Altior

Flashback.

Тяжелая ночь погрузила «Альфу» в сон. Звезды в испуге мерцают, пытаясь спрятаться за луной. Солдат бежит в спешке, выбегая на задний двор лагеря. Огромное светило с грохотом трещит, раскалывалась, и альфа спешит быстрее, наконец-то находя правителя. Ораг стоит под открытым небом, рассматривая происходящее. Глазам поверить не может, что луна без причины сейчас раскололась на две части. Мужчина оборачивается на топот, замечая запыхавшегося солдата.       — мой господин, у вас родился альфа! — радостную новость доносит, несмотря на происходящее. В покоях царит полумрак, и тени свечей играют на взрослом лице. Целитель аккуратно укутывает младенца в нежную ткань, который лишь недавно свой плач прекратил. Юный омега рядом стоит, наблюдая за действиями старшего. Дверь громко открывается, и высшие вздрагивают, кланяясь правителю, что в спешке забегает в покои. Ораг аккуратно берет в руки сына, поглаживая крохотное лицо. Сердце любовью наполняется, и альфа в счастье, смотрит на старшего, не веря своим глазам.       — поздравляю, мой господин. Альфа родился чистокровным.       — но, как это возможно? — ни он, ни муж Орага не были чистокровными, за что вселенная преподнесла правителю такой подарок?       — это чудо небес, — старший целитель гладит лоб младенца, видя гордость в глазах отца, — хочу сообщить, что я сейчас же отправлю весть своему внуку, чтобы он вернулся с задания. Состояние молодого господина совсем плохое, — подходит ближе к правителю, чтобы юноша не слышал его слов, — дитя разрушило его изнутри. Я попытался помочь, но тут только Тэриан справится.       — оставь, — сухой запрет, вызывает страх в святой душе, — его смерть будет значима. Правитель даже не задумывается о муже, укачивая в руках сына и не сводя с него глаз. Целитель поверить не может в сказанное, но слова правителя - закон. Дверь в покои вновь открывается, и мужчина в спешке проходит к высшим.       — пойдем, Джин, — забирает внука, оставляя братьев одних.       — какой крепкий, — мужчина рассматривает спящее дитя, — поздравляю, брат, — обнимает крепко, не переставая улыбаться.       — мой высший, — гордость в голосе Орага льется, заполняя до краев сердце, — мой Такари, — нежный поцелуй оставляет на мягкой щеке младенца.       — это чудо. Он будет таким же великим, как и ты, — альфа закидывает руку на шею Орага, любуясь новой жизнью, — ничего, ничего, — обращается уже к ребенку, гладя тыльной стороной пальцев, нежную щеку, — скоро и моего будем праздновать, да, брат? Счастливое лицо не замечает хмурого взгляда. Ораг дарит добрую улыбку, закрывая в сердце появившийся страх. Лишь его сын будет высшим. Лишь он будет чистокровным.

End flashback.

Солнечный свет пробрался сквозь узкую щель зашторенных занавесей. Омега нехотя раскрыл глаза, потягиваясь. Сон лениво отступил, возвращая сознание. Вчера Тэхен так и не дождался Такари. Омега читал книгу до поздней ночи, затем уснул, укутываясь в мягкое одеяло. Тэхен не спеша ерзает под одеялом, пытаясь лечь на другой бок. Теплая рука касается спины, и младший тут же вздрагивает, разворачиваясь. Чонгук спит крепким сном, закинув руку под голову. Омега тихо сглатывает, рассматривая спокойное лицо. Вчера альфа вновь нагрубил и ушел не извинившись. Тэхен злился весь вечер, но сейчас, когда старший лежит рядом и едва дышит, боясь помешать своему сну, злость тут же рассеивается, оставляя легкий дым обиды. Тэхен тянет ладонь к лицу альфы и медленно убирает серо-голубые пряди со лба. Он до сих пор не может понять, как Такари может быть таким красивым? Тэхен действительно никогда не видел подобной внешности. Младший проводит пальчиком по ровному носу, переходя к припухлым губам. Мог ли он когда-нибудь подумать, что его мужем станет самый опасный высший во вселенной? Мысль неприятно отдалась в сердце, и мальчишка попытался переключиться, опуская взгляд на широкую грудь. Кожа Чонгука цвета растопленного шоколада, в котором разлилось молоко, и Тэхен сам не понимая, откуда смелость берется, наклонился к груди, слегка высунув маленький язычок, и лизнул кожу, быстро отстраняясь. Он рассматривает Чонгука, будто в первый раз видит. Проводит ладонью по рельефному прессу, очерчивая каждый кубик. Сколько лет альфа потратил, чтобы сделать свое тело таким идеальным? Тэхен может вечность рассматривать его. Щеки розовеют, выдавая мысли младшего. Сцены с ночи постоянно всплывают в голове, не позволяя нормально мыслить. Тэхен спускается взглядом ниже, доходя до крепких бедер, которые скрыты, легким одеялом. Он пытается вспомнить, но ночью мужа так и не удалось рассмотреть. Слюна во рту скопилась, и омега тяжело сглотнул, вновь убеждаясь, что альфа еще спит. Рука тянется к концу одеяла, но он мешкается, вспоминая, чему учили наставники, и что они совсем не обрадовались бы любопытству омеги.       — и все? — голос, огрубевший с утра, заставляет вздрогнуть. Чонгук лежит так и не открыв глаз, давно ведь проснулся. Младший краской заливается от стыда, понимая, что альфа не спал. Хмыкает в обиде, и отворачивается, скрещивая руки на груди. Такари привстает на локти и облокачивается на спинку кровати, садясь удобнее. Улыбка на лице виднеется, рассматривая лохматую макушку мальчишки.       — не настолько ты еще смелый?       — я вообще-то с тобой не разговариваю, — возмущается, все еще не разворачиваясь, — ты накричал на меня вчера.       — не было такого.       — было, ты нагрубил мне и ушел.       — но не кричал, — стоит на своем, усмехаясь, — просто ты оказался не в то время рядом. Тянется, чтобы младшего к себе притянуть, и тот недовольно соглашается, приползая на коленках и садясь рядом. В любимые глаза заглядывает и ждет извинений, но Чонгук молчит, рассматривая обиженное лицо.       — если ты не будешь приходить ночью, я буду с Чимином спать как раньше, — дует губы, хмурясь.       — почему ты боишься спать один, Тэ? — Чонгук замечает грусть младшего. Тэхен мнется, больно прикусывая губу. Он не хочет вспоминать о причине этого страха, но Такари в душу заглядывает, старые раны задевая.       — я боюсь… что за мной придут, как пришли за папой. И ком в горле застревает, потому что хотел под защитой быть. Хотел, чтобы альфа заботился и крепко ночами обнимал, вверяя, что никому не отдаст Тэхена, но после свадьбы, омега лишь раз с мужем заснул, и то наутро не находя его рядом. Чонгук тянет младшего к себе, заключая в крепкие объятия и удобно усаживая на бедрах. Он помнит папу Тэхена. Тэриан действительно был сильнейшим целителем, и отец очень дорожил им. Альфа помнит, как любил проводить время со старшим, изучая всякие травы и рецепты в детстве. Тэриан всегда был добр и ласков с сыном правителя. В его глазах Чонгук никогда не видел страха. «Я знаю, что ты вырастешь честным правителем, если будешь слушать свое сердце» - помнятся последние слова, перед тем, как целитель ушел с остальными. День, когда Лускусы взяли в плен последнего целителя, навсегда отпечатался в памяти. Маленький Такари долго плакал, моля отца вызволить омегу, но тот лишь стер горькие слезы с детского лица, убеждая, что предателям нет прощения. Тогда альфа еще не мог понять, как можно не простить близкого? Быть может Тэхену стоит обо всем этом знать, но Такари лишь сильнее в объятиях мальчишку жмет, оставляя легкий поцелуй на виске.       — ты больше не будешь спать один, — тихо заключает, вдыхая горькую обиду, — и я никому тебя не отдам. Никогда. Никому прикоснуться не позволит к тому, в чьей жизни смерть свою видел, давно согласившись. Такари без Тэхена уже не сможет. И даже если омега тысячу раз откажет, разочаровываясь в том, кому сердце и душу отдал, Чонгук никогда не отпустит, потому что Тэхен лишь ему принадлежать будет.       — а утром? — взгляд сразу наверх устремляет, — ты будешь меня будить? Я не хочу просыпаться один, — грустит, хмурясь, — и вообще мужья должны по другому утро проводить…       — ну ка? — слышится усмешка, и Чонгук руки с талии на мягкие бедра спускает.       — нужно нежиться, чтобы лучше проснуться, — тихо выдает свои мысли о правильном замужестве, покусывая губы.       — и как именно нужно нежиться? — Такари светлую прядь за ухо убирает, рассматривая краснеющие щеки. Тэхен мешкается немного, затем приближается к лицу мужа, задевая, упирающийся в попу член альфы. Боится сам, потому что не знает, понравится ли Чонгуку, но решается, оставляя на смуглой щеке первый поцелуй, а затем и второй чуть выше.       — нужно вот так целовать, — шепчет, объясняя и не сводя глаз с бушующего океана, — и еще вот так носиком делать, — трется носом о шею, принюхиваясь, — и долго обниматься. Видеть смущенное лицо Тэхена - одно удовольствие. Чонгук поверить не может, что мальчишка на полном серьезе предлагает каждое утро так встречать.       — ты такое дитя, Тэ, — тихо смеется.       — неправда! Я уже взрослый, — дуется, сразу отстраняясь, — ты ничего не понимаешь.       — сам говорил, что я ужасный и грубый, и совсем меня любить не хочешь, — альфа заламывает пальцы, заглядывая в потолок, а Тэхен сразу тушуется, не понимая, откуда Такари мог узнать, — как я могу нежиться с тобой?       — сможешь, если научишься.       — учить меня будешь?       — буду, — дерзит, получая в ответ несильный шлепок по ягодице. Тэхен вздрагивает, а глаза сразу бусинки слез собирают. Обидой смотрит, не понимая, почему альфа вновь потешается над ним. Такари хватает пальцами подбородок и тянет к себе, громко чмокая пухлые губы. В ответ хмык слышит, улыбаясь в нежный поцелуй. Младший ближе тянется, наконец-то получая ласку от альфы. Слегка посасывает чужой язык, медленно трется бедрами, потому что знает уже, как надо, и совсем не ребенок. Такари наслаждается каждым вздохом омеги. Шелк выше задирает и оголяет мягкий живот. Никогда ничего подобного не испытывал. Никогда не думал, что от поцелуев и касаний, блики ловить будет, жмурясь сильнее.       — вот так? — скалится, видя реакцию младшего. Ладонью затылок пушистый прижимает, не давая омеге вдохнуть. Тот хнычет сильнее, руками цепляясь за широкие плечи. Такари все-таки разрывает поцелуй, видя, что младший задыхаться начал, забыв о дыхании. Губы покраснели и распухли, и альфа дышит прямо в них, не сводя глаз. Тэхен в любимые глаза заглядывает, ожидая продолжения. Ему безумно нравится целоваться с Чонгуком. Руки к груди спускает, слегка сжимая ее, и получая в ответ тяжелый вздох. Хочет, чтобы альфа продолжил, и Чонгук продолжает, заводя руку за спину омеги и придерживая ее, укладывает на кровать, нависая сверху. Он задирает рубашку и носом водит по мягкой коже так, как просил омега. Тэхен начинает хихикать, пальцами черный, как уголь затылок придерживает, чувствуя, как сердце бешено стучит от радости. В дверь громко стучат, заставив Чонгука отстраниться от мужа и оглянуться на звук. Такари хрустит шеей, возвращая внимание к омеге. Тэхен привстает на локти, а в глазах сразу грусть замечается.       — ты опять уйдешь, да? Чонгук хмурое лицо ладонями обхватывает, смачно целуя губы. Мальчишка ближе тянется, но альфа не дает продолжить.       — мне нужно идти, малыш, — тон мгновенно на строгий меняется.       — но мы так мало бываем вместе. Чем ты занимаешься целыми днями? — уже в привычной манере дуется. Чонгук вселенную молит, чтобы Тэхен и в страшных снах не видел его деяний.       — скучаешь? — альфа скалится, потому что чувство, что в нем нуждаются улыбку с лица не сводит, — вечером сходим кое-куда.       — гулять? — тут же загорается, сев на колени.       — да, — Такари в последний раз оставляет легкий поцелуй на щеке мальчишки и встает, — веди себя хорошо, — подмигивает, вновь замечая хмурый взгляд. И в этом взгляде он будет нуждаться больше всего.

****

Столовая переполнена солдатами. Высшие обсуждают вчерашние слухи о пойманном шпионе. Кто-то утверждает, что это правда, кто-то яро доказывает, что Лускус никак не мог пройти через границу. Чимину только хуже от этих разговоров, ведь Нирам вчера рассказал правду. Друзья не стали ничего говорить Тэхену, который только успокоился, радуясь тому, что Такари оставил Джина регентом. Чимин знал, что альфа был жестоким и опасным. Он всегда представлял, как Такари убивал за счет своей стихии, но вчерашний рассказ друга, глубоко въелся в сердце, неприятным дымом расползаясь в душе. Как может Тэхен в счастье рассказывать о том, как Такари нежен с ним и ласков, если за пару часов до этого он вырвал бьющееся сердце? Стоит ли Тэхену об этом знать? Омега думал о друге всю ночь. Настроение было на нуле, и заметив Намджуна, оно опустилось еще ниже. Чимин не спеша подошел к столу, и взяв поднос, встал в очередь. Намджун, сразу увидев младшего, подходит ближе. Крепкие объятия и легкий поцелуй в висок, заставляют омегу вздрогнуть.       — все хорошо?       — да, — Чимин прокручивает в голове правильную речь, — давай поговорим. Высшие выходят из очереди, подходя к окну. Чимин закусывает губу, чувствуя на себе чужой взгляд.       — я скуча…       — Джун, я думаю, что нам не стоит больше… — не дает договорить, сразу жалея о сказанном, — ну ты понял.       — что такое? — старший тянет ладонь к лицу, но омега тут же отшатывается.       — ты считаешь это правильным…. То, что сделал Такари вчера? Намджун недовольно переводит взгляд на солдат. Совсем не хочется обсуждать это с Чимином. Он сам не в радости пляшет от случившегося. Друзья вчера долго обсуждали детство, и Намджун пытался понять в какой момент альфы так сильно изменились. Не было этой черной злости в глазах того мальчишки, что привел его в лагерь «Альфы».       — как это касается нас? — строгий взгляд, заставляет Чимина ссутулиться. Намджун никогда не признает то, что Такари не прав. Только не перед другими. Даже если вчерашний случай и был слишком жестоким, даже если альфа действительно принимает неправильные решения. То, что Чимин жалеет о случившемся, из-за того, что узнал, было очевидно, но почему-то грусть осела под ребрами, даже не пытаясь справиться с глупым сердцем.       — никак, — младший отводит взгляд в сторону, — просто я понял, что ты мне не подходишь, — как же глупо это звучит, — да, можешь сейчас начать говорить, что я сам согласился, и я легкомысленный, — кидает виноватый взгляд на альфу, надеясь, что тот не станет этого делать. Не о таком он мечтал. Да Чимин тоже мечтал о своем идеале, представляя счастливую жизнь. Ему нравится Намджун, с первого дня нравился, хоть и тяжело было признать. И сейчас, пока сильнее не привязался, нужно оставить альфу, их связь не принесет того счастья, что ждет Чимин. Омега хочет мира и любви, но зная, что Намджун никогда не пойдет против Такари, к этому вряд ли можно будет прийти. Альфа стоит недолго разглядывая грустную голубизну глаз. Его сейчас отшили? После того, что было? Чувство злости подкрадывается незаметно, и старший поверить не может, что Чимин такого мнения о нем. Последняя улыбка запоминается Чимину, прежде чем альфа тихо покидает столовую.

****

Утреннее собрание проходило по плану. Старейшины Чхэ с Ыйоном сидели на скамье, слушая отчеты солдат. Чимин, поглядывая на Намджуна, вошел в зал, встав рядом с Рами.       — два восстания было подавлено, мой господин. Нам известно, что мятежники дошли до дворца, регент Джин был ранен, — омега тут же напрягся, переглядываясь с Хосоком, — но на данный момент его состояние стабильно, — отчитывается командир четвертого отряда, — с сегодняшнего дня закон вступает в силу.       — это меньшее, чего мы ожидали, — хрипло одобряет белобородый Ыйон, в согласии качая головой, — вы поступили правильно, мой господин. Такари кидает нечитаемый взгляд в сторону стариков, возвращаясь к солдатам. Было и так понятно, что никто из народа не посмеет восстать, против него. Все детские страхи о войне и мятежах, давно не тревожили душу.       — не об «Омеге» мы говорить сейчас должны, — строго выговаривает Чхэ, — что известно насчет вчерашнего Лускуса?       — уже не имеет значения, что о нём известно, — тут же встревает Кияри, — он был шпионом, которому помог кто-то из наших, и умер смертью, которую заслужил, — Чонгук в ухмылке кивает. Знает, что друг никак не научится молчать.       — будь то враг или друг, — старейшина встает, выходя вперед, — вырванное сердце - это самая гнусная смерть, придуманная высшими, никто не заслуживает такого.       — давайте мы не будем говорить о том, кто придумал эту смерть, — выплевывает Кияри, тоже выходя вперед. В зале слышится шепот. Такари поднимает ладонь в воздух, заставляя спорящих обратить на себя внимание. Кияри тут же замолкает, оборачиваясь на друга.       — не стоит заставлять наших старейшин нервничать, родной. Им ведь нельзя, — с иронией в голосе, — встань на место. Всем известно, что сердце высшего - это самое святое. Никогда при битвах или боях никто не вырезал сердца голубоглазых. Высших учили, что при использовании стихий можно целиться в любые части тела, но не в грудь. Потому что сердце дарит жизнь и само является жизнью. Испокон веков высшие следовали этим законам, пока в один день мальчик, чьи глаза были ярче остальных, не вырвал маленькое сердце, нарушая самый тяжелый закон. Да, Такари очень хорошо помнит день, когда душа затаила страх от содеянного, а тяжелая ладонь отца прошлась по светлой макушке, и глаза подарили самый теплый взгляд. Ведь именно такую смерть заслуживает тот, чье место в этом мире не найдено.       — что говорит начальник стражи? — Хосок задает вопрос, нарушая тишину, а Намджун слегка закатывает глаза, вспоминая, что альфа остается теперь у них.       — он сказал, что все, кого подозревали, понесли наказание, — отчитывается Намджун.       — кто отдал приказ? — Такари в удивлении вскидывает бровь.       — я, сэр, — друг не сводит взгляда с холодных глаз, а Чимин неприятно щурится, вспоминая утренний разговор. Чонгук покачивает головой, усмехаясь наивности младшего. Намджун действительно за столько лет так не научился наказывать правильно. Слишком много доброты скрыто за тяжелой силой, которую Такари так и не смог уничтожить.       — может быть это глупо, — Рами поглядывает на Намджуна, неуверенно выговаривая слова, — но вам не кажется очень странным то, что Лускус ничего не сделал? Его никто не видел и не слышал, кроме Нирама, он даже ничего не взорвал. Для чего тогда? Вряд ли он хотел быть пойманным. Чонгук злится, потому что сам прекрасно все понимает. Потому что всю ночь думал, ведь черноглазый для чего-то в лагерь пробрался? Запах опасности чувствует, понимая, что враг слишком близко подкрался.       — думаю стоит отправить разведку если есть возможность, — слышится голос командира четвертого отряда.       — думаю вам стоит включить свои мозги! — Такари тут же срывается, — я, по-твоему, от скуки тут сижу и не знаю что делать? Все наши корабли на световом топливе. До «Рузура» не доходит солнечный свет! Как ты собираешься туда попасть? — рычит, подходя ближе к солдату.       — но ведь Лускусов как-то отправляют на «Рузур», — привлекает внимание Чимин, а Намджун оборачивается, не замечая омегу до этого момента.       — Лускусов оставляли у границы, Рузуры сами забирали их. Это был союз, который заключил правитель Ораг, — Чхэ возмущенно объясняет, вновь встав со скамьи, — а корабли, которые перевезли первых Лускусов, давно уничтожены Дэйнаром. Чонгук наблюдает за театром, переводя взгляд то на одного, то на другого высшего.       — но ведь Нирам обладает телепортацией, — вновь неуверенно предлагает Рами, — может он сможет туда попасть.       — я протестую! Высший, обладающей телепортацией может переместиться в определённое место, только если он сам видел его, или же может попасть к определённому человеку, если он видел этого человека, но вчерашний шпион убит, так что это невозможно! И даже если возможно, нельзя рисковать высшим ради такого. Это слишком опасно! — Чхэ обращается к Такари.       — а кем нужно рисковать? — стальной голос бьет в уши, заставляя неприятно отвести взгляд.       — «Рузур» что-то затевает, все это не просто так. Нам нужен план…       — план давно имеется, и он никак не касается вас, — выплевывает, тяжело выдыхая.       — если Лускусы нападут, это коснется каждого из нас! Ты обязан расска…       — я ничего никому не обязан! — и виснет громкая тишина в стенах просторного зала, взгляд темный падает на состарившееся лицо. Такари пытается успокоиться, но томное дыхание, заставляет сердце быстрее в злости биться, — я немного нервничаю, когда вы несете всякий бред, учитель Чхэ, — наигранно кидает, разворачиваясь к солдатам, что застыли в ожидании, — каждый из вас должен выполнять свои обязанности, а о своих я позабочусь сам! Чонгук отходит к трону, встает сзади и облокачивается о спинку. Взгляд темный проходится по лицам высших, читая вновь ненавистный им страх.       — Люмир, — приближенный тут же выходит на шаг вперед, — отдай приказ, чтобы с этого дня, о каждом родившемся Лускусе докладывали мне, — холодным тоном выговаривает приговор новых жизней, а старик Чхэ ушам поверить не может, — если я узнаю, что хоть один из черноглазых выжил, его скрыли и отправили на «Рузур», — переводит взгляд на учителя, — вам вырванное сердце покажется самой легкой смертью.       — понял, сэр! Чимин ближе к Хосоку жмется, замечая растерянный взгляд Намджуна. И слов не нужно, омега понял обо всем сам. Страх в сердце крадется, и перед глазами новорожденных смерть всплывает. Омега жмурится, пытаясь развидеть эту страшную участь.       — свободны! — обходит трон, так и не сев на него, потому что лишь один заслуживал этого, и Такари никогда не простит себе его смерть. Высшие по очереди покидают зал. Учитель Чхэ кидает последний взгляд на того, чье сердце тьмой злости укуталось, не видя больше света.       — ты думаешь у нас еще есть время ждать? — Ыйон ковыляет хромой ногой следом, по светлому коридору, — думаю, время уже пришло. Мы должны действовать.       — не знал, что так скоро придется решение принимать, — подол белой хламиды путается в спешащих ногах, — созови остальных. Такари подходит к столу, перебирая в руках отчеты. Мысли разум туманят, и альфа не обращает внимание на друга. Кияри встает ближе, разглядывая темные глаза. Слишком часто он видит теперь этот взгляд.       — на «Омеге» есть место, — шепот сразу заставляет напрячься, — мне стало известно, что там скрывают черноглазых. Их шестеро, самому старшему семь.       — семь лет, — Такари мысленно хвалит тех, кто столько лет смог скрывать детей.       — прикажешь? — голос спокоен как гладь вод Кталху.       — я сам. Тихий топот грубых берц нарушает тишину, оставшуюся наедине с чистокровным.

****

Тусклый свет зажженных свечей заполняет темные покои. Белая дымка целебных благовоний расползается по углам, вырисовывая непонятные узоры. Обеденное солнце греет «Омегу», но Джин все еще лежит в постели. Его ранили не сильно, однако бок все еще отдавал болью, вызывая сильную потливость. К счастью мятежи быстро удалось подавить, и сегодня омега решил отлежаться, вдыхая приятные ароматы, заполнившие покои. Дверь тихо отворилась, заставляя регента недовольно открыть глаза. Золотистая органза шуршит в ногах, когда Алиус медленно проходит к кровати, ловя на себе удивленный взгляд младшего.       — мой друг, — Джин тут же привстал на локти, щурясь от боли, — как ты оказался тут?       — я не мог не прилететь, когда узнал о случившемся, — старший садится на край кровати, тревожно рассматривая давнего друга. Алиус и Джин были еще детьми, когда вселенная начала меняться. Детская дружба переросла в крепкий союз между мирами, когда произошел раскол. Они поддерживали друг-друга в самое тяжелое время. Когда Алиус увидел восстания и ранение Джина, то тут же сорвался на «Омегу».       — как ты себя чувствуешь? — рука коснулась мокрого лба, — я испугался за тебя, и к тому же Тэхена нет, чтобы помочь.       — да, все в порядке, — Джин улыбается, садясь удобнее, — не думал, что так сильно привыкну к его рукам. Заживет, и не такое проходили, — сам себя обманывает, чтобы друг не переживал.       — я видел Тэхена на «Омеге», он будет тут, — тревожно рассказывает видения.       — невозможно. Такари никогда не позволит ему прилететь сюда, тем более в такой обстановке.       — это сейчас не так важно, мой друг, — Алиус с тяжестью выговаривает каждое слово, — нам нужно спрятать Тэхена, когда битва начнется. Джин мгновенно бледнеет, осознавая сказанное. Он хватает ладонь друга, крепко сжимая ее.       — расскажи мне, расскажи все, что ты видел.       — битва будет у стен «Альфы», и будет она совсем скоро. Джин, мы должны спрятать Тэхена. Я обучал Нирама временной арке. Он сможет забрать его и скрыть во времени, возможно недолго, но это единственный выход.       — но зачем нам прятать Тэхена, Алиус? — и взгляд тут же мрачнеет, потому что сам догадывается, и не хочет слышать подтверждения, но слова старшего страхом в сердце забиваются, вызывая тошноту.       — я видел, что Тэйнебрис ищет Тэрохана, и он знает о Тэхене, — шепот тихий, бьется о стены, — мне очень жаль. Джин крепче жмет темную ладонь, и слезы подступают, учащая томное дыхание. Поверить не может, что это в реальности происходит. Что война совсем близко поджидает, что Тэхена потерять может навсегда. Алиус ближе садится, обнимая друга. И пусть жаркое солнце «Омеги» не пытается отогреть потерявших надежду.

****

Намджун стягивает с себя темную футболку, параллельно разглядывая, готовящихся к вечерней тренировке солдат. Белые звезды на фоне темнеющего неба, заглядывают в большие панорамные окна комнаты альфы. Намджун чувствует, что сердце неспокойно от тревоги. Является ли причиной этого понимание того, что Такари теряется во тьме, усложняя ситуацию, или то, что тот, к кому душа стремится принять его не хочет? Намджун еще никогда не думал столько об омеге, но Чимин был не просто омегой. Альфа видит с ним будущее, если оно вообще у них будет. Намджун с легкостью может убить любого высшего, будь то враг или друг, если есть причина, но дети. «Лускусы» всегда являлись врагами высших, но почему сейчас, думая о беззащитных детях, у которых даже нет стихий, разум кричит о неправильности. Альфа знает, что Рузуры никогда не оставят это безнаказанным. Могут погибнуть сотни высших. Ждет ли их светлое будущее о котором они мечтают? Что если то, за что высшие борются всю жизнь - окажется ложью? Он пытается разобраться в правде, но Такари она вряд ли уже нужна. Солдат впервые чувствует себя настолько беспомощным. Джун в злости швыряет скомканную футболку в окно. В дверь тихо стучат, и альфа позволяет войти. Чимин стоит в проеме, смутившись увиденному виду альфы, сразу отводит взгляд в пол.       — вас вызывает командир второго отряда, сэр, — спокойный тон звонко отдается в ушах. Намджун быстрым шагом доходит до омеги, хватая того за плечи и заводя в комнату. Чимин дрожать начинает, в первый раз видя альфу таким злым.       — значит жалеешь? — рвано выдыхает, и в голосе слышится упрек, — не подходим друг другу? — сам не понимает, почему на правду злится, ведь омега ни в чем не виноват.       — Джун, пожалуйста… — младший видит обиду в светлом взгляде, чувствуя безысходность. Не жалеет. Ни разу не пожалел, потому что хочет с альфой быть, несмотря на все правила и запреты, которые сам для себя воздвиг. Чимин пытается правильным быть и винить альфу в жестокости, но сегодняшний взгляд на собрании дал понять, что высший сам в бушующем океане тонет и на помощь никого позвать не посмеет, потому что всю жизнь думал и верил, что правильно живет. Омега старшего обнимает, на носочки привстав, руками шею окольцовывает и носом по щеке чужой ведет, вдыхая запах усилившейся грозы. Намджун подхватывает высшего за бедра, укладывая на кровать. Взгляд с покрасневших глаз не сводит, стирая пальцами прозрачные капельки слез.       — мне так страшно, Джун, — сиплый голос Чимина выдает правду, — я не знаю, что нас ждет. Альфа целует мокрые щеки, пытаясь убедить младшего в том, что все хорошо будет, но трудно выходит, потому что оба правду знают, и слезы совсем не от счастья льются.       — пусть будущее просто будет, — младший вслушивается в каждое тихое слово, — не знаю светлым оно будет или окутано тьмой. Я хочу, чтобы в нем были мы и наши близкие, — два океана глаз встречаются, даря друг-другу волны надежды, — прости если я не тако… Чимин тянется, целуя пухлые губы, и альфа тут же замолкает, отвечая долгим поцелуем. Младший жмется ближе, в крепких объятиях ищет спокойствие. Ему жарко становится и руки тянутся к собственной форме, начиная расстегивать ряд пуговиц. Намджун тут же подхватывает действия омеги, помогая снять ненужную одежду. Каждый сантиметр жадным взглядом рассматривает, никогда никому не отдаст это идеальное тело, лишь себе любоваться позволяя. Чимин тут же краснеет, замечая пару возбужденных глаз. Чуть выше к спинке кровати тянется и руки вытягивает вперед, чтобы альфа следом лег. Намджун ложится на спину, и словно младший ничего не весит, переворачивает его укладывая на себя. Второй сильнее смущается такой позе, упираясь ладошками в крепкую грудь. Мокрые тела чувствуют, вместе сходя с ума. Альфа частыми поцелуями узоры вырисовывает на шее, слизывая запах весеннего ветра. Чимин чувствует на затылке пальцы старшего, что в волосы зарываются, перебирая темные шелковистые пряди. Его тянут выше, заставляя упереться коленями по бокам талии альфы, и слегка приподняться. Горячий язык ниже спускается, целуя нежную кожу живота. Намджун крепкой хваткой тонкую талию держит, не давая омеге отстраниться. Тот руками в спинку кровати упирается, и в комнате слышится первый тихий стон, когда альфа слизывает капельки с сочащейся распухшей головки. В ногах дрожью отдает, и колени сами расходятся, заставляя Чимина томно выдохнуть от новых ощущений. Он взгляд опускает, вновь разглядывая позу, но не успевает осознать, чувствуя как альфа размашисто проходится языком по члену, а затем слизывает смазку с мокрых бедер. Два пальца тут же проскальзывают в тугую, мокрую дырочку и Чимин громко стонет, пытаясь привстать, но ему, конечно же, не позволяют, одной рукой вновь опуская бедра ниже. Высший с ума сходит от всех поцелуев и прикосновений. Хочется большего, и он медленно сам начинает двигать попой, насаживаясь на пальцы. Знает, что альфа явно сейчас улыбается победно, поэтому тихо выстанывает имя старшего, слыша негромкий рык в ответ. Быстрее двигаться начинает, чувствуя как член в вязкой слюне утопает, а пальцы растягивают узкую плоть. Глаза закатывает и голову откидывает назад, задыхаясь в любви. Он чувствует ее, чувствует то, о чем мечтал столько лет. Намджун знает, что младший долго не продержится, но не дает отстранится, заглатывая во всю длину, аккуратный член омеги. Сильная дрожь пробирает все тело, и Чимин густо кончает, громко вскрикивая. Понимает, что альфа принял его, ужасно смущаясь. Пытается сразу встать, но старший тянется выше, удобнее откидываясь на спинку, и сажает Чимина на бедра.       — сладкий, — губы шепотом кожу обжигают, и омега в шею носом утыкается, отходя от сильного оргазма.       — неправда, — щеки сильнее краснеют. Джун в безумии тонет, ведет ладонями по тихо дрожащему телу, наслаждаясь каждым вздохом омеги.       — хочешь попробовать? — чуть отстраняется, указывая на позу, сразу замечая растерянность в глазах.       — я не смогу.       — сможешь, — альфа бедра выше подтягивает, приставляя сочащийся член к распухшей дырочке, — я помогу, — целует в губы. Чимин теряется в неопытности, все рассказы тут же вылетают из головы, оставляя темную пустоту. Омега чувствует крупную головку члена, неприятно упирающуюся, и заводит руку назад, обхватывая ладонью горячую плоть. Да, этого он и боялся. Страх во взгляде читается сразу, и старший вновь накрывает пухлые губы мокрым поцелуем, успокаивая.       — он не войдет, — дуется, будто альфа в этом виноват. Намджун тихо смеется, видя, что уверенность дерзкая в миг исчезла. Он обязательно подшутит над этим, но сейчас совсем не хочется отвлекаться. Ладони давят на упругие ягодицы, и член с трудом проскальзывает вовнутрь, заставляя омегу в панике отстраниться, но требовательный поцелуй вновь глотает звонкий стон, переключая на себя внимание. Намджун еще никогда так долго ни с кем не церемонился. Мысленно обещает себе, что в первый и последний раз берет Чимина так нежно, угождая невинному телу. Он заставляет омегу полностью сесть, принимая во всю длину. Чимин ерзает, только хуже делая. Неприятная боль во всем теле ощущается, заставляя сжать плечи альфы сильнее. Тот ладонями поглаживает влажную спину, дает омеге привыкнуть немного, сам плавясь от девственной узости младшего. Нет ничего прекраснее этого вида. Вида разбитого Чимина, который до последнего держался, а сейчас стройные ноги свести пытается, томно дыша.       — давай, малыш, — широкая ладонь проходится по ягодице, слегка шлепая, — поработай сам. До Чимина тяжело доходит смысл фразы, но тот подчиняется, когда Намджун удобнее откидывается, открывая себе еще более прекрасный вид на омегу. Слегка выделяющаяся полоска пресса сильнее виднеется, пропуская вдоль капельки пота. Хрупкие плечи подрагивают, а острые ключицы прячутся, потому что младший стыдливо тушуется, под пристальным разглядыванием альфы. Член аккуратный касается смуглого живота, и Чимин незаметно трется им, начиная неуверенно двигаться бедрами. Из-за обильного количества смазки боль постепенно отходит, дав почувствовать новые ощущения. Омега сладко всхлипывает каждый раз, когда блестящий от смазки член при каждом насаживании упирается вглубь. Младший слышит томный выдох альфы, когда тот проводит ладонями по часто вздымающейся груди, задевая бусинки сосков. Чимин смотрит в глаза, не видя ни единого упрека и обиды, лишь теплый океан любви, что дарит спокойствие. Он полностью отдается альфе, забывая о всяких страхах и преследующих устоях. Хочет быть с ним, с тем, кого сердце само выбрало, даже не спрашивая. Чимин сильнее выгибается в пояснице и быстрее начинает двигаться, насаживаясь на всю длину и полностью принимая альфу. Громкие стоны заполняют комнату, и Намджун разум теряет, хватая омегу за шею.       — да, сладкий, вот так, — голос в мгновенье грубеет, возбуждая второго еще больше. Чимин руками цепляется в руку, что хрупкую шею крепко держит, почти перекрывая воздух. Ни на секунду двигаться не перестает, чувствуя, что альфа слегка навстречу поддается, и младший почти подпрыгивает на крепких бедрах. Как мог Чимин мечтать о альфе с не большим членом, когда сейчас от каждого толчка задыхается, закатывая глаза от удовольствия и чувствуя себя заполненным до предела.       — Джун… — имя любимое громко выстанывает, заглядывая в туманные глаза. Хочет, чтобы старший знал, как его омеге хорошо. У Намджуна картина плывет перед глазами, потому что понять не может, как невинность и блядство могло в одном омеге так идеально сойтись. Рывком заставляет Чимина перевернуться, и разводит дрожащие ноги в стороны, ставя высшего в коленно-локтевую. Давит ладонью на поясницу, и та сразу же выгибается сильнее, выделяя прокаченные мышцы. Чимин знает, для чего альфа именно в эту позу встать заставил, и сознание плавится, потому что сейчас абсолютно не чувствует обиды. Он хочет альфу безумно, теперь, когда знает каково это, сдерживать себя труднее. Попой вилять начинает, оборачивая голову назад. Жадный оскал альфы ловит, прикусывая пухлую губу. Намджун смачно бьет по ягодице, получая громкий стон в ответ. Кожа горит огнем, от каждого касания, и Чимин мечтает вновь почувствовать заполненность внутри. Крупный член вновь входит в истекающую смазкой дырочку, и Намджун утробно рычит, наслаждаясь громким хлюпаньем. В тот же момент в темные волосы ладонь заводит и оттягивает на себя, заставляя младшего обернуться, чтобы лица оказались на равне. Нежная кожа на ягодицах сильно краснеет от размашистых шлепков. Чимин ни на секунду стонать не перестает, смотря лишь в бездонную голубизну глаз. Руку заводит за голову альфы, придерживая.       — я трахаю тебя, малыш, — рычит, каждое слово смакуя, — ты же понимаешь, да?       — да-а! — рвано стонет, соглашаясь, — мне так хорошо… — голову откидывает на широкое плечо, совсем забываясь в ощущениях. Пусть порочен и совсем не невинен. Чимину нравится безумно, как его трахают, не давая расслабиться ни на секунду. Сам поддается назад, подмахивая навстречу толчкам, и Намджун довольно скалится, видя желание своего высшего. Чимин вновь в позу возвращается, опуская обе руки на постель и сжимая в ладонях белую простынь. Жмурится, видя блики в глазах, потому что чувствует, что развязка близка. Тугие стенки сильнее член сжимают, и омега судорожно дрожать начинает почти изливаясь, но старший тут же выходит, опускаясь на мокрую спину, и в улыбке целуя раскрасневшуюся щеку.       — рано, — тихий смех щекочет слух, и Чимин недовольно хмыкает, хмурясь.       — нет… Я хочу сейчас, — ненавидит альфу за его ужасный характер даже в такой момент.       — что ты хочешь? — шепчет, прикусывая мягкую мочку. Чимин сильнее хнычет, почти плача от безысходности. Не хочет признавать и просить альфу. В глаза хмурится, выдавая недовольство, и ловит легкий поцелуй на щеке. Намджун решает на первый раз оставить омегу, победно хмыкая. Член вновь вгоняет в узкое нутро, без предупреждения. Младший дергается от внезапности, попу опустить пытается, но крепкая хватка ладоней сильнее прогнуться заставляет. Тяжесть чужого тела, легкие гореть заставляет, и Чимин рвано вдыхает воздух. Темп резким становится, и много времени не требуется, чтобы достигнуть предела. Омега в последние несколько раз жадно воздух хватает, когда грубые толчки доводят до исступления, заставляя обильно излиться на постель. Намджун наслаждается последним громким стоном, наблюдая как из распухшей дырочки вытекает смазка. Никогда не видел подобного, осознавая, что довел своего омегу до двойного оргазма. Последний толчок доводит до дрожи, и альфа выходит из тела, густо кончая на покрасневшую попу. В глазах темнеет, от испытываемых ощущений, и Чимин слышит хриплый стон, довольно улыбаясь. Намджун опирается на одну руку и ложится на спину, второй подхватывая Чимина и устраивая на своей груди. Младший тут же ногу через альфу перекидывает, расслабляясь и слыша громкое биение сердца, которое теперь лишь ему принадлежит. Оба дышат часто и тяжело, пытаясь отдохнуть. Алый закат подглядывает за высшими, и сладкий сон забирает Чимина у альфы. Вспоминая то, зачем пришел омега, Джун нехотя привстает на локти, пытаясь не нарушить чужой покой.       — никто тебя не звал, — в полусне шепчет, крепко засыпая. Намджун качает головой, улыбаясь, и возвращается к любимому, заключая в теплые объятия. И пусть алый закат будет свидетелем, как два высших сердца друг-другу любовь дарить будут.

****

Оранжево-желтые облака ведут полосу по горизонту, мешая белым звездам мерцать в синеве неба. Солнце касается темных верхушек гор, и Тэхен затаил дыхание рассматривая масштаб картины. Чонгук ведет мальчишку, крепко держа ладонь. Альфа, как и обещал забрал Тэхена, отвлекая от чтений книг с Нирамом. Они идут не спеша, наслаждаясь видом, и младший постоянно крутит головой, пытаясь все рассмотреть. Такари не сказал куда они идут, но высшие довольно далеко ушли от лагеря. Пока Тэхен разглядывал бескрайнее небо, задрав высоко голову, Чонгук остановился, и омега невольно стукнулся с альфой. Старший по доброму улыбнулся, притягивая мужа и окольцовывая талию. Яркие глаза наконец-то увидели невероятный вид, подаренный альфой. Бескрайнее фиолетовое поле, усеянное цветами, переливалось с алым закатом, хвастаясь не меньшей красотой. Тэхен поверить не мог, что видит эту красоту, широко раскрыв рот. Миллиарды светил, рассыпанных по небу, отражаются в счастливых глазах.       — невероятно, — голос дрожит от волнения, Тэхен к мужу оборачивается, крепко цепляясь за шею, — это так красиво, Чонгук. Старший запах любимый вдыхает, потому что тысячи цветов не смогут его Ателос перебить. Нежно в лоб целует, поглаживая смуглую щеку.       — я не знал, что тут есть такое красивое место.       — это запретные поля Ладара, — хриплый голос, вызывает табун мурашек, — поэтому о них мало кто знает.       — а почему запретные? — тянется ближе, заглядывая в глаза, которые ни с одной красотой сравниться не смогут.       — эти цветы считались священными. Когда высшие стали собирать Ладар для красоты, не давая в замен ничего, мой отец запретил приходить к этим полям, — воспоминания, вызывают тихую грусть. Это были любимые цветы папы Такари, — я сам давно не приходил сюда. Тэхен чувствует грусть тяжелого сердца, ладонью груди широкой касается, даря тепло.       — спасибо, что показал мне. Чонгук невесомо целует пухлые губы, ловя томный вздох в ответ. Младший сразу отвечает, встав на носочки, торопится, пытаясь лизнуть чужой язык. Тихий смех слышит, вновь дуясь.       — столько лет ждал, — вновь потешается над желанием мальчишки, делая вид, что сам с ума не сходит от неумелого напора, — где твое терпение? Тэхен громко хмыкает, разворачиваясь и капризно скрещивая руки на груди. Если друзья рассказывали, что альфам нравится, когда омеги делают все сами, тогда почему Такари вечно смеется над ним?       — пройди немного вперед, — строго, но улыбка не сползает с лица. И Тэхен сразу слушается, проходя пару метров, оглядывается по сторонам, пытаясь заметить что-то, и тут же останавливается, когда слышит шуршание внизу. Чонгук просчитывает еще пару цифр в голове, затем довольно улыбается, когда громкий визг радости доносится до слуха.       — это кролики, Чонгук! Тут кролики, — кулаки к лицу подносит, радуясь как ребенок. Тэхен замечает несколько, быстро убегающих белоснежных комочков, и следом бежит. Такари ближе подходит, знал, что точно в цель попадет. Улыбку нежную дарит, видя как младший с ума от радости сходит, носясь по протоптанным дорожкам полей и догоняя кроликов. Они водятся тут давно, прячась в высоких цветах Ладара, и никто не знает сколько их тут, но за все эти годы, меньше явно не стало. Тэхен, запыхавшись, всю силу в ногах собирает и бежит к высшему, в объятия прыгая. Чонгук обнимает мальчишку крепче, получая сухие поцелуи в щеки.       — они такие милые и пушистые! — пыхтит, радуясь, — спасибо большое, что привел меня сюда.       — ты такой же, — щурится наиграно, а Тэхен тихо хихикает, — можешь выбрать любого.       — правда? — глаза тут же широко раскрываются в надежде, — а разве ты разрешишь забрать его?       — разрешу.       — тогда я сейчас, — даже не дослушав срывается, убегая в глубь поля, — я быстро! Такари оставляет омегу наедине с трудным решением, и головой качает, замечая, что мальчишка самого маленького кролика нашел, что в ладони альфы уместится, и несет его крепко к груди прижав.       — он такой крохотный и слабый, — сразу оправдывается, гладя пушистый комочек, — я его исцелю и буду любить, — разрешения ждет. На себя похожего выбрал. Такого же беззащитного и слабого. Чонгук тянет руку к кролику и проводит пальцем по дрожащим ушам. Никогда не любил их, пока однажды один из них сам в руки не прибежал. Ведь Тэхен даже не понял смысл подарка, но видеть счастье омеги дороже всего. И альфа вновь уступает Ателосу, что в сердце каждый раз без спроса влезает, пытаясь исцелить. Такари тянет лицо омеги на себя, накрывая нежные губы поцелуем. Как мало для маленького сердца нужно, чтобы в счастье утопать начало. Он весь мир ему подарить готов, а мальчишка радуется кролику. Тэхен тут же обмякает в крепких руках, не торопясь отвечая. Вязкую слюну глотает, пытаясь носом дышать правильно, чтобы альфа вновь потешаться не стал. Чонгук маленький язычок прикусывает, не больно оттягивая, и слышит в ответ тихий всхлип.       — а как мне его назвать? — озадаченно хмурится, тут же отвлекаясь от мужа, не особо этим радуя второго.       — ну, он белый и крохотный.       — Пэл, — взгляд вновь на альфу устремляет, — потому что он похож на маленькую жемчужинку, — обращается к кролику, не переставая гладить, — я тебе нравлюсь? Ты теперь будешь жить со мной, и спать тоже.       — ну это вряд ли. Чонгук ставит руку на хрупкое плечо, разворачивая омегу, и ведет обратно в город. Сердце в радости бьется, и Тэхен широко улыбается переводя взгляд то на альфу, то на своего кролика. К боку ближе жмется, наслаждаясь крепкой хваткой.       — а сегодня можно он со мной будет спать? — капризно выпрашивает, получая в ответ хмурый взгляд.       — сегодня мы не в лагере будем.       — а где? — не может угомониться.       — Тэхен.       — ладно, ладно, — бурчит, дуя губы.

****

Темное небо любуется мерцанием светил. Слегка поднявшийся ветер, развевает шелковистые волосы омеги. Юнги только закончил вечернюю тренировку, и бежит из лагеря, попросив одного из солдат, смену дозора. Как только омега узнал, что Хосок выходит в ночной дозор, то сразу побежал к Ариму, с просьбой поменяться, на что альфа охотно согласился. И сейчас, Юнги несся на всех ногах в сторону леса, слушая колыбельную ветра. Небольшой костер горел, выявляя силуэт альфы, что сидел сгорбившись. Сердце забилось быстрее, и младший остановился, переводя дыхание. Хосок вскочил, услышав шорох сзади. Широкая улыбка расплылась по лицу, и старший побежал навстречу, заключая омегу в крепкие объятия.       — ты чего тут? — вдыхает хрустальную воду.       — я узнал, что ты в дозоре, и поменялся с Аримом, — глупая улыбка не сползает с лица. Юнги чувствует себя влюбленным подростком, тайно сбегающим по ночам от родителей. Такари сегодня не будет в лагере, значит он может остаться всю ночь с альфой, и от этой мысли сердце грелось теплом. Если бы кто знал, как Юнги благодарен Тэхену, который появился в их жизни. Хосок оставляет легкий поцелуй на нежных губах, и тянет младшего к костру. Омега удобно устраивается, облокотившись на грудь старшего, и рассматривая яркие блики огня. Воспоминания из прошлого сразу накрывают с головой. Шутки друзей, болью отзывались в памяти. Он все-таки нашел хорошего альфу, вот только осталось убедить в этом старших.       — я хотел увидеть тебя сегодня. Спасибо, что пришел, — голос Хосока спокоен, как тихое пламя. Юнги оборачивается, врезаясь взглядом в океан любви. Альфа даже представить не может, каким счастливым его делает, говоря эти простые слова. Лицо само тянется к другому, и омега целует любимые губы, жмурясь. Хосок смакует поцелуй, наслаждаясь самым сладким лакомством. Юнги тянет руку за голову альфы, поглаживая затылок, и иногда цепляясь пальцами за темные пряди. Тысяча звезд вспыхивают перед глазами, а в животе все тянет, отдавая в грудь необычным чувством. Омега хнычет от счастья, а по белоснежным щекам хрустальные росинки катятся, потому что все правдой оказалось. Все о чем мечтал маленький высший, происходит сейчас, с любимым альфой, который нежность дарит. Мягко целуя и не больно цепляя маленький мокрый язычок. Хосок сползает с большого бревна, разворачивая высшего к себе и усаживая на бедра. Талию окольцовывает, не разрывая поцелуй. Руки Юнги несмело скользят по груди и шее, поглаживая горячую кожу. Он чувствует тело альфы, чувствует, как сам возбуждается, видя туманный взгляд напротив. Форму плотную расстегивать начинает в спешке, но широкие ладони не позволяют омеге закончить. Хосок отстраняется, устремляя взгляд в небо, затем тяжело выдыхает, возвращая внимание к младшему. Юнги тут же напрягается, замечая настрой старшего.       — я не хочу тянуть с таким, — голос подрагивает, потому что сам нервничает как мальчишка неопытный, — Юнги, ты хочешь быть со мной? — на одном вздохе выносит. От внезапного вопроса младший застывает в ступоре. Волна тепла накрывает душу, и слезы рекой хлынули по счастливому лицу.       — ты чего ревешь? — альфа растерянно пытается убрать хрупкие ладони, что скрыли лицо.       — просто… — дыхание сбивается, — я так счастлив, что нашел тебя, — вновь утыкается в крепкую грудь, обхватывая чужую шею. Хосок улыбается, обнимая омегу крепче. Это все чего он хотел. Видеть счастливое лицо младшего стало смыслом жизни. Альфа зарывается носом в светлую макушку, оставляя несколько поцелуев.       — я расскажу Такари завтра, — страхом сводит каждую мышцу.       — нет, не смей, — тут же отрезает младший, отшатываясь, — он никогда не позволит нам быть вместе.       — что не так, Юнги? Чего ты боишься?       — ничего, — омега отсаживается ближе к костру.       — я не понимаю вас, — Хосок раздражается, наблюдая за высшим, — у Такари есть муж, и ты сам говорил, что не его омега. Так почему он не должен разрешать?       — потому что я принадлежу ему! — выкрикивает, сам себе напоминая горькую правду, — и всегда принадлежал. Он с самого детства заботился обо мне и оберегал. Он никогда не позволит другому альфе быть со мной, — сдерживает слезы, потому что знает, что Хосок никогда против альфы не пойдет.       — заботился? Ты это заботой называешь? Ты не вещь, Юнги! Твоя жизнь не может принадлежать кому-то, она только твоя, — ближе садится к младшему, разворачивая заплаканное лицо к себе, — я не боюсь ни Такари, ни Намджуна, ни кого либо другого. А сердце еще больше в панике биться начинает от этих слов. Юнги качает головой, отрицая. Не хочет даже представлять, что друг сделает с ними, если узнает.       — пожалуйста не надо… — и горькие слезы вновь капают на темную форму солдата, потому что альфа жмет Юнги к себе, успокаивая, — я очень боюсь за тебя. Прошу, не говори ему ничего. Я сам расскажу, когда придет время. Хосок понять пытается младшего, видя безумный страх в любимых глазах. Кивает в согласии, лишь бы омега успокоился.       — я никогда не сделаю того, против чего твое сердце пойдет, — горячими губами слизывают соленые дорожки, слушая запыхавшееся дыхание, — ты только не плачь больше, хорошо?       — я боюсь, что ты уйдешь из-за этого, — честно признается в самом большом страхе, — я тоже хочу быть с тобой, и согласен.       — никогда не уйду. Два сердца друг для друга бьются, зажигая надежду в тени. Юнги вселенную благодарит за того, кто ближе к себе жмет, шепча на ушко слова о любви в звездной ночи. И пусть маленькое сердце о боли больше не знает, потому что альфа свое взамен готов подарить.

****

      — ну же, Тэ! Расскажи мне все как было! Чимин не перестает ходить за младшим по покоям уже полчаса, пока Тэхен собирается. Такари сказал, что ночью они уедут из лагеря, и друг торжественно поручил присмотр своего нового питомца Чимину. Старший визжал от умиления, когда увидел маленький белый комочек, и в удивлении раскрывал глаза, когда Тэхен рассказывал о том, кто его подарил.       — все было хорошо, — краснея, бурчит высший. Чимин уже сотый раз задает вопрос о их ночи с Такари, но Тэхен упрямо пытается скрыть свое смущение, игнорируя пошлые вопросы.       — он был нежен с тобой? Тебе понравилось? — не перестает тараторить друг.       — да… Он был нежен, и мне все понравилось. Омега садится на диван, прикусывая губы, и нервно смотрит на друга, который садится следом. Пэл перескакивает на колени Тэхена, привыкая к новому хозяину.       — сколько раз ты кончил? — шепчет, будто кто-то может их услышать.       — что это? — так же шепчет в ответ, растерянно хлопая глазами.       — Тэхен! Ты совсем что ли? — Чимин возмущенно откидывается на спинку, — мне кажется, Такари должен проводить тебе лекции о замужней жизни. Тэхен хмыкает обиженно и отворачивается. Даже после стольких поцелуев и брачной ночи, почему все продолжают говорить, что он ничего не знает? Обида кольнула где-то в груди, и младший сильнее прижал кролика. Чимин все-таки шепчет на ушко друга объяснение слова, и начинает громко смеяться, когда Тэхен пищит, заливается краской.       — видимо много, — довольно дергает бровями, — он делал тебе приятно?       — да, — робко, потому что вспоминает каждое прикосновение.       — Тэхен, — возвращает друга в реальность, — я имею в виду там, — взгляд старшего устремляется в низ, указывая на пах омеги, и тот автоматически сильнее сводит ноги, пытаясь вспомнить.       — не знаю, а как он должен был делать это? Чимин в шоке раскрывает глаза, действительно удивляясь альфе. Он обязан был сделать Тэхену приятно, после всего что было. Старший во всех подробностях рассказывает, как это должно было быть, параллельно наблюдая за краснеющим лицом друга. Все желания Тэхена отражаются на лице, и Чимин пошло хихикает в конце, умиляясь невинности младшего.       — ну все-все, а то напредставляешь себе там, — ехидно щурится, толкая омегу в плечо, — когда ты чуть научишься, то тебе захочется большего.       — не захочется! — тут же возмущается, вспоминая неприятное прошлое, — и вообще-то, я все умею уже!       — я же не говорю, что это обязательно, милый. Просто вот мне вчера… — влюбленная улыбка касается губ. Чимин успел рассказать все о них с Намджуном, как только пришел к другу, — мне захотелось чуть грубее, и в этом нет ничего плохого, — приобнимает младшего, видя, что тот не согласен, — и ты еще ничего не умеешь. Опыт не приходит после первого раза.       — ты тоже только один раз был с Джуном, откуда ты знаешь?       — просто знаю и все. Омега много чего может делать, не только альфы такие умелые. От этих слов младший сильнее напрягается, пытаясь представить, что омеги могут делать, если все делает альфа, но выходит не очень.       — расскажи пожалуйста, — чуть ли не молит друга, потому что надоело уже в неведении быть, и у кого еще ему спрашивать, если не у Чимина? В дверь негромко стучат, и омеги оборачиваются на звук. Молодой альфа входит, докладывая, что Чимина ждут на вечернем собрании.       — просто делай то, что говорит тебе твой альфа, — шепчет напоследок друг, чмокая младшего в горячую щечку, и убегает оставляя Тэхена с легким возбуждением от картин, всплывших в голове.

****

Хайро несколько раз стучит в дверь, затем входит в кабинет правителя. Тусклый приглушенный свет выявляет силуэт альфы, который сидит на столе, закрывая вид Такари. Кияри тут же слезает со стола, оборачиваясь к начальнику стражи. Правитель не обращает на альф никакого внимания, разбирая вечерний отчет учений.       — вызывали, сэр?       — да, — Яри упирается руками в край стола, не сводя глаз с альфы, — сколько солдат ты снял с поста?       — пятнадцать, сэр. Еще двое под моим наблюдением.       — под твоим наблюдением? Назови мне точное число предателей, — раздражается старший по званию. Кияри ненавидит этого альфу всей душой, и он безумно счастлив, что наконец-то появилась возможность избавиться от него.       — я не знаю, кто из них точно предатель, если вы дадите мне немного врем…       — нет. Времени было достаточно, — младший подходит ближе, начиная медленно ходить вокруг альфы. У лучшего учился, — знаешь, что говорит Такари в таких случаях? — Чонгук все-таки отвлекается, полностью откидываясь на спинку кресла и довольно наблюдая за представлением, — если человек говорит, что предателей нет, значит он и есть предатель.       — как же так, господин? — Хайро обращается к Такари, а второй замечает страх в светлом взгляде. Друг прав, — я всегда был честным солдатом, и служил на благо «Альфе». Я бы никогда не посмел предать вас, — но в ответ лишь тяжелый взгляд, и солдат в нем свой конец видит.       — ты же знаешь, что никогда мне не нравился, да? — Кияри встает с боку от альфы, заглядывая в хмурое лицо.       — ты тоже мне никогда не нравился, — честно цедит сквозь зубы, понимая, что терять больше нечего. Высший заразительно смеется, оглядываясь на улыбку друга. Чонгук с ума сходит, видя радость младшего. Если бы он знал, что Яри хотел избавиться от Хайро, еще после звездной ночи у костра, когда Такари задели слова мальчишки, то давно позволил бы ему это сделать. Он знает, как мучительно любит убивать его высший. Когда каждая вена жертвы медленно сменяет кровь на песок, вызывая невыносимую боль. Когда каждая крупинка в вихрь превращается, разрывая тело изнутри.       — тебе недолго осталось, — уже без капли страха в глазах, выплевывает солдат, — как щенок бегаешь за ним всю жизнь, — радость тут же сходит с ледяного лица, — и в один день так же сдохнешь, как тварь, ради того, кто даже не оценит… Голова альфы мгновенно взрывается, и Кияри дергается от страха, жмурясь. Ошметки плоти и брызги крови, пачкают молодое лицо. Тело солдата с шумом падает на пол. Высший тяжело выдыхает, открывая глаза.       — долго ждать собирался? — Чонгук опускает ладонь.       — ты меня запачкал, блять, — злится, что старший отнял у него такую возможность, вытирая руками лицо. Такари встает и подходит к другу вплотную. С заднего кармана чужих карго, белый платочек достает, не сводя глаз с идеального лица. Пальцами подбородок цепляет, начиная вытирать высыхающие капельки крови. Друг не дышит, рассматривая спокойный океан звезд.       — Намджуна предупреди ночью. Я выеду из города, — тихо, настолько, когда души остаются только вдвоем.       — куда?       — к устью, пусть маленький погуляет немного. Скажи Джуну, что завтра пост начальника стражи перейдет к нему.       — что? — друг тут же отшатывается, — что значит Намджуну? Ты обещал Чонгук! Всю жизнь говорил, что я займу его…       — это слишком опасно сейчас. Я не могу так рисковать тобой.       — серьезно, блять?! А если с Джуном что-то случится, то нормально?       — а если с тобой случится?! — рычит в злости, потому что младший ничего не понимает. Тишина виснет ненадолго, и альфы молчат смотря друг на друга, — ничего с ним не случится. Я никогда не позволю, — заключает, разворачиваясь. Кияри злиться не перестает от обиды. Он прекрасно может себя защитить, но Чонгук никогда не верил в это, всю жизнь оберегая от опасностей. Альфа возмущенно выдыхает и направляется к выходу, когда чужая ладонь грубо хватает руку, разворачивая к себе.       — никаких пустынь, Яри, — кто-бы сомневался, что Чонгук все знал, — ты меня понял?       — нет, — назло перечит, выдергивая руку, — иди и трахайся с миром, — тихий смех слышит в ответ, еще больше злясь.       — ты серьезно? — Такари тянет друга к себе, обнимая, — куда ты бежишь, если я не отпускал?       — вообще-то я должен был разозлиться и уйти, ты так мне надоел, сука, — сдаваясь, ноет альфа и утыкается в родную грудь.       — не заставляй меня переживать. Кияри вдыхает до тошноты неприятный запах Ателоса, закрывая глаза. Альфа все решил уже давно, смиряясь и стараясь не думать об этом, но мысли о муже друга, начинают не на шутку злить.       — и не надо. Я никуда не полечу, — целует горячую щеку на прощание, и все-таки уходит.

****

Тэхен провел с Такари половину ночи, гуляя по незнакомой местности. Они, и еще несколько массивных хаммеров доехали до двух холмов, находившихся недалеко от полей Ладара. Тут пролегало устье огромной реки, ярко бирюзового цвета. Звезды целовали тихую гладь воды, доставая до дна. Высшие говорили о разном, не замолкая ни на минуту, и Тэхен действительно был счастлив, что провел так много времени с Чонгуком. Альфа наконец-то отвечал на все его вопросы, крепче сжимая теплую ладонь. Когда луна ушла к северным звездам, а темное небо ниже опустилось к земле, высшие дошли до небольшой базы. Вдалеке все еще слышался шум реки. Тэхен рассмотрел базу, по периметру которой находилось немалое количество солдат. И что они все тут делают ночью? Такари перекинулся парой слов с одним из охранников, когда они дошли до большого шатра, находившегося, в дальней части базы.       — почему тут так много солдат? — интересуется, но тут же дергается, когда старший грубо за талию, прижимает ближе к себе.       — всех рассмотрел?       — а ты часто тут бываешь? — сразу же переводит тему.       — не так часто, как хотелось бы. Они входят в просторный шатер, и Тэхен охает от удивления, ведь внутри было действительно красиво. Тусклый свет свечей, тенями играл на бордовой ткани. Слева располагалась широкая, низкая кровать в восточном стиле. Омега сразу нашел письменный стол, на котором лежало большое количество книг, и побежал к ним. Такари снял оружие с пояса, складывая все на тумбе у входа, параллельно следя за действиями мальчишки.       — а можно я заберу вот эту? — показывает одну из книг, — и вот эту тоже. Я ее тоже не читал, — совсем не замечает громкой тишины, увлекшись книгами.       — иди ко мне. Омега оборачивается на альфу, который успел сесть на кровать, встречаясь с тяжелым взглядом. Щеки тут же вспыхнули. Этот взгляд он теперь знает хорошо. Тэхен отложил выбранные книги и подошел к мужу, садясь на чужие колени. Сразу окольцовывает шею, удобнее устраиваясь.       — мне тут очень нравится, — тихий шепот ласкает слух альфы.       — я рад.       — будем чаще сюда приезжать?       — будем, если ты захочешь, — целует кудрявую макушку, успокаиваясь любимым ароматом. Такари заводит ладонь за шею мальчишки и водит носом по краснеющей щеке, прикрывая веки.       — Чонгук… — старший невольно отвлекается. Ненавидит, когда омега так делает, каждый раз мечтая наказать, — почему ты меня не хочешь? — с какой-то грустью в голосе, будто этот бред действительно был правдой. Такари тут же отстраняется, удивленно раскрывая глаза, и разглядывает хмурое лицо.       — это теперь откуда?       — просто, Чимин сказал…       — я твоего Чимина в один день, — строго по буквам, вспоминая о умелом друге младшего.       — нет, — Тэхен тут же тушуется, расстраиваясь, — он не говорил ничего плохого. Он лишь сказал, что ты должен был сделать мне приятно, но не сделал, — обиженно хлопает глазами, — это, потому что ты меня не хотел, да? Чонгук тихо смеется, удивляясь глупости мальчишки. Это, потому что боится, что всю невинность из Тэхена вытрахает, если волю дать. Если бы омега только знал, как сильно старший сдерживается, пытаясь не пугать больше, но тот упрямо напрашивается, совсем не думая о последствиях.       — почему ты опять смеешься? — хоть и любит смех мужа больше всего, но сейчас вновь дураком себя чувствует.       — потому что ты не сможешь пока такое вытерпеть, — честно объясняет, убирая светлую прядь за ушко. Тэхен напрягается, задумываясь над словами. Если ему должно быть приятно, тогда почему он не сможет вытерпеть? Все он сможет, и не такое терпел.       — смогу, — капризно возражает, хмурясь, — если ты немного нежным будешь.       — совсем немного? — Такари тянется к сладкой шее, покусывая нежную кожу.       — да… Как в прошлый раз, — шепчет, мгновенно тая от ласки.       — тебе этот раз больше понравится, — альфа ведет мокрую дорожку к острой ключице, — а следующий, еще больше. И знаешь сколько таких раз будет? — Тэхен отрицательно качает головой, завороженно заглядывая в мутные глаза, — правильно, — целует в блестящий от влаги лоб, — потому что нет такого числа. Чонгук не церемонясь накрывает пухлые губы, сразу задевая маленький мокрый язычок. Тэхен цепляется за плечи старшего, скрещивая ноги на чужой пояснице. Томно дышит носом, уже научившись, и получает похвалу за старание. Такари позволяет мальчишке перенять поцелуй, и тот сразу начинает усиленно посасывать горячий язык. Чонгук придерживает пушистый затылок Тэхена, второй рукой расстегивая форму младшего. Омега не выдерживает больше от такого напора, потому что с каждым разом чувствительнее становится. С ума сходит лишь от поцелуев с мужем, наслаждаясь чужой силой. Младший отстраняется, громко чмокая губами, а Такари наблюдает за тем, как мальчишка жмурится, облизывая маленьким язычком, слюну со своих губ. Альфа улыбается едва заметно, начиная полностью раздевать мужа, но в миг останавливается, когда чужой палец касается собственных губ. Взглядом встречаются, и Тэхен ждет, хлопая яркими глазами. Альфа ведь тоже так делал в ту ночь, значит и ему можно. Он сильнее давит на припухлые губы, и указательный палец проскальзывает во внутрь. Омега чувствует каждую клеточку тела, когда старший начинает медленно посасывать пальцы, не сводя глаз со смущенного лица. Такари видит, как мальчишка возбуждается в мгновенье, сам того не осознавая. Стройные ноги сводит сильнее и часто дышать начинает. Альфа в последний раз прикусывает чужие пальцы, затем отпускает, заканчивая с одеждой. Тэхен тянется к чужому ремню, под пристальным взглядом старшего. Сам боится своих действий, но начинает медленно расстегивать, беря пример с альфы. Чонгук шумно выдыхает, пытаясь сдержаться. Кожу колет каждое прикосновение нежных рук, и альфа терпеливо дожидается, пока его неопытный мальчик справится с чужой формой. Ладони блуждают по стройному телу, ожогами чувствуясь на коже. Тэхен хнычет и ерзает под альфой, когда тот укусами следы оставляет вдоль острой ключицы. Если младший в прошлый раз не понял, как сильно Чонгук хотел его, и если он не понял этого до сих пор, то сегодня омега очень сильно пожалеет о своем незнании. Такари тянется к подушкам, хватая одну из них, затем притягивает мальчишку к себе, успокаивающе целуя в лоб.       — повернись ко мне спиной, — сразу страх замечает в чужих глазах, — не паникуй, — голос грубый, пытается успокоить. Тэхен нехотя поворачивается, смущаясь своей наготы. И почему альфа так любит именно эту позу? Она совсем не нравится Тэхену, но он послушно ложится на живот, позволяя Чонгуку удобнее устроить его на мягкой подушке. Такари голодным взглядом рассматривает идеальный вид сзади. Горячими ладонями скользит по гибкому прогибу и переходит к упругой попе. Омегу нужно часами брать именно так, чтобы насладиться вдоволь, хотя и этого будет мало. Тэхен дергается от каждого касания, чувствуя, ужасную тяжесть в животе. Сам не знает чего хочет, но попой выше тянется за руками альфы, вызывая у того хриплый смешок.       — что ты хотел, малыш? Скажи мне еще раз, — алое ушко кусает, прижимая хрупкое тело своим.       — чтобы ты сделал мне приятно… — задыхается, потому что в шатре невыносимо жарко становится. Чонгук глаза в удовольствии закатывает, толкая языком щеку. Безумно нравится честность Тэхена, поэтому он целует кудрявую макушку в последний раз, сползая ниже. Омега ждет пару секунд, не видя действий мужа, но сразу пищит от страха и рефлекторно пытается отползти выше, когда чужие ладони раскрывают ягодицы, а горячий язык проходится по плотно сжатой дырочке. Младший мычит в подушку от стыда, не понимая зачем альфа делает это, но Такари сильнее бедра хватает, сжимая до синяков, и не дает мальчишке ерзать.       — не надо там! Это слишком… Чонгук. Такари улыбается довольно, надеясь, что мальчишка хоть немного продержится. Язык плотнее жмет к мокрой дырочке, этим отвечая на просьбу младшего. Поверить не может, что смазка омеги действительно сладкая, не разобрав с первого раза. Размашисто слизывает каждую капельку, поочередно целуя дрожащие бедра. Тэхен не выдерживает краску ощущений, и слезы капают на темную подушку. Омега почти скулит от удовольствия, извиваясь в крепких руках. Ладонь заводит за спину, зарываясь пальцами в светлые пряди, но не оттягивает их, наслаждаясь каждым поцелуем и прикосновением. В какой-то момент ему действительно становится этого мало, и омега громко стонет, приподнимаясь на локти, и упираясь попой сильнее. Хочет больше почувствовать, утопая в ласке мужа. Перед глазами каждое небесное светило взрывается, когда горячий кончик проскальзывает внутрь. Тэхен сжимается рефлекторно, сводя пальцы на ногах. Такари понять пытается, когда чужое желание стало важнее собственного, но мысли о том, что младший задыхается от удовольствия, туманят разум, радость среди темной души пряча. Альфа проталкивает язык глубже, растягивая узкие стенки, параллельно один из пальцев вводит, смешивая ощущения Тэхена. Как можно было лишить себя два раза такой сладости, не уделяя внимание экстазу омеги? Тэхен вновь утыкается лицом в мокрую подушку, захлебываясь в счастливых слезах. Не успевает сглатывать накапливающуюся слюну, потому что чувство внизу живота разрастается, заполняя все тело. Язык Чонгука изводит невинное тело, лаская так, как в первый раз. Омега тонет в ощущениях, когда он последний раз проходится по сжатому колечку, а палец толкается глубже. Тэхен громко стонет, густо кончая на постель. Именно так, как хотел Такари. Альфа слизывает стекающую по дрожащему бедру смазку, прикусывая нежную кожу, и слышит тихий писк в подушку. Тэхен стонет еще какое-то время, отходя от оргазма. Чонгук не дает мальчишке отдохнуть, резко разворачивая к себе. Смуглую кожу жадно целовать начинает, выводя одну вселенную за другой. Давно голоден и желанием полный, не смог утолить его ни в первый, ни во второй раз, и никогда уже не сможет. В глазах азарт горит, бросая себе же вызов. Носом ведет по мягкому животу, который втягивается в ту же секунду. Ладони выше заводит, касаясь пальцами бусинки соска. Видит, как младший остро чувствует каждое касание, откидывая голову назад. Возвращается к раскрасневшемуся лицу, целуя каждый висок по многу раз.       — нравится? — слушает тяжелые вздохи, получая быстрый кивок в ответ, — ты такой крошечный передо мной, — оглядывает тела, сравнивая. Тэхен действительно в раза два меньше альфы. Худенькое тельце, под грудой мышц дрожит от каждого слова.       — чувствуешь? — Чонгук берет чужую ладонь и подносит к своей груди, а младший тут же замирает, ощущая под ладонью в бешенстве бьющееся сердце, — потому что оно хочет тебя, — шепот змеиный ползет по дрожащему телу. Альфа спускает их ладони ниже по своему телу, доводя до собственного возбужденного члена, и заставляя Тэхена коснуться его, отчего второй стыдливо пищит, до крови прикусывая губу.       — и так всегда будет, — шепчет, объясняя и чувствуя неизвестное чувство в груди, — поэтому пусть эти глупости не лезут к тебе в голову, — Тэхен часто кивает, расслабляясь от слов старшего, — ты потерпишь меня немного? — упираются лбами.       — да… — сразу соглашается, кивая, — я тоже очень тебя… — выводит странные узоры, на широкой груди, договорить не может, надеясь, что альфа и без слов поймет. Такари ничего не отвечает, лишь мокро целует мальчишку, сразу получая тихий стон в ответ. Руку по телу ведет, доходя до выпирающих коленок. Заставляет ноги поднять к себе и лечь удобнее, а сам не церемонясь проталкивает два пальца уже в разработанную дырочку. Тэхен хнычет в обиде, что альфа не предупредил, и сжимается сильнее, хмурясь. Чонгук глаз не сводит с желанного лица, наблюдая за каждой эмоцией. Давит подушечками внутри на горячие стеночки, параллельно вытаскивая фаланги и вводя обратно. Тэхен хватается за крепкую шею, сжимая до темных следов, выгибается сильнее, ощущая уже любимое чувство. Полностью отдает себя ощущениям, радуя альфу.       — Чонгук… Мне так нравится… — голос плывет от жара чужих глаз. Такари слабо улыбается, ловя губами стоны мальчишки. Каждого солдата завтра уничтожит, кто рядом с шатром проходил, если посмели слышать то, что лишь ему принадлежит, а сейчас и не пытается заставить младшего тише быть, наслаждаясь громкостью, что бьется о каждый угол плотной ткани шатра. Аромат Ателоса течет по венам вытесняя запах собственного страха. Такари в безумии тонет, теряя самообладание. Дыхание сбивается и альфа тянется к собственному члену, проведя по нему несколько раз рукой. Тэхен наблюдает за этим, привстав на локти. В первый раз без стеснения взгляд опускает, подробнее рассматривая идеальное тело. Взгляд невинный тут же на мутный меняется, и это не остается не замеченным старшим. Тэхен скользит глазами, от лица к телу, затем к возбуждению мужа. Каждую вздутую вену взглядом обводит, удивляясь размеру альфы. Не знает, что сделал такого, чтобы этот высший себя ему подарил на всю жизнь. Ноги в миг сводит, возбуждаясь, а ладони на колени ставит, смотря сверху вниз. Такари замечает чужое, в первый раз показанное, любопытство и усмехается, нависая сверху.       — уже не так страшно, да?       — ты… Очень красивый, — горит от смущения, но не может оставить красоту мужа без внимания. Чонгук в очередной раз усмехается честности мальчишки. В последний раз целует в морщащийся носик, и тянет мягкие бедра к себе. Слабые ноги собирает, закидывая на свое плечо. Тэхен сжимает крепче в ладонях плотное одеяло, смотря лишь на мужа. Такари надавливает, налитой кровью головкой, на плотно сжатую дырочку, и омега дает, больно сжимаясь. Чонгук рвано выдыхает, слыша сладкий стон, и целует хрупкую щиколотку ноги. Голова идет кругом. Такари пытается трезво слышать каждый всхлип мальчишки, но выходит с трудом. Он ждет пару секунд, позволяя Тэхену привыкнуть, затем обхватывает обе ноги в коленях, выравнивая их, и начинает не спеша двигаться, пока входя лишь наполовину. Плавные толчки ускоряются, и альфа ни на секунду не ослабляет хватку. Смотрит на своего мальчика сверху вниз, что стон каждый дарит, разжигая еще большее пламя внутри. Сам тяжело выдыхает каждый раз, от узости и жара мокрого тела. Чонгук упирается ладонями в кровать, заставляя Тэхена полностью принять себя, отчего второй глаза закатывает в болючем наслаждении. Альфа сам веки опускает, откидывая голову и наслаждаясь каждым толчком, что разрядами бьет в каждой клеточке тела. Невинность своего мальчика чувствует, вгоняя член во всю глубину. Он готов слушать каждый каприз Тэхена, если муж ночью будет отдавать себя так без остатка. Плавно входит в горячее нутро, и бусинки слез катятся по смуглым щекам, привлекая внимание старшего. Чонгук не без труда останавливается, тянется к чужому лицу, целуя каждую щеку высшего, заменяя слезы лаской. Весь мир изменит и уничтожит все плохое, что есть в нем, вместе с собой, лишь бы Тэхен только от счастья плакал. Рывком разворачивает омегу, сам тянется к мягкой спинке кровати, а Тэхена спиной к своей груди жмет, усаживая на бедра. Член сразу же вгоняет в растянутую, но все еще узкую дырочку, получая громкий крик неожиданности в ответ. Тэхен не успевает опомниться, как старший меняет позу. Безумно стесняется, пытаясь ноги свести, но Такари их закидывает на свои колени, широко разводя. На темп дикий срывается, и омега дышать перестает, чувствуя, как головка крупного ствола в этой позе, попадает прямо по заветному комочку, что в теле отдает вспышками наслаждения. Дрожит как в ознобе, и руку заводит назад, хватаясь за черные волосы на чужом затылке. Лицо алое разворачивает к альфе, не переставая выстанывать единственное имя. Чувствует, как член пульсирует где-то глубоко внутри, в очередной раз закатывая глаза. Такари помешанным взглядом, озирает полностью раскрывшееся тело омеги, в этой идеальной позе. Все, что было прекрасное в этом мире, вселенная ему подарила, заключая в одном высшем. Мальчишка с растрепанными волосами, то хмурится, то в наслаждение глаза прикрывает, терпя грубость альфы, но молить о ласке не перестает. Чонгук поглаживает внутреннюю часть бедра, затем грубо шлепая по ней, а Тэхен хнычет сильнее, хмурясь. Звуки шлепающихся тел, вытесняют неприятные воспоминания из головы омеги. Тэхен отдается своему высшему без остатка. Чонгук вселенную молит, чтобы не топила его в ярком океане чужих глаз, потому что не сможет быть слабым с ним, но и без него сильным уже никогда не будет. Тэхен тянется к сухим губам, в надежде хоть на какую-то ласку, и Такари тут же отвечает, утягивая его в жадный поцелуй. Омега сильнее выгибается, и на весу сам пытается успеть за быстрыми толчками. Чонгук голову откидывает назад, прикрывая глаза в наслаждении. Отстраняется, чуть толкая младшего вперед и придерживая за талию. Бедрами подмахивает, заставляя мальчишку быстрее скакать, на больно пульсирующем члене. Наслаждается, ни на секунду не прекращающимися стонами, что из самой души вырываются, срывая голос омеги. Такари совсем забывает о просьбах Тэхена о нежности, срываясь на дикий темп, теперь все так, как любит именно он, и муж обязательно к этому привыкнет.       — пожалуйста… хватит! — младший в слезах захлебывается, чувствуя слишком сильное удовольствие. Головка в последний раз проходится по простате омеги, и Тэхен в миг дергаясь, резко слезает с члена, заставляя Чонгука утробно рыча, излиться ему на спину. Тяжелая дрожь пронзает все тело, и младший в судороге ноги сводит, не переставая кончать. Голова мгновенно пустеет, а сердце биться перестает на пару секунд. Громкий плач смешивается со стонами. Такари тянет мальчишку в крепкие объятия, целуя мокрый лоб.       — тише, тише, — не может успокоить дрожащее тело, — все, мы закончили, кроха, — скалится, наслаждаясь чужими слезами.       — я просил… тебя, — капризничает, все еще плача, не справляясь с волной оргазма, не отпускающей тело. Чонгук тихо смеется, забавляясь наивности мужа. Спускается на кровать, укладывая легкое тело на себя, и накрывая обоих одеялом. Альфа зарывается носом в мокрые волосы, вдыхая запах их любви. Тэхен постепенно успокаивается, но тело подрагивает моментами, и Такари нежно гладит, уставшую спину, успокаивая. Сам дыхание восстанавливает, расслабляясь. Спустя какое-то время омега перестает дрожать, засыпая. Чонгук аккуратно перекладывает спящее тело на другой край кровати, и выходит из шатра, оставляя высшего одного.

Под покровом ночи крона деревьев петь колыбельную перестала. Ночь спокойствие дарит тем, кто заснул детским сном, веря в лучшее будущее.

Во тьме тревога назревала, и мальчик черноглазый о сне позабыл, услышав тихие шаги. Страх душу окутал, а надежда покинула сердце навсегда, ведь крик немой никто услышать уже не сможет.

Потому что последним, за жизнь свою короткую, видит яркие очи, в вечный сон погружаясь.