Жизнь с чистого листа

Позов Голосовое сообщение [Антох… Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Не понимаю насколько, но точно знаю, что тебе кажется, словно весь мир рухнул. Ты же себя уже накрутил по-любому. Не хочу говорить тебе пустые слова по типу «все пройдет, не парься, этот Влад тебя недостоин», нет. Тебе это не нужно. Хочу лишь сказать, что я всегда поддержу и помогу, ты только не закрывайся от меня, ладно?] 03:16 Альфа слушает голосовое сообщение своего друга и понимает, что Позов — единственный человек, который всегда и при любых обстоятельствах был на его стороне; поддерживал и помогал в трудных ситуациях; никогда не оставлял наедине со своими проблемами. Дима был ему словно старший брат, который помогает глупому младшему и вытаскивает его из всех передряг, что случались на пути у Шастуна. Он именно тот друг, о котором Антон мечтал с самого детства, когда отец рассказывал о своем армейском друге, с которым они служили вместе на Дальнем Востоке, а потом оказалось, что и живут-то в одном городе и в соседних районах — так и стали дружить семьями. Часто дядя Леша приходил вместе со своим мужем Витей, и они проводили все свое время с маленьким альфой — играли с ним, строили замечательные железные дороги, по которым вскоре пускали маленькие поезда. Они были неотъемлемой частью семьи Шастунов. Маленький Антоша тогда тоже мечтал о таком человеке — собственном лучшем друге, даже старшем брате, а получил намного лучше — ему достался целый Димка Позов, без которого жизнь уже взрослого Антона Андреевича Шастуна была бы спущена в канализацию. Альфа благодарен судьбе, что у него есть такая опора в лице Димы. Антон грустно улыбнулся, все же эти несколько дней, которые он молчал во всех чатах и на звонки не отвечал, даже по работе не мог поднять трубку, были достаточно тяжелыми для него. Он много думал, анализировал свои действия, где же он мог так сглупить, что сейчас его жизнь буквально летит прямиком с крутого склона, с каждым оборотом ускоряясь все сильнее и сильнее. За эти несколько дней он переосмыслил всю свою жизнь и свои мечты, и понял, что был мечтательным идиотом, который грезил непонятно о чем. Истинность? Серьезно? В их время об этом мало кто мечтает. Он может позволить себе купить несколько десятков различных омег, завести с ними детей, а потом жить припеваючи. Но нет же, ему подавайте этого эфемерного истинного, которого, наверное, и не существует в помине. «А Арсений?» — тихо шепчет где-то голосок подсознания. А ведь правда, а Арсений? Он же… Один такой. Этот омега сочетал в себе все самые лучшие качества человека, с которым бы хотел прожить Антон: умный, добрый, ласковый — Арсений совсем как маленький котенок, хочет получить только любовь и ласку в ответ на свои чувства. Антон и этого не смог дать. Смог только предать — альфа и впрямь чувствовал себя предателем. — Арсений должен быть счастлив, — альфа говорит тихо, бубнит сам себе под нос, словно он в бреду. А может он уже сошел с ума и все это ему кажется? Кто знает, кто знает. — Счастлив без меня, — мужчина зажимает микрофон и начинает записывать голосовое своему другу. Позов и так уже много переживал за нерадивого Шастуна. Хватит с него, нужно хотя бы в чате появиться и показать, что он в порядке. Только, в каком он порядке? Если только в обратном.

Антон Голосовое сообщение [Дим, все отлично. Справлюсь, знаешь же. Завтра на работу выхожу уже, поэтому не волнуйся — переживем. Кстати, спасибо за телефон, а то я свой об ту стену разъебал, а связь держать надо как-то.] 03:32

Альфа прикусывает нижнюю губу, хмуря брови. Он не думает, что справится, но переживет точно. О большем же и мечтать не нужно, правильно? Ничего же сверхъестественного не случилось — ну, обманули его; подставил, казалось бы, самый близкий человек; потерял кого-то ценного в своей жизни — ничего такого не случилось. Как за хлебом сходить в магазин.

Антон Голосовое сообщение [И, да, Диман, спасибо тебе. За все вообще. Без тебя бы я точно не смог. Только тебе мог, могу и буду дальше доверять. Знаешь же сам.] 03:33

Мужчина блокирует телефон сразу же и откладывает его подальше от себя. На сегодня ему хватит общения с социумом. Он себя-то не может выносить, а тут еще общаться с кем-то приходится — тяжело. Антон вообще часто начал задумываться о том, что тогда, уже чуть больше месяца назад, ему было легко и хорошо по-настоящему. Тогда не было никаких забот — только хрупкий мальчишка, которого выкинули на растерзание жестокому миру. Тогда не было всех этих проблем — он тогда смог получить самое ценное, что могла бы подарить ему жизнь. Мужчина получил маленькое счастье, у которого в глазах были яркие голубые огоньки, которые загорались каждый раз при виде мужчины, а он, в свою очередь, все это самым глупым образом упустил. Сам же ушел от всего этого. Жалеет ли он? В какой-то степени да, но всё же Шастун считает, что не смог бы дать всего того, о чем мечтал этот маленький ангелок. Как может всё это подарить мужчина, который оставил омегу одного, потому что был уверен, что в другом городе его ждёт истинный. Как все это будет выглядеть со стороны? «Арсений, ты знаешь, он не мой истинный. Давай теперь с тобой будем вместе?» — нет, никогда. Шастун не сможет поступить так с парнем. Арсению нужен кто-то умнее, кто-то, кто не будет слепо верить в чертову истинность, а подарит всю свою любовь целиком и полностью. Мужчина точно не подходит под эти параметры, хоть и понимает внутренне, что уже по уши утонул в этих прекрасных голубых омутах, которые согревали своим сиянием. Весь Арсений согревал его только своим появлением и чарующим запахом нежных пионов, которые благоухали весной и счастьем.

***

Шастун вновь идет по длинному и темному коридору, но он ведет его точно не в кабинет, в котором работает мужчина. Этот коридор полностью черный, даже непонятно закрыты или открыты глаза у мужчины, по стенам вокруг нет никаких дверей или, хотя бы, проходов в другие коридоры, здесь холодно и веет одиночеством. За версту несёт какой-то безнадежностью и отчаянием. Хочется забиться в какой-нибудь угол, чтобы его никто не нашел; хочется остаться в этой тьме, которая готова принять его в свои лапы; хочется слиться со всей этой атмосферой, чтобы самому принять окружающую его тьму. Может, если он примет тьму, то ему станет легче, и он не будет чувствовать этот холод, который пронзает его крепкое тело до самых костей? Может быть, эта тьма и есть он, а холод его новый друг? Антон уже хочет остановиться на одном месте и не идти никуда, когда вдалеке появляется мягкий белый свет, который исходит из-под невзрачной темной двери. Альфа собирает все свои оставшиеся силы, которые, по ощущениям, на самом исходе, и ускоряет шаг, чтобы поскорее попасть туда, где свет, где тепло, где ему не будет так холодно и темно. Может быть, там его ждут? Может быть. Он уже ни во что не верит, но что-то ему подсказывает, что именно туда ему и нужно. Именно там его ждет то, в чем он так нуждается сейчас. Альфа резко дергает дверь на себя и прикрывает глаза — слишком ярко. Белый свет слепит чувствительные глаза, раздражает сетчатку, из-за чего хочется вернуться обратно во тьму, но его тормозит тихий всхлип, который доносится из этой самой комнаты. Антон тормозит сам себя, останавливается у самого порога и не может решить, куда ему лучше: идти внутрь комнаты или бежать обратно в темный коридор. — Кто здесь? — альфа все же решается на маленький шаг вглубь комнаты, все еще жмуря глаза. Тяжело привыкнуть к свету, когда так долго был во тьме. — Я не сделаю ничего плохого, — мужчина ступает по мягкому ковру, который устлан по всей комнатке. Здесь тепло, но совершенно пусто. Нет даже какой-то мебели. — Ты уже это обещал, — тихий шепоток доносится до чуткого слуха альфы, и Антон понимает, кто здесь. Он узнает этот тихий и тонкий голосок из тысячи. Глаза мужчины резко распахиваются в неверии, и он начинает судорожно шариться ими по всей комнате. Пусто. Совершенно пусто. Здесь нет никого, но слезы, которые стекают по щекам Арсения, Антон слышит отлично, словно его слух обострился в несколько раз до самого максимума. Слышно, как шелестят слезы по нежной коже омеги, стекают градом по бархатным щечкам; раздаются тихие всхлипы и неровное дыхание. — Где ты, мой хороший? — Антон и не заметил, как его руки начали мелко подрагивать, а голос хрипеть — того гляди и сам расплачется. — Арсень? — вновь зовёт Шастун. Все его существо тянется к мальчишке, но в комнате никого нет. Хочется зажмуриться, чтобы прогнать все плохие мысли, которые начинают роиться в его сознании — все бесполезно. Глаза невозможно прикрыть, они сами по себе распахиваются только шире. Он надеется, что просто не заметил этот маленький комочек тепла, по которому так сильно скучал. Даже не думал, что умеет так скучать по кому-то. Проходит достаточно много времени — минута, две, три, а может и целая вечность, когда слышит злой вой, который точно принадлежит омеге — альфы так выть не умеют. За воем следует и появление маленького силуэта, который сразу же формируется в четкий образ Арсения. — Ты обещал, что не сделаешь мне больно! — вопит побитой собакой омега, зло поблескивая покрасневшими глазами, из которых все еще продолжают течь непрошеные слезы. В них уже не видна та нежность и тепло, в них горит адский огонь, который готов сжечь все вокруг себя — первый попадет под раздачу альфа. — Ты обещал мне! Не сдержал слово! Бросил! — все еще продолжает гневно рычать мальчишка. — А я ведь люблю тебя! — Арсений резко сдувается и отступает на шаг подальше от мужчины. У Шастуна вытягивается лицо от удивления, он уже хочет хоть что-то ответить, но рот его словно заклеенный. Нет возможности даже промычать удовлетворительно, не говоря уже о том, чтобы ответить взаимностью. Все его тело онемело — руки и ноги не слушаются, он будто бы прибит к полу, а руки его связаны тугими жгутами. Омега же начинает отходить все дальше от мужчины — идет спиной в сторону темного коридора. Уже оттуда до слуха Шастуна доносятся слова — его собственное имя, которое звучит тревожнее с каждой секундой. — Антон! Антон! Антон! — альфа чувствует, что его начинают трясти за плечи, словно он марионетка в крепких руках кукловода. Тело совершенно не слушается, а голос становится все громче и громче. Доносится уже не до слуха, а до самого сознания. — Проснись ты, наконец. Антон распахивает свои глаза и подрывается со стула. Он в собственном кабинете. Все хорошо. Он просто уснул за работой. Ему вновь приснился кошмар. Который за прошедшие дни? Десятый? Возможно. Каждый раз, когда он засыпал, то знал, что там его уже кто-то ждет, но только всегда во снах был этот чертов темный коридор и истеричный смех Влада, а сегодня там был Арсений. Злой Арсений, который готов был растерзать Шастуна собственными руками. Альфа и не против — ему уже плевать на все, что творится у него в жизни. Дайте только немного покоя, чтобы утихомирить собственные мысли и привести себя в норму. — Дима? — голос альфы хрипит, а щеки на самом деле мокрые. Плакал. Снова плакал после кошмара. Поэтому-то Антон старается и не спать — так есть больше вероятности, что его не захлестнут эти ужасы, которые с каждым разом становятся все более реалистичными. Так дальше продолжаться не может. — Я уснул? — задает риторический вопрос Шастун. Каждому, кто находится в этом кабинете, ясно, что альфа уснул. Глупо было бы отрицать это. Позов смотрит тревожно на своего друга — он видит эти слезы; слышит охрипший голос; альфа видит напуганные зеленые глаза, которые блестят не от счастья, а от паники. Губы трясутся из-за проходящей истерики, которая захлестнула его во сне, а нос постоянно шмыгает. Весь вид Антона кричит о том, что он не в порядке, что он не справляется. Сейчас перед Позовым сидит не уважаемый и статный альфа, нет. Перед ним маленький Антоша, которого напугали ребята постарше и потребовали отдать все игрушки, которые есть. Перед ним маленький Антоша, который так сильно нуждается в поддержке и помощи старшего друга. Диме больно видеть своего друга таким беспомощным и хрупким, словно он сам состоит из фарфора — одно неловкое движение и разобьется вдребезги. Шастун же с головой ушел в работу, как только вышел из незапланированного отпуска. Рано утром приезжает — поздно ночью уезжает, иногда и ночует на работе. Работа стала для альфы всем. — Уснул, Антон, — Все же отвечает Позов. — Я пытался тебя разбудить, но ты все дергался и не просыпался, — альфа присаживается на кресло подле Шастуна, мягко поглаживая его по плечу. — Кошмар приснился? Антон ничего не отвечает, только качает утвердительно головой. Нет сейчас сил даже на такой простой ответ, как «да». Ему кажется, что этот кошмар выкачал из него все соки, не оставив даже капли. Руки только мелко потряхивает все еще, а слезы остановились — после них неприятно стягивает кожу. — Антох, поехали домой, а? Андрей все за тебя здесь доделает, — Позов поднимается со своего места, и уже хотел было поднять и Шастуна, но тот резко выставил руки вперед. — Что такое? Антон округляет глаза, начинает размахивать руками — отказывается от того, чтобы поехать домой. Ему сейчас никак нельзя домой — тут дел по самое горло. Он и так пролежал бревном дома несколько дней. Это еще не считая того, что его не было месяц в офисе, пока он находился в Омске. Количество работы выросло в несколько раз — нужно еще и компанию стабилизировать после такого внушительного урона, который был нанесен Владом и его благоверным. — Андрей здесь? — альфа даже весь подбирается. Если его помощник уже вернулся, то он сможет поговорить с ним наедине — это то, что сейчас жизненно необходимо Шастуну. Этот разговор может решить многое для него. — Антох, ты пугаешь меня все больше и больше, — Дима подходит ближе к Шастуну и прикасается своей ладонью к его лбу. Теплый, но не горячий. Значит, температуры нет. Удивительно. — Он вернулся уже два дня как, — альфа говорит медленно и с расстановкой, чтобы его точно услышали. Дима стоит все еще около Антона, никак не может отойти от него, ему все еще кажется, что с альфой не все в порядке. Это и так понятно, но то, что Шастун забыл о том, что его собственный помощник вернулся из Омска несколько дней назад, пугает до чертиков. Насколько же мужчина ушел в себя, что не обращает внимание даже на такие вещи. Андрей же каждый день приходил в кабинет к начальнику, приносил какие-то документы, на подписи и печати заносил бумаги, выполнял свою работу, в конце-то концов. А Антон и не заметил этого — вот это и пугает. — Зови тогда, — Антон пропускает мимо ушей все колкости своего друга, усаживаясь на кресле более уверенно. Он начальник все же. Не может показать себя с плохой стороны, даже перед Андреем не может быть в таком виде. Позов еще раз смотрит внимательно в глаза своего друга, но просьбу выполняет, потому уходит за помощником Шастуна. Дима выходит в переговорную, все еще бубня себе под нос о том, что его друг совсем свихнулся с этой работой. Антон же в это время нервно перебирает бумаги, которые разложены в хаотичном порядке на его столе. На столе творится полнейший бардак, можно даже сказать — хаос, который он совершенно точно не собирается убирать. Его все устраивает, а это самое главное. Творческий беспорядок, так скажем. Одна только проблема — у него такого на рабочем столе отродясь не было. Внутреннее состояние Шастуна полностью отражается и на его внешнем виде: нервный блеск в глазах; трясущиеся руки, которые буквально идут ходуном, от чего бумаги в его руках дрожат; искусанные в кровь губы, на которых уже появилось небольшое количество мелких ранок, постоянно кровят, а от этого и губы болят; растрепанные волосы, словно он нахохлившийся воробушек на холоде пытается хоть как-то согреть себя, ведь одежда давно не помогает в этом деле; брови хмурит ежеминутно; постоянные нервные притоптывание правой ногой — она будто бы живет собственной жизнь и отбивает какой-то ритм, только ей известный; его неаккуратная одежда — мятая рубашка, брюки неглаженые, галстук вообще находится где-то сбоку. Весь его вид кричит, что у него проблемы. Только этого он признавать не хочет — не перед другими людьми, хоть сам он уже смирился со своим состоянием. Каждый божий день Шастун хватает свой телефон с единственной целью — набрать номер мальчишки и… И что? Чтобы поговорить? А нужно ли это самому Арсению? Антон сам себя убеждает в том, что не нужно, но руки так и тянутся — хочется ведь, и даже не колется. И все равно каждый раз он себя одергивает. Чтобы связаться с омегой у него есть несколько причин, и на каждую из них у него так же есть свой аргумент этого не делать. Во-первых, у него теперь другой телефон, и номера мальчишки в нем нет. Записная книжка была заполнена только нужными контактами по работе, по работе в Москве. Но, он может легко попросить его номер у начальника омеги, только он этого, почему-то, не делает — боится. Во-вторых, Антон может найти Арсения в различных социальных сетях, благо, сейчас то время, когда есть такая возможность, и там ему написать сообщение: спросить о самочувствии и состоянии в целом. Но, альфа не может себе позволить даже просто-напросто найти мальчишку в социальных сетях — боится, опять. В-третьих, Шастун может с легкостью улететь обратно в Омск и там напрямую поговорить с Арсением. Но, у Антона же работа — куда он денется с этого корабля, когда он сам является капитаном этого чертового судна. Боится. Каждый раз, когда Шастун задумывается хотя бы об одной возможности, чтобы связаться с Арсением, он начинает бояться. Бояться непонятно чего. Просто этот страх охватывает его липкими пальцами и не дает дернуться с места. Он взрослый мужчина, который пережил чужие попытки обанкротить его собственную компанию; достаточное количество раз пережил расставания с партнерами; пережил потерю близких ему людей: кто-то умирал, кто-то уходил из его жизни по собственной воле, а когда-то и сам мужчина уходил от людей, когда понимал, что с человеком ему не по пути. Альфа многое пережил за свои годы, но сейчас он просто боится. Боится, что он больше не нужен и Арсению. Антон откладывает эти несчастные листы бумаги подальше от себя, когда слышит стук в дверь — Андрей. Альфа сразу же отзывается, чтобы его помощник поскорее прошел в кабинет. Если альфа просидит еще немного в этом кабинете один, то точно передумает по поводу разговора, а он ему просто необходим, как глоток чистой родниковой воды. — Антон Андреевич, вызывали? — омега проходит в кабинет и присаживается на кресло, куда указал своей рукой Шастун. Андрей, честно говоря, не понимает, для чего его вызвали в кабинет — придраться к его работе невозможно, он все делает четко и по регламенту, а об остальных причинах он и не задумывается. Зачем еще Шастун мог его пригласить к себе в кабинет? Омега не представляет совершенно, но страшно все равно становится — начальник же вызвал к себе на ковер. — Да, вызывал, — альфа кивает несколько раз головой, складывая руки в замок на столе. Сам не понимает, нужно ли начинать этот разговор или нет. Но, как говорится, сказал «а», говори и «б», так что Антон не дает себе возможности передумать, поэтому сразу же приступает к сути разговора. — Я хотел у тебя спросить, как закончил дела в Омске? — издалека все же начинает альфа. Шастун, еще утром, не думал о том, чтобы начать разговор об Арсении с Андреем, но теперь, когда такая возможность появилась, он воспользуется этим шансом. Узнает все о мальчишке: как он там, как его самочувствие, состояние, переживает ли или давным-давно забыл о том, кто такой Антон Андреевич Шастун. О последнем не хочется думать точно. — Все хорошо, в отделе кадров сидят отличные специалисты, за это можно теперь не переживать, — Андрей немного расслабляется в кресле, поэтому начинает рассказывать о том, как закончил все дела в Омске. Сделал все, о чем просил его начальник. — Сказал, как вы просили, если будет кто-то стоящий уходить по собственному желанию или по каким-то иным причинам, то непосредственно через вас все решаться будет, — омега кивает сам себе, все говорит правильно. — Из отдела кадров вам будут звонить, чтобы вы сами подбирали новых сотрудников снова, — омега смотрит на начальника, видит его потухший взгляд зеленых глаз и понимает, что мужчина совершенно не хочет обсуждать вопрос непосредственно касающийся филиала в Омске. Андрей не хочет поднимать тему Арсения и того, что случилось в Омске — это не его личная жизнь, а в чужую он не привык влезать. Но только чувствует, что этот вопрос не обойти стороной никак. — Да, да, все правильно, — Шастун кивает, как болванчик. Соглашается со всеми словами своего помощника, но на самом деле он пропустил большую часть этого рассказа. Не это ему нужно. — Спасибо, — сникает он вовсе под конец, но решает поблагодарить работника. Андрей же не виноват, если не умеет читать мысли мужчины. Альфа задумывается о том, а нужно ли тогда вообще поднимать этот вопрос. Кажется, что будто бы и не нужно, но только внутренний альфа так и рычит, чтобы узнал все до мельчайших подробностей. Кажется, что ничего важней состояния омеги не может быть. Это так и есть. Для Антона, на данный момент, главное, чтобы с Арсением все было хорошо. Если Андрей скажет, что с омегой все плохо, то у Шастуна только пятки сверкать будут, как быстро он полетит в сторону аэропорта, а от туда уже в Омск. Лишь бы с омегой все было в порядке. — Антон Андреевич, вы же не об этом меня хотели спросить, — может все же и умеет читать мысли, если задал нужный вопрос. Если быть совсем точным, то Андрей не спрашивает — он утверждает. Антон опешил от такого заявления — неужели по нему все настолько видно, что Андрей даже не начал увиливать от этой темы? Он настолько открытая книга, которую запросто можно прочесть вслух? Шастун бы никогда не подумал об этом, если быть честным. Альфа всегда был уверен в том, что по его лицу невозможно прочесть его истинные эмоции и чувства, а тут, оказывается, так просто понять все, если приглядеться, о чем размышляет мужчина. — Почему? Об этом. Это очень важно для… — альфа пытается воспротивиться, чтобы не показаться в глазах омеги каким-то нытиком и слабаком. Да только все это отрубается на корню, когда Андрей сам же его и перебивает. — Арсений нормально. Он был грустным, это даже мягко сказано, но он точно нормально. Ему тяжело, нужно время, чтобы вся эта ситуация отпустила и его самого, — омега закусывает нижнюю губу, когда видит как лицо начальника сначала светлеет на несколько тонов, а после вновь тускнеет. Не этого альфа хотел услышать. — Мы с Арсением виделись только единожды, когда вы уже улетели, на следующий день. Он пришел на работу и сразу же ушел в кабинет к начальнику. Выглядел он достойно. Даже улыбался, — омега пытается хоть как-то спасти ситуацию, но, кажется, что он ее наоборот только больше усугубляет. Арсений поднимается на этаж и сразу же направляется в сторону кабинета своего нового начальника. Омега все никак не может стянуть с себя вещи мужчины, поэтому все также носит эту толстовку и спортивные штаны. Хорошо, что так можно одеваться на работу. Не успевает Попов дойти до кабинета, когда его перехватывает Андрей и тащит куда-то в сторону свободной переговорной. Омега даже не сопротивляется — знает, что от него не отстанут точно. — Ты как? — Андрей усаживает мальчишку на кресло, сам присаживаясь напротив него. Андрея действительно волнует вопрос того, как Арсений, что с ним сейчас происходит, знает же, что ничего хорошего, но поддержать должен. Он сам питает к этому парнишке положительные чувства. Попов стал ему как младший брат, которого хочется подбодрить и вселить веру, только как это сделать — пока непонятно. — Все хорошо, Андрей, — омега вымученно улыбается, теребя в своих руках теплую толстовку мужчины. Он очень устал — вчера был чересчур тяжелый день в эмоциональном плане. Слезы лились градом и никак не хотели останавливаться. Омега чувствовал тяжесть внутри себя и боль, которая сжимала все его тело и никак не хотела отпускать. Его словно сжали в тиски и сказали так жить дальше. Как так жить — неизвестно. Он правда пытался справиться со всем этим — сидел на полу подле букета с цветами, нюхал их и плакал, как никогда еще не плакал. — Я серьезно, Арсений, — парень смотрит серьезно на запуганного мальчишку. Хочется схватить его и сжать в своих объятиях, чтобы не видеть этого несчастного котенка. — Расскажи мне, не держи все в себе, — Андрей кладет руку на плечо брюнета, мягко сжимая. Андрей смотрит не моргая на мальчишку и видит там только маленького мальчика, который морально устал, ему нужна ласка и забота, а не все эти взрослые перипетии. — Я скучаю по нему, — Арсений смахивает слезы со своих глаз, не поднимая своего взора от пола. Ему так комфортнее. Тяжело сейчас смотреть в глаза Андрею. — Очень скучаю. Он уехал только вчера, а я уже скучаю. Его там ждет истинный, а я как-нибудь справлюсь. Не имею права не справиться. Антон смотрит внимательно на своего помощника и видит там переживание: за Арсения и за самого Шастуна. Только это не помогает альфе, теперь мужчина укрепился в своей вере в то, что мальчишке он точно не нужен. А кому бы стал нужен тот, кто выкинул его, не буквально, конечно, а просто-напросто воспользовавшись ситуацией. Никому такой не нужен. Антон прекрасно все это понимает, хоть и больно от этого где-то глубоко в сердце, которое, по ощущениям, бьется совсем нерадостно, замедлило свой ритм, чтобы просто выжить и прокачать всю нужную кровь по венам. — Антон Андреевич, я же знаю, что и вам, и Арсению плохо. Это все равно видно, как бы вы оба не прикрывались своими масками, — возможно, Андрей лезет не в свое дело, но он точно ни может смотреть на то, как эти двое убивают себя медленно, но верно. — Так почему вы не свяжетесь с ним? Вы же можете позвонить, поговорить и все обсудить. Взрослые же люди, ну в самом деле, — омега искренне не понимает, почему альфа не звонит омеге. Видно невооруженным взглядом, что мужчина погибает на глазах, но упорно это отрицает — прикрывается собственной работой, делами и не хочет делать первый шаг. Губит собственную жизнь и жизнь молоденького омеги, который жизни уже не видит без мужчины. И все равно уперлись, как бараны в новые ворота — ни туда, ни сюда шага не сделают. По крайней мере, так кажется самому Андрею, а что в душе у этих двоих — он не знает. Все-таки мысли не научился читать, но зато он видит их состояние — смело может сказать, что оба любят друг друга, но упорно молчат. — Андрей, у Арсения все хорошо, сам сказал. Он сильный мальчик — сможет справиться со всем. Я там только лишний, — альфа вздыхает глубоко, поджимая губы. Ему тяжело проговаривать свои мысли вслух, но, кажется, что сейчас это единственный выход, чтобы отпустить всю ситуацию. — Не думаю, что я ему нужен, понимаешь? Он же… Он такой прекрасный: мягкий, добрый, теплый и ласковый. Он, как первые лучики солнца весной, греет только одним своим появлением. В первый день знакомства он был похож на маленького и беззащитного котенка — он таким навсегда останется в моей памяти. Маленьким и ласковым, — Антон грустно улыбается, когда вспоминает образ Арсения. Альфа вспоминает их первую встречу, при каких обстоятельствах произошло их знакомство. Уже тогда Шастун чувствовал необъяснимую тягу к мальчишке, но каждый раз списывал все это на то, что ему просто было жалко мальчика. Судьба у омеги не лучшая, но Антон искренне желает, чтобы у Арсения в дальнейшем жизнь сложилась отлично, без каких-либо проблем. Без одной конкретной проблемы — без самого мужчины. — Думаю, что я там буду точно лишним. Ему нужен хороший альфа, а вовсе не такой как я. Точно не я, — альфа хлопает ладонями по столу, сразу же поднимаясь со своего места. — Закрыли тему. У нас еще работы непочатый край. За дело, — Шастун берет папки со стола и идет в сторону двери. — Пойдем, Андрей, — альфа не оборачиваясь выходит из кабинета. Антон выходит из кабинета и можно сказать, что у него все в порядке. Только внутри все рухнуло с невероятной силой — вся его жизнь разрушилась окончательно от собственных слов, которых он не мог произнести вслух до этого разговора с Андреем. Сейчас, когда он полностью уверен в своих словах, становится еще больнее. Он и впрямь отпускает Арсения — бесповоротно, навсегда. Будет ли он жалеть? Время покажет, но что-то подсказывает, что будет и еще как. Но, как распорядится жизнь, и что будет завтра, неизвестно — мужчина только надеется, что все будет хорошо. У них обоих все будет хорошо.