Altior

Flashback.

Такари тренируется на матах. Соревнования проводились в конце каждого месяца, лучшие отбирались выше. Старейшины сидят рядом с правителем, гордо наблюдающим за своим сыном, а учитель Чхэ стоит недалеко от матов и следит за мальчиками, не одобряя происходящее. Лимар, альфа на пару лет старше и крупнее, с самого начала боя задирает Чонгука, говоря то, что маленькое сердце не может простить. Он и до этого задевал младшего, поэтому Такари сделал все возможное, чтобы попасть с ним в одну категорию. И вот сейчас на середине боя, между приемами, Лимар успевает вставить свои грязные слова, выводя Чонгука из себя. Такари всегда был честным бойцом, и дрался по правилам, но альфа сделал все возможное, поэтому Чонгук собирая всю силу, бросает его на пол, выводя руку в захват. Судья поднимает ладонь, отсчитывая, и все ждут пока старший сдастся.       — не притворяйся, что будешь честно биться. Ты черноглазый, — Лимар, сквозь боль шипит, самое страшное оскорбление. Такари в ярости жмет чужую руку сильнее. Ненависть в сердце стучит, повышая пульс. Он никогда не был черноглазым, но слова больно режут душу.       — из-за таких как ты, этот мир превратился в хаос. Все бы было хорошо, если бы вас истребили еще при рождении. Твои глаза чернеют и становятся такими же, как у Лускусов, — лицо краснеет, лопая капилляры, — я знаю, что это ты убил наших друзей. Ты, Рузурово отродье! Яркий взгляд наполняется слезами и Такари тянет руку на себя, в миг ломая, а громкий вопль заполняет арену. Судьи и тренер бегут к мальчишке, чтобы оказать помощь. Старейшины шумят о дисквалификации второго, ругаясь с Орагом. Такари, в образовавшейся толпе, пробирается, выбегая на улицу. Бежит со всех ног, встречаясь с летним ветром. Альфа добегает до восточных холмов и падает на землю, в кулаках сжимая ненавистные полевые цветы. Слезы льются с детского лица, и ком в горле отступает позволяя наконец-то начать дышать. Мальчик всем сердцем ненавидит черноглазых, из-за которых он должен страдать каждый день. Учитель Чхэ находит младшего, среди высокой травы, впопыхах добежав до высшего. Дышит тяжело, успокаивая старое сердце. Чонгук в миг вскакивает, оборачиваясь и вытирая слезы.       — успокойся, Такари, — голос плавный, как пена волн, — ты молодец, что сдержался, — знает, что высший мог убить мальчишку.       — он говорил ужасные вещи, я все равно его убью.       — я слышал, что он говорил, Такари, ты не должен злиться на правду.       — это не правда! Я не Лускус, и никогда им не буду! — громкий крик ярости режет слух, заставляя старшего вздрогнуть.       — ты должен принять себя. Твои глаза действительно чернеют, но так пожелала вселенная. Нет ничего страшного в том, что ты немного другой…       — нет! Это они другие, а не я! Если бы черноглазые не родились, все бы было хорошо. Это они разрушили наш мир, из-за них он ушел… — образ Тэриана всплывает в голове, — я уничтожу их, когда вырасту, всех до последнего! Чхэ отрицательно качает головой, осознавая, что света в темной душе остается все меньше. Тянет руку к мальчишке, пытаясь прижать к себе, но тот, поднимает ладонь в воздух, и взрывной волной откидывает старшего на пару метров. Старик падает, приземляясь на мягкую траву. Виски пульсируют от боли, а тело тяжелеет, не позволяя встать. Такари доходит до альфы, затем протягивает руку, чтобы тот ухватился и сел.       — никогда больше не называйте меня другим, — цедит по буквам, в противовес помощи. Помогает учителю встать, стряхивая белую мантию. Младший осматривает, убеждаясь, что все в порядке, в душе радуясь, что смог наконец-то справиться с силой волны. Такари уходит, забирая с собой свет погасшей надежды.

End Flashback.

Утро озарило «Альфу», и Тэхен в отличном настроении шел в большой зал завтракать. Вчера ночью Такари ушел, и омега был только рад, потому что колебался с решением о прощении. Возможно доброта Тэхена берет свое, но он так рад, что Чонгук извинился. Дядя был прав, возможно лучшее еще впереди. Тэхену хочется верить альфе. Омега вошел в малый зал, где уже сидели Чимин с Нирамом. Друзья тут же сорвались с места, подбегая к младшему.       — наконец-то ты вышел, — Чимин заключил друга в крепкие объятия, — я так сильно соскучился.       — я тоже, — Тэхен довольно взъерошил волосы Нирама и потянул друзей к столу.       — как ты себя чувствуешь? — уселся за стол Нирам, разглядывая лицо младшего.       — все хорошо, — Тэхен неловко улыбается, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. В зал вошли с завтраком. Солдаты быстро накрыли на стол, заполняя его изобилием блюд. Живот пусто начал урчать, и Тэхен съежился, дожидаясь пока все выйдут. Вряд ли высшие, которые часами пропадают в залах и на тренировках, оценят аппетит мужа их правителя. Мысли о том, что Чонгук видел тело Тэхена, невольно всплыли в голове, заставляя омегу нахмуриться, хотя альфа и сказал о идеальности младшего, верилось в это с трудом.       — Джин сказал, что ты тяжело перенес первую ночь, Тэ, он сделал тебе больно? — начал Чимин, как только дверь закрылась.       — все в порядке, давайте поговорим об этом чуть позже, — друзья переглядываются, замечая погрустневшее лицо младшего, — что нового было за эти дни? — омега жует, поднимая взгляд на старших.       — Тэхен, — Чимин сразу перебивает, — скажи нам, что Такари сделал с тобой? Омега мнет пальцы, отодвигая тарелку. Не хочет рассказывать друзьям о случившемся, пытаясь забыть и не вспоминать больше о причиненной боли.       — он был немного груб… Чимин хмурится, чувствуя ужасную злость на альфу. Такари должен был быть мягок к младшему, зная о его невинности.       — я не хочу говорить об этом, — Тэхен вновь отвлекается на завтрак, пытаясь перевести тему.       — конечно, мы не будем, если ты не хочешь, — Нирам успокаивает младшего.       — он хотя бы извинился? — Чимин не собирается менять тему.       — да, вчера ночью.       — и как?       — просто… Сказал прости.       — и ты простил? — восклицает Чимин, боясь окончательно разочароваться в простоте друга.       — а не стоило? — осторожно переводит взгляд на старшего.       — ну, Тэ! Ты хотя бы подождал немного! Не нужно было его так сразу прощать.       — я сказал, что подумаю.       — ну хоть это ты сделал, — фыркнул Нирам и потянулся к соку.       — не смей разрешать ему спать с тобой, понял? — Чимин не перестает учить младшего.       — вряд ли получится, — тут же расстраивается, — он вчера ушел, но сказал, что сегодня мы уже будем вместе спать.       — неплохо он устроился, то с Юнги целуется, то тебя… — Чимин негромко откашливается, замечая хмурый взгляд Нирама, — не важно. Покажи ему, что ты обижен.       — а вдруг он разозлится? Почему они не понимают, что Тэхен до ужаса боится альфу? Мысли о том, что та ночь вновь может повториться, холодным потом отдаются в теле. Омега хочет любить Чонгука, и хочет, чтобы альфа тоже его любил, но совсем не знает, что для этого нужно сделать.       — не разозлится. Послушай, — Чимин берет ладони друга в руки, — если альфа извинился, значит у тебя есть преимущество. Какое-то время ты можешь делать, что хочешь, или просить о чем хочешь. Вот например, чего ты хочешь сейчас?       — хочу с вами погулять сегодня, — младший переводит взгляд на хихикающего Нирама.       — мы и так погуляем сегодня, и без разрешения Такари. Ты должен просить о чем-то большем.       — Тэхену и так все разрешат, — Нирам закидывает в рот финик, — посмотри на его лицо как ему можно отказать? Чимин тут же заглядывает в невинные глаза перед собой, вновь удивляясь красоте друга.       — вот именно, особенно если ты попросишь об этом в постели.       — почему в постели?       — потому что в постели они всегда слушаются, — Нирам подмигивает, а Чимин довольно кивает.       — неправда, — младший сразу вспоминает альфу, — он меня не слушался. Чимин вздыхает, приобнимая друга, и Тэхен тут же жмется ближе, вспоминая беспомощные просьбы, бьющиеся о стены спальни.       — тебе неприятно об этом вспоминать, да? — замечает старший, а Тэхен тут же кивает, заставляя недолгое молчание воцариться за столом.       — так вы расскажите, что у вас нового?       — у нас кое-что произошло, пока ты отдыхал. Чимин, ничего не хочешь рассказать? — Нирам дергает бровью в ухмылке, решая разрядить обстановку.       — эй! Ему сейчас не до этого.       — да ты пропах им насквозь. Он давно все понял!       — я думал ты просто тренировался с Намджуном, — Тэхен тут же отстраняется, улыбаясь и прикусывая губу.       — ну-у, если это можно назвать тренировкой, — тут же заливается краской старший, затем, смущаясь, прячет лицо в ладонях, — не смотрите так.       — Намджун это, Намджун то. Ненавижу этого амбала, — гримасничает Нирам, передразнивая друга, — ага, он еще тебя учит, что нельзя сразу прощать, — уже обращается к Тэхену, заставляя младшего хохотать.       — вы что, теперь вместе? — радостно пищит Тэхен, видя реакцию друга.       — ну это вряд ли. Мы просто побыли вместе, и все…       — ты еще скажи, что тебе не понравилось, — обрывает Нирам.       — мне очень понравилось, но я сомневаюсь, что Намджун будет таким альфой, какого я хочу. Наверно Намджун очень любит Чимина, раз ему было хорошо. Тэхен и понятия не имеет, как в постели может быть хорошо. Возможно он какой-то не такой, раз ему не нравится то, что у всех вызывает удовольствие. На Чимине нет никаких синяков, и выглядит он очень хорошо. Тэхен действительно рад за друга, не понимая, почему тот не хочет быть с Намджуном.       — ну, ты ведь сам сказал, что они будут слушаться. Такари тоже вчера сказал, что будет слушать меня, — младший хлопает глазами.       — и ты поверил? — Нирам перестает жевать, переводя взгляд на Чимина.       — да, — он на миг запинается, когда друзья начинают хохотать, откидываясь на стулья, — почему вы смеетесь?       — и почему наша вселенная сделала твои крылья невидимыми? — Чимин начинает приставать к другу, щекоча мягкий живот, отчего второй хихикает, пытаясь увернуться, — ты такой глупенький, Тэ.

****

Намджун с Кияри вошли в раздевалку тренажерного зала. Альфы перекинулись парой слов с солдатами. Тренировки были по плану, три раза в неделю, и Намджун, еще не отойдя от вчерашнего, с неохотой стягивает с себя футболку.       — мог бы рассказать. Ветром так и несет, — Кияри вешает форму в шкафчик.       — не завидуй, — довольная улыбка тут же расплывается на лице, и альфа прикрывает глаза.       — главное, чтобы не кинул тебя, — тут же портит настроение Яри, заставляя друга выйти из фантазий.       — вот почему ты такой скажи, а? — альфа встает со скамьи, расстегивая карго, — все было ахуенно, и я ему нравлюсь, в чем проблема?       — Джун, ты конченный, и не можешь никому понравиться. Твое умение трахать спасает лишь до поры.       — слушай… — старший отвлекается на вошедшего Рами. Альфа подходит к знакомым, оглядываясь вокруг и задерживая взгляд на одном из омег.       — мы будем тренироваться вместе с омегами? — неуверенно интересуется высший.       — а что, боишься, что они тебя за своего примут? — Намджун дергает бровью, видя смущение младшего.       — просто, у нас залы отдельные.       — ага, поэтому ты до сих пор один. Кияри оборачивается, замечая Чонгука. Видимо Альфа уже позанимался, потому что мокрый торс не мог не привлекать внимания. Несколько омег прошли мимо, скользнув взглядом по идеальному телу и мило улыбаясь. Солдаты поздоровались и вышли, оставляя друзей одних. Такари подошел к Кияри, приобнимая младшего за шею и откидываясь спиной на шкафчик.       — ты давно тут? — Яри тут же перестает возиться, чувствуя влагу чужого тела.       — около часа, — Такари перевел взгляд на Намджуна, — ничего не расскажешь? — тянется и слегка бьет ногой бедро альфы.       — какие вы все наблюдательные, блять, — тут же отскакивает Джун, усмехаясь.       — а ты хотел скрыть? — друзья тихо хохочут, видя, как друг отнекивается.       — нет, я не буду ничего рассказывать, — закрывает шкаф, подходя к высшим.       — о-о! Это что-то новенькое, — Яри наигранно переводит взгляд на Чонгука.       — вы что? Теперь вместе с Чимином? — в удивлении распахивает глаза Рами.       — а что, у тебя были планы? — Джун тут же реагирует.       — нет, просто, это так неожиданно. Чимин ведь не особо с альфами. Я очень рад.       — давай, дуй на кардио, Альфа, — отвлекает высших Чонгук, — а то Чимин жаловался.       — не гони. Мы не трахались вчера, — друг, тут же оборачивается на высших, останавливаясь.       — я столько потрясений не вынесу за один день, — играет Кияри, прикладывая руку ко лбу. Друзья продолжают смеяться, выходя из раздевалки.       — вам не понять братья, — Джун улыбается, пропуская мимо ушей, уже привычные смешки в свой адрес.

****

Жаркое обеденное солнце заставило высших спрятаться в лагере. Омеги шумно переговаривались в холле, готовясь к тренировке. Кто-то чистил оружие, а кто-то проверял защитные костюмы. Юнги сказал друзьям, дожидаться его в правом крыле, чтобы потом они могли пойти на прогулку, поэтому Чимин с Тэхеном пришли сюда, сев на один из свободных диванов, и наблюдали за привычной суетой солдат. Тэхен не переставал удивляться этим крупным омегам, которые сейчас находились без формы, во всей красе демонстрируя свои мышцы. Юнги наконец-то пришел, спасая младших от неловкого общества.       — а где Нирам?       — Нирама теперь можно прописать в читальне, — недовольно закатывает глаза Чимин, — он опять пропадает там. Клянусь, он станет мудрее старейшин.       — пошли, заберем его, — Юнги хихикает, потянув друга за руку.       — Тэ, подождешь? Мы быстро, — омеги тут же скрываются, оставляя младшего одного. Тэхен сидит, разглядывая лагерь через большие панорамные окна, когда двое солдат подходят к дивану.       — привет! — младший непроизвольно дергается, — мы присядем к тебе? — не дождавшись ответа омеги садятся рядом, — слушай, расскажешь что-нибудь? Тут все только тебя и обсуждают целыми днями.       — что рассказать?       — да что угодно. Ты ведь тут уже не в первый раз?       — мы знаем, что ты был невинен, — тут же лезет темноволосый, заставляя Тэхена съежиться, — как прошла твоя первая ночь?       — нормально, — бормочет и отводит глаза, понимая, что начинает краснеть.       — нормально? — фыркает высший, — вы слышали? — он обращается к солдатам, и те сразу оказываются рядом, как будто так и ждали пока их позовут.       — да не стесняйся, расскажи подробнее, мы тут все знаем Такари, — пихает в бок рядом стоящего солдата Рико.       — все… было как обычно, — пытается держаться, в душе молясь, чтобы Чимин поскорее вернулся.       — ты точно с Такари был? — в компании слышен не громкий хохот, — кто-кто, но Такари точно не трахает, как обычно.       — только не говори, что ты послушал этих стариков? — тот, что слева прикрывает рот ладонью.       — вряд ли они рассказали тебе, как надо отсасывать, — и холл вновь заполняется хохотом.       — а что это? — тушуется младший под чужой гул, понимая, что видимо еще чего-то не знает.       — о-о! Как все плохо! — тот, что сел первым, качает головой, — Рико, я чувствую, что к тебе скоро вернутся. Ну, это то, Тэхен точно смог понять. Обида неприятно собрала бусинки слез в уголках глаз. Младший сильнее смял в кулаке ткань карго, опуская голову.       — почему именно к Рико? Я с ним был не меньше него, — слышится откуда-то сбоку. Слова вызывают отвратное чувство в груди. Все вокруг смеются над ним, выставляя его глупым и неумелым. Даже если это и так, они не имеют права смеяться над чужими недостатками. У омеги в груди неприятный осадок оседает. Все эти солдаты обсуждают его Такари, как будто это они вышли за него замуж, а не Тэхен. Неужели каждый из них был с Чонгуком?       — я слышал, что Такари уже несколько ночей не ночует с мужем, — кто-то громко цокает.       — ну конечно, он будет с кем-то еще, если тут, — светловолосый указывает пальцем на Тэхена, — все плохо. Теперь младший точно запомнил омегу по имени Рико. Ему паршиво из-за чужих смешков. Осознание того, что Чонгук не приходил по ночам из-за другого омеги, больно бьет в виски. Тэхен сильнее забивается в угол дивана, игнорируя чужие перешептывания.       — разошлись! — громкий приказ Юнги заставляет солдат вздрогнуть, — тренировка начнется через десять минут. Я не понял, почему вы еще не на площадке!       — есть, сэр! — хором отвечают солдаты и начинают расходиться. Тэхен с надеждой смотрит на друзей, которые в миг оказываются рядом.       — Тэ, все хорошо? — неуверенно тянет Чимин, замечая побледневшее лицо младшего.       — да, мы просто разговаривали, — врет, стесняясь опять говорить о своем незнании. Ему лучше вообще больше ничего не говорить. Он поднимается, и омеги наконец-то идут на долгожданную прогулку.

****

Друзья весь день провели в городе. Юнги устроил самую настоящую экскурсию. Чимин тоже вызвался показать красивое место и отвел друзей к ивам. Они даже успели искупаться в реке. День незаметно близился к вечеру, и солнце лениво уходило в закат, заставляя розовые облака расплыться вдоль горизонта. Тэхен шел в поисках дяди, чтобы попросить его разрешить Чимину и Нираму остаться на «Альфе», когда Чимин внезапно выбежал из-за угла, приближаясь к другу.       — пошли, — старший хватает за руку.       — куда? — Тэхен в спешке пытается успеть за омегой.       — увидишь. Они добежали до западной части лагеря, где располагался небольшой двор из мраморных плит. Чимин попросил младшего немного подождать, и поспешил обратно. Тэхен, ничего не понимая, рассматривал закатное небо, выискивая первые звезды. Странное чувство, что под ногами что-то есть, заставило омегу опустить голову. Под тяжелыми берцами появилась корочка льда. Тэхен вздрогнул, пытаясь отскочить, но все вокруг покрылось льдом, заметно снижая температуру. С неба внезапно посыпались крупные снежинки. Омега был уверен, что это они. Сердце радостно забилось, вызывая на лице широкую улыбку. Высший ловит ладонями снег, пытаясь разглядеть снежинки, но они тут же таят, сохраняя лишь образ в голове. Мечта детства исполнилась, он наконец-то видит снег, которого в измерении не было уже около двадцати лет. Тэхен опустился на землю, загребая руками снег, и пытаясь запомнить его на ощупь. Оборачивается, чтобы найти кого-то, и замирает, замечая его. Такари стоит, наблюдая за детским счастьем младшего. Легкая улыбка виднеется на лице, напоминая о том, что нет чувства лучше, чем знать, что омега счастлив. Тэхен тут же срывается и бежит навстречу к Чонгуку, который руки в стороны разводит, боясь, что омега поскользнется на льду. Он тут же заключает его в крепкие объятия, утыкаясь в светлую макушку.       — спасибо, спасибо большое, — затаив дыхание, шепчет, поднимая голову и заглядывая в ледяные глаза, — ты запомнил?       — я помню все, что касается тебя, — альфа усмехается, придерживая пушистый затылок. Тэхену хочется пищать от счастья. Такари действительно послушался, заставляя маленькое сердце оттаять. Омега жмется ближе, пытаясь согреться.       — замерз? — в ответ спокойный кивок. Снег перестал идти, и Тэхен заметил Юнги, и еще одного солдата, вышедших во двор. Так вот что значит слияние стихий. Вода и мороз сделали невероятное зрелище, которое он запомнит на всю жизнь.       — Юнги, это так красиво! — младший тут же кинулся к другу с благодарностью.       — всегда пожалуйста, — омега лохматит пушистые кудри, на которых еще остались снежинки. Тэхен тянется к солдату, с желанием поблагодарить и его, но тяжелая ладонь ложиться на плечо, одергивая назад.       — тише, тише, — Такари хмуро усмехается, возвращая мальчишку к себе. Омега тут же опомнился, замечая строгий взгляд мужа, затем любезно кивнул альфе, который сразу же удалился, оставляя высших одних.       — пойдем ужинать, — Юнги тянет друга за руку.       — ты не пойдешь?       — есть некоторые дела, — Чонгук целует хмурый лоб, а младший едва заметно улыбается, мгновенно расстраиваясь. Он хотел поговорить с альфой, точнее поделиться своими переживаниями, ведь Чонгук сказал, что больше не причинит боли, значит и поймет то, о чем Тэхен думает на протяжении всего дня. Разговоры омег неприятно всплыли в мыслях, и то, что сейчас Такари вновь оставляет Тэхена одного, совсем не радовало, но мальчишка лишь слегка хмурится, уходя вслед за другом.

****

Чонгук только что вышел из душа, смывая с себя остатки тяжелого дня. Присоединение «Омеги» требовало немало сил, к тому же нужно было распределить новый план учений. Солдаты должны быть готовы, потому что в скором времени он собирается объявить войну «Рузуру». Ситуация с Тэхеном не особо позволяла расслабиться, хотя если он будет радоваться каждой мелочи, как сегодня, которую будет делать для него Такари, то вернуть былое доверие будет не так уж и трудно. Альфа вытер влажные волосы, прощаясь с несколькими солдатами, выходящими в дозор, и направился теперь уже в свои покои. Стража тихо переговаривалась у дверей, но тут же встала смирно, замечая высшего. Такари входит в покои, вновь обращая внимание на большое количество свечей на полу. И кому не лень зажигать их каждую ночь? Тэхен сидит на кровати, комкая в руках широкую белую футболку, которая спадала с одного плеча, открывая вид на острые ключицы, которые Чонгук не оставил без внимания. Омега тут же напрягся, замечая старшего. Сразу можно было понять, что что-то произошло. Страха в ярких глазах не было, лишь обида и грусть, дожидались пока альфа подойдет ближе.       — что такое, кроха? — Чонгук садится напротив, подминая под себя одну ногу, — тебя кто-то обидел? — догадаться не трудно. У младшего тут же глаза слезятся, и он виновато опускает плечи, сводя взгляд с мужа, куда-то в сторону. Такари молча пересаживается, облокачиваясь о спинку кровати. Тянет Тэхена на себя, и тот неуверенно перекидывает ногу, удобнее усаживаясь на чужих бедрах и заглядывая в хмурое лицо.       — кто посмел тебя обидеть? Скажи мне, — голос тихий, лишь бы мальчишка вновь не начал плакать. Но это не помогает, потому что омега моментально подтягивается ближе, носом зарываясь сильнее в шею альфы. Он обиженно урчит, заставляя Чонгука ладонью провести по спине и задержаться на мягких бедрах.       — где ты спал все эти дни? — внезапно выдает Тэхен, слегка поднимая голову и ловя на себе хмурый взгляд.       — там же, где и спал раньше, со всеми солдатами, — пытается сдержать усмешку, понимая, что это важно для младшего, — что не так? — ладонь проходится по смуглой щеке.       — они сказали… — омега запинается, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы, — что у тебя кто-то есть, поэтому ты не приходишь сюда, — расстроенно опускает голову, и слезы тут же капают на ладони, мнущие футболку альфы, — они сказали, что наверно тебе не нравится быть со мной, и поэтому… Такари вновь прижимает мальчишку к себе, устало выдыхая. Если бы Тэхен знал о послесловиях, рассказывая все это. Никто не смеет даже обсуждать его мальчика, не то что обижать.       — мне вообще-то очень хотелось заниматься любовью, — хмыкает возмущаясь, — просто, теперь я боюсь, и мне страшно, потому что в прошлый раз мне совсем не понравилось, если это всегда так будет, то я не хочу… — горькие слезы застревают комом в горле, и Тэхен шмыгает носом, надеясь, что Такари поймет его переживания. И он понимает, пальцами перебирая золотые кудри и спокойно поглаживая спину, дожидается пока омега успокоится. Видеть слезы из-за обиды на альфу - это одно, Такари даже привык к такому, но сейчас, когда маленькое сердце обиженно стучит, жалуясь на чужие обсуждения, заставляет кровь закипать. Чонгук мысленно успокаивается, затем касается мокрого подбородка, и тянет заплаканное лицо к себе.       — маленький мой, — Тэхен в первый раз слышит столько нежности в грубом голосе, — ты расстроился из-за них?       — да, — кивает, сопя носом. Чонгук не собирается отчитываться перед Тэхеном, потому что наверняка догадывается, о чем ему рассказали омеги, но он понимает, что эта огромная проблема для младшего, и благодарен, что мальчишка откровенно поделился своими переживаниями.       — я уходил, потому что не хотел пугать тебя ещё больше, а вчера ушел, лишь потому что ты попросил. Ни к кому я не ходил все эти дни, — усмехается, — поэтому не переживай об этом. Тэхен читает всю правду в ярких глазах, и сердце спокойнее биться начинает, заставляя обиду отступить.       — правда?       — Тэ, — Чонгук тянется лицом ближе, — если я скажу, что больше не будет больно, — уверяет омегу, заглядывая в доверчивые глаза, — ты согласишься? — не хочет вновь пугать, зная, что больше не сможет боль причинить мальчишке. Тэхен съеживается, закусывая щеку изнутри. Он думает несколько секунд, решаясь.       — а ты будешь меня слушаться?       — буду, — хрипло соглашается старший, оставляя невесомый поцелуй на щеке.       — Чимин сказал, что ему было очень приятно, — делится секретом уже не задумываясь.       — Чимин и понятия не имеет, как приятно может быть, — Чонгук подминает младшего под себя, нависая сверху.       — и если я попрошу прекратить, ты прекратишь? — пользуется моментом, уже отвечая на ласки.       — обязательно, — тихая усмешка слышна где-то у шеи. Альфа пристально разглядывает желанное тело. Тэхен ноги сильнее сводит, а Чонгук зависим от этих идеальных ног. Голодный взгляд выдает желание, и он ведет ладонью от ступней, плавно переходя к бедрам. Широкие брюки слегка сползают, и альфа не церемонится с ненужной одеждой омеги. Он стягивает их, откидывая куда-то на пол. Тэхен непроизвольно футболку вниз тянет, пытаясь прикрыться.       — самый красивый, — хриплый шепот доносится до слуха, вызывая табун мурашек, — такой крошечный, — ладони очерчивают силуэт узкой талии, слегка сжимая бока. Альфа с трепетом гладит смуглые бёдра, сжимая внутреннюю часть, и слегка толкает их, разводя в стороны. Он наклоняется над ними, оставляя мокрый поцелуй на нежной мягкой коже. Рука тянется к футболке, задирая её до груди. Тэхен пищит, чувствуя давно забытое возбуждение. Он не замечает, как альфа обнажает его тело, избавляя от всего. Омега ерзает, пытаясь рукой потянуться к возбужденному аккуратному члену, чтобы прикрыться, но ее тут же ловят, возвращая обратно.       — не стоит стесняться. Ты идеален, — Чонгук скалится, не скрывая возбужденного взгляда.       — не могу, — хнычет, краснея и отворачиваясь, — я очень стесняюсь. Альфа тут же нависает над лицом, разворачивая его к себе. Затем стягивает с себя футболку, оголяя торс.       — вот видишь, — конечно видит, Тэхен плавится от этого тела, совсем забыв, как оно выглядело, — я ведь не стесняюсь.       — не сравнивай свое тело с моим, — бурчит обиженно, вызывая у второго тихий смех. Чонгук накрывает ладонью аккуратный член, и от одного касания Тэхен выгибается в спине, а первый тихий стон ласкает слух альфы. Такари стоит огромных усилий не улыбаться, осознавая ситуацию. Пропорции Тэхена действительно крошечные, и наверно он ужасное чудовище, раз не задумался об этом в первый раз, доставляя своему мальчику столько боли. Чон несколько раз проводит по члену, и Тэхен громко стонет, дергаясь на постели. Альфа придерживает его за поясницу, слегка поглаживая, наблюдает за хмурым лицом младшего, который кусает губы, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. Омега выгибается сильнее и смущенно закатывает глаза, когда на ладони Чонгука чувствуется хлюпающая смазка. Старший тяжело сглатывает, внезапно осознавая, что Тэхен никогда не испытывал ничего подобного. Его мальчик по детски невинен, и он не может отрицать, что это не заводит сильнее. Все, что было раньше уходит на второй план. Как мог Тэхен подумать, что Чонгук пойдет к кому-то другому, когда уже вкусил этот сладкий плод? Тэхен течет лишь для него, изнывая от желания, но понятия даже не имеет чего он хочет. Неразвращенность омеги будоражит, заставляя собственный член дёрнуться, неприятно упираясь в брюки. Такари избавляется от мешающей ткани, затем слегка приподнимает ногу омеги, целуя где-то под коленом.       — Чонгук, — сипло тянет мальчишка, а Такари с ума сходит, в первый раз так наслаждаясь своим именем, — мы занимаемся любовью, да?       — да, малыш, — басом щекочет нежную кожу. Высший старается успокоить омегу. Осторожно целует сладкие губы, лижет их, даря ласку, сам удивляясь тому, что может так. Тихие всхлипы лишь сильнее провоцируют, и Такари перебирает золотистые пряди, пытаясь не сжать и не оттянуть их сильнее. Он дотрагивается подушечками пальцев до пухлых губ, слегка давит на них, заставляя омегу раскрыть рот. Указательный и средний палец проскальзывают во внутрь, утопая в вязкой слюне, и Тэхен сильнее сминает губы вокруг пальцев. Омега загнанно дышит, бегая яркими глазами по чужой ухмылке, затем почему-то понимает альфу, начиная медленно посасывать их. Чонгук готов поклясться, что не испытывал такого ни разу. Ощущение маленького язычка, лижущего пальцы внутри, током отдает во всем теле. Его мальчик пытается послушным быть, понимая желание альфы. Он хочет, чтобы ему понравилось, совсем не осознавая того, что Такари давно утонул в ярком океане невинных глаз, и всплыть уже никогда не сможет. Тэхен цепляется ладонями в влажные плечи, и те скользят, заставляя омегу беззащитно хмыкнуть. Чонгук достает пальцы, пытаясь сохранить последние остатки разума. Младший тут же тянет его на себя, обнимая и утыкаясь носом в щеку. Мелкая дрожь заставляет альфу отстраниться.       — все хорошо? И в ответ тишина, потому что Тэхен слегка кивает, тяжело дыша. Такари понимает страх мальчишки, напоминая себе о том, что будет растягивать младшего всю ночь, если потребуется, главное, чтобы он забыл о боли, получая лишь удовольствие от близости с мужем. Тэхену все равно страшно. Он пытается верить альфе, зная, что сегодня все будет по другому, но взгляд случайно опускается на колом стоящий член, и паника тут же накрывает, заставляя вновь свести ноги. Его тянут за щиколотку, устраиваясь меж дрожащих ног.       — если ты попросишь, я прекращу, — скорее себе напоминает Такари, замечая панику в глазах мальчишки.       — нет, — неуверенно шепчет и обратно откидывает голову на подушку, прижимая руки к груди. Чонгук опускается к животу омеги, начиная целовать его и оставлять небольшие фиолетовые созвездия на смуглой коже, отныне они не будут исчезать с этого тела. Тэхен для него создан, в нем все идеально, начиная с кончиков пальцев, до пушистой макушки. И зря омега столько переживал из-за своей не спортивной фигуры, потому что Чонгук мнет мягкий живот в своих руках, умиляясь отсутствию мышц. Он поднимается выше, припадая к бусинкам сосков и начиная слегка посасывать их. Громкий хнык сверху не заставляет ждать, и альфа скалится, удивляясь чувствительности младшего.       — Чонгук… — почти выстанывает, пытаясь отдышаться, — я хочу целоваться, — смущенно прячет глаза, боясь показаться глупым. Такари отстраняется от сладкого тела, в последний раз проведя ладонью по вздымающейся груди. Альфа берет горячие щеки в свои ладони, но Тэхен сам тянется, отчаянно цепляясь за шею. Он мгновенно проскальзывает языком в рот, и Чонгук не может не сказать, что ему безумно нравится такое поведение мужа. Тэхен хнычет в поцелуй, от счастья, потому что над ним не смеются и дают то, чего он так желает. Такари хватает омегу за затылок, и сильнее тянет к себе, позволяя неумелым губам хозяйничать. Младший толкается своим языком, потому что хочет ласки и внимания. Он несильно прикусывает чужой язык, отчего альфа слегка рычит, заставляя высшего вздрогнуть, но Чонгук позволяет. Дарит ласку в ответ, совсем не злясь на вольность мальчишки, потому что сам учил, как правильно. Омега глаза сильнее жмурит и млеет от мокрых поцелуев, а когда старший начинает посасывать высунутый розовый язычок, тут же обмякает в крепких руках, скрещивая ноги на пояснице мужа. Такари конечно годами тренировал свою выдержку и терпение, но сейчас все летело в бездну, унося с собой последние секунды. Он рычит и оттягивает волосы омеги сильнее, подчиняя, и уже не оставляя возможностей для вольностей младшего. Поцелуй выходит довольно долгим и мокрым. Тэхен громко стонет в рот альфы, когда горячая ладонь вновь накрывает сочащийся смазкой член. Он рывком разворачивает омегу на живот, приподнимая за попу, мальчишка тут же дергается, вспоминая неприятную позу.       — нет, — пытается подняться, но тяжелое тело альфы, ложится на спину, и давит младшего к кровати.       — тише, — Чонгук мажет языком за ушком, кусая мягкую мочку, — я не буду брать тебя так, — потому что прекрасно понимает, о чем вспомнил омега. Напоследок целует между лопаток, затем садится удобнее, притянув мокрое тело ближе. Тэхен чуть ли не плачет и извивается, хотя Чонгук протолкнул лишь один палец, вызывая у омеги непонятные ощущения. Из-за большого количества смазки, боль отступает, заставляя высшего жмурить глаза. Он рефлекторно сжимается, осознавая, что боли, которой он так боялся пока нет. Альфа начинает медленно растягивать узкую дырочку, другой рукой крепко сжимая ягодицу, чтобы хоть как-то помочь себе не сорваться. Он искренне наслаждается видом омеги, который уже после нескольких секунд тут же расслабляется, заполняя комнату громкими стонами. Тэхен даже не замечает, как сам начинает насаживаться на палец, понимая, что этого мало. Когда альфа добавляет второй палец, дрожащие ноги съезжают с мокрой простыни, и он не в силах держать их, поэтому полностью опускается, выпячивая лишь попу. Тэхен кусает подушку и стонет в нее, пытаясь нормально дышать. Тяжелое удовольствие разрастается в животе, заставляя, ни разу не тронутый им член, дергаться. Пальцы ласкают колечко мышц, затем вновь толкаются внутрь, наращивая темп, и младший виляет попой, пытаясь справится с желанным возбуждением. Чонгук оглаживает мокрые стенки, вводя пальцы до упора и ища определенную точку, и сделать это было совсем не сложно, потому что Тэхен тут же стонет, пытаясь слезть, однако старший пальцы не вытаскивает, наоборот сильнее надавливая.       — тебе приятно, малыш? Такари никогда не делал этого, но ему безумно нравится ласкать своего омегу, наблюдая за его беспомощностью.       — да-а, — еле тянет, пытаясь понять, почему мышцы судорогой сводит, а в глазах начинает темнеть, — Чонгук… — хнычет и руку за спину завести пытается, чтобы остановить альфу, но тот лишь ловит ее фиксируя на упругой ягодице, — это так странно… Подожди. Но пальцы вновь давят на какую-то чувствительную точку, и Тэхен в голос стонет, сжимая до побеления костяшек простыню и обильно кончая. Брызги белесой спермы попадают даже на свой живот, а возбуждение с члена ни на секунду не спадает. Такари чувствует обильную смазку с припухлой дырочки, стекающую по бедрам. Да, так кончать умеют только омеги у которых есть течка, и Чонгук всегда хотел увидеть это. Так будет кончать только его омега. Мужчина опускается к раскрасневшимся щекам и целует их несколько раз.       — живой? — хриплый смех, вызывает у младшего усталую улыбку. Он кивает, пытаясь отдышаться. Тэхен поверить не может, что несколько дней назад, Чонгук терзал его тело, причиняя невыносимую боль, а сейчас он лежит в такой же позе, чувствуя самое настоящее облегчение и удовольствие. Так вот что значит - заниматься любовью. Альфа отстраняется, аккуратно переворачивая его на спину и притягивая бедра к своим коленям. Тэхен испуганно заглядывает в его глаза, и Чонгук поспешно наклоняется целуя маленький носик, который не перестает быстро дышать. Такари проводит ладонью по мягкому бедру, собирая смазку а затем растирая ее по крепкому стволу. Он сильнее разводит ноги омеги, приставляя крупную головку к мокрому колечку мышц, но его останавливают, прикасаясь к запястью.       — я… — невинные глаза хлопают, заставляя альфу отвлечься, — я, кажется очень сильно тебя люблю, — шепот пытается еще раз донести до высшего, что верит ему без памяти, прощая за все ошибки и грехи. Такари накрывает распухшие губы, желанным поцелуем, ловя каждое слово, и пряча глубоко в гниющем сердце, что зацвести пытается.       — я знаю, — и Тэхен расслабляется, полностью доверяя альфе, потому что зависим от него, от взгляда жаркого, от губ желанных, от строгих слов и запретов. Тэхен доверяет свое тело во второй раз, зная, что теперь его любят в ответ. Чонгук позволяет мальчишке держать свое запястье, фиксируя руку на талии. Альфа делает пробный толчок, и тугие стенки раздвигаются под напором. У Тэхена глаза в шоке раскрываются, от ощущений. Он рвано глотает воздух, пытаясь сдержать стон. Такари придерживает член одной рукой, медленно входя. Мальчишка стонет, потому что неприятное чувство боли есть, но оно не такое как в прошлый раз, совсем не такое, и омега понять пытается, почему боль так быстро отступает, заполняя низ живота приятной теплотой. Головка члена растягивает глубокие мышцы, до которых не достали пальцы. Они поддаются тяжелее, и Чонгук негромко стонет, отстраняясь и вновь вводя член глубже. Наклоняется и накрывает губы страстным поцелуем, отвлекая младшего, затем одним грубым толчком входит во всю длину, а Тэхен вскрикивает в поцелуй, до крови кусая губу альфы, но Такари не обращает на это никакого внимания, наконец-то концентрируясь на желанных ощущениях. Чонгук отводит выше руку Тэхена, которая держала запястье, и тот недовольно хнычет, хмурясь.       — мне так тяжело будет, — целует в висок, улыбаясь, а сам простыню в кулаках сжимает до скрипа, боясь сорваться на дикий темп. Он заставляет омегу уложить стройные ноги к себе на плечи, отчего второй съеживается из-за откровенной позы. Альфа начинает негрубо двигаться, но Тэхен так не считает. Болезненно возбужденный член, заставляет кусать губы и тяжело дышать через нос. Чонгук чувствует, как образ мужа медленно плывет перед глазами. Он хочет грубее и быстрее, но держится, не сводя глаз с любимого лица, что брови хмуро поднимает, откидывая голову.       — смотри на меня, — скорее просит, чем приказывает, и Тэхен мгновенно слушается. Он не слышит собственного дыхания, видя, как его мальчик глаза пытается не закатывать от каждого толчка. Тепло разливается в груди, потому что Тэхен хнычет и стонет от удовольствия, потому что чувства его чисты и невинны, без капельки лжи, потому что осознание того, что Чонгук делает приятно своему омеге, и тому безумно нравится, позорно заставляет голос дрожать. Он рывком спускает ноги, плотнее прижимая бедра к своим. Такари возвращается в реальность, видя, как Тэхен вновь кончает, громко выстанывая его имя. Мальчишка взмокший и уставший мечется, пытаясь слезть с крупного члена, но от этого вида встает еще сильнее, и Чонгук никуда не собирается его отпускать.       — хватит, — молит, не от того, что не хочет, а потому что сил больше нет. Тэхен не привык к такому, чувствуя, что сердце сейчас взорвется от бешеного пульса. Но Чонгук остановиться не может, и не хочет, натягивая омегу сильнее. Ощущать Тэхена на своем члене просто нереально. Он так хотел его и желал, поэтому сейчас не сможет отпустить. Желание трахать мальчишку всю ночь, всплывает, тяжело отдавая в животе. Такари хочет его во всех позах, и сразу, чтобы тот мучался не от боли, а от удовольствия. Омега чуть ли не подпрыгивает при каждом толчке, а собственный член шлепается и трется о мокрый живот. Чонгук целует жадно, соленую от пота шею, оставляя на ней крупный засос, когда младший вновь сжимается, принося альфе удовольствие, ведь тугие стенки так крепко прилегают. Старший ускоряется, переходя на короткие, резкие толчки. Тэхен не выдерживает, чувствуя как разбухшая головка упирается только в тот комок, что заставляет тело дрожать, он хочет излиться, но Такари ловит лицо, зажимая щеки пальцами. Младший дует губы, не понимая, и продолжает стонать, ощущая, вновь это сладкое чувство.       — высунь язычок, — рычит, сильнее сжимая мокрые щеки. И Тэхен слушается, смущаясь, но высовывает кончик языка, а затем и полностью. Он громко кончает, в таком же виде, уже не помня в какой раз за ночь, сжимая сильнее член альфы. Эта развратная картина, заставляет Чонгука глубоко толкнуться в последний раз и вытащить, кончая на живот омеги, смешивая их сперму. Тяжелый стон не остается не услышанным Тэхеном, и тот сразу тянется ближе, осознавая, что смог сделать своему альфе хорошо. Чонгук целует мягкие губы, сминая их. Ложится на спину, потянув младшего на себя, и тот сразу перекидывает ногу через альфу, удобнее устраиваясь на крупном теле. Такари прижимает его лохматую голову к груди, а мальчишка сразу засыпает, успев обхватить руками крепкую шею. Сердце пытается успокоиться, и Такари впервые за столько лет осознанно погружается в сон.

****

Тэхен проснулся поздним утром, потому что все шторы были задернуты и в комнате стоял полумрак. Омега еще несколько минут нежился в постели, пока осознал, что он в ней один. Кудрявая макушка тут же вылезла из под одеяла, а глаза сонно раскрылись. Тэхен осмотрел спальню, вслушиваясь в тишину. Мысли о вчерашней ночи картинками промелькнули в голове, и теплые щеки сразу покраснели, заставляя младшего вернуться под одеяло и укусить его кончик. Тело немного болело, но Тэхен совсем не обратил на это внимание. Он полежал еще немного, затем все-таки решился встать и одеться. Почему Чонгук ушел и не остался с омегой? Глупые мысли о том, что альфе могло не понравиться, упрямо лезли в голову. А вдруг он все-таки ушел к другому омеге? Глаза собрали бусинки слез, и Тэхен, натянув на себя свободные шелковые брюки и такую же ночную рубашку, вышел из покоев, забывая обуться. Стража сразу встала смирно, замечая мужа правителя.       — а Такари давно ушел? — мнется, видя, что альфы смотрят в пол.       — около часа назад, господин, — от этого «Господин» мальчишка еще сильнее съеживается, направляясь на поиски мужа. Тэхену было хорошо ночью, даже слишком хорошо. Он сходил с ума от полученной любви, утопая в ней вместе с альфой. Омега в первый раз признался старшему о своих чувствах. Он не знал, можно ли было делать это, но огромная любовь не смогла уместиться в маленьком сердце. Тэхен переживает и надеется, что Чонгуку пришлось уйти по делам, а не потому что ему не понравилось. Высший босыми ногами проходит главный коридор и заворачивает за угол. Омега погружается в свои мысли и совсем не замечает, как оказывается в тронном зале. Тэхен поднимает глаза, поняв, что вокруг стало слишком тихо, и паника тут же отражается в пугливом взгляде. Зал полон солдат, вероятно собравшихся на утреннем собрании. Тэхен стоит в середине и сильнее тянет конец рубашки в низ, начиная комкать ее в руках. Он быстро пробегается по лицам высших, которые стоят по бокам от него, опуская глаза в пол, и находит Чонгука. Тот в удивлении вскидывает брови, замечая сонного Тэхена, почему-то оказавшегося тут. Младший в ступоре стоит и не может сдвинуться с места. Такари не спеша доходит до него, параллельно обращая внимание на лица солдат, убеждаясь, что никто из них не смотрит на его мужа, который явно не думал о том, что надеть на себя с утра.       — что такое? — тянет высшего к себе, и тот сразу ближе жмется окольцовывая чужую талию и заглядывая в ледяные глаза.       — я проснулся… И тебя не было, — пытается не нервничать, но выходит плохо, — и я пошел искать тебя, — оглядывается на солдат, — прости, я не знал, что тут…       — все хорошо, — Такари поглаживает ссутулившуюся спину, уводя мужа к дверям, — я не думал, что ты так рано проснешься, — голос спокойный, — у нас утреннее собрание, поэтому я ушел, — альфа поглаживает пальцем, нежную щеку, — как закончу, мы позавтракаем вместе. Тэхен часто кивает, все еще пытаясь понять зол ли старший, но затем быстро топает обратно, напоследок обернувшись и помахав рукой.

****

Настроение заметно улучшилось, и омега успел переодеться и выйти в малый зал, параллельно здороваясь с встречающимися солдатами. Тэхен заметил дядю, переговаривающегося с одним из старейшин. Те сразу замолчали, увидев младшего. Старик кинул еще пару слов, затем оставил омег одних.       — Тэ, — Джин сразу почувствовал смешанный запах, — как ты себя чувствуешь? — нежная ладонь касается теплой щеки.       — все хорошо, — смущенно закусывает губу младший, — я так думаю.       — я рад, если это так, — но глаза полны грусти. Хотя Джин действительно рад за Тэхена, потому что каждую ночь молил вселенную, чтобы та больше не причиняла боль тому, кто единственной радостью в жизни остался. Если после прошлой ночи, Тэхен вышел, радостно улыбаясь, значит есть еще справедливость в этом грешном мире.       — что такое? — младший тут же напрягается, чувствуя тревогу, — дядя, что-то случилось? Почему ты так расстроен? Джин молчит, рассматривая хмурое лицо. Он отводит Тэхена чуть дальше от присутствующих в зале, оглядываясь по сторонам.       — я сегодня возвращаюсь домой.       — что? Но почему так рано? Я думал, что мы сможем…       — Такари возвращает «Омегу», — грузом ложится на хрупкое сердце, — он отстранил меня, — Джин пытается выглядеть спокойным, продолжая поглаживать лицо младшего, — мне нужно уйти от власти. Тэхен не верит своим ушам. Как Такари может так поступать с дядей? Он ведь всю свою жизнь отдал правлению «Омеги». Джин поднял город в самое тяжелое время, он является лучшим правителем, которого любит и уважает народ.       — но как же… Разве это справедливо?       — по правде он мог убить меня, как участника бунта, но оставил мне жизнь, и лишь отстранил от власти, — Джин соглашается с щедростью альфы.       — нет! Не говори такого. Он никогда не посмеет тронуть тебя, — Тэхен ближе жмется, обнимая самого родного человека, — я попрошу его разрешить управлять «Омегой», — тише делится, веря, что муж теперь слушаться будет.       — не смей, Тэхен. Не стоит подвергать себя опасности. Младший лишь тихо вздыхает, крепче обнимая дядю. Он совсем не успел провести с ним время. Омега так много хотел показать и рассказать старшему, но время, опережая будущее, стремительно утекало.       — я хочу, чтобы ты еще немного остался, — взглядом просит, хлопая невинными глазами.       — я буду часто к тебе прилетать, — целует светлую макушку, успокаивая.       — а Чимин и Нирам, они тоже улетят? — тут же пугается, — я не хочу оставаться тут совсем один.       — конечно я оставлю их с тобой, — Джин ласково улыбается, отстраняясь, — ты ведь и дня без Чимина не сможешь. Тэхен хихикает хмуро, обнимая в последний раз старшего и забирая чужую тоску.

****

Солнце грело восточную часть лагеря. Серые плиты блестели, стертые грубыми ботинками. Нирам направлялся в читальню, любуясь темно-зелеными холмами в дали. Пушистые облака целовали макушки гор, пропуская через себя голубизну светлого неба. Нирам любит проводить время за изучением истории. За эти дни омега смог узнать столько нового. Архивы «Альфы» хранили много старых книг, которых не было на «Омеге». Когда Нирам жил на «Родэо», он и там любовался знаниями старейшин. Омега знает, что за всю историю вселенной, телепортацией обладал лишь один высший, живший за много лет до Нирама. Тогда эта стихия не была запретной. С появлением «Рузура» старейшины запретили пользоваться ею, дабы избежать предательства. Жаркий ветер развивал черные, как уголь кудри. Задний двор безлюден, потому что началась утренняя тренировка. Нирам опустился на колено, заметив развязавшийся шнурок ботинка. Ветер стих в мгновенье, и младший поднял голову встречаясь с парой темных глаз. Сердце в ту же секунду перестало биться, а тяжелый страх заставил тело цепенеть. Омега смотрит на мужчину одетого в тяжелый защитный костюм, каких он еще никогда не видел. Черты лица грубые, четкие скулы красуются, уступая пухлым губам. Мужчина в разы выше. Волосы черные, такие же как и его глаза. Нет сомнений, что перед ним стоит Лускус. Холодная испарина появляется на бледном лбу, когда альфа слегка дергает уголки губ в улыбке и спокойно уходит. Нирам не может сдвинуться с места, не веря тому, что увидел. Лускус был только что перед его глазами, тут на «Альфе». Как он попал сюда? Неужели шпион смог пробраться так близко? Нирам сидит еще какое-то время, приходя в себя, затем срывается и на ватных ногах бежит в лагерь. В сердце затаилось липкое чувство, потому что лицо Лускуса до боли знакомым кажется.

****

Такари, как и обещал, закончил собрание и пришел в малый зал, замечая хрупкую фигуру мальчишки, за высокой спинкой стула. Утренний стол уже был полон разнообразием еды, и Такари в удивлении хмыкнул, совсем забывая, каково это завтракать не в столовой. Тэхен тут же вскочил, как услышал тяжелые шаги за спиной. Альфа нежно улыбнулся, вытягивая один из стульев и садясь на него. Чонгук потянул младшего за руку, и тот неуверенно уселся на бедра мужа, опираясь спиной о край стола.       — как ты себя чувствуешь? — рассматривает, взглядом спускаясь ниже, будто может увидеть что-то под слоем одежды.       — нормально, — сухо кидает, потому что мысли сейчас совсем другим забиты. Такари тянется к смуглой шее, на которой рассыпаны маленькие созвездия, и целует нежно, получая в ответ толчок. Мальчишка чуть назад наклоняется, заглядывая в холодные глаза.       — ты действительно лишил дядю власти? — голос строгий обидой пахнет. Язык несильно толкает щеку, и Чонгук тянется вперед, взяв в руки красное яблоко и нож.       — да, — начинает медленно чистить фрукт.       — но так нельзя….       — Тэхен, — тут же рычит, отрезая, — давай ты не будешь лезть в то, что касается лишь меня.       — но дядя моя семья, — стоит на своем, сводя хмурые брови, — ты не можешь просто так его выгнать.       — я не выгонял его, — продолжает чистить яблоко, игнорируя обиженный взгляд, — отстранить от власти, и выгнать - это разные вещи.       — пожалуйста сделай его регентом, — внезапно выдает Тэхен, а альфа отстраняется, раскрывая в удивлении глаза, — ты можешь вернуть «Омегу», народ будет знать, что правителем теперь являешься ты, но пожалуйста оставь Джина регентом, — уже тише настаивает на своем, чтобы победить в этом значимом споре. Такари в шоке от смелости мальчишки. Улыбка касается уголков губ, и альфа усмехается, закусывая губу, — ты обещал мне, — обиженно напоминает.       — что я тебе обещал? — удобнее садится и разглядывает младшего, потому что такой Тэхен злить должен, но нравится сейчас безумно.       — обещал слушаться меня, — мнется, касаясь рельефного плеча.       — я слушался тебя вчера, — Чонгук подыгрывает, опуская ладони на упругие ягодицы, отчего второй сразу дергается, съеживаясь.       — нет, это другое, — поджимает губы, — это единственное о чем я прошу, — оба смотрят друг другу в глаза, и Такари сдается, мысленно хваля Тэхена за храбрость. Если омега так просит, то он оставит Джина регентом, лишь бы хрустальные слезы не капали с любимого лица.       — хорошо, — сухо кидает, вновь потянувшись за яблоком.       — правда? — младший своим ушам поверить не может, — спасибо, спасибо большое, — кидается в объятия, цепляясь руками за крепкую шею, — ты самый лучший.       — ага, пару дней назад ты так не думал, — Чонгук усмехается, одной рукой придерживая тонкую талию. Тэхен влюбленно смотрит на мужа, в душе безумно радуясь победе. Его неправильный альфа слушается, вызывая широкую улыбку на лице. Мальчишка ближе тянется, утыкаясь носом в шею. Чонгук отдает дольку чищеного яблока, и Тэ сразу начинает хрустеть, довольно улыбаясь.       — дядя сказал, что оставит Чимина со мной. Ты разрешишь?       — ну конечно, — сразу дает ответ, даже не задумываясь. Тэхен вновь отстраняется, упираясь в край стола. Альфа поднимает ладонь к счастливому лицу, поглаживая краснеющие щеки.       — а Нираму можно остаться? — тоже тянет, в надежде получить еще одно согласие. Хриплый смех, заставляет улыбнуться, и Тэхен смущенно тянется, вновь укладывая голову на широкую грудь.       — ну давай, попроси обо всем, пока я добрый, — не перестает забавляется над младшим. Тэхен протяжно хмыкает, улыбаясь. Чувство теплоты заставляет Ателос в душе цвести, исцеляя почти зажившие раны.       — а что взамен? — альфа наиграно хмурится, прикусывая мягкую мочку уха.       — а что ты хочешь? — тут же смелеет.       — я много чего хочу, — тихий рык вызывает дрожь в теле, и Тэхен сразу жмется сильнее к бедрам, чувствуя как Чонгук давит на ягодицы, заставляя аккуратную попу встретиться с тяжелым возбуждением. Щеки мгновенно вспыхивают, и омега краснеет, кусая мягкую кожу щеки изнутри.       — Чонгук… — выдыхает томно, пытаясь не ерзать, зная, что альфе не нравится.       — и что бы ты делал, если бы я не назвал свое имя? — вновь смеется над младшим, получая обиженный хмык в ответ.       — мы сегодня тоже займемся любовью? — шепчет, пряча взгляд в темной футболке альфы. Такари глаза слегка закатывает, наслаждаясь открытостью своего вечно невинного мальчика. Мажет языком по шее, получая в ответ тихое урчание.       — понравилось? — взгляд змеиный сжирает кролика, что убежать в спешке пытается. Зачем только спрашивает такое, Тэхен сам удивляется своей смелости. Чувствует, как щеки пылают огнем, стесняется безумно, но хочет ближе стать с мужем.       — наставники рассказывали, что альфа каждую ночь должен делать мужу хорошо, — сразу приводит в оправдание старые традиции, услышанные в слишком позднем возрасте.       — какие у вас хорошие традиции, — Такари смеется слегка закидывая голову назад, — их случайно не Джин придумал?       — нет, — дарит влюбленную улыбку, наслаждаясь редким смехом мужа, — их задолго до него придумали, — Тэхен хихикает, забирая из рук альфы еще одну дольку яблока.       — изначально все было по другому, — не вдаваясь в подробности объясняет Чонгук, наблюдая за надутыми щеками, странное чувство поселилось в груди, предупреждая о том, что без мальчишки теперь не сможет.       — Юнги говорил, что у вас омега должен делать альфе приятно, — делится секретами, видя, что Чонгук вновь улыбаться начинает, — эй! Не смейся. Я вообще уже умею делать приятно.       — да ты что? — вновь подыгрывает, в согласии кивая, — и когда научился, если не секрет?       — вчера ночью, — мнется, опуская стыдливый взгляд. Чонгук усмехается, и пальцами цепляет аккуратный подбородок, потянув на себя. Оставляет нежный поцелуй на лбу, удивляясь своему терпению. Альфа хочет разложить Тэхена прямо на столе, такой завтрак ему больше по вкусу. Вид невинного мальчишки, возбуждает сильнее, будто не Тэхен вчера глаза в удовольствии закатывал и стонал срывая голос. Нет, он еще ничему не научился, но Чонгук клянется, что научит своего мальчика всему, что даже в самых порочных снах присниться не сможет.       — покажешь? — мягко требует, задирая подбородок младшего еще выше.       — только ты потом скажи, правильно или нет? — тушуется, потому что вся уверенность куда-то исчезла. Тэхен тянется к желанным губам, касаясь их своими. Он мягко и аккуратно целует их, получая томный выдох в ответ. Такари приоткрывает рот, позволяя маленькому язычку проскользнуть внутрь. Омега проходится по мокрому небу, задевая кромку идеально ряда зубов, слегка хнычет, потому что чуть заостренные клыки колят нежную кожу языка. Чонгук вжимает Тэхена в себя, одной рукой придерживая спину, второй приоткрывая рот омеги шире. Оба возбуждаются, а кожа чувствует горячее дыхание. Такари резким движением, хватает омегу под бедра и сажает на стол, нависая сверху. Тэхен тут же тянется руками, мечтая вернуть разорванный поцелуй. Альфа сминает мягкие бедра, ведя мокрую дорожку по шее, а младший голову откидывает, начиная тихо скулить.       — мой господин… — сразу же отворачивается, внезапно вошедший альфа, видя то, что не принадлежало его взору.       — выйди, блять! — тут же в бешенстве рычит Такари, оборачиваясь, на того, кто вряд ли завтра утром проснется, а Тэхен в страхе вздрагивает, наблюдая за тем, как солдат закрывает за собой дверь. Чонгук мгновенно отстраняется, пытаясь выровнить дыхание. Вновь оглядывается, безумно злясь, ведь кто-то посмел увидеть Тэхена таким, услышать его голос, который лишь альфе принадлежит. Все блюда на столе со звоном слетают на пол, а острые осколки разлетаются по углам. Младший двинуться не смеет, в пол смотря, и перебирая пальцы.       — хватит дергаться каждый раз, — и в голосе нет прежней мягкости, а темнеющие зрачки пожирают, дрожащее тело, — бесить начинает, — Такари покидает малый зал, совсем не замечая тихих слез, вновь душащих светлое сердце.

****

Когда Чонгук пришел на один из складов, все альфы уже собрались в ожидании правителя. Такари встал напротив Намджуна, разглядывая хмурые лица.       — если вы отвлекли меня из-за какой-нибудь хуйни, то я сожру вас с вашими гнилыми душами! — разворачивает голову в сторону солдата, который проводил их до склада, — какого хуя ты входишь без моего разрешения! — тот сразу голову опускает, в извинении, зная, что не поможет.       — Нирам прибежал к нам и сообщил, что видел Лускуса, — сразу выдает Намджун, — ловя на себе меняющийся взгляд.       — что? — Чонгук подходит ближе к другу, — где именно?       — недалеко от читальни, минут двадцать назад, — разъясняет Кияри. Такари в шоке раскрывает глаза, смотря на солдат. Злость тут же бьет в виски, насмехаясь над упущенной возможностью.       — что значит двадцать минут назад!? — тут же срывается, — почему вы докладываете мне об этом только сейчас! Как Лускус смог оказаться в лагере! — рычит, заставляя солдат виновато опускать головы, и лишь Кияри стоит, разглядывая темные глаза.       — Нирам не смог доложить сразу, говорит, что сильно испугался. Нам повезло, что его не убили, — младший пытается успокоить, разъясняя, — возможно шпионы знают ходы или же, кто-то из наших сдал.       — но всех предателей ведь убили, — встревает Рами, — неужели кто-то впустил его в лагерь?       — вы сейчас думаете вообще о чем говорите? — Такари цедит сквозь зубы, сдерживая бушующую силу внутри, чтобы не уничтожить каждого, кто промах допустил, — он был здесь! В моем доме! В нашем доме! Пока я не забрал ваши никчемные жизни, — голос железный, наполняет храбрые сердца страхом, — быстро найти его! — альфы тут же направляются к выходу, — бегом! Кияри подходит ближе, цепляясь за руку, на которой вены нитями вздулись, выявляя синеву. Чонгук тяжело дышит через нос, пытаясь понять, как Лускус смог оказаться тут.       — до пустыни, — шепот спокойный заставляет одуматься, — вряд ли он улетел далеко. Я найду его, — ждет разрешения, потому что знает, что друг не позволяет в вихрь превращаться в пустынях.       — найди, — строгий тон лишь на шепот переходит, не меняясь. И Такари один остается, наблюдая за тем, как вихрь пыль поднимает, оставляя тишину в ответ. Отправь хоть тысячу солдат, найдет лишь лучший, и Чонгук никогда в нем не сомневался.

****

Солнце ушло в закат, и на небе засияли первые звезды. Прошло несколько часов с тех пор, как Такари отдал приказ солдатам найти Лускуса. Небольшой склад, напичканный боеприпасами освещали лишь несколько тусклых ламп. Тени играли со светом, мешаясь под ногами собравшихся. Солдаты стояли по бокам от шпиона, которого недавно на «Альфу» доставил Кияри. Все-таки сдержал обещание, поймав Лускуса почти у границы. Никто и слова проронить не может, наблюдая за альфой, на голове которого черный мешок надет. Ничем не отличается от обычного солдата, разве что больше, и костюм защитный намного лучше устроен. Солдаты смирно дожидаются момента, впервые увидеть другие глаза. Руки и ноги солдата завязаны, а сам он стоит на коленях, даже не дергаясь, будто знает, что судьба уготовила. Такари зверем подкрадывающимся заходит, сразу ловя взглядом того, кто сегодня пожалеет о том, что грешную жизнь выбрал в изгнании. Высший переводит взгляд на Кияри, даря похвалу, и тот с щедростью ее принимает. Чонгук доходит в плотную, чувствуя страх в каждом уголке склада, он дышит им, наслаждаясь. Резким движением стягивает мешок с головы, встречаясь с парой абсолютно черных глаз. Будто в зеркало смотрит, он готов вырвать их, лишь бы из памяти стереть эту картину. Лускус, не моргая смотрит альфе в лицо, гордо голову задрав, будто о страхе никогда не слышал. Мальчишка ведь молоденький, Такари подмечает это, обходя врага и рассматривая со всех сторон.       — молодой совсем, — и черноглазый чувствует, как шепот под кожу пробирается, — неужели так спешил жизнь отдать? — вновь встает прямо, смотря сверху вниз, взглядом, что душу отнять готов, — это он? — обращается к Нираму, которого только привел Намджун. Омега разглядывает Лускуса, вновь встречаясь с парой темных глаз, что кровь бурлить заставляют. Он кивает незаметно, а альфа дарит в ответ улыбку, которая не остается незамеченной Такари.       — я спрошу один раз, — топит Лускуса в черноте своих глаз, будто доказать хочет, что никогда не боялся тех, кто в смерти его клянется на крови, — как ты попал в лагерь? Тишина нависает, и солдаты даже шептаться не смеют, наблюдая за черноглазыми.       — никогда не буду говорить я с тем, кто себя выше остальных считает, — цедит в злости, выше голову задирая. Тихий смех доносится до ушей, кошмаром окутывая сознание. Такари улыбку редкую дарит врагу за храбрость.       — быть может стоит в пленники его взять, Такари? — слышится из толпы.       — выйди вперед, — альфа находит взглядом Хайро, который на данный момент являлся начальником стражи, — знаешь Хай, хочу рассказать тебе одну историю, — взгляд бешеный скользит по лицам солдат, — был один мальчик, которого в детстве обижало много мальчишек, они так же, как и ты несли всякую чушь, заставляя злиться маленькое сердце. Он долго мучался и терпел, думая, что нельзя причинять вред своим же, но в один прекрасный день мальчик почувствовал сильную злость и захотел, чтобы они мучались точно также как он. Однако стихия его не могла доставить такого удовольствия, и тогда он придумал, как успокоить свою душу, — ходит кругами вокруг пленника, будто хищник наконец-то нашел свою жертву, — он вместе со своим другом пошел к обидчикам, — солдаты слушают внимательно, слыша в первый раз эту историю, — поймав одного из мальчишек, он уложил его на землю, — толкает ботинком Лускуса, и тот с шумом падает на спину, — затем надавил на грудь, — и ребра в мгновенье трескаются, вырывая из груди дикий вопль, — потом он достал небольшой нож, — тянет острие лезвия с заднего кармана карго, — и сделал надрез, вот тут, — умело вспарывает грудную мышцу, — ты жив еще что ли? — заглядывает в лицо от боли покрасневшее, парнишка сдержать крик пытается от невыносимой боли, мечтая братьям рассказать о том, что тот, кто виновен в жизни изгнанников, намного хуже, чем рассказывали наставники, — похвально, крепкий какой, — Чонгук усмехается. Нирам лицо прячет в груди Намджуна, потому что невозможно смотреть на то, как заживо смерть свое забирает. Потому что никогда не видел жестокости большей, и Намджун к себе ближе омегу жмет, ладонью давя на затылок, чтобы тот вопля ужасного не слышал, который в сердцах солдат страх сеет. Он так же, как и каждый находящийся здесь понимал, о ком рассказывает Такари, но друг никогда не знал об этой истории.       — я жду ответа, — шепот громче крика немого, а бездна меряется чернотой.       — за… — на смертном одре выдыхает, не жалея о том, что жизнь свою за братьев отдает, — за лучшее будущее…       — которого у вас не будет, — знал, что последним это услышит, знал, что Лускус никогда не сдаст своих, от этого еще больше в бешенство приходя. Такари ломает окончательно ребра, вырывая еще бьющееся сердце. Наслаждается, видя, как жизнь темные глаза покидает в мгновенье. Ему никогда не нужна была стихия, чтобы души лишить. Альфа встает, держа в руках окровавленный кусок мяса. Он кидает его к ногам Хайро, топя высшего в черноте своих горящих глаз. Солдат каждый стоит, головы не опуская, потому что правитель за это жизни лишит.       — мне не нужны пленники Рузуров, — выносит приговор, бросая уничтожающий взгляд на лица, в чьих глазах лишь страх видит, — мне нужны их сердца.

По холодным щекам слезы текут, и омега сильнее в крепкую грудь утыкается, чтобы никто не видел, как сердце разрывается от боли и вины, ведь альфа юный совсем, с невинной душой, отдал ее, соглашаясь с ужасной судьбой.

Потому что Нирам не того Лускуса видел, кого Такари жизни лишил напрасно.