Altior

Flashback.

Ночь была звездной и теплой. Мальчишки собрались вокруг костра. Высшие, часто выбирались в город и окружали дом старика Рэму. Слепой подолгу рассказывал младшим разные истории, то пугая, то наоборот заверяя в светлом будущем. Кияри сидел в углу от Чонгука, любуясь строгим профилем нового друга.       — сорванцы, опять убежали из лагеря? — Рэму на ощупь присел на старое бревно. Люди называли Рэму провидцем. Некоторые считали старика безумцем, обходя его дом стороной, но младшим нравились увлекательные рассказы слепца. Они ласково называли его дедушкой и никогда не отказывали в помощи по дому.       — дедушка Рэму, — маленький омега уселся напротив, — а ты расскажешь нам историю о том, как луна полюбила вселенную? — омега в смущении хмыкнул, а все мальчишки захихикали, переглядываясь.       — не дорос еще до любовных историй! — усмехнулся один из альф, что был постарше, заставляя младшего обиженно скрестить руки.       — что за история? — вдруг нахмурился Такари, а у костра сразу повисло молчание. Старик устало выдохнул, затем хлебнул молока из чашки, дрожащими руками.       — все знают, что наша вселенная сильна и могущественна. В начале была лишь пустота. Вселенная была окружена тьмой, — старик поднял ладони в воздух, пытаясь нарисовать картину, — затем она заметила, что во тьме появились маленькие тени, будто что-то было темнее тьмы. Они выделялись на черном фоне, заполняя все вокруг. Спустя какое-то время, — старик, чьей стихией было синее пламя, зажег его в ладони, заставляя мальчишек прижаться друг к другу, — каждая из этих теней зажглась ярким мерцанием. Вселенная наблюдала за этой прекрасной картиной, наслаждаясь светом вокруг, затем она обернулась, — старший вновь зажег пламя, и мальчишки охнули, пугаясь, — и увидела причину света. Она была маленькой, но так ярко светила.       — это была луна? — омега заворожено захлопал глазами.       — да, это была луна. Луна подарила вселенной маленькие мерцания, что были звездами, и с тех пор они никогда не расставались, — Кияри взглянул на Чонгука, чувствуя, как сердце забилось сильнее, — и что бы ни случилось, луна никогда не оставляла вселенную, потому что она не может существовать без нее. Пламя в руках старика погасло, и мальчишки с облегчением выдохнули, обдумывая историю.       — если вселенная любит луну, тогда почему разрешила Такари ее сломать? — возмутился черноволосый альфа, заставляя Чонгука напрячься.       — я не могу судить об этом, мой маленький друг, — Рэму обернулся на голос, — все, что происходит, происходит по воле вселенной. Значит таков ее замысел.       — Такари лучший из нас, тебе не следует забывать об этом! — выкрикнул невысокий альфа, который сидел рядом с Чонгуком, — он наш будущий правитель.       — и что с того? Я например не хочу, чтобы нашим правителем был тот, кто призван разрушать все, что его окружает! Такари резко встал, кидая холодный взгляд на Хайро, отчего мальчишка сразу прекратил возмущаться. Он ушел, не откликаясь на слова старого Рэму, оставляя шепчущихся высших позади. Гора Коготь была укрыта невысокой травой, в которой Чонгук подолгу любил лежать, наблюдая за звездами. Тут небо казалось намного ближе. Миллиарды светил играли с луной, на которую мальчик смотрел с обидой. Если бы у него был выбор, то он бы отказался от своей стихии, но выбора нет, и Чонгуку приходится терпеть страх людей каждый день. Такари сидит, разглядывая звезды, пытающиеся обогнать темноту, а Кияри наконец-то нашел друга, поднимаясь на возвышенность. Младший отдышался, затем присел к альфе, тронув того за плечо.       — я тебя везде искал, — голос тихий, чтобы не нарушать спокойствия шелеста травы.       — зачем? — Чонгук не обращает на друга никакого внимания.       — хотел побыть с тобой, — дуется, устремляя свой взгляд к небу. Они сидят в тишине, слушая летний ветер. Кияри укладывает голову на плечо друга, пытаясь прижаться ближе.       — видишь ту звезду? — мальчик указывает пальцем в сторону неба, — она самая яркая, — Такари цепляет взглядом звезду, кивая, — за ней тоже есть звезда, только она очень тусклая, и ее почти не заметно, — Чонгук пытается разглядеть, но ничего не видит, — приглядись, — младший уверяет, зная, что никакой звезды сзади нет, — моего света хватит на обоих, — Чонгук замирает, а Кияри цепляется, пока еще не широкими ладонями, за плечи друга, — мне без разницы, что говорят другие, я всегда буду с тобой. Такари утягивает младшего в крепкие объятия, утыкаясь носом в черную макушку. Он так благодарен вселенной, что она подарила ему такого друга. И даже если весь мир отвернется, главное, чтобы запах горячей пустыни, согревал легкие теплом.       — я думал ты перестанешь меня любить и уйдешь, — признается в своем самом большом страхе.       — только, когда бесконечность закончится, — Яри улыбается, утыкаясь в смуглую шею.       — глупый, бесконечность не может закончиться. И пусть Такари не понял смысла, зато младший счастливо улыбается, ведь он нашел свою вселенную и зажег в ней звезды.

End flashback.

Солнце только проснулось, а Чимин уже успел прийти на тренировочную площадку, найдя одного из альф. Всю ночь омега не мог уснуть, постоянно думая о Тэхене. С утра он подходил к покоям, но стража сказала, что правитель еще не вышел, поэтому Чимин ушел, пытаясь отвлечься. Площадка была огромной, намного больше чем на «Омеге», тут в принципе все намного больше. Юнги обещал показать город друзьям, и Чимин в предвкушении ждал прогулки. Омега немного поговорил с солдатом, который возвращался с дозора, и попросил его потренироваться вместе. Ну а кто в силах отказать Чимину?       — неплохо, тебе нужно слегка прокачать защитку, а с реакцией все отлично, — альфа улыбается, заканчивая тренировку и снимая защитный костюм.       — приятно, когда тебя хвалит высший с такой сильной стихией, — Чимин подмигивает, усмехаясь. В ту же секунду рядом с альфой проносится разряд, заставляя того отпрыгнуть.       — а с твой реакцией все хуево! — Намджун в миг оказывается рядом.       — ты в порядке? — младший подбегает к высшему, рассматривая тело.       — да, пустяки, — альфа встает смирно, замечая высшего по рангу.       — ты дозор закончил?       — да, сэр!       — тогда вали отсюда, — Намджун раздражается, а Чимин слегла улыбнувшись, разворачивается и идет к выходу.       — не знал, что ты ранняя пташка.       — я хотел потренироваться.       — почему не с Юнги, ведь у него тоже вода?       — рано еще, все спят, да и с альфами веселее.       — тебе ли не знать, да? — дергает младшего за руку, разворачивая.       — прекрати, твоя ревность тут не уместна, — довольно хмыкает Чимин, вырывая руку обратно и продолжая путь, — всю свадьбу делал вид, что не знаешь меня. А сердце бьется от радости, потому что Чимин не знал, как простить альфу за нападение, но когда правитель все рассказал, злость ушла, оставляя тихую тоску. Чимин боялся признаться себе, что скучает сильно, мечтая увидеть альфу. Скучает без глупых шуток и внимания старшего. И вчера омега всю свадьбу пытался вывести Намджуна, но тот упрямо игнорировал его, не отходя от стола Такари ни на шаг.       — и поэтому ты заигрывал со всеми подряд?       — хотел и заигрывал, — младший возмущается, но Намджун тут же тянет его к себе, обнимая со спины. Он крепко держит омегу, и Чимин расслабляется, хватая чужие руки.       — не заставляй меня злиться, — строгий шепот вызывает мурашки. Чимин довольно хнычет, ведь альфы так сильно не хватало. Он разворачивается, окольцовывая шею и чуть привстав на носочки. Намджун спускает ладони ниже, поглаживая тонкую талию.       — ты отличный боец, — в голове сразу всплывает Тартар, — я рад, что с тобой все хорошо. Старший нежно целует омегу, утягивая его в настойчивый поцелуй, а Чимин совсем не противясь, с охотой отвечает, впуская горячий язык альфы, и крепче жмется, пытаясь быть еще ближе. Намджун опускает руки на ягодицы, слегка сжимая их, Чимин тихо стонет, чувствуя как с ума сходит от горячего тела. Они целуются, доказывая друг другу, как сильно скучали, но никто из них не произнесёт и слова, потому что гордые оба, и сдаваться не собираются. Намджун отстраняется, напоследок прикусив до одури желанные губы, и младший охает от боли, хмурясь.       — в следующий раз позови меня на тренировку. Я не хочу, чтобы ты тренировался с другими.       — сам сказал, что я отличный боец, — шепчет прямо в губы, не желая отходить.       — иногда защита может не сработать, — альфа хмурится, вспоминая неприятное прошлое, затем крепче обнимает младшего. Чимин молчит, вспоминая рассказ Тэхена о Юнги. Он решает не говорить на эту тему, понимая, что Намджуну она не приятна.       — я пойду к Тэхену.       — выйди вечером, сходим кое-куда, — тянет высшего к себе.       — я подумаю, только отпусти, — хихикает, толкаясь. И Намджун отпускает, а сердце в бешенстве бьется впервые, потому что влюблен безумно. Потому что думал каждую секунду и хотел целовать эти губы. Потому что Чимин соглашается и дает шанс. Он улыбается, наблюдая за омегой, что уходит, глубоко в душу запав.       — не виляй! — пытается сделать тон серьезнее, но плохо выходит, ведь младший оборачивается, высовывая маленький язычок, и счастливо качает головой.

****

Такари сидит в столовой, решая позавтракать тут, чтобы не отдаляться от солдат. Юнги с Кияри сидят напротив, хмурясь на друга. Никто из друзей не решается начать разговор, медленно доедая завтрак. Намджун наконец-то приходит, с шумом садясь за стол.       — сейчас треснешь от радости, — дергает бровью Кияри, видя счастливого друга.       — я с Чимином был.       — не сдавайся, Джун, — Юнги не перестаёт удивляться настойчивости друга.       — тут походу все себе пару нашли, может теперь моя очередь, — раздраженно хмыкает Яри, ловя на себе взгляд старшего.       — ты чего так рано пришел? — Намджун оборачивается к Чонгуку, — я думал ты со своим мужем будешь завтракать.       — я надеюсь с ним всё в порядке? — Юнги злится, потому что Чонгук ничего не рассказывает.       — я тоже, — сухо выдает Такари.       — ты серьезно, блять? Мог хотя бы в брачную ночь постараться, чтобы не так обидно было, — Яри с шумом ставит стакан на стол.       — серьезно, Чонгук? Тэхен ведь совсем неопытный, — сразу начинает переживать за друга младший.       — и наверно ты забыл предупредить его о том, что Чонгук даже целовать нормально не умеет, — хмыкает Яри, видя возмущенное лицо старшего.       — нужно было его замуж брать. Сколько говорили тебе? Он бы все вытерпел, — шепчет Намджун, дергая бровью на альфу. Кияри с шумом встает, толкая стул, отчего тот с грохотом падает на пол. В столовой виснет тишина, и все оглядываются на главный стол.       — сына в мою честь назовет, — сухая усмешка режет слух, и альфа шагает в сторону выхода.       — сядь! — Такари громко выкрикивает, чувствуя, что настроение которого и так не было, полностью исчезло, оставляя горький привкус во рту. Но друг уходит, не оглядываясь, а Намджун тянет Чонгука обратно за стол, чтобы тот не вышел за другом.       — не трогай его сейчас.

****

Все утро Джин провел рядом с Тэхеном. Омега крепко спал, прижавшись к боку дяди. Лекарь осмотрел Тэхена, убеждая правителя в том, что все не так плохо, просто на восстановление уйдет немало времени. Он намазал синяки мазью, а лоб накрыл мокрой повязкой, потому что тело горело в огне. Джин поглаживал светлую макушку, напевая одну из любимых колыбельных Тэхена, которые он пел племяннику в детстве. Омега открыл глаза, прислушиваясь к любимому голосу. Голова ужасно болела, а тело ломило невыносимой слабостью. Младший дернул рукой, и Джин тут же прекратил петь, заглядывая в глаза, которые опухли из-за слез.       — как ты себя чувствуешь?       — нормально, — хрипло врет, не хотя расстраивать дядю.       — лекарь сказал, что тебе станет легче, если ты поешь, нужно набраться сил. Я прикажу принести завтрак сюда, — старший в спешке встает, но Тэхен слабо хватает ладонь, заставляя обратить на себя внимание.       — когда мы улетим? — и столько надежды в голосе, что сердце Джина вновь сжимается, заставляя чувствовать ужасную беспомощность. Он медленно садится на край кровати, поглаживая хрупкую ладонь. Нависает недолгая пауза, но старший все-таки решает, что вранья с Тэхена достаточно.       — мы не можем улететь. Ты дал клятву перед луной, а она выше всех законов. Теперь ты принадлежишь Такари, и можешь уйти только если он позволит. Глаза напротив тут же слезятся, и подбородок начинает дрожать. Тэхен крепче сжимает ладонь, чувствуя, как несправедлив этот мир. И слова выговорить не может, потому что болючий ком в горле сдерживает рвущиеся наружу рыдание. Страх пронизывает тело, от кончиков пальцев до самой макушки. Такари забрал его душу, даря в замен лишь тонну боли, от которой сердце разбилось, вытекая со слезами. Такари сделал его зависимым, а затем бросил в черную бездну, что была чернее его злости. И нет больше света в этом имени, и сознание отказывается принимать правду. А она повсюду, в каждом взгляде и вздохе, в каждом воспоминании. От нее никуда не спрятаться, и не исцелиться. Тэхен чувствует тяжелый запах страха, что втерся в кожу. Тошнота подступает к горлу, вызывая отвратное чувство.       — я думал он любит меня, но он сделал мне очень больно. Я не хочу быть с ним.       — послушай, Тэ. Я уверен, что это ошибка, ведь вы предназначены друг для друга, — скорее больше для себя, пытается найти оправдание Джин, — возможно все лучшее еще впереди. Я хочу, чтобы ты был сильным и смелым.       — а что если он придёт сегодня ночью, опять? Я не хочу быть сильным, — младший шмыгает носом.       — никто не посмеет тронуть тебя, пока я рядом, — дядя утягивает Тэхена в крепкие объятия, нежно поглаживая спину.       — не говори друзьям ничего, хорошо? Джин лишь устало выдыхает, потому что даже в такой ситуации, в сердце Тэхена остается доброта. Он переживает за друзей и дядю, делая вид, что от боли выть не хочется, и в слезах не задыхается. Старший крепче обнимает омегу, пытаясь подарить всю нежность и любовь, которую у мальчишки так жестоко отобрали.

****

Никого из друзей не впустили к Тэхену, потому что Джин сказал, что омега устал после ночи, и до сих пор спит. Друзья конечно же не поверили, но выбора не было, поэтому они решили отложить прогулку. Чимин с Нирамом ушли отдыхать, а Юнги направился к площадке, чувствуя огромную вину перед младшим. Солдаты только подтягивались с завтрака, и омега решил заглянуть на склад. Из-за свадьбы все дела были отложены, поэтому сейчас Юнги разбирал новое оружие, заполняя список. Перед глазами загорелся маленький огонек ярко синего цвета. Высший сразу поднял голову, удивлено хлопая глазами. Огонек обернулся в форму человечка и начал двигаться будто в танце. Омега захихикал наблюдая за удивительным зрелищем, затем обернулся, когда огонек в миг потух. Хосок стоял в проеме, слегка улыбаясь. Он не спеша прошел во внутрь, весело выдыхая, потому что шалость заставила младшего улыбаться.       — очень умно, — счастливая улыбка не слезает с лица, — ты серьезно играл с огнем на ящике, с ядером?       — ох, правда? — Хосок хмурит брови в удивлении, — ну ты ведь успел бы потушить в случае чего? Альфа доходит до младшего, облокачиваясь о высокий ящик. Юнги тихо хихикает, откладывая список в сторону.       — где ты научился этому?       — в детстве развлекал друзей, — омега кивает, возвращаясь к списку, — все в порядке?       — думаю с Тэхеном не все хорошо.       — ты виделся с ним?       — нет, — младший виновато поднимает глаза, — Джин сказал, что он спит, но ведь уже обед.       — Тэхен любит поспать. Уверен, все не так плохо, — подходит ближе, заглядывая в грустные глаза, — это его выбор, и мы тут ничем не сможем помочь.       — от этого ещё обиднее, — Юнги вновь откладывает список, подходя к альфе вплотную, — наверно это ужасно, когда ты любишь человека, а он…       — надеюсь ты никогда этого не узнаешь. Альфа тянет младшего в свои объятия, несильно сводя руки на талии. Юнги сразу ближе прижимается, вдыхая крепкий запах пепла. Хосок боится крепче обнять, чтобы больно не сделать, и Юнги понимает это, расстраиваясь, потому что нашел того, с кем сердце хочет быть, но разум никогда не позволит.       — я не хочу давать тебе ложную надежду, — обиженно шепчет.       — она мне не нужна, — альфа по доброму улыбается, поглаживая большим пальцем нежную щеку, — не думай о проблемах, которых еще нет, — проводит кончиком носа по щеке, вдыхая чистый запах кристальной воды, — потому что я решу их сам. И Юнги тянется к смуглой шее, потому что никогда слов таких никто не говорил. Альфа дарит нежность, о которой он и мечтать не мог в объятиях Такари. Юнги не хочет сравнивать, но разум все сам сопоставляет, указывая на другие ощущения. На теплоту и спокойствие рядом с Хосоком. Омега тянется выше, касаясь желанных губ, потому что не хочет думать больше о проблемах. Хосок в миг подхватывает младшего, сажая на один из невысоких ящиков с оружием. Он аккуратно целует мягкие губы, не спешит проникать языком, но Юнги жмется крепче, и Хосок улыбается, даря омеге их первый поцелуй. Альфа нежно целует припухшие губы. Юнги выдыхает желанно, чувствует как тянет низ живота, а сердце бьется от счастья. Он впервые хочет другого альфу, и знает, что тот хочет его в ответ. Они будто вечность целуются, лаская губы друг друга. Юнги сжимает пальцами чужие плечи, чувствуя как альфа отстраняется, чтобы не касаться пахом колена младшего. Он смачно целует распухшие губы напоследок, вызывая у высшего легкую улыбку.       — вдруг подумаешь, что пристаю, — Хосок поправляет ремень карго, пытаясь не обращать внимания на неприятное возбуждение, упирающееся в брюки, и Юнги тут же заливается краской.       — научишь меня потом делать водяного человечка? — смущенно переводит тему.       — обязательно. Альфа целует напоследок аккуратный носик, желая хорошего дня, и уходит, оставляя Юнги с теплотой уютного костра в душе.

****

Кияри вышел из душа, недавно закончив с обеденной тренировкой. Альфа вытирает мокрые волосы, рассматривая в зеркале свое отражение. В баню тихо вошли, закрывая за собой дверь.       — уже закончил? — Намджун облокотился плечом об стену.       — да, — черная футболка тут же скрыла влажное тело.       — хочешь вечером потренируемся вместе?       — нет.       — давай поговорим, — альфа выдохнул, подходя ближе к другу.       — о чем, Джун? Все отлично.       — хватит, блять! — старший начинает раздражаться, — мы разговаривали об этом, наверно, лет восемь назад. Я знаю, что тебе хуево, — лицо хмурое, без намека на шутку, — хватит быть дохуя крутым, и делать вид, что ты ничего не чувствуешь! Я твой лучший друг, хоть раз расскажи мне, что творится в твоей гребанной душе! Кияри невесело усмехается, разворачиваясь к другу, потому что молчать больше не может. Потому что действительно устал, и сил больше не остается делать вид, что все хорошо.       — о чем именно тебе рассказать?       — не знаю, может о том, как каждую ночь уходишь, хуй знает куда? Или о том, как на омег даже смотреть не можешь? О том, как в пустыню опять летал, когда узнал, что Такари в мужья его берет? — Намджун не любит жалеть, но глаза предательски слезятся, потому что сердце в обиде за друга бьется, — расскажи мне хоть что-нибудь. Но Кияри молчит, до крови закусывая губу. Он столько лет носит эту маску, пытаясь быть правильным. Делая вид, что всё в порядке. Будто детское сердце не разбилось в тот день у озера. Будто вселенная не отняла у него самое дорогое. Он пытался быть правильным, смеясь вместе с друзьями над глупой детской любовью, но любовь росла с каждым годом, заполняя пустоту отнятой души, тем, кто братом его называет.       — если есть проблема, то реши её, если ты не можешь её решить, то поделись, я постараюсь помочь! — альфа повышает тон, пытаясь достучаться до младшего.       — да не могу я её решить, блять! Не могу! Я столько лет пытаюсь изменить это, но не получается! — ком в горле отступает, и все несказанные слова без спроса рвутся наружу, — ты серьёзно думаешь, что я не хочу быть счастливым и жить нормально? — глаза краснеют от обиды, а в голосе слышна дрожь, — каждый гребанный день я пытаюсь засунуть это сердце подальше, чтобы оно перестало биться! Он замолкает, заглядывая в печальные глаза напротив. Намджун бросается вперед, крепко обнимая друга, заставляя слезы горечью капать на чужую грудь.       — но оно бьется, Джун, — и старший все прекрасно понимает, — оно каждый день сильнее бьется! Если бы я мог его вырвать, я бы сам скормил его ему. Я так устал, — младший цепляется за широкие плечи, — скажи, что мне сделать, чтобы не чувствовать этого? Потому что не у кого больше спросить, ведь никто не поймёт и не поможет. Потому что Кияри неправильный и другой. Намджун крепко прижимает младшего к груди, тихо задыхаясь от близкой боли. От осознания того, что лучший друг, безжалостный и хладнокровный, не может хрупкое сердце унять, что так рвется разбиться. От того, что чувство дарящее ему наслаждение и радость, друга отравляет каждый день.       — если бы он хоть раз попросил меня уйти и оставить его, если бы хоть раз запретил мне любить. Возможно я бы смог это сделать, — в ответ лишь тишина, ведь правда ясна и без слов, — но он не говорит… И никогда не запрещает. Потому что оба знают, что любит больше жизни, но никогда не признается, ведь признать свою неправильность сложнее всего. Он мог выгнать его еще в детстве, но вместо крика и злости каждый раз дарил объятия, вдыхая запах жаркой пустыни. Кияри давно хотел уйти, но Такари никогда не отпустит. Альфы стоят в тишине, пытаясь успокоиться. Намджун поглаживает горячие плечи, выравнивая дыхание.       — иногда все зависит только от нас. Одно твоё решение может поменять целую жизнь. Я хочу чтобы ты принял себя таким, какой ты есть. Ты ни в чем не виноват, точно так же, как и он, — старший вслушивается в тихое сопение, — просто прими свою сущность и отпусти ее.

****

В светлом зале только что закончилось собрание. Такари решил не откладывать дела, хотя праздник в честь свадьбы будет длиться еще несколько дней. Солдаты шумно покидали зал, оставляя старейшин обоих миров наедине с правителем. Джин, не понимая для чего его пригласили на сбор, стоял в углу, рассматривая вид из окна.       — я хотел предупредить вас, — начал в привычном тоне альфа, — точнее рассказать о том, что в скором времени я присоединю «Омегу». В зале повисла тишина, а Джин в ужасе раскрыл глаза. Он подошел к Чонгуку, пытаясь что-то сказать, но альфа поднял ладонь в воздух, заглядывая в растерянные глаза.       — я знаю все наши законы, точно также, как и вы знаете их. У законного правителя есть право вернуть мир, с войной или без, для меня не имеет значения. Учитель Чхэ слышит слова, которые в памяти всплывают, потому что Ораг говорил точно также, но не успел осуществить свои планы. Он знает, что нельзя отрицать правильность принятого решения, ведь Такари является истинным правителем. Слухи о том, что муж чистокровного слишком долго не выходит из покоев, хотя обязан показать свой лик народу сегодня вечером, быстро распространились по лагерю, и Чхэ видит раздраженность альфы, поэтому решает промолчать.       — мой господин, — заговорил один из старейшин «Омеги», — я уверен, что все можно решить мирным путем. Люди вряд ли восстанут против этого, — старик обернулся к своим, — за тридцать лет много чего изменилось.       — ты этого хотел? — невесело улыбается Джин, осознавая план альфы, — вернуть трон и присоединить «Омегу»? Мог сделать это и без Тэхена! Зачем нужно было устраивать весь этот цирк? Такари в миг оказывается рядом с правителем, и тот отшатывается, но головы не опускает.       — мои планы тебя никак не касаются, — цедит сквозь зубы, — я оставил тебя в живых, только потому что ты являешься дядей Тэхена, и твоя смерть принесет ему лишь страдания.       — тебе ли говорить о страданиях Тэхена? — омега усмехается, а глаза горят искренней злостью, — я буду молиться каждый день, чтобы ты почувствовал те же страдания, на которые обрек его невинное тело и душу. Чонгук лишь сухо ухмыляется, потому что понимает прекрасно Джина, ведь знает, что не прав, но никогда не согласится с этим. В момент, когда осознал произошедшее, холодный пот покрыл тело, а сердце в боли забилось, напоминая о своем существовании. Чонгук хотел защитить Тэхена, укрывая в объятиях, но от кого?       — господин, — седоволосый старик с «Альфы» отвлекает Такари от мыслей, — правитель Джин управляет «Омегой» на протяжении пятнадцати лет. Я считаю, что будет несправедливо изгонять его, ведь он столько сделал для народа.       — ты можешь вернуться на «Омегу» и жить привычной жизнью. Я не заставляю вас возвращаться на нашу землю. Пусть твой народ услышит это от тебя, — Такари возвращается к трону.

****

Днем в лагере провели лишь две тренировки, потому что все солдаты расходились на праздник. Джин рассказал омегам о Тэхене, упуская подробности, но впускать друзей так и не стал, постоянно погружая младшего в сон, чтобы тот быстрее восстановился. Нирам остался в читальне, изучая со старейшинами книги «Альфы», а Чимин дождавшись вечера вышел на улицу, в поисках Намджуна. Тихий ветерок провожал закатное солнце, и первые звезды начали мерцать вдалеке. С города доносились песни и смех людей. Праздник действительно был прекрасным, и Чимин рад, что смог побывать на нем вчера. Омега прошел вдоль пустой площадки, замечая Намджуна, который заполнял список у входа на склад. Младший быстро обратился легким ветерком, долетая до альфы, и Намджун тут же обернулся, чувствуя холодный воздух.       — я знаю, что ты тут, — усмехается, глупо улыбаясь, как мальчишка. Чимин тут же появляется, заставляя листву вдалеке шелестеть. Он хихикает, подходя к альфе вплотную.       — я пришел.       — оставлю список, и пойдем, — Намджун тянется за поцелуем, но высший тут же исчезает, поднимая пыль вокруг. Чимин не знал куда вел его альфа, он лишь шел следом, обсуждая большую свадьбу. Успело достаточно стемнеть, когда высшие дошли до двух холмов, между которыми протекала спокойная река. Чимин остановился, разглядывая прекрасный вид. Он даже подумать не мог, что на «Альфе» будут такие красивые места.       — тут, я в первый раз встретил Такари, — Намджун повернул голову в сторону омеги, рассматривая удивленные глаза, — он подарил мне новую жизнь.       — ты боишься его?       — мы все боимся его.       — каково это, знать, что твой лучший друг такой? — Чимин подходит ближе, приобнимая альфу.       — Такари всегда был таким. Никогда не умел выражать свою любовь.       — а она у него есть?       — есть, просто очень глубоко спрятана, — старший тыкает пальчиком в область сердца Чимина, — пойдем, это еще не все. Высшие спустились по холму, подходя к реке, на берегу которой росла большая ива. Листва тихо играла с водой. Намджун остановился, опускаясь на корточки. Он не спеша спустил руки в невысокую траву, прикрывая глаза. Через пару секунд по всему холму загорелись тысячи светлячков, мерцая желто-зеленым цветом. Чимин раскрыл рот в удивлении, а альфа привстал, наблюдая за радостью омеги. Холм будто накрыла волна из света, озаряя все вокруг. Младший наблюдал за этим невероятным зрелищем, бегая глазами.       — это так прекрасно… — Чимин не скрывает эмоций, заставляя альфу подойти ближе. Омега поднял руки в воздух, вызывая небольшой поток воздуха, и светлячки тут же разлетелись, поднимаясь в небо и оседая на листве ивы.       — ну хоть что-то из моих действий ты оценил, — Намджун хватает чужую ладонь и быстрым шагом идет к реке.       — ты серьёзно, хочешь искупаться?       — а что, ты против? Обещаю, что не буду подглядывать, — подмигивает. Омега отворачивается пока старший стягивает с себя одежду, а затем погружается в воду. Совсем не хочется раздеваться перед Намджуном, но Чимин не может устоять от такого заманчивого предложения, поэтому не спеша снимает футболку, оставаясь в карго.       — снимай все полностью! — отплыв чуть дальше, кричит альфа, и Чимин уже хотел ругаться, что старший смотрит, но Намджун даже не оборачивался, заплывая все дальше. Младший остается в одних боксерах, и ссутулившись заходит в воду. Река приятно прохладная, и кожа сразу покрывается мурашками. Омега хочет доплыть до Намджуна, но дно исчезает из-под ног, заставляя отплыть назад.       — ну же, — альфа тянет руку, прося приплыть ближе.       — не хочу, там слишком глубоко.       — я помогу, — будто ребенка уговаривает не бояться, и Чимин все-таки решается, отталкиваясь от дна в сторону старшего. Альфа хватает его за руку, притягивая к себе. Чимин охает, утыкаясь в крепкую смуглую грудь. У Намджуна идеальная кожа и широкие плечи, за которые омега с удовольствием хватается. Он цепляется ногами за бедра альфы, скрещивая их сзади, и по лицу Намджуна можно заметить, что тот абсолютно доволен. Чимин вздрагивает, когда ветерок касается мокрых плеч, и съеживается прижимаясь ближе.       — замерз? — задевает краснеющее ушко губами. Чимину одновременно и холодно, и жарко. Он носом утыкается в чужую шею, чувствуя тяжелый запах грозы. Хочет ближе быть, и радуется, потому что альфа позволяет, подхватывая омегу за ягодицы. Намджун опускает его чуть ниже, заставляя почувствовать колом стоящий член. Чимин тихо скулит, потому что вместе с альфой возбуждается сильнее. Оба хотят друг друга до безумия. Намджун мокро проходится языком по шее, оставляя на ней мелкие пятнышки. Омега цепляется сильнее, когда альфа в миг выходит из воды, укладывая их на мягкую траву. Чимин плавится от этого жара, мечтая вернуться в воду. Щеки горят, а дыхание обжигает кожу. Он привстаёт на локтях и тянется к старшему, но тот отстраняется, заставляя младшего хмыкнуть обиженно, заглядывая в возбуждённые глаза.       — хочешь меня? — голос хриплый только сильнее заводит. Чимин в спешке кивает, — я не слышу, — настаивает, не разрешая младшему притронуться к себе. Омега ничего больше не видит, кроме как горящих глаз высшего. От этого голоса хочется скулить, чтобы альфа знал, что его хотят. Все в тумане плывет, и младший не в силах больше терпеть.       — я хочу тебя, — на выдохе признается, обиженно хмурясь. Он хочет его. Хочет касаться этого прекрасного тела. Хочет целовать эти пухлые губы. Гордость давно оставила Чимина, заставляя признаться себе, и сейчас он хочет, чтобы альфа тоже знал об этом.       — и я тебя хочу, малыш, — Намджун рычит, полностью опускаясь на хрупкое тело. Младший чувствует горячее дыхание на своем лице и размыкает губы, ловя настойчивый поцелуй. По телу пробегает волна дрожи. Намджун не прерывая поцелуй опускает ладони ниже. Он гладит узкую талию, переходя к бёдрам. Альфа оставляет засосы на шее, опускаясь ниже. Задерживается на чувствительных бусинках сосков, потому что Чимин тут же стонет, выгибаясь в пояснице. Невинные ласки возбуждают омегу, и он забывается, запрокидывая голову назад и зарываясь пальцами в белоснежную макушку альфы. Намджун тянет резинку боксеров ниже, освобождая болезненно возбужденный член. Шумно дышит через стиснутые зубы, а Чимин тут же отводит стыдливый взгляд, потому что совсем не ожидал видеть альфу таким.       — какой стеснительный, — старший громко целует распухшие губы, усмехаясь. Он трется всем телом и толкается пахом, и Чимин выгибается сильнее, чтобы ближе стать. Небо плывет перед глазами, омега громко стонет в поцелуй. Намджун широко разводит стройные ноги, оставляя на внутренней части бедра легкий поцелуй. Он готов отдать жизнь за эти сочные бедра, что на вкус слаще любого фрукта. Альфа стягивает мокрое белье, и младший пытается свести ноги, смущенно отводя голову, но Намджун разворачивает его, хватая за подбородок.       — смотри на меня, — голос серьезный, заставляет слушаться. Намджун обхватывает одной рукой оба члена, начиная медленно надрачивать, а другой придерживает мягкую сторону бедра. Чимин слишком чувствительный и невинный, сразу реагирует. Новые ощущения волной накрывают, и омега стонет в голос, мотая головой. Намджун ускоряет темп и сам рычит, потому что готов с ума сойти от этих ощущений. Этот прекрасный омега, которого он хотел с первой встречи, лежит под ним и отдает себя в первый раз. Осознание током бьет в голову, и тяжелый член сочится, потому что Намджун никогда не хотел так быстро кончить. Альфа прикасается к сжатому и мокрому колечку мышц. Чимин дёргается, пугаясь, когда один палец проникает внутрь. Он никогда не думал, что эти ощущения могут быть настолько приятны. Его ласкают и берут одновременно, и омега не знает чего хочет больше. Наверно с Тэхеном действительно все хорошо, раз то, что делает Намджун, приносит невыносимое удовольствие. Чимин всегда боялся этого, но сейчас он счастлив, отдаваясь альфе. Следом за первым проникает и второй палец, и омега громко стонет, чувствуя себя заполненным. Каждое движение вызывает новые ощущения. Чимин поддается пальцам, вызывая у Намджуна тихую усмешку.       — как можно быть таким ахуенным, малыш? — в ответ лишь громкий стон, и младший тянется за поцелуем. Они кончают почти одновременно. Чимин прогибается от сладкой судороги. Альфа мажет белесые потеки по животу омеги. Ложится на спину, и младший тут же устраивается сверху, обмякая в крепких объятиях. Чимин слышит, как быстро бьется сердце Намджуна, не позволяя выровнить дыхание. На лице появляется усталая улыбка, омега прикрывает глаза, погружаясь в спокойный сон.

****

Луна озаряла ночное небо, а звезды подпевали высшим, что веселились на главной площади, продолжая отмечать свадьбу. Новость о том, что мужа правителя не будет никого не удивила, и люди решили не вдаваться в подробности, и так о них догадываясь. Кияри проводил взглядом уходящего омегу и направился к выходу. Ночь была теплой, приятный ветерок ласкал лицо. Альфа не пошел на площадь, пытаясь отвлечься тренировкой. Он дошел до столовой, замечая, что свет выключен. Внутри было пусто, и лишь темный силуэт, выделяющийся под светом луны, стоял у стола. Яри прошел к шведскому столу, начиная набирать еду в тарелку. Чонгук тихо приблизился к альфе, останавливаясь вплотную.       — весело тебе? — грубость, режущая слух, неприятно отдалась липким потом по телу.       — не должно быть? Чонгук грубо хватает за ворот футболки, разворачивая лицо к себе.       — от тебя воняет.       — от тебя тоже воняет, — цедит младший, толкая альфу в грудь и возвращаясь к еде. Такари отходит на пару шагов, затем с силой толкает ногой один из столов, и тот с грохотом падает, задевая стоящие стулья, которые летят следом. Кияри откладывает тарелку, разворачиваясь к другу.       — иди с мужем своим поговори, весь лагерь только это и обсуждает, — голос колет обидой, — мог бы хоть раз постараться.       — слушай, закрой рот, а! — требует старший и вновь подходит к другу, грубо хватая подбородок, — ты остался, который не указал мне, что делать надо! Если ты пытаешься меня так выбесить, то это плохая идея.       — не пытаюсь, — хочет скинуть руку, больно сжимающую щеки, но по силе высший всегда уступал Чонгуку.       — не пытаешься? Я за километр чувствую его запах! — практически вжимает младшего в стол.       — да не был я с ним, блять! — Кияри все-таки цепляется за руку, отталкивая друга. И так каждый раз. С самого детства. Вначале Чонгук обижался, что друг играет с другими мальчишками, затем став старше, запрещал сближаться с Намджуном. Альфа очень хорошо помнит, как Чонгук в подробностях рассказывал друзьям о своей первой омеге, и помнит, как он убил первую омегу, признавшуюся Кияри в любви. Такари всегда был собственником, который отнимал свободу у друга, а младший никогда не мог ослушаться, потому что она ему не нужна.       — я думал, что смогу отвлечься, но не вышло.       — значит нужно смыть с себя запах этого дерьма, если не вышло, — рычит, пожирая друга взглядом. Такари тяжело выдыхает, разворачиваясь к окну, затем все-таки пытается успокоиться.       — мне сказали, что тебя не было на ужине. Поешь нормально.       — спасибо за заботу, — альфа забирает тарелку и садится за крайний стол. Такари стоит еще пару секунд, затем уходит, вновь забыв извиниться. Яри и кусок в горло не лезет, потому что невыносимо с ним в ссоре быть. И так же, как тысячу раз до этого, он устало вздыхает, ловя теплым взглядом родной силуэт.       — я хочу пойти на гору. Пойдешь со мной?

****

Высшие лежат в траве, любуясь видом ночных светил.       — я так и не смог разглядеть ту звезду, — все-таки нарушает тихое молчание Чонгук.       — потому что ты придурок. Такари поворачивает голову в сторону друга. Он достает руку из-под шеи и просовывает под голову альфы, заставляя того лечь ближе.       — отстань, — пытается увернуться.       — я замерз, иди сюда. Чонгук все-таки тянет друга к себе, и тот ложится головой на широкую грудь, слегка прикрывая глаза.       — прости, — недолгое молчание нарушается.       — за что? — Кияри вслушивается в спокойный стук сердца. И вновь тишина, потому что Такари никогда не сможет сказать это в слух, — ты его любишь? — внезапный вопрос заставляет задуматься. Младший лишь тихо улыбается, потому что слышит, как сердце друга начало биться быстрее, — помирись с ним. Хоть раз забудь о своих принципах.       — помирюсь. Ты сейчас и за это будешь переживать?       — делать больше нечего, еще и за него переживать, — альфа хмыкает, привставая на локти.       — значит целоваться не умею?       — признай, ты конченно целуешься, Гук, — друг хохочет, замечая удивленное лицо, — как будто душу высасываешь не глазами, а языком, — громкий смех разрезает тишину, когда Чонгук валит высшего на землю, нависая сверху.       — поэтому каждый раз приставал? — нагло хмыкает, вспоминая маленького альфу .       — пошел ты! Я был ребенком, это не считается!       — будто сейчас вырос.       — кто бы говорил. Кияри толкает друга и садится, упираясь руками в мягкую траву. Он рассматривает миллионы звезд, не переставая удивляться вечной красоте, а Чонгук наблюдает за самой яркой звездой, не сводя глаз с друга.       — отпустишь меня? — Такари хмурится из-за внезапного вопроса, — ты нашел Тэхена…       — бред не неси, — строгий тон разбавляет тихий шелест травы.       — Гук… — оборачивается на альфу, встречаясь с тяжелым взглядом.       — Тэхен - это другое, не сравнивай, — строже разъясняет, а младший тушуясь, отворачивается. Чонгук ненавидит это чувство. Будто возвращаешься в детство, когда еще ничего не мог изменить. Он всегда учился жить с людским страхом, но никогда не хотел испытывать его сам. И спустя столько лет, став сильнейшим альфой, который смог вернуть свое по праву, когда вся вселенная принадлежит ему одному, Чонгук не может избавиться от единственного страха. Он не может представить жизнь без него. Отец говорил, что страх важнее любви, но Чонгук хотел, чтобы Кияри любил его без страха. День ото дня, год за годом, и даже тогда, когда разбил маленькое сердце, Чонгук надеялся, что Кияри сохранит их любовь, потому что его света должно хватить на обоих.       — ты действительно уйдешь, если я отпущу? — старший нехотя выговаривает слова.       — а ты отпустишь? И не нужно больше слов, потому что Такари лишь хмурится, а Кияри по доброму улыбается, так же, как и всегда. Он согласен со словами Намджуна о том, что все зависит от нас самих, но высший вновь сдается, заставляя сердце больнее биться, потому что иногда от нас не зависит ничего.

****

Уже третий день Такари не приходит к Тэхену. Не то чтобы Тэхен скучал, точнее он скучает, просто пытается убедить себя в том, что это не правильно. Чонгук грубо обошелся с ним и даже не соизволил извиниться. Тэхен каждую ночь боялся, что альфа придёт вновь, но дядя все эти дни был рядом, и поэтому омега смог успокоиться, почти забывая о случившемся. Друзья приходили несколько раз, пытаясь вытянуть младшего на улицу, но он упорно отказывался, ссылаясь на усталость. Хотя по честному, Тэхен просто не хочет встречаться с тем, кто каждую ночь снится, крепко прижимая к себе. Ну и что, что Омега любит его и пытается найти оправдание? Гордость у Тэхена тоже есть, и он не собирается вести себя как ни в чем не бывало. Пусть Чонгук помучается, если он вообще умеет мучаться. Тэхен, плотно позавтракав, уселся на большую кровать, принимаясь дочитывать книгу, которую Юнги принес из читальни. За эти дни омега так увлекся чтением, что даже не заметил как они пролетели. Все синяки на теле зажили, но поясница еще отдавала болью при ходьбе. К огромному счастью Тэхена, лекарь осмотрел его лишь раз, а в остальное время он сам ухаживал за собой, безумно стесняясь чужого внимания. Мелкие разрывы должны были затянуться уже через пару дней, и Тэхен не мог не радоваться этому, вспоминая ужасную боль. Скрип открывшейся двери донесся до слуха омеги, и Тэхен поднял взгляд к высокой арке. Сердце болезненно сжалось, заметив фигуру мужа. Вся боль тут же откликнулась в теле, напоминая о ужасной ночи. Тэхен хмуро перевел взгляд на книгу, пытаясь сфокусироваться на словах. Такари дошел до кровати и сел на край, наблюдая за омегой.       — как ты себя чувствуешь? — голос спокойный, будто не он насиловал Тэхена на этой кровати. Младший не сводит глаз с книги. Чонгук рассматривает хмурые брови, чувствуя, как соскучился за эти дни. Мягкие кудри переливаются золотом от солнечного света, и альфа мечтает зарыться в них носом, вдыхая любимый аромат. Такари чувствует тяжелую несправедливость, ложащуюся на плечи, за свой поступок.       — Тэхен, — тянет руку, желая прикоснуться к нежной щеке, но омега тут же отскакивает и ползет в другой угол кровати. Альфа сжимает в кулаке толстое одеяло, видя как у младшего слезы на глазах наворачиваются, — я хочу поговорить, — но Тэхен в страхе смотрит в океан голубых глаз, отказываясь разговаривать, — я не хотел делать тебе больно. От этих слов омега меняется в лице, начиная горько плакать, а Такари ненавидит себя больше, мечтая уничтожить свою сущность.       — хотел, — дрожащим голосом, не соглашается, вытирая крупные слезы. Чонгук смотрит в хрустальные глаза, читая в них вселенскую обиду. Он так хочет дотронуться до мокрого лица, целуя нежно, и укутывая в теплые объятия, чтобы Тэхен забыл все как о страшном сне, но омега лишь дальше отползает, тушуясь.       — я хочу улететь домой, — сквозь всхлипы доносит, — дядя сказал, что ты должен разрешить.       — нет, — тут же отрезает, даже не став дослушивать. Тэхен лишь сильнее плакать начинает, а Чонгук на кровать забирается, пытаясь ближе подсесть. Альфа никогда не чувствовал такой тяжести, как сейчас. Такари виноват перед Тэхеном. Омега заслуживает самой огромной и чистой любви, которой у альфы нет, но Чонгук все же тянется ближе, заставляя младшего вытянуть руки вперед.       — не надо, — больно сглатывает, — ты сделал мне очень больно.       — прости. Чонгук тысячи раз просит прощения, не сводя глаз с того, кто любовью дышит, даря лишь тепло взамен. Он бы отдал ему сотни отнятых душ, лишь бы заменить раненную.       — прошу, дай мне тебя обнять, — медленно тянет хрупкую ладонь на себя, осторожно заключая Тэхена в объятия. Омега толкается, громче всхлипывая. Бьет Чонгука в грудь, пытаясь вырваться, но старший лишь заводит ладонь за затылок и прижимает к себе. Такари нежно проводит ладонью по спине, даже на миллиметр не сдвинувшись. Обнимает так будто кости готов сломать, восполняя все упущенное. Альфа оставляет на виске поцелуй, рвано выдыхая.       — ты можешь не прощать меня, — шепчет мужу на ухо, — но я хочу, чтобы ты знал о том, что я сожалею, — Тэхен слушает, пытаясь выровнить дыхание, — когда тебе станет легче, скажешь, что мне нужно сделать, — ласково просит, вдыхая усилившийся запах.       — разве ты сделаешь? — в голосе слышится недоверие.       — все что угодно.       — неправда, — все еще дрожит от страха, и Чонгук усмехается, в безумии утопая. Он оставляет легкий поцелуй на вспотевшем лбу и встает с кровати, решаясь не давить на Тэхена. Такари направляется к двери, чувствуя, как бесконечно долго тянутся секунды. Он всегда знал, что в пустых извинениях никогда не было смысла, ведь слова не залечивают раны, но Такари переступил огромный порог из принципов и гордости, придя к мальчишке. Злость ядовито течет по венам, туманя разум. Чонгук тянется к дверной ручке, но замирает, слыша подкрадывающиеся шаги за спиной. Мальчишка босыми ногами стоит напротив, перебирая в руках кончик широкой белой футболки, потому что не смог не простить. Заплаканные глаза в испуге хлопают, а нос тихо сопит. Такари оборачивается, и Тэхен тут же замирает от волнения.       — кроха, — злость сразу проигрывает, позорно отступая. Чонгук тянет руку, прося Тэхена подойти, и младший быстро идет навстречу, шмыгая носом. Омега тянет руки вверх, как ребенок, обхватывая крепкую шею, а ведь убеждал, что взрослый уже, и Чонгук тут же поднимает его, подхватывая за бедра. Альфа идет в сторону дивана, усаживаясь на него, и прижимает младшего ближе, облегченно выдыхая. Ведет носом по мягкой щеке, а Тэхен вжимается в плечи.       — Чонгук, — в первый раз зовет мужа по имени, и альфа с ума сходит, целуя соленую щеку, — ты правда больше не сделаешь мне больно?       — никогда, — спускается к шее, касаясь ее губами. Тэхен невольно ерзает, пытаясь отстраниться.       — а если я захочу, чтобы ты сделал что-то хорошее? — в голосе слышится дрожь.       — значит сделаю.       — и даже если захочу, чтобы ты целовал меня и обнимал очень нежно? — все еще невинные глаза хлопают, а щеки краснеют, будто весь мир узнал его секрет.       — значит буду, — вновь соглашается.       — и еще ты будешь слушаться меня, — уже пригрожает пальчиком младший, удивляясь покорности альфы, — и тогда я подумаю прощать тебя или нет, — твердо добавляет, но голос предает в последнюю секунду. Такари лишь улыбается, кивая, но Тэхен пока еще не верит, продолжая хмуриться. Старший опускается к его лицу, осторожно целуя горячие щеки, которые слишком часто слезами омыты. Гниль в сердце вновь исцеляется, а отравленный воздух в легких заменяется ароматом Ателоса. Тэхен чувствует, как по телу тепло разливается, потому что огонек веры вновь зажегся, освещая темноту в душе. Чонгук нежно берет его ладонь в руку, начиная целовать каждый палец. Руки Тэхена прекрасны, как и сам он. Несмотря на хрупкую ладонь, пальцы длинные и изящные. Сколько жизней он ими спас? Сколько душ исцелил? Чонгук вводит пальцы в золотые пушистые волосы и перебирает их, рассматривая идеальные черты смущенного лица. Он в очередной раз убеждается, что нет сильнее того, кто прощает.

И Такари проигрывает эту войну, признавая свое поражение.

Потому что он готов научиться любить, если после такой боли, Тэхен научился прощать.