наконец-то, выдыхает. Ему так хорошо с этим альфой, что он готов всю свою жизнь просидеть вот так, в теплых объятиях, в сильных руках, что прижимают крепче к груди. Больше нет желания думать о родителях, каких-то проблемах — сейчас можно отпустить все это, забыться в чарующем феромоне старшего. Антон прижимает хрупкое тельце поближе к своей груди и думает о том, чем же он может помочь этому мальчишке. Нужно как-то спасать его, ведь в таких условиях омега просто-напросто загнется, вовсе замкнется в себе и не сможет уже хоть кому-то довериться. Альфа точно не может допустить того, чтобы этот парень угробил свою оставшуюся жизнь. — Арс, а как ты смотришь на то, чтобы переехать, а? — Шастун немного отодвигается от омеги, чтобы заглянуть в глаза напротив себя. Попов хмурит брови, а во взгляде читается непонимание. — Ты только не подумай чего плохого, я не то имел в виду. Мой помощник, ну, Андрей, он может подыскать тебе неплохую недорогую квартирку, где-нибудь недалеко от работы, что скажешь? — альфа сам закусывает свою губу от волнения. Антону так сильно хочется помочь ему, что он готов самолично оплачивать аренду квартиры, коммунальные услуги, да все что угодно готов, лишь бы этот мальчишка съехал от полоумных родителей. — Я не знаю, честно, — омега все еще не понимает для чего это. Этот альфа защищает его постоянно ото всех, оберегает, заботится, а тут еще и такое. Хрупкое сердце омеги не выдерживает такой волны чувств, что он испытывает а этому человеку. — Зачем все это, Антон? — Я хочу, чтобы ты жил в безопасности, без нервотрепки, так понятнее? — мужчина был настроен серьезно, говорил исключительно правду, он не желал лгать мальчишке. Ему кажется, что он, хотя бы так, сможет уберечь омегу хоть от одной, но немаловажной, проблемы в виде неадекватных родителей. Так дальше продолжаться не может. Антон это понимает, поэтому и готов сделать все для этого парня. — Я хочу обеспечить тебе спокойную жизнь, Арсень. Альфа вздыхает, прижимаясь своей щекой к макушке омеги. Как же все тяжело. Арсений страдает дома от тирана отца. Влад все еще увиливает от нормального разговора, постоянно только сообщения или голосовые, а звонки игнорирует или сбрасывает. Антон уже бесится неимоверно. Этот омега не отвечает на звонок. Какой он по счету? Пятый? Десятый? Ах нет, альфа звонил уже семнадцать раз и каждый из них он слышит:

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.»

Еще хуже, когда он слышит гудки, а потом понимает, что трубку сбросили. Честно — ему все это надоело. Ему уже даже разговор не нужен никакой, лишь бы все закончилось скорее. Владик Голосовое сообщение [Антош, ну извини, я правда не могу сейчас говорить по телефону. Что-то срочное? Кстати, а ты когда возвращаешься домой уже? Я соскучился сильно по тебе, а еще скучаю по твоим большим и теплым рукам, альфа.] 21:09 Антона передергивает от этого голоса, тона и посыла сообщения. Альфа вот совершенно не соскучился по телу Влада. Ему наоборот не хочется его видеть, вместо него, почему-то, в голове всплывает образ Арсения, когда он вышел в одежде старшего. Как на нем висела толстовка Шастуна, штаны были велики на несколько сантиметров. Он не хочет чего-то сексуального с Владом, вообще ничего, честно говоря, не хочет с Владом. Он хочет чего-то возвышенного с Арсением, но каждый раз упирается в глухую стену с надписью «в Москве ждет истинный омега», а потом все по-новой.

Антоша Голосовое сообщение [Влад, мне надоело это. Ты постоянно сбрасываешь звонки, игнорируешь по несколько часов сообщения, что происходит? И почему ты был в офисе, когда меня не было на работе? Дима тебя видел вечером в коридоре, когда ты уже к лифтам шел.] 21:16

Шастун постоянно забывал спросить про появление в офисе, да и не до этого было. А сейчас этот вопрос неожиданно всплыл в голове, и так и просится, чтобы его задали и узнали ответ. Владик Голосовое сообщение [Антош, извини, что я сбрасываю. Мы скоро с тобой увидимся же, да? Когда ты прилетаешь, ты так и не ответил на вопрос? Вроде бы, чуть больше чем через две недели, да?] 21:32 Голосовое сообщение [Где я был, в офисе? Да ты что, зачем мне туда ходить, если тебя там нет? Позову, наверное, показалось. Ладно, Антош, я пойду ванну приму, не скучай! Люблю тебя, родной.] 21:34 Не нравится Антону все это. Позов не мог ошибиться. Почему Влад постоянно спрашивает о том, когда вернется альфа. Шастун уже не выдерживает, он чувствует, что скоро сорвется из-за всего этого напряжения, что чувствуется во всем теле. — Антон, ты в порядке? — омега трясет за плечи Шастуна. Альфа все это время прижимал Арсения ближе к себе, молчал и смотрел в одну точку — пугающее зрелище. Да еще и не отвечал, только глазами изредка хлопал. Попов перепугался от такого состояния Антона: вдруг у него что-то болит, а может в жизни что-то случилось, а омега и не знает, и помочь не может. — Что такое, что-то плохое случилось у тебя, да? — Нет, нет, мой хороший, все в порядке. Не волнуйся так, просто задумался о возможности твоего переезда, — на Антона смотрели два огромных глаза, словно блюдца цвета яркого неба. В них плескалось всё волнение и страх за старшего, а трепещущие ресницы говорили лишь о том, что омега переживает сильно. За Антона. Этот человек переживает за Антона. — Все хорошо, честно. — Ты знаешь, думаю, что будет неплохо, если я перееду, — спустя несколько минут тишины, тихонько ответил Арсений. Он сам недавно прокручивал в голове эту мысль, но каждый раз упирался в «а что, если…», «что будет, если…» — в конечном итоге приходил к заключению, что и не так уж он плохо живет. Такое отношение отца можно и перетерпеть, восемнадцать лет же как-то терпел — еще потерпит. А теперь, когда Антон сам предлагает такую идею, то кто Арсений такой, чтобы противиться ей? Ему помогут, он не будет один решать проблемы — эта мысль успокаивает. — Ты серьезно? — альфа поднял брови, и омега уверенно кивнул на вопрос старшего, несмело растягивая губы в улыбке, — Я так рад, ты себе не представляешь! — Антон крепко схватил Арсения за плечи, притянув к себе, чтобы как можно лучше передать все, что он сейчас испытывает. Он так рад, что это даже невозможно скрыть. Альфа может ему помочь, он сделает все, чтобы омега жил в лучшей квартире, заставит искать Андрея самую лучшую, лишь бы Арсению хорошо было. Попов прижался теснее к груди, тихонько посмеиваясь с такой реакции. Ну какой же этот альфа прекрасный. С одной стороны: он сильный, мужественный и властный, а с другой: он добрый, мягкий, словно плюшевая игрушка, а еще он заботливый. Этот человек совмещает в себе много различных граней, но каждая из них является светлой и чистой, Арсений так счастлив, что совсем недавно его свела судьба с этим альфой. — Только, Антон, нужно что-то недорогое, у меня денег не хватит на какие-то хоромы, — пробормотал смущенно Попов в плечо Шастуну. Арсений отлично знал, что Антон может вызваться сам оплачивать проживание омеги, но для чего? Попов будет чувствовать себя содержанкой, как и говорил отец — подстилкой, он так не может. Мальчишка должен самостоятельно оплачивать свою жизнь, только на таких условиях он готов к переезду. — Понял, скажу Андрею, он все придумает, только не волнуйся, — альфа радовался так, словно ему снова шесть лет, а отец принес с работы шоколадный набор конфет на новый год. Улыбка готова была растянуться до самых ушей, жаль, что строение тела не позволяет этого свершить. — Так, я сейчас к Андрею тогда сбегаю быстро, посиди пока здесь, все равно уже обед идет, — омега кивнул, и проводил взглядом высокую фигуру, что скрылась за дверью кабинета. Арсений спокойно выдохнул, облокачиваясь на диванчик спиной. Спокойствие разливалось по его телу, перетекало в вены и обдавало теплом — настолько хорошо омеге еще не было ни разу. Думать больше не хотелось ни о чем.

***

Антон покинул кабинет, направившись к столу своего помощника, который сидел и перебирал какие-то документы, совершенно не замечая начальства. Шастун спокойно подошел к столу, оперевшись на угол ладонью, немного наклонил свой корпус, чтобы было удобнее разговаривать с подчиненным. — Андрей, у меня к тебе будет одна просьба, — омега напротив него резко вскинул голову, уставившись испуганным взглядом в глаза начальника. У Шастуна день как-то не задался, и он всех пугает своим появлением. Так себе достижение, если честно. — Какая, Антон Андреевич? — выдохнул помощник, схватив в руки ежедневник для записей заданий или важных встреч. Андрею не нравилась вся эта электронная белиберда, а вот бумага — совсем другое дело. — Нужно подыскать хорошую, недорогую квартиру рядом с нашим офисом, — омега уставился в начальника непонимающим взглядом, потому пришлось объяснять дальше. — Арсений хочет переехать, но он точно не сможет найти такую квартиру, а ты же у нас специалист, поэтому я и обратился к тебе. Поможешь? — Антон состроил бровки домиком, округлил глаза пошире —ну точная копия кота в сапогах, только лапок не хватало. Омега, прикрыв ладонью рот, начал тихо посмеиваться над альфой. Ну такой здоровый мужчина, а ведет себя, как мальчишка молоденький. Андрей растянул губы в улыбке, кивнув головой, как бы подтверждая, что все будет сделано в лучшем виде. — Хорошо, Антон Андреевич. Завтра положу на стол вам список найденных квартир, — подтвердил свой жест головой еще и словесно. Шастун был удовлетворен таким ответом от своего помощника. Альфа чувствовал себя рыцарем, что скачет на своем белом коне во дворец к прекрасному принцу, чтобы вызволить его из лап ненавистного дракона-отца. И у него это точно получится. Не может не. Шастун направился обратно в кабинет, где его ждет Арсений. Проходя в кабинет, у Антона было уж слишком хорошее настроение, он словно светился изнутри. Улыбка растянулась на все лицо, около глаз пролегли мелкие паутинки морщинок, а брови немного приподнялись. Все в его внешнем виде кричало, что этот человек счастлив, чему-то слишком уж сильно рад. — Ты чего такой? — уточнил омега, когда Антон вновь сел рядом с ним, закинув ногу на ногу и одну руку разместив на спинке дивана. Шастун прищурил глаза, немного прикусив нижнюю губу, он хотел держать интригу, чтобы омегу распирало от интереса. И это получилось. Арсений начал ерзать на диване, теребить толстовку, в которой сидел. То и дело бегал глазами по лицу старшего, ища там ответы на свой вопрос. — Ну чего ты молчишь-то? — взмолился омега, нахмурив свои бровки, выпятив нижнюю губу. Сложил руки на груди, уставившись своим взглядом четко в глаза Шастуна. Арсений все ждал, когда же ему ответят, но альфа все никак не хотел раскрывать эту загадочную интригу, которую сам же и затеял. От этой картины старший не выдержал и рассмеялся нежно. Какой же этот мальчишка еще маленький. Терпения совсем нет — ему хочется узнать все сразу, а не ждать какого-то определенного момента. Антон тоже таким был в детстве. — Все, все, не дуйся так, — все еще посмеиваясь, пробормотал старший. — Я Андрея попросил найти квартиру, так что завтра на столе будет лежать список со всеми возможными вариантами. Будешь завтра выбирать лучшую из лучших, — гордо заявил Шастун. Антон говорил все так, словно он сам эту квартиру нашел уже, дрался за нее, чтобы омега смог жить там, а теперь все это преподносит так. Все-таки альфачью натуру не победить. Они всегда хотят быть скалой, защитой для хрупких созданий, а Арсений и не против. Он готов всю свою жизнь доверить этому человеку и будет уверен, что сберегут и подарят, такое нужное и важное тепло. Нежно улыбнувшись, омега придвинулся к старшему, прильнув к его боку, словно он маленький птенчик, который ищет тепло от птицы, которая старше него, которая может и хочет подарить тепло. И он его находит. Мощная рука, что до этого лежала на спинке дивана, аккуратно легла на тонкую талию, прижимая сильнее. Чуткий нос альфы уткнулся в темную макушку, вдыхая запах пионов. Арсений не может сдержать своего порыва, резко дергает своей головой, соприкасаясь своим носом с носом Антона. Быстро хлопает своими глазами, пока альфа ничего не понял, омега подается вперед, чтобы в следующую секунду соприкоснуться губами с губами старшего. Омега совершенно не умеет целоваться, от слова совсем. Он всегда стеснялся этого, думал, что так и не научится, ведь кто его такого сможет полюбить, а тут Антон. Такой хороший, красивый и добрый, сильный и смелый — он покорил сердце Арсения за считанные дни. Попов уже не может себе представить, что будет, когда альфа уедет. Об этом и не хочется думать. Сейчас он думает лишь о том, что ему отвечают на поцелуй. Альфа сжимает руку на талии младшего, притягивая еще ближе к себе, вторую руку укладывая на загривок омеге, чтобы не отодвигался. Арсений обнимает альфу, оставляя свои руки где-то на лопатках старшего. Антон перенимает всю инициативу, отвечает со всей нежностью — нет желания доминировать и властвовать над мальчишкой, есть только жгучее желание подарить лучший поцелуй в его жизни. Но, кажется, что это лучший поцелуй не только в жизни омеги, но и в жизни альфы. Шастун проскальзывает своим языком между разомкнутых мягких губ младшего, обводит каждую губу по очереди своим языком. Проходится по кромке ровных зубов, соприкасаясь, наконец, с языком омеги. Старший чувствует, что Арсений начинает торопиться, словно боится, что его сейчас оттолкнут и начнут смеяться над ним, но такого никогда не произойдет, Антон никогда не будет смеяться над этим мальчишкой. Он кажется по уши в нем — в этом прекрасном омеге.