Altior

Flashback.

Маленький альфа, босыми ногами бежит по зеленому лугу, играя с бабочками. Облака лениво зевают, наблюдая за бесконечной энергией ребенка. Нежно-голубое небо расстилается до бескрайнего горизонта, вызывая у мальчика осознание своей крохотности. Солнце греет смуглую кожу, бесстыдно вылезая из-за облаков. Альфа пробежал по тропинке, меж двух холмов, укутанных полевыми цветами, и наконец-то нашел того, кого искал уже пол дня. Молодой омега не заметил маленького гостя, усиленно собирая целебные растения в небольшую корзину. Темные кудри переливались под солнцем и казались еще красивее. Стройный силуэт выглядывал из под широкой мантии, напоминая о молодости омеги. Мальчик добежал до старшего выкрикивая радостное «Бу», и вновь пугая омегу.       — ах ты! — сразу хватает ребенка на руки, начиная щекотать, — сколько раз просил не делать так! Нежный голос ласкает слух, и мальчишка хохочет, пытаясь спрыгнуть с рук. Старший все-таки ставит его на землю, даря нежную улыбку.       — опять убежал без разрешения?       — я не хотел сидеть со старейшинами, они скучные и старые! — непривычный для ребенка хриплый голос, напугал севшую на корзину бабочку, и та в мгновенье улетела, порхая изумрудными крыльями, — ой, а что это? — детская рука тянется к цветам в корзине.       — аккуратнее, там есть и ядовитые, — старший возвращается к сбору трав. Мальчишка все-таки перебирает цветы, рассматривая их, но вскрикивает от боли, когда что-то сильно жжет ладонь. Омега тут же подрывается, хватая маленькую ладонь, и сразу проводит по ней своей, отчего яркий свет заставляет лопающиеся волдыри сойти.       — ну вот, ничего и не было, — целует зажившую ладошку, — ты не слушаешься, это плохо, — специально хмурится, пугая младшего.       — а если я буду слушаться… — волнуется, закусывая нижнюю губу, — ты будешь моим папой? — омега опешил от внезапного вопроса.       — милый, я не достоин быть твоим папой, он был намного лучше меня.       — но ты ведь такой хороший, — хмурится, а затем снова мнется, отводя взгляд, — и красивый. И ты пахнешь цветочками… Мне очень нравится. Тэриан притягивает ребенка к себе, даря нежную улыбку. Они садятся удобнее, рассматривая спящие облака. Ладонь поглаживает светло-голубые пряди, успокаивая и погружая в сон.       — твой папа смотрит сейчас оттуда, — палец устремляется к небу, — если ты будешь честным и добрым высшим, то он будет гордиться тобой и всегда помогать.       — правда? — большие, яркие глаза завороженно смотрят на любимое лицо.       — правда. А я, всегда буду рядом, — легкий поцелуй в макушку, заставляет полностью обмякнуть в кольце крепких рук и погрузиться в сладкий сон. Только спустя многие годы, проживая все трудности и боль, мальчик понял, что никто не следит за ним с верху и никто не поможет, а тот, кто ложью наполнил маленькое сердце, ушел с предателями, оставляя альфу одного.

End Flashback.

Отряд вернулся домой к обеду. Всю дорогу друзья молчали, понимая, что Такари сейчас не в состоянии отвечать на вопросы. Как только они долетели до границы, Чонгук заметил дыру в стене. Альфа быстро встал, подходя к окну.       — ты вчера летал с Чимином. Вы видели что-нибудь? Намджун в шоке раскрыл глаза, рассматривая, как и все остальные пробоину. Вчера кроме Чимина он не видел ничего.       — нет, все было чисто.       — залетай через город, — Чонгук обращается к Кияри, — надеюсь никто не пострадал. Настроение было не лучшим. Такари смог успокоиться лишь около часа назад. На душе было неспокойно, тяжелое предчувствие осело под ребрами. Отряд приземлился на одном из пустырей в городе, и как только солдаты вышли, они услышали плач. Да, это оплакивали мертвых, и Чонгук не спутает эти звуки ни с чем. Люди оплакивали своих сыновей, погибло около сотни солдат. Такари внимательно слушал отчитывающегося солдата, пока они шли через площадь, до лагеря.       — при Ораге такого не было! — кричали жители в след Такари, надеясь, что тот услышит, и он слышал, слышал каждый шепот родителей, что потеряли своих сыновей, только вступивших в армию. И как странно, что не пострадал ни один мирный житель, а погибли лишь новобранцы. Если бы нападение совершили Рузуры, то жертв было бы намного больше. Их почерк - это месть, через мирных. Такари понимал это, и сейчас направлялся прямо к Дэйнару, который усиленно что-то обсуждал с одним из солдатов на базе.       — что произошло? — совсем не собирается церемониться.       — на нас напали…       — я вижу! Объясните мне, как ни один из дозорных не заметил вражеский корабль и не отбил атаку? — цедит альфа, не дав договорить Дэйнару.       — сэр, корабль был не вражеским, — начал отчитывается солдат, — я был в дозоре, командир, и могу заверить, что корабль был с «Омеги».       — что за хуйню ты несешь? — взъелся Намджун.       — у нас восемьдесят два трупа! — в ярости начал правитель, — пока вы обучали солдат на «Омеге», они напали как крысы! О какой именно хуйне ты говоришь, Намджун? Может пойдешь и объяснишь родителям этих солдат, что их сыновья погибли из-за того, что наш Такари решил поиграть в хороших соседей!       — но господин, у «Омеги» нет никакого мотива нападать на нас! — протестующе замечает Намджун.       — только если они не в заговоре с «Рузуром», — вмешивается Кияри.       — уверен, что мотива нет? — обращается к Такари Дэйнар, — может ты все-таки перешел дорогу Джину? «Это ты не заставляй меня начинать войну» — сразу вспоминаются слова правителя. Чонгук прикрывает глаза и устало трет виски. Он никогда не поверит в то, что Джин решится на такое.       — когда было совершено нападение?       — за пару часов до вашего прилета, — врет солдат, заставляя всех друзей переглянуться. Никто не может поверить, что «Омега» действительно напали на базу. Да и с чего вдруг? Ссора из-за Тэхена не была настолько масштабной.       — может перешли на сторону Лускусов? — предполагает Намджун.       — Лускусы не знают, когда именно проводятся тренировки для новичков, — подмечает Юнги.       — зато Тэхен знал, — встревает Кияри, а Дэйнар сразу понимает о ком идет речь, — откуда мы знаем, попал ли он сюда случайно или его подослали?       — закройся! — орет Такари, понимая, что друг говорит много лишнего. Кияри разворачивается к Юнги, фыркая, и недовольно качает головой. Нависает недолгая пауза.       — похороните их, как высших, — отдает приказ солдату Такари, — они не заслуживали смерти, а насчет «Омеги», — альфа переводит взгляд на правителя, — не стоит спешить. Я лично разберусь с этим, они не могли напасть в одиночку. Пусть люди оплачут мертвых, поговорим об этом завтра.

****

Тэхен лежит в постели уже около часа. Он проснулся, когда луна скрылась с ночного неба. Низ живота ужасно ныл, а спину ломило. Течка началась совсем не вовремя. Раньше течки у омег бывали каждый месяц, но сейчас она проходила раз в несколько месяцев, а у омег на «Альфе» она вовсе исчезла. Сейчас Тэхену совсем не хотелось об этом думать. Он проплакал вчера всю ночь, глаза покраснели, а голова была свинцовой. Птицы тихо щебетали за окном, пытаясь успокоить омегу. В груди осела тяжелая обида. Тэхен не хочет никого видеть и слышать. Конечно он простит и отойдет через пару дней, но сейчас омега лишь сильнее прижал к себе колени, обнимая их и вновь начиная плакать. Прошлой ночью он был самым счастливым человеком, а сегодня вселенная решила жёстко отыграться. Тэхен просто хочет быть счастливым, с Такари или без, уже нет разницы. Мысли об альфе вызывали лишь злость, но дурацкая течка не давала нормально злиться. В голове постоянно всплывал их первый поцелуй, отчего живот начинал болеть с новой силой. Тэхен съежился, пытаясь вспомнить теплые губы на своей коже. Чимин тихо открыл дверь в покои. Он медленно прошел к кровати друга. Еще не рассвело, и в комнате стоял полумрак.       — Тэ, — омега присел рядом, поглаживая кудри младшего, — я знаю, что ты сейчас не хочешь говорить со мной но… Я надеюсь, что ты сможешь нас понять. Мы хотели лучшего для тебя, — младший лежит спиной к другу, и Чимин знает, что он сейчас не спит, но в ответ лишь тишина, — у тебя началась течка? — запах Ателоса успел заполнить покои, — я попрошу Нирама остаться с тобой, — голос Чимина был тихим и спокойным, — мне… Точнее нам, нужно идти. Такари напал на «Омегу» ночью. Джин не стал поднимать тревогу, но первые отряды сейчас направляются на Тартар. Сердце Тэхена в мгновенье сжалось. Неужели альфа решил забрать свое силой? Дядя был прав, как Такари посмел напасть на «Омегу» после всего, что случилось? Даже если он не виноват в действиях своего отца, то сейчас войну начинает именно он. И ради чего? Чтобы просто обладать последним целителем? Слезы хлынули с новой силой, и младший уткнулся в подушку. Да, Тэхен злится на дядю и Чимина, но Такари он теперь ненавидит намного больше.       — будь осторожен, — Чимин целует друга в макушку, — я очень сильно тебя люблю. Друг оставляет младшего одного, а высший от боли сильнее сминает в кулаках одеяло, только больно совсем не от течки. Если сила дана ему, чтобы остановить Такари, то он сделает это, не смотря ни на что. Тэхен слышал все рассказы об альфе, слышал как старейшины обсуждали высшего, что забирает души, и если он решил напасть, то их армия вряд ли справится. Омега начинает бояться за дядю. Чимин только что был в покоях, не стоило его отпускать одного. Тэхен болезненно вскакивает с постели и роется в ящичках. Он находит один из пузырьков с какой-то жидкостью и быстро пьет его. Глупое сердце можно вновь закрыть в глубине, главное, чтобы никто из жителей «Омеги» не пострадал. Ведь призвание Тэхена - сохранять жизни.

****

В покоях царил мрак, казалось, что луна совсем перестала светить. Ночь была темной и неспокойной, но Чонгук спал мертвым сном. В первый раз за столько лет, альфа смог погрузиться в сон. Ему снится отец, окруженный темнотой. Он поднимает ладони полные кровью, и мертвым взглядом смотрит на сына. Такари просыпается от легкого прикосновения к руке. Он вскакивает, хватая за шею того, кто его разбудил. Дыхание сбилось, а капельки пота текут по хмурому лбу.       — Чонгук, это я — шепчет Кияри. Он аккуратно убирает руку друга, сжимая широкую ладонь.       — что произошло? — старший пытается отдышаться.       — на Тартар напали. Объявили тревогу, наши все уже там, и Намджун тоже. Юнги я запретил идти, искал тебя… Ты уснул, Гу? Чонгук в мгновенье вскочил с кровати и начал собираться. Сейчас совсем не важно то, что альфа не может спать по ночам после смерти отца, и Чонгука не волнует его внезапный сон. Кияри встал за другом, и высшие быстро направились к улице.       — как давно Лускусы напали?       — Чонгук, на нас напали «Омега», — младший быстрым шагом догнал друга. Такари остановился, заглядывая в тревожные глаза. Неужели Джин и вправду начал войну? Когда альфы добежали до Тартара, который находился у стен дозора, битва была в самом разгаре. Центр поля был охвачен туманом розового оттенка, от которого солдаты, приближающиеся к нему, погружались в сон, падая на землю. Да, Джин обладал опасной стихией, скрытой за красотой. Ветра противостояли вихрям, а вода огню. Намджун пытался не использовать стихию, сохраняя остатки разума, хотя разум сохранял лишь образ Чимина, упорно защищающего своего правителя. Яри сразу побежал в сторону левого фланга, в поисках друга, а Чонгук остановился в ступоре. Он не мог поверить в происходящее. Высшие боролись друг против друга, и это не ошибка, армия Джина действительно атаковала стену. Грохот и шум отключили разум. Тартар пропах кровью и страхом. Солдаты вразброс лежали трупами. Те, кто когда-то жили одним народом, проливали кровь друг-друга, ради чего? Чонгук не мог поверить, что Джин напал из-за Тэхена. Все стихии смешались вместе. Подняв взгляд к небу, Такари заметил несколько кораблей, одним из которых управлял Рами. Мальчишка, которого он обучал лишь пару дней назад, скидывал снаряды на Тартар, попадая по солдатам с «Альфы». Злость начала закипать в венах, и осознание ударило в голову. Такари бежит в сторону Дэйнара, который управлял одним из флангов. Альфа пытается проскочить мимо борющихся, но это выходит с трудом.       — остановить огонь! — кричит командир попадающимся на пути солдатам. Дэйнар замечает, что Такари бежит в их сторону. Он быстро отдает приказ, поднять боевые машины в воздух, одному из командиров, делая вид, что не слышит приказов альфы. Они не могут отступить. Только не сейчас.       — Такари, стой! — кричит Намджун, который наконец-то замечает, что друг выбежал из укрытия и почти оказался на поле боя. Чонгук останавливается недалеко от огня. Альфа немедля бьет ладонями по земле, отчего по ней в миг идет широкая трещина, пересекая весь Тартар, а сама земля начинает сильно трястись. Солдаты падают один за другим, пытаясь отбежать от раскалывающего поля, а пролетающие корабли над образовавшейся пропастью, откидывает взрывной волной. Стихии ненадолго затихают, и Такари поднимается на ноги. Он оборачивается и видит перед собой Хосока. Еще вчера альфа пожимал ему руку с благодарностью, а сегодня они нападают на его народ. Разговор с Юнги тут же всплывает в голове. И как только омега мог подумать, что Хосок будет отличаться от других? Такари в миг срывается. Он хватает альфу за горло и впечатывает в землю. Глаза мгновенно чернеют, а Хосок лишается возможности дышать. Нужно было убить его еще после намека Намджуна. Наивно было полагать, что все может стать как прежде. Чонгук хотя бы попытался решить все мирно, но видимо вселенная не понимает ничего, кроме силы. Хосок пытается скинуть руку, закрыв глаза, лишь бы не видеть эту черную бездну, которая отняла не одну жизнь, но хватка альфы мертвая, и младший просто сдается, теряя последние силы, а вместе с ними и сознание. Ужасная боль в груди парализует все тело. Все могло закончится в ту же секунду, если бы Такари не увидел его. Тэхен, появившийся из пустоты стоял напротив. Он смотрел на альфу не сводя глаз, и взгляд этот был наполнен обидой и злостью. Такари почувствовал, как силы покидают тело. Глаза вернули привычный окрас, а мышцы начало сводить немой судорогой. Казалось, что каждую кость дробит его же стихия, и альфа не чувствовал ничего кроме невыносимой боли. Хосок с трудом вскакивает, отбегая в сторону, а Чонгук падает на колени, не имея возможности пошевелить и пальцем. Он смотрит на него. Смотрит на того, кого успел полюбить больше смерти. Тэхен делает больно, и делает он это не своей силой, а тем, что соврал, скрыв правду. Чонгук чувствует как сердце медленно останавливается, борясь за жизнь. Вены синими реками текли под краснеющей кожей.       — прекратить огонь! — в панике кричит Кияри, замечая происходящее. Снаряды замолкли, и стихии перестали противостоять. Тартар погрузился в тишину, а каждый из солдат наблюдал за тем, чего не случалось за всю историю вселенной. Дэйнар выхватил М16 у одного из альф и побежал к Такари. Альфа бежит со всех сил, чтобы успеть. Нирам срывается с места и спешит в сторону Тэхена.       — убей его, Намджун! — кричит правитель, зная, что может не успеть, — убей его! Но Намджун стоит в ступоре с разрядом в руке. Он видит, как Тэхен отнимает силу Чонгука, и не может поверить в то, что это возможно. Паника накрывает с головой, и приказ правителя отдается эхом вдалеке. Дэйнар добегает до приличного расстояния, с которого можно попасть. Он выпускает автоматную очередь в омегу, но Нирам успевает быстрее. Высший хватает Тэхена за руку, и омеги в ту же секунду исчезают, а пули пролетают в пустоту. Такари замертво падает на землю, запоминая лишь яркие, любимые глаза, перед тем как погрузиться в темноту.

****

Чонгук лежал в своих покоях, не приходя в сознание уже несколько часов. Битва закончилась, точнее ее прекратили, так как чистокровный был тронут. Таковы были законы. Джин с армией отступил, а друзья забрали Чонгука. Солдаты помогали друг другу. Трупы переносили за стену. В этой битве погибло не мало высших. Юнги сразу прибежал к альфам, как узнал о случившемся. Ни сил, ни настроения не было, поэтому друзья молча сидели, осознавая произошедшее.       — Гу, — напрягается Яри, заметив, что друг наконец-то пришел в себя. Чонгук болезненно открывает глаза. Голова ужасно трещит, а в теле все еще отдает болью. Привкус металла осел на языке, и альфа тяжело сглотнул, прочищая горло. Мозг все еще отказывался понимать происходящее, Такари несколько раз проморгался, обращая внимание на друзей.       — как ты себя чувствуешь? — Юнги сел ближе к альфе.       — все нормально.       — нихуя не нормально, — Кияри закипает от злости, — ты мог умереть пару часов назад.       — вряд ли он убил бы меня. Что произошло?       — он подавил твою силу и чуть не отнял твою жизнь, а потом его дружок, чья телепортация была под запретом, забрал его, и они смылись! — Кияри проясняет ситуацию.       — только не говори, что ты знал, — Намджун отходит от окна, приближаясь к кровати.       — я не знал о том, что у него есть вторая сила, — уничтожит всю неправду, что посмела осквернить маленькое сердце.       — я видел, что происходило, Чонгук! Хватит его защищать. Он отнял твою силу и остановил тебя. Я не помню ни одного высшего, который мог сделать тоже самое!       — думаешь он подавляет стихии, Яри? — Намджун устало трет виски.       — Чонгук не использовал стихию в момент, когда Тэхен появился. Он мог отнять душу, но его остановили, — младший нервно жестикулирует, откидываясь на спинку стула.       — Юнги, ты знал об этом?       — нет конечно, Тэхен мне ничего не рассказывал, — омега хмурится, оглядываясь на Намджуна.       — битву прекратили? — Такари жмурится от боли в висках.       — да, Джин сразу ее прекратил, и они отступили, — Юнги поглаживает ладонь друга.       — тебе лучше никуда не идти сейчас, — предупреждает Яри, видя как Чонгук не спеша встает, хмуря брови.       — мне нужно кое-что узнать, — старший направляется к двери.       — ты скажешь хоть что-нибудь, блять! Мы тут как бы ахуевшие сидим, пытаясь понять, что вообще произошло, — Кияри подбегает к другу, одергивая за плечо.       — Дэйнар приказал убить его, — внезапно выдает Намджун, — он приказал убить его на битве… Но я не смог, Чонгук.       — он приказал убить Тэхена? — взгляд тяжелый скользит по лицам друзей.       — Гу, мы слишком долго ждем, — хрипло просит Яри, заглядывая в родные, но сейчас на удивление пустые глаза. Такари пытается не пугать друзей, несмотря на безумную бурю внутри. Он сохраняет последние капельки спокойствия, принимая решение, от которого поменяется будущее миров. Альфа все-таки открывает дверь, оборачиваясь к младшему.       — скоро все закончится, — сухие губы касаются хмурого лба, и друзья остаются одни.

****

Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Джин со своей оставшейся армией вернулся домой. Много солдат погибло, а лекари осматривали раненых. Правитель никак не ожидал такого скорого нападения от Такари. Дозорные лишь доложили, что стену границы пробили корабли с «Альфы», но Джин не стал поднимать тревогу в городе, собрав лишь лучших солдат, он сам вышел к Тартару, нападая в ответ. Омега хотел найти Тэхена, после того как вернулся, но в суете совсем забыл про племянника, и только сейчас, через несколько часов он нашел младшего в Серой бухте. Это место сделанное Джином для Тэхена, еще в детстве, когда омега убегал из дворца, уставая от своих обязанностей. Место о котором никто не знал. Много лет назад, когда в один из вечеров Тэхен опять грустил, думая о родителях, Джин привел его сюда. Заброшенная бухта была небольшой, а волны практически никогда не бились о скалы, вызывая в этом месте спокойствие и умиротворение. Тогда Джин показал маленькому Тэхену свою стихию. Он окружил облака розовым туманом, высоко над скалами, из-за которых лазурная вода обрела розовый оттенок. Маленький омежка был так поражен красотой этого места, что попросил дядю запечатлеть его таким. С тех пор бухта стала одним из любимых мест Тэхена, где они с дядей проводили теплые вечера. И сейчас омега сгорбившись сидел на горячем песке, обхватив свои колени. Джин медленно прошел к Тэхену, усаживаясь рядом. Видеть его таким было невыносимо. Тэхен всегда отличался радушием и добротой, но сейчас его взгляд был пустым и холодным, будто в жизни не осталось ничего хорошего, и Джин прекрасно его понимал, потому что на протяжении всей жизни, Тэхен надеялся, что ему никогда не придется использовать свою силу.       — прости, я не хотел заставлять тебя переживать, — младший рассматривает сонные волны, не разворачиваясь к дяде.       — это был очень смелый поступок, Тэхен. Я всю жизнь пытался уберечь тебя от такого, а ты рисковал своей жизнью сегодня.       — точно также, как и каждый из нас. Я ничем не отличаюсь, — Тэхен обреченно вздохнул. Повисло громкое молчание. Джин не стал спорить. Осознание того, что все узнали о второй силе Тэхена, пугало. И это не просто сила. Тэхен умеет подавлять стихии - эта сила дана ему вселенной, и такого не было за всю историю Луны. Да, он не делал этого никогда в жизни, но сегодня смог. Джин не знал, что возможно подавлять не только стихию, но и силу, однако племянник на битве наглядно показал это на Такари. Теперь эта весть разлетится по всем мирам, а мысли о том, что Такари теперь знает и об этом, пугали еще больше. Огонёк надежды на счастливое будущее омеги, все больше и больше угасал. Старший придвинулся ближе, обнимая племянника, и только сейчас Тэхен снова дал волю эмоциям.       — я знаю, что поступил правильно, но почему мне так тяжело, дядя? — всхлипывает младший, — я не хотел делать ему больно, но он бы убил Хосока, а потом и всех нас. Почему он так поступает? Они ведь прилетели, чтобы помочь нам. Неужели все его слова были ложью? Омега прижимается ближе, тихо плача, а правитель лишь поглаживает золотистые кудри, целуя в макушку. Как жаль, что Тэхен не может исцелить свое собственное сердце.       — мне жаль, что так вышло, милый. Я действительно желаю тебе счастья, но с ним оно невозможно, поэтому мы скрывали от тебя правду. Прости меня. Тэхен знал, что дядя ни в чем не виноват. Даже если Такари последний чистокровный во вселенной, омега не захочет быть с ним. Уже не захочет, но почему-то глупое сердце бьется в ребра, крича о неправильности. Не было ни злости, ни ярости в глазах Такари, Тэхен видел лишь тот же взгляд, что и в последнюю ночь на берегу. Он бы хотел спросить почему альфа так поступил? Он бы хотел извиниться за боль, которую причинил, потому что Тэхен привык исцелять, однако сейчас разговор с чистокровным был невозможен. Омега лишь сильнее обхватил свой живот, съеживаясь от боли, потому что действие настойки закончилось.

****

Прошло несколько часов с тех пор, как Чонгук вылетел с «Альфы». Скорее всего он долетит до «Родэо», когда солнце скроется за горизонтом, а сейчас оно беспощадно нагревало уже и без того раскаленные пески Ндэби. Корабль плавно парил, облетая вихри, потому что Чонгук делал это много раз. Он много раз прилетал к границе, мечтая уничтожить третий мир, но законы были законами, а Чонгук был высшим, который на тот момент соблюдал их. «Родэо» - место обоснованное предателями. Эти люди отказались от своих стихий и попросили нейтралитета. Они оставили правителя в самый тяжелый момент, и Чонгук клялся, что никогда не простит их. Как можно отказаться от того, что даровано тебе вселенной? Чонгук нес свое бремя на протяжении всей жизни. Он делал это, потому что - оно являлось его сущностью. Несмотря на все это, сейчас альфа может обратится только к правителю «Родэо». Алиус принадлежал великому роду провидцев, которые служили еще отцу Чонгука. Такари нужны ответы, потому что, от одного неправильного решения может измениться судьба всех миров. Носить маску на протяжении стольких лет было невыносимо трудно, и Чонгук думал, что сможет протянуть еще немного, однако Тэхен нарушил все его планы. С одной стороны это было не так уж и плохо, возможно он увидит истинные лица некоторых высших, которых давно подозревал. Война, которая выжидает столько лет обязательно начнется, и начнет ее Такари, а сейчас ему нужен ответ лишь на один вопрос. Небо затянулось розово-золотистыми облаками, прощаясь с солнцем. Вечер подкрался незаметно, принося с собой легкую прохладу. Чонгук опустил корабль у стен «Родэо». Дальше альфа должен дойти пешком. У порога находились врата, точнее арка которая всегда была открытой, потому что «Родэо» принимает всех, кто пришел с миром. Арка была окружена двумя каменными змеями, указывая на то, что человек проходящий сквозь нее, должен оставить все плохое за стенами священной земли. Такари встретили двое привратников в белых одеяниях. Они переглянулись, сразу поняв, что к ним прилетели с «Альфы», но закон был законом, и все высшие были равны перед ним. Чонгук знал все традиции, поэтому поклонился в знак приветствия, рассматривая бывших высших.       — я пришел с миром, — негромко подтверждает альфа, и мужчины наконец-то расслабляются.       — мир и тебе. Клянешься ли ты, отказаться от своей стихии во время пребывания на «Родэо»?       — клянусь, — Такари пытается выглядеть беспристрастным. Нет ничего глупее этого обряда, но Чонгуку надо попасть к Алиусу.       — клянешься ли ты, отказаться от своей силы во время пребывания на «Родэо»? — мужчина прекрасно знал, кто перед ним стоит.       — клянусь. Привратники поклонились, пропуская Такари через арку, и он наконец-то вступил на священную землю. Весь город выглядел как огромный храм. Он был выстроен в скале и окружен песками. Массивные здания из песчаного камня, заслуживали внимания. Атмосфера тут была совсем другой. Чонгук не уверен, что эта земля святая, но спокойствие и мир ощущались с первых шагов. Улицы были не многолюдны, сейчас был час закатной молитвы. Такари пытался разглядеть лица тех немногих людей, что встречались ему на пути, а они в свою очередь шептались, указывая пальцем на альфу. Да, его знал тут каждый человек. Тот, кто расколол вселенную и клялся уничтожить «Родэо», пришел на их землю с миром. Жителям тяжело в это верилось, и возможно поэтому каждый родитель забегал в дом, забирая своих детей с улиц. На «Родэо» не было ни стражи, ни дозорных. Все люди ходили в одном одеянии. Некоторые из них отказались от пола, считая, что на это, точно также, как и на стихию, не стоит обращать внимания. Два раза в день люди совершали молитву, поклоняясь солнцу. Тут не говорили о плохом и не пугали детей страшными рассказами из прошлого. Тут учили тому, что все люди равны, и надо любить каждого. Тут лишь молились за чистое и счастливое будущее, и каждую ночь у главного храма Муруту зажигались огни. Потому что в этом мире нет других. Чонгук не спеша прошел к главным покоям дворца, где его уже ждал Алиус. Естественно альфе давно доложили о госте. Мужчина сидел на небольшом троне, украшенном золотыми камнями, такого же цвета, как и его глаза, и пил красное вино. Его кожа была цвета горького шоколада, а острые скулы выдавали напряжение. Он делал вид, что не замечает альфу, не отвлекаясь от своего любимого дела. Чонгук прошел вглубь покоев, останавливаясь перед правителем.       — надо же, чем обязаны такому гостю… — мужчина прокручивает бокал в руке, — клятвопреступнику?       — ты знаешь, зачем я пришел, — Такари пытается сохранять спокойствие. Взгляд золотых глаз невыносимо раздражает.       — да, знаю, но я не могу рассказать тебе то, что ты хочешь услышать, — Алиус поднял глаза на альфу.       — тогда ты должен знать и то, что с тобой будет, если откажешься. Правитель медленно встал проходя к окну, из которого был виден весь город. Первые звезды начали мерцать, ожидая возвышение луны. Детский смех доносился откуда-то снизу. Рынок шумел, а люди веселились, даже не осознавая того, кто находился в главных покоях. Алиус не может потерять то, что строил годами. Чонгук прошел следом, рассматривая безмятежное небо. «Родэо» напоминал «Омегу» своим спокойствием. Что-то внутри больно отозвалось.       — они не нападали на вас, — тихо выдает альфа, а Такари лишь напрягся, потому что опасения подтвердились, — первыми напали вы. «Рузур» замешан в этом, но не настолько, насколько бы ты хотел, — старший развернулся к Чонгуку, — я знаю, что ты хочешь сделать, и знаю насколько это неправильно, но я не смогу тебя остановить, — делает долгую паузу, — лишь смерть остановит. Такари, твоя месть может отнять тысячу жизней.       — меня это не волнует.       — ты можешь повторить ошибки своего отца…       — не смей упоминать о нем, — Такари не дает договорить, — чем я обязан этому миру, если он отнял у меня самое дорогое? Мы могли всего этого избежать, если бы вы не сбежали как трусы, — сквозь зубы цедит альфа.       — ты не можешь судить об этом. Ты ничего не знаешь…       — так расскажи мне. Расскажи о прошлом и о будущем. Чего ты боишься? Я столько лет мечтал убить тебя и твой народ, но сейчас я стою перед тобой. Я пришел к тебе с миром, я тут! Ты знаешь, чего мне это стоило, — Такари хватает за руку мужчину, больно дергая на себя.       — сейчас не время, узнавать о прошлом, но и слова о будущем ничего не изменят. Ты еще не терял самое дорогое, — альфа торопится, заглядывая в ледяные глаза. Чонгук тяжело дышит через нос, не понимая, почему от него скрывают правду столько лет. Он однажды потерял близкого, и никогда не позволит случиться этому вновь. Альфа чуть выжидает паузу, а затем отпускает руку.       — если ты знаешь о том, что случится, то назови мне имя, чтобы жертв было меньше.       — я скажу, но у меня есть условие, — правитель с опаской рассматривает хмурое лицо, — я знаю, что клятвы для тебя ничего не значат, но я хочу чтобы ты дал слово. Пусть твоя война не коснется меня и моего народа, — мужчина тихо ставит условие, — я хочу, чтобы «Родэо» остался нейтральной территорией. Твой отец отпустил нас, и ты отпусти. Такари тяжело дается это решение, но он все-таки кивает, произнося слова, которые даже представить не мог.       — я прощаю тебя, и твой народ. Алиус облегченно выдыхает, разворачиваясь. Он проходит к столу с едой, и наливает в свой бокал еще вина. В покоях виснет тишина, и лишь ожидающее дыхание Такари его нарушает.       — tenebris clausit oculos tuos, — уверенно шепчет альфа, и этого хватает, чтобы младший все понял. Он сильнее сжимает кулаки, направляясь к выходу. Этой ночью все закончится.

****

Обратная дорога заняла не так много времени. Чонгук оставил корабль на одном из пустырей, и направился к лагерю. Луна тускло светила, а ночь была на удивление тихой. Альфа прокручивал в голове слова Алиуса, совсем не замечая подбежавшего Намджуна.       — где ты был? — друг пытается отдышаться, но старший не останавливается, обгоняя альфу.       — собери всех в тронном зале. Я хочу видеть каждого высшего.       — Чонгук, — одергивает альфу за плечо, — что ты собираешься делать? Не то чтобы Намджун не знал о планах высшего. Он был частым свидетелем разговоров друзей о будущем. Он знал о том, что Такари хочет продолжить дело отца, но сейчас ситуация была крайне опасной. Чонгук был каким-то другим, и Намджун пытается разглядеть в нем того, за кого готов был отдать жизнь.       — ты прекрасно знаешь, что я собираюсь сделать, — цедит сквозь зубы.       — Чонгук, это опасно, если ты нарушишь клятву, то тебя объявят клятвопреступником во всех мирах. Может начаться бунт, такой же, как и много лет назад. Это из-за Тэхена? Я думал что…       — что ты думал? — старший негромко смеется, — ты действительно думал, что я столько лет просто так буду терпеть эту хуйню? Ты действительно думал, что я оставлю всё как есть и смирюсь со своей судьбой? Мне казалось ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы так глупо надеяться на это. Я хотел уничтожить его в удобный для меня момент, просто выжидал, потому что было слишком рано, а Тэхен лишь приблизил его участь. Никогда не забывай о том, кто я, — по буквам каждое слово произносит, — я наследник этой вселенной. Я начало, и я конец. Все стихии этого мира принадлежат мне. Все вы принадлежите мне. Я продолжу то, к чему стремился мой отец, и в этом мире останутся только те, кто заслуживают жизни, а сейчас ты идешь и собираешь всех в тронном зале, бегом! — Такари толкает друга в грудь. Он быстро уходит, оставляя Намджуна наедине со своим самым большим страхом. Понадобилось не так много времени, чтобы собрать всех в тронном зале. Солдаты шептались, поглядывая на Такари, который стоял в центре, ожидая появления правителя. Старейшины сидели на своих почетных местах, надеясь на то, что ничего не случилось. Возможно всех созвали из-за вчерашней битвы. Чонгук напрягся, наконец-то замечая в дверях правителя. Дэйнар не спеша прошел в зал, разглядывая пока еще светлые глаза Такари. Да, он так и знал, что это случится сегодня.       — я надеялся, что ты хотя бы сегодня ночью будешь спать! — смеется правитель, и в зале слышны смешки приближенных, но Чонгук не оценивает шутку, сводя руки за спиной и пожирая взглядом мужчину.       — пусть те, кто были с тобой заодно выйдут, чтобы остальные не пострадали, иначе каждый присутствующий в этом зале погибнет, — спокойной выдает альфа, а среди солдат сразу виснет тишина.       — не понимаю о чем ты, — все еще улыбается Дэйнар, переводя взгляд на высших, — нашего Такари хорошо отделали вчера, раз он несет всякий бред!       — если я несу бред, тогда расскажи правду, — Чонгук начинает раздражаться.       — о какой правде ты говоришь? — напрягся учитель Чхэ, который являлся главой старейшин.       — битва была подстроена! — все-таки выдает Такари, — Дэйнар приказал напасть на «Омегу», а они лишь ответили. Ты приказал пробить нашу стену? — невесело усмехается он, — из-за нашего правителя погибли сотни солдат. И для чего? — Чонгук заглядывает в глаза предателя. Дэйнар начинает тихо смеяться, и весь зал наполняется шепотом. Кияри хочет выйти вперед, но Намджун не позволяет, одергивая друга.       — долго же тебе потребовалось времени, чтобы понять это, — хрипло подтверждает мужчина, зная, что терять уже нечего, — все из-за этой сучки с «Омеги», он нарушил все наши планы.       — закрой пасть! — Такари бьет грубым ботинком по берцовой кости, ломая ее, и Дэйнар в тот же момент падает на колени. Он радостно хохочет, чувствуя ужасную боль, будто ждал этого момента всю жизнь.       — если бы не он, все бы закончилось еще вчера! Я и не ожидал, что все так удачно сложится, — успевает выговорить мужчина, но получает еще один удар, уже по лицу.       — я уничтожу тебя, — рычит альфа, хватая Дэйнара за горло, а тот лишь продолжает смеяться.       — ты ведь сам хотел отомстить им, что поменялось? Я лишь облегчил задачу. Они настолько глупы, что поверили нашей помощи, и даже не проверяли свои корабли. Эта тупая сука, по имени Джин, обратился к нам, надеясь на нашу честность. Такари замирает, хмуря брови в немом шоке. Он готов взорваться прямо сейчас от злости. У Дэйнара нет обратного пути.       — у тебя такой же взгляд, — мужчина скалится, — он точно также смотрел на меня. Осознание бьет током в каждую клеточку тела, и младший отпускает альфу, отшатываясь. Глаза широко раскрываются, а рот открыт в немом вопросе. Чонгук отрицательно качает головой, пытаясь отказаться от правды.       — да. Это я убил твоего отца, — Дэйнар с наслаждением выговаривает каждую букву, наблюдая за чужой реакцией, — знаешь, как он был удивлен? Мой бедный и несчастный друг, которого предал самый близкий человек, думал, что «Рузур» напал на нас. Он даже не подозревал, как им удалось это сделать. Такари будто погружается под воду, пытаясь сохранить остатки гниющего сердца. Противный шум бьет в уши, и альфа перестает слышать крики старейшин и всех солдат. Желания, что вырываются прямо из бездны заполняют разум. Злость на себя самого, что столько лет жил бок о бок с убийцей отца, больно начинает сводить мышцы. Он не станет забирать его душу, потому что у него ее нет. Чонгук рвано дышит, чувствуя как бешенство бьет в виски, выливаясь в радужку глаз. Чувство вины перед отцом заставляет сердце перестать биться, и Такари тяжело выдыхает, возвращая разум в реальность.       — я мог убить тебя в ту ночь, но не сделал этого, а знаешь почему? — шипит альфа, чувствуя во рту привкус горькой крови, — я оставил тебя ему. Тому, чье имя нельзя называть. Тому, чья жажда мести омоет кровью миры. Он придет за тобой в ночь, такую же темную, как и его глаза. Он убьет тебя самой страшной смертью, — правитель скалится, а глаза горят безумием.       — жаль, что ты этого не увидишь. Договаривает слова и в тот же момент хватает обеими руками голову правителя, не дав тому осознать произошедшее, он грубо давит ладонями, и тело в ту же секунду взрывается на мелкие куски плоти, будто внутри было заложено тысяча бомб. Кровь разлетается по стенам и окрашивает белые хламиды старейшин, что застыли в страхе. Прийти в себя не получается, но Чонгук пытается сосредоточиться. Он осматривает каждого солдата, по лицам узнавая тех, для кого солнце уже не взойдет. Взгляд падает на друзей, и сердце больно отзывается. У Намджуна с Юнги ужас в глазах, а Кияри скалится от счастья, ведь друг ждал этого долгие годы.       — убей предателей, — приказывает альфа, обращаясь к другу, и тот сразу направляется к солдатам, которые по его мнению были причастны к заговору. Каждый в зале ждет решения, не смея произнести и слова. Такари оборачивается к старейшинам, ожидая сопротивления, но те лишь молча стоят, разглядывая высшего.       — поздравляю вас, — в злости усмехается, выговаривая заветное, — я нарушаю клятву и возвращаю себе престол! — и слова разлетаются эхом, в каждом уголке зала.

Луна окрасилась в красный, а ночь испуганно затихла. И весть о том, что наследник вернул свой престол разлетится до каждого высшего. Алиус тяжело выдохнет, выходя из транса. Тот, кто перестал чтить традиции и соблюдать законы. Тот, чья месть будет жестокой, заставляя неверных отказываться от своих душ. Этой ночью Такари стал клятвопреступником. Этой ночью он занял свое истинное место под солнцем, а вселенная облачилась в траур.

Потому что Такари родился, чтобы разрушать.