Жизнь с чистого листа

Арсений нервно перебирает собственные пальцы и смотрит в отражение в зеркале. На него смотрит испуганный мальчишка, у которого пропал яркий блеск в глазах, а на замену ему пришла блеклость голубого оттенка радужки, уже даже и не голубого, а скорее приближенного к светло-серому. Белки покраснели, полопалось несколько сосудов — зрелище не из прекрасного. Губы все потрескавшиеся из-за частого облизывания и покусывания, постоянно кровоточат и оставляют во рту мерзкий привкус железа. Кожа его тела словно слилась с новым оттенком глаз и приобрела серый цвет — нет больше прежнего, есть только серость. Грязь, как любит теперь называть себя Арсений. Но это здесь не самое главное. А самое главное здесь то, на что именно направлен взор мальчишки. Шея. Такая хрупкая и нежная, кажется, будто она и вовсе является прозрачной, но только на ней явственно горит она — метка. Она горит ярко-алым оттенком уже больше недели, совершенно никуда не собираясь пропадать. Так и кричит всему миру о том, что ее владелец нашел своего истинного. «Не подходить!» — осталось только эту надпись написать у себя на лбу, чтобы уж наверняка каждому было известно о занятости омеги. Омега настолько закопал себя в самоуничтожение, что и не обращал внимания-то на свое тело. Куда уж там. Быстро в душ, минуя громоздкое зеркало во весь рост, а после сразу же накидывая какие-нибудь вещи на свое тело. Не хотелось обращать на себя никакого внимания — Арсений вообще стал считать себя какой-то тенью без души. Просто плоть, под которой есть кости, сосуды, сухожилия, жизненно-важные органы и прочая дребедень его тела, но вот души там, увы, уже не было. Грустный взгляд его тусклых очей — постоянный спутник по жизни после отъезда альфы. С отъездом Шастуна внутри омеги что-то неумолимо разбилось — сердце ли? Кто знает. Арсений на этот вопрос точно бы не смог дать правильный ответ. Он вообще сейчас был способен работать исключительно на автопилоте: поел, поспал, поработал и так по кругу. На этом его жизнь заканчивалась. Не буквально, конечно, а метафорически. — Не пропала… — тихо шепчет в пустоту омега. Он мягко проводит подушечками пальцев по покраснению на своей шее, чувствует места, в которые впился альфа и прокусил нежную кожу. Боли не чувствуется совершенно, есть только приятное покалывание, не более. — Какой-то абсурд, — выдыхает брюнет, резко отворачиваясь от своего отражения. Нет никакого желания лицезреть побитого жизнью мальчишку, а на метку смотреть вообще страшно. Арсений был убежден в том, что метка пройдет, поскольку не существует двух истинных у альф и омег, а у Шастуна уже был истинный. Не бывает такого в природе — Арсений бы уж точно знал о таких аномалиях, по-другому и назвать это невозможно. Омега же все книги перелопатил — учебники, рассказы, статьи научные и даже сказки. В сказках тоже есть доля правды. Да вот только нигде не было даже мимолетного упоминания того, что в природе может существовать несколько истинных — это же бред сумасшедшего. Арсений, конечно, не то чтобы на все сто процентов уверен в том, что он полностью здоров, но все же. Он бы точно как-то понял, что сошел с ума — рано или поздно уж точно. Омега выходит из душа и целенаправленно идет в сторону собственной комнаты, в которой лежит телефон на прикроватной тумбочке и заряжается. Еще совсем раннее утро — шести часов нет по Омскому времени, а в Москве и подавно — около трех часов ночи. Сейчас это не имеет никакого значения. Ему нужно связаться с мужчиной и спросить о том, что это за проделки судьбы такие произошли, что его метка, которую Шастун поставил лично, не пропала, а наоборот, кажется, что с каждым днем горит все ярче. Полыхает и сообщает таким образом своему хозяину о том, что нашел того, кого так долго искал. Нашел, как же. Парень отбрасывает все эти мысли и быстро набирает, уже давным-давно заученный, номер телефона, который сразу же показывает, что такой контакт уже существует под именем «Антон». Омега закусывает нижнюю губу и, не давая себе возможности передумать, сразу же жмет на зеленую иконку. Только ничего не происходит, а механический голос на том конце провода монотонно проговаривает записанные слова:

«Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже.»

Арсений хмурится и набирает номер телефона вновь и вновь, но каждый раз одни и те же слова служат ему ответом. Омега ни черта не понимает, но приходит лишь к единственному неутешительному выводу — мужчина не хочет с ним общаться. Он точно знает, что альфа не выключал свой телефон, поскольку вся его работа была в телефоне — постоянные звонки по работе, чаты общие и общение с подчиненными, все это было в телефоне. Арсений отлично знает, что мужчина мог бы и в час и в два ночи ответить — такое уже было, и даже не единожды. А сейчас — этот грубый механический голос, который обрывает последние надежды на что-то хорошее. Теряется надежда на что-то поистине счастливое. — К черту, — брюнет крепко сжимает в своей руке телефон, вглядываясь тяжелым взглядом в стену напротив себя. Неимоверно сильно хочется лечь на кровать и громко-громко плакать, чтобы все его эмоции вылились через слезы, но даже на это уже у него не хватает сил. Омега убирает телефон обратно на тумбочку и идет в сторону кухни — нужно все же позавтракать, хоть и в столь раннее утро. Ему, в целом, последние несколько дней хочется есть, много есть. Жуткий голод проснулся в нем, хотя, обычно, такое бывает исключительно перед течкой, но уж точно не после нее, тем более прошло уже больше недели как закончилась течка. Вес никак не набирался, хотя последние два дня он сметал все, что попадалось ему на пути. Потом, правда, бежал в туалет и блевал этой самой едой. А еще ребра все так же торчали, щеки впалые и ноги с руками худые — ходячий скелет, который обтянут кожей. Кто же такого может полюбить-то. Кто-то, возможно, и сможет, но уж точно не Антон. Мальчишка поджимает губы и проходит на кухню, сразу же залезая в холодильник, чтобы найти хоть что-то съестное. Из нормальной еды есть только яйца и колбаса — не густо, но если приготовить двойную порцию, то ему вполне этого хватит. Омега отбрасывает все свои негативные мысли и растрепанные чувства, погружаясь полноценно в готовку. Хоть что-то должно его отвлечь от гнетущих мыслей.

***

Всю следующую неделю Попов носится на работе, как ужаленный. Он настолько сильно хочет показать себя начальнику с лучшей стороны, что ночевать приходит только к полуночи. Начальник часто ругается из-за таких выходок мальчишки, но ничего не может с ним поделать — Арсений просто сидит на работе до последнего. Перебирает важные бумаги; готовит какие-то к подписанию; составляет расписание встреч Владимира Евгеньевича; бегает по отделам и собирает важные документы — делает все, лишь бы показать себя не как юнца, который не умеет ничего, а как стоящего сотрудника, который способен на многое. Арсений всю эту неделю чувствует себя еще хуже, чем в предыдущую — метка постоянно ноет, жжется даже иногда; постоянный жор никуда не пропал, а увеличился только — теперь есть хочется даже тогда, когда он только-только поел; самое ужасное, что еще появилось за всю эту неделю — тошнота. Жуткая тошнота, из-за которой скручивает всю полость живота, а желудок постоянно ноет, урчит, как зверь невиданный. Вся еда, которую Попов поглощает, сразу же отправляется в канализацию. Его тошнит от запахов других альф — все феромоны ему кажутся мерзкими. От всех этих запахов хочется заткнуть себе нос прищепкой, чтобы ничего не попало в чувствительную слизистую, а после — в легкие. Еще тошнит его от всего: от приторно-сладкой пищи и чересчур соленой — нормально его организм усваивает исключительно кисломолочные продукты и какие-нибудь хлебобулочные, и то не факт. Арсений совершенно точно не хотел задумываться насчет своего состояния, списывая все на то, что он просто морально истощен, поэтому организм решил высказать свое недовольство в своеобразной форме. Если честно, то омега просто-напросто решил игнорировать свое состояние — если его игнорировать, то, возможно, оно как-нибудь и само по себе пропадёт? Но только первый, кто решил все же обратить на его, Арсения, здоровье внимание, что очень странно, его собственный начальник — Владимир Евгеньевич. — Арсений, с тобой все хорошо? — альфа смотрит прямо в глаза своему помощнику, хмурит немного густые и темные брови, смотрит на мальчишку, как отец на маленького и еще совсем несмышленого ребенка, который превратил квартиру в сущий хаос за те несколько минут, которые он отходил в другую комнату. — Да, все отлично. Почему вы спрашиваете? — омеге немного неудобно от того, что он заставил волноваться взрослого мужчину по поводу своего здоровья. — Потому что ты весь бледный последние дни, убегаешь постоянно в туалет и засыпаешь на каждой вертикальной поверхности, — мужчина откладывает свои очки в сторону, прикрывает глаза, массируя переносицу большим и указательным пальцами. — Это не упрек в твою стороны, не подумай. Ты отличный работник. За то время, что мы работаем вместе, я в этом превосходно убедился. И я рад, что именно ты являешься моим помощником. Но если тебе плохо или ты чувствуешь недомогание, то давай-ка на пару дней на больничный, м? — альфа вновь устремляет весь свой взор на мальчишку, который тяжелым грузом опустился в кресло. Арсений думает о том, что уже нельзя списывать свое состояние на простое недомогание — здесь что-то явно похуже простой усталости. Только что, он пока понять совершенно не может. В голову не идут какие-нибудь подходящие ответы. Там, если честно, совсем пусто, можно даже услышать, как шестеренки в его мозгу проворачиваются — утрированно, конечно, но все же. — А как же работа? Кто будет вместо меня работать эти дни, которые я буду на больничном? — омега держит в руках какие-то папки с важными документами, которые принес на подпись к начальству, а теперь сидит и трясется вместе с этими несчастными бумажками. Ему бы и впрямь не помешал больничный на несколько дней — выспаться хотя бы получше. Работает-то он и впрямь много, но уже вторые сутки чувствует жуткую усталость во всем теле, спину постоянно тянет, он поэтому и сидеть старается как можно чаще. Потом и не замечает, что проваливается в сон обычно, благо его будят раньше, чем он сможет увидеть хоть какие-нибудь сновидения. Не хотелось бы получать выговор или штраф — не в его шатком положении. — Арсений, уж поверь мне, я как-нибудь справлюсь без помощника три или четыре дня, — мужчина по-доброму усмехнулся, взгляд его смягчился и стал излучать тепло. Омега уже не впервые ловит себя на мысли, что хотел бы, чтобы именно такой отец был у него, но жизнь распорядилась по-иному, поэтому жаловаться попросту глупо и бессмысленно. Попов вообще для себя понял одну важную вещь — нужно довольствоваться и радоваться тому, что ему дарит судьба. Пускай все это не вечно: люди приходят в его жизнь и стремительно ее покидают. Но, то время, которое он проводит с по-настоящему хорошими и добрыми людьми, он считает самым лучшим. Пускай его начальник для него не является отцом, но омега уже счастлив, что такой мужчина появился в его жизни — помогает, поддерживает и заботится. Для него это главное. Пускай Шастун никогда не будет его мужчиной, но Арсений безмерно счастлив, что именно этот альфа показал ему все прелести настоящего, истинного счастья и любви. — Вы правы, — мальчишка кивает несколько раз, откладывает осточертевшие папки подальше от себя на стол, тяжело поднимаясь со своего места. — Я тогда свободен на сегодня? — альфа кивает несколько раз на слова омеги, смотрит с волнением и заботой. — Так, нет. Подожди, — Арсений так же резко останавливается, как и слова, которые стремительно слетели с уст альфы. — Я такси тебе вызову. Не дай бог ты где-нибудь в обморок упадешь. Не прощу себе, — последние слова мужчина буквально шепчет себе под нос. Он быстро открывает приложение на телефоне и вбивает нужные данные, протягивая телефон парнишке, чтобы записал конечный адрес, куда нужно его отвезти. Арсению жутко неудобно из-за того, что мужчина настолько переживает за его здоровье, но ему и приятно с другой стороны — Попов ведь кому-то нужен оказывается. Если бы не был нужен, то, скорее всего, начальник уже наплевал бы на него — заставил работать, не обращая внимания на здоровье работника, и уж точно не заказывал бы такси до дома, чтобы с омегой ничего не случилось по пути. Эта мысль грела душу мальчишки — он не просто тень в чьей-то жизни, не пустое место: его ценят люди, он дорог им. Ему в кои-то веки дарят отцовскую заботу и защиту, хоть они и исходят от чужого человека. Арсений испытывает те самые чувства, которые когда-то дарили ему дедушки — чувства нужности и родительской любви. — Спасибо вам, Владимир Евгеньевич, — у омеги начинает подрагивать голос, а руки мелко трястись, но он старается подавить в себе желание позорно расплакаться от той заботы, которую оказывает ему мужчина — не хватало еще слез. — Спасибо, — брюнет отдает телефон обратно мужчине, смотрит на него щенячьими глазками и счастью своему поверить не может. Он не один — ему есть на кого положиться и довериться. Мужчина машет ладонью, улыбаясь по-доброму. Альфа полюбил этого паренька, как собственного сына — даже словами объяснить не сможет, почему так произошло. Просто, когда увидел Арсения — такого маленького, хрупкого и совершенно наивного мальчишку, то его сердце, которое привыкло показывать свою доброту и мягкость, исключительно, семье, решило все за него — приняло и заставило полюбить всей своей душой юного омегу. Потому-то мужчина так и относится — оберегает, заботится, старается оказать любую помощь, когда возникает нужда в этом. Сейчас же старшему альфе чересчур тяжело смотреть на бледного и вялого омегу — не может так выглядеть здоровый человек. — Иди скорее, отдыхай там побольше, — альфа смотрит искренне на этого запуганного котенка, которого хочется приласкать и обогреть — не пускать больше в лапы жестокой реальности, которая не проявляет свою благосклонность к таким невинным созданиям. Омега кивает усиленно головой, медленно покидая пределы кабинета — сил не хватает на то, чтобы быть более расторопным. Арсению даже кажется, что он сейчас как выжатый апельсин, который пустили на сок и оставили одну кожуру и немного мякоти. Вместо сока из него забрали все силы, а оставили только оболочку, которая каким-то образом может передвигаться, говорить и, в целом, функционировать в обществе. Он, достаточно быстро для своего состояния, добирается до такси и, словно уменьшаясь в несколько раз, усаживается на пассажирское сидение. Здоровается с водителем как-то механически, на автомате, даже не отдавая себе отчета в словах, которые слетают с его уст скороговоркой. Омега утыкается взглядом в окно машины, пытаясь хоть как-то сфокусировать свое внимание — это совершенно не помогает, поскольку мерное урчание двигателя машины; тепло салона, которое так приятно обволакивает его промерзшее тело; тихая и ненавязчивая музыка будто бы усыпляет его, как в детстве, когда младенцу папа рассказывает сказку на ночь, и ребенок засыпает под тихий шепот родителя. Арсений даже не понимает, когда его привозят к собственному дому, он в каком-то беспамятстве поднимается в квартиру, заваливается тяжелым грузом в коридор, даже не раздеваясь, сразу же направляется в спальню — в сон клонит с невероятной силой. Глаза-то закрывались еще в такси, но спать в машине он не мог себе позволить — страх перед незнакомыми альфами все еще присутствует в его жизни. Поэтому, по дороге в комнату, он скидывает обувь, кидает куда-то на пол верхнюю одежду, и сразу же падает на постель. Единственная мысль, которая посещает его голову — спать.

***

Омега подрывается на постели, когда слышит настойчивую мелодию собственного мобильного, который находится в кармане его штанов. Попов не понимает, что сейчас происходит и где он вообще находится. Сон днем — это самое отвратительное, что может произойти с человеком, поскольку он совершенно теряется в пространстве и его мозг не может настолько быстро перейти из режима сна в режим бодрствования. Мальчишка сонный и полностью дезориентированный, выуживает свой телефон и, не смотря на абонента, который желает до него дозвониться, принимает вызов, быстро прикладывая его к уху. — Алло, — хрипло отвечает Попов, потирая левый глаз кулаком — глаза совершенно не желают открываться, а наоборот мечтают о том, чтобы их владелец лег обратно на мягкую подушку головой и продолжил следить за сюжетом сновидения, который был прерван, так не вовремя раздавшимся звонком. Попов и сам мечтал сейчас не обращать внимания на звонившего — отключить телефон, откинуть его от себя подальше на постели и заснуть сладким сном, чтобы никакая реальность не смогла до него достучаться. Только реальность вновь его подставляет и подсовывает такие приятные сюрпризы — даже поспать не даст спокойно, не говоря уже о простой жизни. — Арсений, это Александр Федорович. Я разбудил, да? — в голосе мужчины слышатся нотки смущения из-за того, что прервал сон юного омеги. Попов быстро подбирается на постели, сон будто рукой сняли. Желания поспать больше нет, он вообще забывает резко о том, что несколько минут назад мечтал о такой вещи, как сон. Мыслительный процесс запущен автоматически и теперь он может хотя бы отвечать адекватно своему собеседнику, и даже может понимать то, что ему говорят в ответ. Омега откашливается тихо, чтобы не звучать настолько уж хрипло. — Нет, нет, я уже собирался вставать. Вы не разбудили, не переживайте, — Попову не шибко хотелось обвинять мужчину в этом несвоевременном звонке, поэтому старается звучать более бодро, чем когда только ответил на входящий. — Что-то случилось? — Арсений старается говорить ровно и четко, но голос срывается из-за непонятного волнения. Омега немного волнуется, поскольку он совершенно точно не знает, по какому поводу ему может звонить арендодатель. Решил его выселить? Если так, то это будет самая отвратительная новость, которую он услышит после пробуждения. Ему вообще не хочется слышать сейчас какие-то негативные мысли — ему жизни хватает с головой, а тут еще такое. Арсений отлично понимает, что не сможет найти такой квартиры вновь: цена его прекрасно устраивает, за такие деньги невозможно найти такую хорошую квартиру; местоположение просто восхитительное, поскольку находится практически в шаговой доступности от работы — чего еще можно желать?; добрый и отзывчивый омега, который сдает ему квартиру, просто отличный человек — такого арендодателя он наверняка не сможет найти. Ему не хотелось бы терять такую жилплощадь — ему ведь даже идти-то некуда. Если говорить совсем честно, то Арсению сейчас совершенно ничего не хочется. Если только не говорить о том, что омега жаждет умять несколько булочек с сыром, которые жизненно необходимы ему в данную минуту. Но ему об этом говорить некому, поэтому он подавляет в себе это внезапное желание. Попов уже привык в последнее время подавлять в себе различные желания: то он хочет булочек, самых жирных и сочных, то он хочет съесть помидоры вприкуску с шоколадной пастой. Он хочет много, но ничего себе позволить не может — каждая его копеечка на счету, приходится много откладывать, чтобы прожить более или менее хорошо. А все его пристрастия к еде, которые неизвестно откуда появились, он игнорирует. — Нет, что ты, все отлично. Я хотел просто бумаги завезти тебе, время наконец-то смог найти, — мужчина улыбается — это отлично слышно по его ответу. — Ты дома сейчас? — Александр Федорович задает вопрос, и в голосе его слышится даже какая-то надежда, что ли. Арсений сейчас не может утверждать точно, но ему кажется, что в голосе проскользнула именно надежда. И он не понимает, почему мужчина на том конце провода говорит так просяще, даже, возможно, умоляюще. Как ему кажется, это странно. Они не настолько близки, чтобы так общаться. — Да, дома, сегодня весь день буду, — Попов неслышно выдыхает. Даже не заметил, что ждал ответа от мужчины с затаенным дыханием. Все мысли о еде вновь уходят подальше от него. — Приезжайте, — мальчишка кивает сам себе, потихоньку поднимаясь с постели. Голова немного идет кругом от резкой смены положения, но он не обращает на это никакого внимания. У него такое состояние вошло уже в привычку: головокружения, голод, а потом тошнота. Это теперь его лучшие друзья, которые не оставляют его ни на минуту. — Замечательно! — мужчина зашуршал чем-то на том конце провода, а после сразу же продолжил. — Я тогда минут через тридцать подъеду, подходит? — было слышно, что Александр Федорович немного смущался из-за того, что так скоро подъедет. Кто же знает, чем занят юноша, а тут он, свалится как снег на голову так скоро. — Конечно, буду ждать вас, — Попов быстро тараторит, начиная судорожно поднимать свои вещи с пола. Ему нужно немного поторопиться, иначе он не успеет прибраться к приезду мужчины. Не хотелось бы показаться неаккуратным и нечистоплотным перед человеком, который сдает ему квартиру — это было бы очередной неприятностью в его копилку. Копилку с названием «проблемы». — Тогда до встречи, — старший-омега начинает куда-то идти, а после слышится звук открытия подъездной двери. Арсений эхом повторяет «до встречи», сразу же сбрасывая вызов. Желудок воет китом, который требует еды вот прямо сейчас. Да только нет времени на перекус — ему бы убраться в квартире до того, как приедет мужчина. И так каждый раз — омега находит тысячу и одну причину, чтобы отказаться от еды. Он не хочет смывать весь свой обед-ужин в унитаз. А, в целом, последнее время у него не было и минуты, чтобы прибраться. Он постоянно сбрасывал свои вещи то на стул, то на тумбочку, а когда было совсем плохо, то скидывал прямо на пол — теперь-то он жалеет о своих действиях. Если бы омега убирал свои вещи сразу же, как только приходил домой, то такого беспорядка не было бы в его квартире. Он поднимает футболку с пола, и его мысли вновь захватывает один единственный человек. Каждый день мысли мальчишки были заняты Антоном: как он там, чем занимается и с кем он. Что-то подсказывало, что мужчина не состоит в отношениях с Владом. Если это было так, то нашел ли Шастун себе кого-то другого. Кого-то, кто будет лучше Арсения в несколько раз. Попову вообще кажется, что любой омега будет лучше него. Лучше, чем какой-то несуразный, нескладный и наивный мальчишка. Почему природа вообще решила, что такой мальчишка, как Арсений, идеальная пара для такого мужчины, как Антон? Этот вопрос его мучает уже несколько недель. Ответ он так и не может найти. Попов выдыхает весь воздух из своих легких, и, кажется, что вместе с воздухом из него вылетают и мысли об Антоне. Хотя, он может быть уверен на все сто процентов, что мысли о мужчине никогда его не покинут. Это уже какая-то константа — не иначе. Об Антоне он думает и так слишком много, примерно все время, пока он бодрствует. Да даже во снах его преследует высокая фигура Шастуна — красивый, статный мужчина, который всегда относится к нему хорошо, но каждый раз он уходит. Каждый чертов сон альфа покидал его — улетал, уходил, уезжал. Были разные вариации того, как именно он уходил, но итог был един — Шастун покидал жизнь Арсения. — Хватит! — омега нервно отбрасывает футболку, которую сжимал в своих пальцах с остервенением. Он так сильно устал, что не имеет возможности даже словами описать свое состояние. От всей кучи мыслей голова начинает болеть, поэтому он присаживается на край кровати и ищет нужную таблетку от болей, чтобы хотя бы это отпустило его ненадолго.

***

Звонок в дверь раздается настолько неожиданно, что Арсений даже пугается. Он резко дергается и из его рук выпадает ежедневник, который он старался убрать на верхнюю полку стеллажа. Попов не ждет долго, а сразу же направляется в сторону входной двери, чтобы встретить мужчину. Попов распахивает дверь, смотря на мужчину, который улыбается во все свои тридцать два. — Арсений, вот бумаги, а то все времени никак найти не мог, чтобы отдать их, — Александр Федорович проходит в прихожую, протягивая нужные бумаги на квартиру омеге. Мужчина наконец-таки смог закончить дела со всеми бумажными волокитами и найти время, чтобы занести документы Арсению. Постоянно не получалось подгадать такое время, чтобы и юный омега был дома, чтобы смог забрать бумаги, и чтобы сам мужчина нашел время, чтобы занести их. А тут все так совпало, что и Попов дома и у старшего омеги было время — потрясающее стечение обстоятельств, которому рад Александр Федорович. Он, в целом, рад юному омеге — что-то притягивает мужчину в этом мальчишке. Он кажется ему каким-то близким, словно племянник или сын — он такой хрупкий и маленький, что о нем хочется только заботиться. Наверное, мужчиной двигают его омежьи инстинкты — другого вывода у него и нет. — Да, да, отлично, — Арсений забирает бумаги из рук мужчины, откладывая их на тумбочку в прихожей. Он мнется немного, а потом спохватывается, чтобы предложить омеге пройти. — Вы проходите, чай попьем с чем-нибудь, — мальчишка направляется в сторону кухни, слыша шаги позади себя. Включает чайник, чтобы тот поскорее подогрелся. Попов начинает суетиться на кухне: достаёт чашки, подготавливает чайные пакетики, берет с полки различные сладости: конфеты, печенья и у него есть даже пряники. Он сам не знает, зачем они ему, но пусть будут. Когда есть совсем нечего, то он грызет их, чтобы утолить голод. Даже после этих пряников он может запросто бежать в сторону туалета, чтобы освободить свой желудок. — Ты мне лучше скажи, ты чего такой бледный? — омега приглядывается к мальчику, беспокоясь о нем. Александр присаживается на стул около кухонного стола, пристально смотря на мальчишку. — Заболел что-ли? — в его словах так и сквозит волнение вперемешку с испугом. Он еще не видел Арсения настолько бледным. Арсений хмурится на слова мужчины, прислушивается к своему внутреннему состоянию — он не мог заболеть. Точно не мог: одевается тепло всегда, холодное не пьет, да и, в целом, когда ему заболевать-то. К тому же, температуры у него, вроде бы, нет, горло не болит, а других симптомов болезни у него и не было никогда. Есть только тошнота, ломота в костях, головокружение и голод. Это же не может быть какая-то болезнь. Точно нет. Есть только один вариант, из-за чего он так себя чувствует. — Не знаю, отравился, может быть, — Арсений и сам не понимает, что с его состоянием, но ему почему-то хочется поделиться своим самочувствием именно с этим омегой. Попову кажется, что этому человеку можно довериться. Ему больше не к кому пойти — начальника он тревожить не хочет. Владимир Евгеньевич и так уже многое сделал для омеги, наглеть он не хочет, да и не будет, еще сильнее. Сам же понимает, что альфа тогда будет только сильнее волноваться по поводу здоровья мальчишки. Мужчина ведь может и с работы сорваться, чтобы приехать к омеге. Арсений в этом не сомневается. Даже сейчас ему неловко говорить о собственных проблемах. Ему кажется, что это лишнее. Кого может волновать то, как себя чувствует Арсений? Но, похоже, что кого-то это и вправду волнует, поскольку, если бы не волновало, то и вопроса бы такого не возникало. Александр мог бы пропустить все это, промолчать. А он спросил, спросил с по-настоящему заинтересованным и взволнованным лицом, а не с напускным интересом, за которым скрывается лицемерие. — Тошнит уже какой день, есть вообще ничего практически не могу — сразу бегу в туалет. Спать еще хочется часто. Могу засыпать просто на ходу. Не знаю, странное состояние какое-то. Даже не знаю, как правильно объяснить, — Арсений, рассказывая все это, начинает задумывать о том, что все симптомы не так уж сильно смахивают на отравление. Он начинает думать о том, что отравление не проявляется таким образом. Да и прошло бы давно: проблевался, полежал бы несколько дней и все вошло бы в норму, но уж точно не было бы таких скачков, которые постоянно его преследуют. То ему хочется есть, то ему не хочется есть; то он хочет блевать, то он не хочет блевать; то он засыпает, то он сомкнуть глаз не может всю ночь. Это не похоже на отравление. — И давно у тебя такое состояние? — Александр хмурит свои брови, оглядывая беглым взглядом всего омегу. Бледный, красные глаза, худой, словно тростинка — не вооруженным взглядом видно, что у мальчишки болезненное состояние. Мужчина постукивает пальцами по столешнице, хмуро глядя на омегу перед собой. Ему не нравится внешний вид Попова, не нравится, что того тошнит и, в целом, он плохо себя чувствует. Вся эта ситуация заставляет нервничать и волноваться только сильнее за юного омегу. — Дня два или три где-то. А что такое? — Попов тоже начинает хмуриться. Волнение от мужчины передается и ему, поэтому он покусывает свои губы. Он не очень понимает, к чему может клонить мужчина напротив него. Страх начинает зарождаться внутри него, потихоньку захватывая его тело. Мальчишка чувствует, что воздуха становится мало, словно перекрыли кислород. Он чувствует себя рыбой, которую выбросило на сушу волнами моря, она все пытается дышать, почувствовать хотя бы толику живительной воды, но все тщетно. Так и он — пытается вдохнуть полную грудь воздуха, но каждый раз судорожно выдыхает. — А течка когда последний раз была, с кем проводил ее? — омега кладет свою руку на маленькие ладошки Арсения, мягко их сжимая. Александр уже понимает все отлично. Чувствует, что от омеги пахнет Антоном, видит его метку. И что-то ему подсказывает, что метка эта была поставлена во время течки — Попов не отвечал на звонки в течение целой недели, как и Шастун. Старший-омега не глупый человек, и теперь в его голове сложился цельный пазл. Он не может утверждать на все сто процентов, но кажется, что он точно прав в собственных догадках. И омега это подтверждает следующими словами. — М-м-м… — Попов задумывается немного, подсчитывая в голове точное время с предыдущей течки, которая была не так уж и давно. — Две недели назад получается была. С Антоном. Это тот мужчина, с которым мы приходили заключить договор на аренду квартиры. — Арсений смущается от такого вопроса. Он не привык обсуждать такое с чужими людьми. Мальчишка даже с папой не обсуждал свои течки, о чем здесь речь вообще может идти. Арсений краснеет, кажется, всем своим телом. Красные пятна плавно перетекают с ушей на щеки, а от туда к шее и вниз, куда-то к грудной клетке. Такие темы обсуждать он не привык. Он, в целом, не привык с кем-то разговаривать вот так — по душам. Рассказывать все свои секреты, делиться своими проблемам. Он не привык, что его действительно будут слушать. Он привык к тому, что его игнорируют или говорят, что Арсений мешается. — Помню, помню его. И вы с защитой были? — Александр видит эти краснеющие щечки, это смущение, но ничего поделать не может. Ему нужно знать все точно, хотя, кажется, что здесь уже никаких сомнений не может быть. Все понятно, как божий день. Течка, секс, метка — все это собирается в определеную картинку, которая точно указывает на один исход событий — беременность мальчишки. — Я не помню, если честно, — Арсений теребит подол собственной футболки, нервно закусывая нижнюю губу. — Давай-ка я за тестом схожу, а ты подожди меня. Хуже не будет, если мы проверим этот вариант. Только, мне кажется, что здесь уже все и так понятно, — старший-омега поднимается со своего места, мягко похлопывая мальчика по плечу. Арсений весь подбирается на стуле, мысли его собираются в кучу, но только эта куча непонятная, словно стог сена, в котором ему нужно найти иголку — правду. — Что понятно? — омега хлопает своими длинными ресницами, глаза его выглядят до того огромными, что он сейчас похож на маленького олененка Бемби. Такой же наивный, хрупкий и еще совсем глупенький. — Что ты беременный, Арсений. Подожди, сейчас схожу и все проверим. Скоро буду, не нервничай только попусту, — мужчина покидает кухню, сразу же направляясь в сторону коридора. Омега слышит хлопок двери, но этот звук настолько приглушен, что складывается ощущение будто он под толщей воды — на самом дне. Он лежит на этом дне — ничего не видит, все мутное и расплывчатое из-за потока слез; в ушах шумит, словно океан разбушевался и поднялся шторм; звуки не долетают до него — все притихло и есть только давящая тишина, которая сжирает все на своем пути. Арсений хватается за столешницу, пытаясь таким образом заземлить себя хоть чуточку. В голове настолько пусто, словно мыслей никогда и не было. Попов пытается ухватиться за реальность, но она все ускользает из его рук, словно песок утекает. Сыпется, не оставляя за собой и следа. Ему кажется, что так и его жизнь утекает — быстро и безвозвратно. Только сейчас, в эту самую минуту, он понимает одну вещь — насколько же он идиот. Как только он мог считать, что это простая простуда? Какая к черту простуда, когда все симптомы указывают только на беременность? Эта тошнота, сонливость и непонятный голод, конечно, это не самый точный показатель, но он же мог сложить в голове два плюс два. Но вот сейчас кажется, что все настолько просто, практически прозрачно, что невозможно было упустить этого. А вот он смог. Омега смог игнорировать все эти мысли — он даже не предполагал такого исхода событий. Он списывал свое состояние на все, что угодно, только не на то, что кажется таким логичным. Все его недомогание — это беременность. До сих пор кажется, что это какой-то бред. Да только этот бред является его реальностью, самой настоящей. А что же ему делать, если все это подтвердится — тест покажет положительный результат, тогда что? Писать Антону? А куда ему писать? Искать его номер телефона? Тогда другой вопрос возникает — а нужен ли альфе Арсений вместе с ребёнком. Да, конечно, омега знает, что альфы уже заочно любят собственных детей. А если учитывать тот факт, что ребенок еще и от истинного, то Шастун примет его без колебаний. Но что-то Попова тормозит — страх, скорее всего. Ему и впрямь страшно. Страшно за будущее — собственное и ребенка. Каким же он папой станет? Ему кажется, что он совершенно к этому не готов. Да и как к такому событию можно подготовиться-то. Это случается в один момент и никто не может быть готов. Даже когда люди планируют беременность — сама новость о беременности является неожиданной. А Арсений вообще не готовился к такому. Безусловно, когда-то, в далеком будущем, он точно знал, что у него будут дети, даже не один. Но не в восемнадцать же лет. Это слишком рано для него. Он сам ребенок, который не встал еще на ноги полноценно. Да он только жить начал, а тут такие новости. Омега только-только съехал от собственной семьи, нашел замечательную работу, познакомился с прекрасными людьми, которые готовы быть с ним, дружить, поддерживать и помогать. Его жизнь поменялась кардинально, а теперь в ней появится и ребенок. Не успевает Арсений закопать себя еще сильнее в собственные мысли, когда в коридоре слышатся торопливые шаги, а потом в дверном проеме появляется голова Александра, который протягивает в своей руке несколько коробочек. Омега сразу же понимает, что в этих коробочках находятся тесты на беременность. Он так же понимает, что теперь ему нужно идти в туалет, чтобы проверить догадку мужчины, да и собственную. Да только делать этого не хочется, он малодушно мечтает о том, что все не так, как им кажется. Но реальность настигает его всегда и везде, поэтому он поднимается со своего места на дрожащих ногах и плетется в сторону Александра. — Давай, три теста тебе купил разных, чтобы наверняка понятно было, — мужчина улыбается ободряюще, подталкивая мальчишку в сторону ванной комнаты. Сам волнуется, как будто это он здесь беременный, а не Арсений. Попов смотрит на эти тесты так, словно они прямо сейчас решат на него напасть и убить. Он даже не знает, будет ли защищаться в таком случае, кажется, что он просто примет свою участь и не будет бороться за жизнь. Арсений мотает нервно головой, быстро распаковывая все тесты, чем быстрее он сделает их, тем быстрее узнает результат. Какой бы ни был результат, он нужен ему здесь и сейчас. Все его внутренности скручиваются в единый жгут, когда он откладывает готовые результаты подальше от себя. Он знает, что нужно немного подождать, чтобы результат проявился. Вот только проблема в том, что каждый из тестов показывает уже две полоски — красные такие, яркие, что даже глаза слепят своим цветом. Они горят алым оттенком и кричат о том, что он носит под сердцем ребенка. Ребенка Антона. В голове это все еще не складывается в единую картинку. Кажется, что это какой-то глупый розыгрыш. Ему хочется забиться в самый дальний угол, чтобы его никто не нашел. Чтобы все проблемы, наконец-то, исчезли из его жизни. Он просто хочет жить свою скучную и серую жизнь спокойно и размеренно, а не скакать на этих чертовых американских горках, которые, кажется, никогда и не закончатся, а только набирают обороты. Он смотрит на собственное отражение в зеркале и вспоминает, как смотрел в него же и рассматривал метку Антона, которая не пропала. Он вспоминает и самого альфу — такого доброго, отзывчивого и заботливого. Вспоминает, как ему было хорошо и спокойно с этим человеком. Большие и надежные руки альфы были для омеги будто бы надёжной крепостью, которая не падет ни при каких обстоятельствах. За широкими плечами мужчины можно было спрятаться и не бояться, что кто-то сможет нанести вред, ведь альфа не дал бы никому такой возможности. Даже дотянуться до мальчишки не позволил бы. Он всегда оберегал и защищал — всегда был оплотом уверенности и непоколебимости для юного омеги. Да только все эти воспоминания грели его холодными ночами, которые он проводил в одиночестве в постели — все это лишь воспоминания, а не явь. Сейчас же кажется, что все это меркнет на фоне того, что он беременный. Осознание накрывает его резко — совершенно неожиданно. Он правда беременный. Вот прямо на сто процентов из ста беременный. Сам не понимает, что испытывает в этот момент, но, кажется, что какое-то непонятное волнение и слабую, совсем неуверенную, но… радость. Радость, что этот ребенок именно от истинного, что именно от Антона. Арсений выплывает из ванной комнаты, сразу же натыкаясь на взволнованного мужчину. Александр все понимает сразу же — мокрые глаза, из которых потихоньку стекают слезные ручейки; дрожащие пальцы, крепко сжимающие тесты; подрагивающие губы, которые Попов постоянно покусывает. Мужчина понимает, что омега беременный. — Тихо, тихо, — мужчина мягко прижимает трясущееся тело к себе ближе, поглаживая по спине. — Все хорошо, не плачь так. Тебе нельзя волноваться, это плохо скажется на ребенке. Арсения трясет, как неисправную стиральную машинку, которую поставили на отжим. Плечи его подрагивают, а слезы никак не хотят прекращать литься. Мысли вновь начинают его одолевать и каждая хуже другой. Ему-то теперь, что делать. Как быть во всей этой сложившейся ситуации. К кому он может пойти за помощью. Или он может теперь положиться только на себя. К родителям возвращаться не вариант. Отец же его сразу застыдит. Он начнёт вновь унижать — на аборт пошлет, а Арсений не собирается его делать. Если уж так случилось, то ребенок точно ни при чем, чтобы лишать его жизни. В данной ситуации виноваты только Арсений и сам Антон, но уж никак не ребенок. Отцу этого не докажешь — скажет, что так и говорил, что мальчишка подстилка. Вот им попользовались, зачали ребенка и бросили. Попов все это знает, но слушать не желает категорически. Папа же не примет. Он всегда был за отца. Потакал ему, во всем соглашался и не смел и слова вставить против. А тут такая серьезная проблема, как ребенок. Такое скрыть даже невозможно будет. Папа может даже не ответить на звонок, не говоря уже о том, чтобы просто-напросто встретиться с мальчишкой. Для чего же тогда испытывать судьбу и тешить себя ложными надеждами? — Я не могу. Как я могу сейчас рожать? Мне нельзя. Я же один, у меня нет никого, — Попов начинает шептать слова, словно он в бреду. Омега крепче хватается за рубашку мужчины, пытаясь отыскать хотя бы толику того тепла, которое сейчас необходимо ему. Он хочет обратно к дедушкам в деревню, когда все проблемы решались по щелчку пальцев. Он хочет испытать родительскую любовь, которая не была дана ему в должном размере. Да эта псевдо-родительская любовь, в принципе, не была дана ему по жизни. Попов не желает открывать свои очи, чтобы посмотреть прямо в глаза реальности, которая вновь обошлась с ним так жестоко. Почему все эти проблемы достаются именно ему? Чем он так нагрешил в прошлой жизни, что теперь таким образом ему приходится искупать вину? Он так не хочет. Он вообще никак не хочет. — А родители? — тихо вопрошает мужчина, крепче прижимая его к собственной груди. Старшему омеге самому тяжело от этой ситуации, что уж говорить о том, что сейчас испытывает сам Арсений. У Александра все внутри обрывается от одного только вида Арсения. Омега будто бы стал еще меньше: сдулся весь, сгорбился в плечах. Совсем еще маленький котенок, который оказался в лапах реальности. Хочется его спрятать где-то в нагрудном кармане рубашки, чтобы не пугала его вся эта реальность, которая решила устроить ему сладкую жизнь. — Отец сказал, что дома у меня теперь нет, а папа даже не звонит и не пишет. Даже проводить тогда не вышел. Я один. Совсем один. Никому не нужен, — Попов путается в словах, заикается из-за накатившей на него истерики. Арсений не понимает ничего. Единственная мысль, которая бьется набатом в его черепной коробке — он беременный. Внутри него зарождается новая, еще совсем крошечная, но уже жизнь. Маленький омежка или альфа, который появится на свет через восемь месяцев. Он станет папой. Самым настоящим папой своему ребёнку. Ребенку, которого он зачал совместно с Шастуном. Эта информация бьет куда-то под дых, выбивая весь воздух из легких. — Так, отбрось ты эти гнетущие мысли. Один он. Нет. Я тебе помогу, не волнуйся. Буду рядом, если позволишь, — омега немного отстраняется, чтобы заглянуть в покрасневшие глаза мальчишки. Видит в них весь страх, который плещется через края, готовый вылиться новой истерикой. Попов судорожно выдыхает, закусывая свою губу. Ему так страшно остаться совсем одному, но просить помощи у Александра, для него это кажется каким-то преступлением. У мужчины же собственная жизнь — дети есть. Он для Попова никто, какую помощь у него он может просить. Омега будет благодарен мужчине уже за то, что не выставил его за дверь квартиры из-за беременности. — Как я могу просить у вас помощь. Это же моя и только моя проблема, — Арсений мотает головой, вытирая слезы со своих щек. Мысли скачут от одной к другой. Каждая из новых мыслей хуже другой. В каждой из них — он один, воспитывает сына самостоятельно. Старается дать ему все, что в его силах, а у него ничего не получается. В каждой из мыслей он одинок, а сын его растет только с одним родителем. Не такой судьбы он желал собственным детям, которые не должны были появиться на свет настолько рано. — Ребенок — это не проблема, запомни. Ребенок — это счастье и радость. И если тебе подарили такое счастье, то нужно беречь его, как зеницу ока, запомнил? — мальчишка мычит удовлетворительно, все еще не имея возможности поднять взора на Александра. — Вот и молодец. Не переживай, помогу. Со всем помогу тебе, — омега вновь притягивает мальчишку к себе в объятия, крепко сжимая в своих руках. Александр поможет и не оставит его одного — этот мальчишка станет ему, как собственный сын. И это не плохая новость, а, напротив, очень даже хорошая. Нет чужих детей — именно так считает мужчина, поэтому мягко целует омегу в темную макушку. В данную минуту Арсений настолько благодарен судьбе, что хотя бы смогла подарить ему таких людей, которые окружают его. Судьба смогла дать ему все самое нужное — людей. Дальше он сможет справиться со всем, ему в этом помогут. Начальник — это тот человек, который сможет помочь всегда и во всем. Он сможет подарить заботу, самую настоящую — отцовскую. Он сможет подарить то, чего омега не испытывал никогда от собственного отца. Арсений уверен в этом человеке — вся его душа кричит о том, что это тот человек, которому можно и нужно доверять. Омеге нужно будет набраться смелости, чтобы рассказать о беременности. Но вот только стоит умолчать о том, от кого именно ребенок — эту информации он не очень хочет распространять. А Александр Федорович? Они вообще виделись несколько раз за всю жизнь, но при этом этот омега готов помочь маленькому Арсению — подарить любовь папы, которой ему никогда не хватало от родного папы. Он готов поддержать и помочь с ребенком, который никаким образом не относится к нему. Мужчина все еще рядом и уж точно не собирается отпускать мальчишку от себя. Чужие люди смогли заменить ему собственную семью, так какое же он имеет право лишать жизни собственного ребенка, который уже есть. Безусловно, он еще ничего из себя не представляет, но он уже есть и он хочет жить. А Арсений, со своей стороны, постарается сделать все, чтобы этот малыш был любим. Он сделает все, что есть в его силах, чтобы подарить счастливую жизнь собственному ребенку. Он сделает все для их общего с Антоном ребенка. Омега не останется один — у него есть такие потрясающие люди, которые не оставят его никогда одного. О большем и мечтать нельзя. Только сейчас Арсений задумывается о том, что его мечта сбылась именно сейчас, в эту самую минуту. «Хочу семью с истинным» — именно о таком мечтал маленький Арсюша, когда дедушка рассказывал ему о знакомстве с дедом. И все сбылось — истинного он нашел, ребенок от истинного у него будет. Но ведь никто не обещал, что этот самый истинный будет с ним. Никто и никогда не обещал, что все будет именно так, как он хотел.