Altior

Flashback.

Серая мантия путается в ногах, и альфа спешит быстрее, крепче прижимая к себе ребенка. Луна прячет сбежавших, заставляя звезды мерцать тускнее. Мужчина, чье лицо не пожалели морщины, останавливается у границы. Маленького альфу на землю спускает, тяжело дыша. Пара черных глаз в испуге глядит на старшего, не понимая, почему они убежали из дома. Детская ладонь цепляется за мантию, заставляя озирающегося по сторонам высшего обратить на себя внимание. Старший опускается на одно колено, укутывая мальчика в черную мантию и закрывая лицо капюшоном.       — почему мы убежали? — детский голос дрожит, вызывая отвратное чувство предательства в груди высшего.       — ты должен улететь на некоторое время, — голос тихий пытается успокоить ребенка, — я обещаю, что ты вернешься, но пока тебе нужно побыть в другом месте. Темноглазый не понимает, почему его разлучили с отцом и пытаются отправить в другое место. Слезы сами литься начинают, и мальчик ладошкой трет глаза, хныча. Высший к себе дитя прижимает, чувствуя, как сердце от боли и несправедливости разрывается.       — прости меня, — тихие слезы капают на толстую ткань чужой мантии, — прости всех нас, пока в твоем сердце еще есть место прощению, — слова комом в горле застревают, — тебя ждет лучшее будущее. Глаза напротив в доверии тонут, надеясь на слова взрослого. Маленький альфа кивает, смиряясь со своей судьбой. Высший замечает на горизонте парящий корабль и в последний раз крепко обнимает невинное дитя, в спешке возвращаясь обратно. Не оглядывается, чтобы не запоминать лицо того, к кому привык за 3 года, будто всю свою жизнь с ним провел. Не оглядывается, потому что знает, что когда встретит его в следующий раз, сердце разорвется от боли, потому что не будет ни капли света в черной душе. Сегодня он спас невинную жизнь, зная, что в будущем она отнимет тысячу таких же.

End flashback.

Чонгук просыпается поздним утром. Ткань шатра слишком плотная, благодаря чему вокруг царит полумрак. Альфа нехотя открывает глаза, щурясь. Ощущение здорового сна до сих пор тяжело воспринимать. Такари прощупывает кровать рядом и тут же вскакивает, не находя омегу. Озирается по шатру в поисках Тэхена, но никого не видит. Сотня вариантов случившегося пролетает перед глазами, а сердце впервые в страхе биться начинает. Чонгук готов был встать, но что-то в углу кровати зашевелилось, и высший цепляет взглядом комочек одеяла. Рукой сразу тянется, поглаживая и раскрывая теплое тело. Светлая, растрепанная макушка тут же выглядывает, а маленький носик спокойно дышит. Тэхен спит крепким сном, спрятавшись от того, кто чуть всех солдат базы не уничтожил пару секунд назад. Такари тяжело выдыхает, злясь уже на омегу. К себе тянет сонное тело, в крепкие объятия заключая. Теплая щека мальчишки касается ледяной, и Тэхен недовольно морщится, хныкая. Две пары ярких глаз встречаются, и омега тут же прячет лицо в шее мужа, смущаясь. Чонгук пальцами перебирает кудри цвета, что солнцу никогда не повторить, и вдыхает аромат, вытесняющий страх, который несколько минут назад начал течь по вздутым венам.       — я вчера проснулся, и тебя не было рядом, — еще не проснувшись, бурчит младший, щекоча ледяную кожу.       — тебе показалось, — усмехается, прижимая мальчишку ближе. Омега сонно зевает и трет ладонью глаза, затем встает и садится на мужа, а тело, укутанное в одеяло, раскрывается спереди. Такари скользит взглядом, цепляясь за каждый след на смуглой коже, оставленный им вчера ночью. Ничего прекраснее вселенная уже не сможет создать. Рукой бедро омеги поглаживает, ожидая его полного пробуждения. Сонные глаза еле открываются, и Тэхен вновь трет их, замечая хищный взгляд напротив.       — ой… — младший сразу тянет концы одеяла и прикрывает голое тело, смущаясь.       — как ты себя чувствуешь?       — нормально, —краской заливается еще больше, вспоминая ночь с любимым, омега ерзает немного, пытаясь почувствовать все мышцы, затем кидает обиженный взгляд на своего мучителя, — вот тут болит, — смуглая нога выскальзывает из под одеяла, и Чонгук замечает большой синяк на внутренней части бедра. Ладонью сразу поглаживает, нежность даря, а сам вспоминает, откуда он появился. Возможно ему следует быть осторожнее с Тэхеном, чтобы не оставлять на идеальном теле такого, но если бы младший знал, как тяжело это сделать.       — дай, я поцелую, — на полном серьезе, а Тэхен, удивившись, неуверенно ползет наверх, параллельно прикрываясь сильнее. Чонгук чуть опускается вниз, начиная целовать синеющую кожу, проходясь влажными мазками. Сразу тихий хнык сверху слышит, улыбаясь. Тэхен тает от нежности, подаренной мужем. Боль действительно сразу отступает, заменяя себя удовольствием. Омега тянет ладонь, и пальцы в светлые пряди заводит, придерживая голову старшего. Наблюдает за тем, как Чонгук, в последний раз мажет по синяку и поднимает мутный взгляд. Тэхен сползает и ложится на крепкую грудь, не сводя глаз с любимого лица. Альфа не спеша целует каждую щеку, просовывая руки под одеяло младшего и начиная поглаживать теплую спину. Влажно проходится по приоткрытым губам, утягивая омегу в сладкий поцелуй. Смакует нежно, но жадно, наслаждаясь тихим хныканьем. Тэхен отвечает сразу, возбуждаясь и прижимаясь к мужу, чтобы почувствовать и его. Тяжелый член упирается в упругую попу, и младший раздражается, осознавая, что им мешает ткань брюк альфы. Руками окольцовывает шею, жадно целуя того, кому отдал свое сердце и жизнь, даже не задумываясь о последствиях. Тэхен хочет Такари так сильно, что готов целыми днями не отпускать альфу от себя. Ревнует безумно, зная, что его высший много времени проводит с другими солдатами, а младшему дарит лишь жаркие ночи. Не хочет, чтобы кто-то видел это идеальное тело, что теперь лишь ему принадлежит. Чонгук заводит ладонь за затылок мальчишки, нежно поглаживая. Цепляет пухлые губы, не больно кусая.       — Чонгук… мы нежимся, да? — большие глаза счастьем блестят, потому что омега замечает столько ласки от мужа в первый раз.       — да, — альфа лижет тяжело дышащий носик, — ты ведь просил, — каждую просьбу помнит, пытаясь хоть это подарить за всю боль, которую еще причинит. Они наслаждаются любовью, утопая в объятиях друг друга. Чонгук водит ладонями по смуглому телу, доходя до идеальных ягодиц, и сминая их сильнее. Мальчишка хнычет, немного виляя попой, чтобы ощутить хватку еще сильнее, и Чонкук позволяет, выполняя каждое желание своего мальчика.       — если я спрошу у тебя что-то, ты будешь смеяться надо мной? — неуверенно тянет уже с грустью, боясь сказанного.       — не буду, — хрипло отрицает, светлые кудри поправляя на лбу мальчишки.       — ты расскажешь мне, что омега должен сделать, чтобы альфе было приятно? — сразу за реакцией следит, успокаиваясь, что муж действительно не смеется.       — много чего, — да, Чонгук всегда умел сдерживаться.       — это… то, что ты вчера делал мне? — лицо алеет, вспоминая, как альфа вылизывал его.       — нет, малыш, — Чонгук улыбается, наблюдая за смятениям второго, — это немного другое. Тэхен вновь обдумывает слова Чимина, предполагая, как омега может делать что-то в постели? Неужели он должен делать то, что делает обычно альфа? Им действительно такое нравится? Лоб вновь хмурится, и Такари замечая это, решает все-таки помочь с догадками.       — ты можешь просто начать меня целовать.       — в губы?       — куда хочешь, — теплая улыбка касается губ, и Тэхен радуется, что это намного проще, чем он думал. Омега не спеша начинает оставлять поцелуи на широкой груди, а Чонгук впервые чувствует, как кожа плавится от этих невинных поцелуев. Тэхен смелости набирается и высовывает маленький язычок, беря пример со старшего, вспоминает как все было, и начинает лизать кожу, иногда всасывая ее. Такари наблюдает, как невинные губы вызывают пошлые звуки хлюпанья, а омега даже не обращает внимая на возбуждающегося сильнее альфу. Смуглые ореолы обводит, прикусывая, и взгляд наверх устремляет, замечая туманность в ярких глазах. Убеждается довольно, что все правильно делает, и спускается ниже, доходя до пресса. Каждую линию обводит, целуя и рассматривая наконец-то вблизи. Тонкие пальцы на кубики давят, слегка царапая. Чонгук томно выдыхает, наблюдая за мальчишкой и не торопя его. Ладонь в пушистые кудри заводит, слегка поглаживая. Тэхен урчит тихо, сползая ниже. Тяжелое чувство расползается внизу живота. Омега сглатывает быстро накапливающуюся слюну, ощущая смазку, медленно стекающую по бедру. Ведет носом по коже, пытаясь подарить всю нежность, что в маленьком сердце не помещается, чтобы его альфе приятно было. Такари ждет дальнейших действий, делая ставку на то, что мальчишка прекратит, и скалится, выигрывая, когда Тэхен глазами хлопать начинает, как только доходит до паха.       — а-а… Тебе тут тоже будет приятно? — пальцами цепляет пояс ночных брюк, неуверенно догадываясь.       — а как ты думаешь? — Чонгук поглаживает краснеющую щеку, забавляясь с того, что Тэхен еще задумывается над его словами. Омега скользит взглядом по выпирающему возбуждению и тяжело выдыхает, медленно стягивая чужие брюки. Такари поспешил насчет выдержки. Волосы светлые грубо тянет в кулак, не веря, что Тэхен действительно собрался делать это. Страх наблюдает за тем, как невинность проигрывает, заставляя Тэхена целовать косточки, и спускаться чуть ниже. Смелости не хватает, полностью стянуть брюки и открыть вид на то, что он так сильно хочет увидеть. Омега накрывает ладонью возбужденную плоть сквозь тонкую ткань, и дергается в страхе, слыша тяжелый рык сверху. Глаза в испуге поднимает, не понимая, нравится ли альфе. Чонгук замечает испуг в чужих глазах, пытаясь сдержаться. Подбородок цепляет пальцами и поглаживает, успокаивая. Обязательно научит всему, просто не хочет лишать Тэхена этого незнания так быстро, наслаждаясь неопытностью высшего.       — все хорошо, малыш.       — тебе действительно нравится? — сопит обиженно, потому что ни капли радости не видит на напряженном лице.       — мне будет нравиться, если ты будешь чуть смелее, — грубый голос выдает желание, и Тэхен кивает, вроде понимая, чего хочет альфа. Он вновь опускается, смело целуя плоть через ткань. Ладонью проводит по члену, вспоминая его вид, запомнившийся после вчерашней ночи. Слегка сжимает его в руке, тихо урча. Такари голову откидывает, слегка усмехаясь. Да, это действительно смело для Тэхена. Альфа придерживает чужую макушку, слегка надавливая на нее. Мысли о том, что он сделает с этим маленьким ртом, выводят из реальности, и старший томно выдыхает, чувствуя, как горячий язычок мочит шелковую ткань. Тэхену нравится безумно. Он чувствует член альфы, сжимая его в ладонях. Думает о том, как такой размер смог уместиться в нем. Плавится, слыша своего высшего, и сильнее чмокает губами, выцеловывая каждый сантиметр. Чужой голос нарушает идиллию влюбленных, и мальчишка вскакивает, чувствуя подступающие слезы.       — мой господин, я прошу прощения. Прибыл капитан Кияри и просит вас. Говорит, что это очень срочно, — солдат не входит в шатер, докладывая за плотной тканью. Прошлый опыт сразу всплывает перед глазами, и глаза начинают слезиться, когда альфа рывком тянет его на себя.       — пожалуйста… не злись, — навзрыд выговаривает, боясь, что старший сорвется, как в прошлый раз. Такари дрожащее тело к себе прижимает, целуя омегу в висок.       — не злюсь. Успокойся. Тэхен урчит в обиде, заглядывая в яркие глаза. Тянется ближе, пытаясь найти ласку, и целует щеку альфы.       — ну все, не капризничай, — Чонгук целует омегу, отстраняясь. Он встает, собираясь, а Тэхен укутывается сильнее, наблюдая за старшим. Обижается на мужа, вновь понимая, что тот уходит.       — оденься, — строгий взгляд на мальчишку кидает, выходя из шатра. Кияри стоит недалеко от шатра, дожидаясь друга. Солнце греет белоснежное лицо, а слух цепляет шум реки.       — что произошло? — старший быстрым шагом доходит до высшего.       — шесть кораблей сбили на приграничье с «Рузуром». У нас 14 трупов, никому не удалось спастись, — альфа спокойно выговаривает каждое слово, — это не те корабли, которые мы знаем, их не взял наш тротил, впервые такое слышу. Лускусы пошли в атаку, думаю, им стало известно.       — или рассчитывают наверняка, — старший кидает тяжелый взгляд по округе базы, — он знал, что мы начнем именно с этого.       — что будем делать? — Яри никогда не перестанет удивляться тому, как Чонгук с легкостью принимает смерть своих.       — я созову совет, отправим наших к границам.       — хочешь, чтобы поймали разведчиков? Стоит рисковать из-за этого? Может, сделаем так, как планировали? Нужно выманить к границе, нам этого хватит…       — нет, пока не время. Отправим тех, кто послабее, не стоит терять сильнейших из-за таких мелочей.       — как скажешь, — младший соглашается, хотя план не отзывается доверием в сердце. Кияри никогда не оценивал напрасную смерть, но, если друг говорит об этом, значит это действительно правильное решение.       — ты рассказал Намджуну о должности?       — да, — усмехается, вспоминая реакцию друга, — он ахуел. Друзья негромко смеются, и Чонгук подходит вплотную, вдыхая пустыню, но Яри оборачивается, как только чувствует отвратительный запах Ателоса, смешанного со страхом. Тэхен, одетый в темную военную форму, стоит в паре шагов, по доброму улыбаясь.       — здравствуй, Кияри, — омега мнет пальцы, смотря на высшего, но альфа молчит и переводит взгляд на Чонгука, смотря в упор на друга. Неприятная обида крадется под ребром, и Тэхен тушуется, не понимая, почему альфа не здоровается в ответ. Чонгук стоит не двигаясь и рассматривает мужа, улыбаясь.       — все в порядке? — уточняет омега, видя, что солдат специально игнорирует его, смотря на Такари.       — да, все хорошо. Яри докладывал об учениях, — сердце в спокойствии бьется, чувствуя пристальный взгляд сбоку, потому что обоих сожрет, если друг сейчас хоть словом ответит мальчишке или отведет свой взгляд от лица, на которое должен смотреть, — мы немного поговорим, и я приду. Иди к машине, — свистит двум из охраны, и те в спешке подходят, опуская взгляд, чтобы проводить молодого господина. Тэхен мнется еще немного, затем все-таки уходит, оставляя альф наедине, — с нами поедешь, — даже не спрашивает, — машину солдаты привезут.       — я сам прилетел.       — значит, уедешь с нами, — тон на строгий меняется, — нужно было отдохнуть после ночи, — ледяная ладонь касается спокойного лица, в глазах которого океан бушующий играет.       — все нормально, увидимся на собрании. Будь осторожнее, — отходит на пару шагов и вихрем исчезает, заставляя зеленеющую траву играть с землей. И возможно, Тэхену не было бы так обидно, но он так и не сел в машину, наблюдая за альфами издалека.

****

Утреннее солнце греет мраморную беседку, увитую плющом. Джин, решив уже выйти из покоев, не смотря на незажившие раны, сидит с Алиусом, ожидая завтрака. Он попросил друга остаться на пару дней, ведь они так редко видятся. Старший охотно согласился, решая погостить на «Омеге». Приближенный в спешке доходит до высших, нарушая утреннюю идиллию.       — мой господин, я хочу сообщить вам не очень хорошие вести, — Джин тут же напрягается, отвлекаясь от разговора, — вчера ночью кто-то напал на мирных. Нам известно, что шесть семей были убиты. Глаза в ужасе раскрываются, и омега словам поверить не может.       — что значит - убиты? Неужели Лускусы пробрались незамеченными? Кто стоял в дозоре?       — нет, господин, — омега переводит взгляд на Алиуса, выговаривая тяжелую правду, — эти семьи скрывали детей, что были Лускусами.       — новорожденные убиты? — Алиус в испуге встает со скамьи.       — они были не младенцами, от трех до шести лет, насколько мне известно, — делает небольшую паузу, — все убиты. Не нужно много времени, чтобы понять, кто мог совершить такое зверство. Джин в панику впадает, осознавая, что племянник рядом с этим ужасом живет.       — я знаю, что Такари издал указ о новорожденных, но не думал, что он зайдет так далеко, — голос Алиуса дрожит.       — ты не видел этого?       — Джин, ты ведь знаешь, что я вижу лишь обрывки картин. Я не видел смерти детей.       — как можно убить невинных детей? Как можно убить безоружных и беззащитных? Он чудовище, я не хочу, чтобы Тэхен оставался рядом с ним.       — нет, не смей, — строго запрещает, хватая друга за руку, — Тэхен будет с ним до конца, я видел это, Джин, ты не можешь убежать от судьбы. Сердце Тэхена лишь сильнее разобьется, если он узнает правду, но любовь его никогда не погаснет.       — как можно любить такое чудовище?       — нам этого никогда не узнать, — Алиус обнимает младшего, успокаивая волнующееся сердце, — оставь Тэхена, с силой любви не стоит даже пытаться бороться.

****

Высокая трава играет с ветром. Полевые цветы под светом солнца еще ярче выделяются в изумрудном океане. Юнги ходит за Тэхеном, держа в руках небольшую корзину. В обед Тэхен попросил пойти с ним в поле, чтобы собрать целебные растения. Друг охотно согласился, пытаясь отвлечься от тренировок. Омега копошился, радостно пища, когда находил нужные цветы.       — как твой кролик?       — все хорошо. Он быстро пришел в себя, но почему-то хочет постоянно спать, — мальчишка готов целыми днями рассказывать о своей маленькой жемчужинке.       — на тебя похож, — хихикает, отвлекая младшего, — как вы погуляли вчера?       — нормально… — тут же запинается, вспоминая бурную ночь, — мы были у реки, а потом на базе.       — Чонгук часто бывал там раньше, а после смерти отца прекратил, — объясняет, протягивая корзину, и младший тут же заполняет ее последними цветами, — мы рады, что ты делаешь его счастливым.       — я очень надеюсь. Счастлив ли Чонгук с ним так же, как и Тэхен? Омеги садятся на землю, делая передышку. Юнги рассматривает плывущие облака, задумываясь о вчерашней ночи.       — ты был с Хосоком, да? — Тэхен неуверенно тянет, не желая задеть старшего.       — от меня сильно пахнет? — тут же засуетился Юнги, принюхиваясь к форме, — я столько раз смыл с себя его запах, неужели… — глаза округлились в страхе, — не думай ничего, мы просто были в дозоре вместе.       — это ведь хорошо, что он тебе нравится, — по доброму улыбается, успокаивая, — Хосок очень хороший и добрый.       — да, это так, — Юнги обхватывает колени руками, утыкаясь в них подбородком.       — но почему ты грустный? Ты боишься Чонгука? Я уверен, что он будет только рад. Он ведь так любит тебя и заботится, твое счастье важно для него.       — все не так просто, Тэ, — печаль касается улыбки.       — а я думаю, что просто. Тэхен вмиг оказывается рядом с другом и протягивает ладонь, касаясь чужого живота. Юнги в удивлении глаза округляет, когда видит, как свет под ладонью проскальзывает, а по телу разливается тепло, будто огромную дыру внутри закрыли, наполняя любовью и нежностью. Друзья смотрят друг на друга, и Тэхен убирает ладонь, прикусывая губу.       — я буду очень любить ваших с Хосоком детей, — нежную улыбку дарит, замечая бусинки слез напротив. Юнги поверить не может, что Тэхен только что исцелил его. Слезы радости льются по белоснежному лицу, и омеги в объятиях друг друга утопают. Неужели все эти годы страданий и боли нужны были для того, чтобы Тэхен вмиг исцелил его, даря счастливое будущее? Старший крепче жмет в объятиях друга, видя перед глазами их с Хосоком семью. Что-то теплое в груди бьется, и надежда все-таки загорается. Пусть он пожертвует всем, что у него есть, но постарается спасти то, что обрел с таким трудом.

****

Тронный зал собрал всех солдат на очередном собрании. Чонгук стоит у круглого стола, рассматривая карту границ. Намджун отчитывается о подбитых кораблях.       — Такари говорит, что не стоит идти напрямую пока, — Кияри стоит недалеко от друга, привлекая к себе внимание, — возможно, стоит выловить дозорных.       — думаешь начать с малого? — Джун обращается к Чонгуку, — мне кажется, утренний подрыв, это ответ на закон о новорожденных, стоило ожидать такой реакции.       — вы надеетесь, что их правитель вылетит за границу? — слышится голос командира третьего отряда.       — их правитель обязательно вылетит, но точно не из-за этой причины, — Такари поднимает взгляд на солдат, — поэтому нет смысла устраивать большой шум сейчас. Ты сказал, что корабли были новыми?       — да, сэр. Мы вычислили их скорость и дальность поражения, это явно другие машины, и они очень быстрые.       — ну, значит нужно брать хитростью и усложнить задачу, — Такари опирается бедрами в стол, — Лоран!       — да, сэр? — темнокожий альфа выходит из толпы.       — объединись с Чимином, — не обращает внимание на изменившееся лицо Намджуна, — у вас несколько часов на практику. К вечеру вызовите шторм у приграничья. Чимин, — взглядом находит омегу, который вмиг смирно встает, задирая подбородок, — какой рекорд твоего расстояния?       — я практиковал стихию с самого детства, сэр, и уверен, что до приграничья спокойно справлюсь! Намджун сильнее кулаки жмет, пытаясь спокойно дышать. Другу врезать хочет за идею, сверля взглядом Лорана.       — вот и отлично, — Такари возвращается к карте, — после шторма возвращайтесь сразу же, мне не нужны лишние жертвы.       — сэр, но если у приграничья будет шторм, это ведь опасно и для наших пилотов, — солдаты уже привыкли к вопросам Рами, — разве наши корабли смогут справиться?       — значит нужны опытные пилоты, — скалится, озвучивая давнишний план, — например ты и Хосок. Альфы мгновенно напрягаются, переводя взгляд друг на друга. В зале слышен шепот, а Намджун победно хмыкает, слыша хоть одну хорошую новость за сегодня. Хосок не сводит глаз с Такари, чувствуя горький привкус злости на языке. Прекрасно знает, почему альфа отправляет именно его. Злится сильнее на себя самого, что вчера ночью дал Юнги обещание молчать. Он всегда был лучшим пилотом и верным солдатом. Назло ему не погибнет и вернется к своей любви. Такари так просто от него не избавится.       — господин, — Чимин все-таки набирается смелости, — ваши модели кораблей не справятся со скоростью моего ветра, каким бы опытным не был пилот, — сердце безумно боится за близких, — тем более, если они попадут в шторм. Солдаты хохочут на сказанное, а Кияри качает головой, подходя ближе к Чонгуку.       — мы ни разу не использовали наши корабли, Чимин, — усмехается Такари, — это лишь отвлекающий маневр, чтобы никто не знал о твоей настоящей силе, — подмигивает, толкая язык за щеку. Намджун устало выдыхает, наблюдая за другом. Ненавидит, когда он делает так, понимая, что этот намек адресован именно ему.       — пусть берут ZЕT13, — договаривает мысли правителя Кияри, обращаясь к командиру седьмого отряда, — наши Цикады явно быстрее твоего ветерка, Чимин. Такари завершает собрание, и солдаты расходятся, покидая зал один за другим. Намджун подходит к друзьям, кидая хмурый взгляд на старшего.       — тихо, тихо, — Кияри закидывает руку на шею Чонгука, и друзья наблюдают за высшим, — смотри, как злится, — смех слышится в зале, а Намджун лишь сильнее раздражается, — да брось, — подмигивает, улыбаясь, — мы хотели на твою реакцию посмотреть.       — я серьезно, Чонгук, — игнорирует Яри, — если я перед Тэхеном…       — хорошо подумай, прежде чем сказать, — Такари не дает договорить, забавляясь над реакцией друга.       — не очередная твоя шлюха, да? — младший дергает бровью.       — нет, — скулы острые виднеются от злости. Намджун никогда не против пошутить, но сейчас совсем не до смеха, — я хочу быть с ним.       — что-то я не заметил, — Такари вновь обрывает друга.       — просто, пока не было времени.       — а когда оно будет? После нашей победы на войне? — Чонгук опускает руку младшего и подходит к Намджуну вплотную, заглядывая в родные глаза, — я его под каждого альфу подложу, если ты будешь вести себя, как конченный, — цедит по буквам, не меняя тон, — давай действуй, альфа! — бьет ладонями по плечам младшего. Намджун никогда не думал, что друг даст согласие на их отношения, но радость в душе разливается, несмотря на глупую шутку друзей.       — бегом на тренировку! — наиграно приказывает Такари, и друзья вальяжно шагают к выходу. Игнорируют приказ, обнявшись и обсуждая озвученный на собрании план.

****

Тэхен, недавно пообедав и разложив сушиться собранные травы, вышел во двор, взяв с собой Пэла. Пушистый комочек сладко спит на руках омеги, который решил прогуляться до тренировочных площадок, чтобы найти друзей. Солнце ласкает светлую макушку, грея теплом. Тихий ветер заставлял листву танцевать, и Тэхен наблюдает за этой картиной, остановившись в середине двора. Он так сильно привык к «Альфе» за это время. Тэхен наслаждался каждой мелочью, каждым солнечным лучом или парящим облаком. Мир действительно прекрасен, и омеге так мало нужно для счастья. Сердце в грусти забилось, потому что образ мужа всплыл в голове. Тэхен скучает безумно, каждый день дожидаясь ночи, чтобы остаться с альфой. Он хочет больше времени проводить с Чонгуком, не только в постели, но и просто так. Знает, что старший занят, ведь он стал правителем, но сердце глупое не унять, и Тэхен жмет сильнее подарок любимого, нежно поглаживая Пэла. Когда омега доходит до площадки, то замечает тренирующихся высших. Стихии действительно были удивительными для Тэхена, и он решил пройти во внутрь, чтобы понаблюдать вблизи. Глаза загорелись в любопытстве, и мальчишка проскочил через дверь, направляясь к одной из трибун, замечая Чимина с Юнги, которые сидели напротив. Тэхен хочет пройти к друзьям, но высокая тень нависает над мальчишкой, загораживая путь, и тот, замявшись поднимает голову, узнавая Кияри.       — что ты тут делаешь? — голос грубый неприятно режет слух.       — я… Пришел посмотреть на тренировку, — неуверенно тянет, хлопая глазами, — там Чимин с Юнги, я пойду к ним, — но альфа отшагивает в сторону за младшим, вновь не давая пройти.       — тебе лучше уйти.       — но, почему?       — потому что я запрещаю, — Кияри начинает раздражаться на глупость мальчишки. Яркие глаза сразу собирают бусинки слез, и Тэхен чувствует тяжелый ком в горле, осознавая свою беспомощность. Не понимает, почему альфа враждебно настроен, ведь он ничего плохого не сделал, но голубизна глаз мутнеет, сверля лицо омеги, а вместе с ним и Пэла. Тэхен прижимает кролика ближе, боясь, что тот почувствует злость альфы.       — Такари разрешил мне гулять, где я захочу, — пытается защититься, вспоминая позволение мужа, а голос дрожит от обиды.       — а я не разрешаю, — по буквам каждое слово выговаривает, указывая на дверь. Пусть омега гуляет где хочет, но только не на площадках тренировок. Прошлый опыт многое дал понять, и Кияри прекрасно знает, что Чонгук никогда не позволит мальчишке быть тут. Тэхен шмыгает носом, а тихие слезы капают на белую шерстку Пэла. Уходит, затаивая обиду на высшего, который слишком часто с ним грубым бывает.

****

Вечер подкрадывался незаметно. Солнце лениво уходило в закат. Чимин недавно закончил с тренировкой. К счастью, их с Лораном стихии быстро слились, и много времени не потребовалось, чтобы добиться желаемого результата. Высшие договорились, что как только солнце скроется с неба, они полетят к приграничью осуществлять задуманный план. Чимин успел поговорить с Рами, который заверил омегу, что все будет хорошо, и они вернутся целыми и невредимыми. В казарме было много солдат, и Чимин, закончив с душем, шел в новый кабинет Намджуна, параллельно не забывая поболтать с парой альф, которые охотно клеились к высшему со дня прилета. Разговор затянулся, и как только Чимин заметил солдата, который вызывал его к Намджуну, то сразу попрощался с альфами, и те с трудом его отпустили. Омега постучал в железную дверь, выдыхая и входя в кабинет. Намджун сидит за письменным столом, отвлекаясь от каких-то документов. Лицо альфы заставляет верить в лучшее. Чимин ехидно улыбнулся, проходя во внутрь.       — я забыл тебя поздравить с новой должностью, — голос нежный ласкает раздраженного альфу.       — наверно, потому что усиленно вилял перед солдатами в казарме, — откидывается на кресло, кидая холодный взгляд. Чимин хмыкает, удивляясь тому, что альфе теперь докладывают о том, что он делает и с кем говорит.       — моя попа, хочу и виляю, — подходит вплотную к столу и садится на него, слегка раскачивая ногами. Никогда не устанет выводить альфу.       — Чимин.       — мы просто болтали. Что, теперь и разговаривать нельзя? — омега фыркает возмущенно и тянется к бумагам, начиная их рассматривать. Намджун хочет заткнуть этот маленький ротик, поклявшийся постоянно выводить его из себя. Друзья и так испортили настроение, и альфа совсем не хочет срываться на Чимина.       — вот станешь моим мужем, хуй будешь ты солдатом, — уверенный тон, заставляет младшего хихикать.       — эй! Я всегда буду солда… — Чимин округляет глаза, осознав услышанное. Намджун только что сказал, что он станет его мужем? — очень смешно. Старший рывком тянет высшего на себя, усаживая на колени. Чимин охает от боли в руке, поднимая хмурый взгляд на альфу.       — ты согласился быть моим, — грубый шепот опаляет ухо, — я в последний раз предупреждаю тебя. Не забывай, что у тебя есть альфа. Я хочу нормальных отношений, без этой хуйни. Чимин плавится от этого напора. Глаза прикрывает, слушая строгий тон. Чувствует злость альфы каждой клеточкой тела, и хочет прижаться ближе, успокаивая своего высшего. Омега победно улыбается в плечо старшего, цепляясь за широкие плечи.       — хорошо, — соглашается тихо, хотя прекрасно знает, что таких случаев еще много будет, чтобы альфа мучался и боялся его потерять. Намджун цепляет подбородок, впиваясь в до ужаса пухлые губы. Младший тут же отвечает, раскрывая рот и проскальзывая языком в чужой. Задевает кромку идеальных зубов, хныкая от рук альфы, сильно сжимающих бедра. Намджун прикусывает мокрый язычок, получая тихий стон в ответ. Хочет Чимина безумно, особенно сейчас, когда кровь бурлит в венах от злости. Альфа больно кусает линию подбородка младшего, затем посасывает его, оставляя крупный след. Пусть все знают, что у Чимина есть альфа, и это не просто альфа. Намджун лично с каждым солдатом разберется, кто хоть раз еще посмеет посмотреть в сторону его высшего. Чимин хнычет сильнее, и сам начинает посасывать смуглую шею, ерзая на чужом возбуждении. Цепляет зубами мочку уха и слышит тихий рык в ответ. Спускается чуть ниже, к ключицам, выцеловывая каждый сантиметр.       — не хочешь меня успокоить? — тихая усмешка виднеется на лице старшего, и омега хмыкает, отстраняясь.       — а я что делаю?       — я не об этом. Намджун подхватывает бедра Чимина и заставляет его сползти вниз. Растерянный взгляд сразу замечает, усмехаясь. Он не хотел делать больно омеге в постели, зная, что младший пока не выдержит такое, но сейчас совсем не против заставить Чимина понять, что он будет делать, если не усмирит свой общительный характер. Чимин чувствует, как слюна начала быстрее скапливаться во рту, как только он оказался у паха альфы. Плотная ткань черных карго обтягивает возбужденный член, делая бугорок намного меньше, но Чимин уже знает размеры своего альфы. Смотрит на Намджуна с недоверием, не зная, как себя повести. Чимин безумно хочет сделать это, оставляя все свои глупые мысли на этот счет в прошлом, но думая о том, что альфе может не понравиться, смущается еще больше, злясь на себя. Омега знает, как нужно делать в теории. Часто обсуждал это, не будет вспоминать с кем. Он хочет сделать Намджуну приятно, точно так же, как тот делал ему, поэтому набирается смелости и садится удобнее между разведенных ног. Намджун молча следит за тем, как омега неуверенно тянется к ремню, расстегивая его, а затем и молнию. Поверить не может, что все фантазии наконец-то в реальность перейдут. Альфа знает, что это первый раз младшего, и знает, что он будет самым лучшим и запоминающимся. Не торопит и не усмехается, замечая смятение в глазах, когда маленькие ладони касаются возбужденной плоти, через ткань темных боксеров. Чимин поглядывает на старшего, облизывая сухие губы, затем приспускает тонкую ткань, открывая вид на сочащуюся крупную головку. Сам чувствует, как возбуждается сильнее, когда слышит томный вздох сверху. Одна ладонь приспускает боксеры ниже, а другая сразу обхватывает толстый ствол, пытаясь сомкнуть ладонь, но Чимин разочарованно вздыхает, когда не удается этого сделать. Намджун откидывает голову назад, чувствуя мокрый язычок, робко лизнувший альфу в первый раз. Чимин высовывает язык полностью и ведет вдоль колом стоящего члена, вдыхая запах усилившейся грозы. Старший не выдерживает, возвращая взгляд на идеальную картину. Цепляет пальцами подбородок омеги, задирая его. Берет в ладонь член и начинает медленно водить головкой по приоткрытым пухлым губам, а Чимин забывает, как дышать.       — давай, малыш, — слишком пошло звучат невинные слова, — ты поработаешь своим ротиком? Чимин задыхается от чувств в груди. Не смеет отвечать на вопрос, не сводя глаз с лица старшего. Медлит какое-то время, смущаясь, но потом раскрывает рот шире, слегка всасывая мокрую головку. Видит, как альфа глаза в удовольствии закатывает, сдерживаясь. Ладонью цепляется за запястье руки, которая подбородок держит, и вновь всасывает, но чуть глубже. Намджун с ума сходит от этой картины. Если бы Чимин знал, как альфа долго мечтал об этом, то отсосал бы ему еще при первой встрече. Старший заводит ладонь в макушку младшего, слегка сжимая темные пряди, чуть давит, заставляя Чимина взять глубже. Омега начинает усиленно лизать головку, спускаясь чуть ниже, смотрит только на высшего, наблюдая за чужой реакцией. Выпускает член изо рта, начиная выцеловывать его в длину. Вязкая слюна стекает по стволу, и Чимин наклоняет голову вбок, для удобства, когда Намджун начинает громко дышать, крепко стискивая зубы и сжимая сильнее шелковистые волосы младшего. Омега играется довольно, дразня альфу. Посасывает не в полную силу, при этом полностью высовывая маленький язычок. Тяжелый взгляд сверху заставляет Чимина напрячься, и он все-таки решается взять чуть поглубже. Намджун, замечая это, заводит вторую ладонь в волосы младшего, начиная медленно двигать его головой в темп, который нравится именно ему. Чимин быстро привыкает, сильнее всасывая щеки, и пытаясь не обращать внимания на то, что уголки губ болят от крупного размера. Слюна стекает по подбородку, когда омега заставляет головку упереться в щеку, зная, что альфа только больше раздразнится на этот жест, и угадывает, когда слышит громкий рык и грубый толчок в узкую глотку. Младший начинает кашлять неумело, а глаза сразу собирают слезы. Отстраняется, хмурясь на альфу.       — прости, сладкий, — дыхание сбито, и тон намного ниже.       — я не могу глубже, — капризничает специально, дуя губы.       — можешь, надо постараться, — усмехается, потому что сейчас Чимина не спасут его невинные глаза. Намджун берет руки омеги и кладет их к себе на бедра. Младший вновь двигается ближе, когда чужие ладони тянут макушку к колом стоящему члену.       — постарайся дышать носом, — успокаивает, еле сдерживаясь. Никогда не думал, что будет учить омегу делать минет, — не отстраняйся сразу, если будет чуть больно, — просит ласково, замечая хмурый взгляд, — и смотри только на меня, — он готов кончить лишь от этой картины. Намджун плавно начинает входить глубже, чувствуя, как член скользит в вязкой слюне. Чимин усиленно дышит носом, пытаясь сосредоточиться на своем возбуждении. Рот шире раскрывает, чувствуя, как глаза шипят, а корень языка начинает неметь, когда головка упирается в глотку. Намджун вытаскивает наполовину, позволяя омеге привыкать постепенно. Маленький носик шмыгает, а глаза краснеют от слез, но альфа видит лишь развратное лицо младшего, забывая о всей невинности. Чимин вновь заглатывает, и в этот раз почти во всю длину, но мычит недовольно, и сжимает пальцами чужие крепкие бедра, когда альфа давит на затылок и не позволяет отстраниться. Намджун любуется этой картиной, прикрывая глаза. Чувствует, как чужая слюна мочит плотную ткань брюк, и хмыкает довольно, заставляя Чимина взять во всю длину. Ниточка слюны тянется, когда старший в миг отстраняется, позволяя омеге вдохнуть. Широкая ладонь похвально ласкает мягкую щеку, а лицо дарит счастливую улыбку. Чимин знал, что Намджун будет вести себя именно так, но видеть довольное лицо альфы, и знать, что ему приятно именно из-за него, заставляет собственный член течь, делая белье мокрым.       — давай еще раз, крошка, — Намджун слегка бьет членом по раскрытым губам, заставляя Чимина вытащить язык, — сделай своему альфе хорошо. Чимин кивает в согласии, вновь заглатывая, уже более умело. Радуется маленькой победе, когда не чувствует чужой ладони на затылке. Глубже берет, пытаясь усиленнее сосать весь ствол. Чмокает громко, слыша томные вздохи в ответ. Ладонями обхватывает, надрачивая и помогая альфе почувствовать удовольствие сильнее. Самому безумно нравится делать это, и Чимин стонет в унисон, чтобы его высший услышал. Горячий язык в последний раз проходится по уретре, и Намджун дергает лицо омеги, вытаскивая и густо кончая на раскрытые губы. Чимин вздрагивает от внезапности и жмурится, когда густое семя заполняет высунутый язычок и щеки. Знает, как пошло сейчас выглядит, но самому нравится, что может быть таким именно с Намджуном. Долгожданный стон слышится в кабинете, и альфа жмурится, откидывая голову. Каждую клеточку тела чувствует, пытаясь отдышаться. Ничего прекраснее не испытывал ни с одним омегой за всю жизнь. Глаза раскрывает, устремляя взгляд к запачканному лицу. Чимин сидит, хлопая глазами и сглатывает сперму на языке, морщась от горечи. Намджун, рывком поднимает омегу к себе, накрывая любимые губы поцелуем. Альфа жмет младшего крепче, жадно целуя. Сердце испытывает чувство, что любовью зовется. И пусть, глупцы, что не любили ни разу, не судят тех, чьи сердца бьются друг для друга.

****

Тэхен вышел с больничного крыла, и быстрым шагом направлялся к лагерю. За эти дни омега познакомился со многими лекарями, и сегодня как раз ходил к ним, помогать с больными. Лекари, так же, как и Тэхен держали это в секрете, решив не рассказывать лишний раз о силе омеги. Душа была спокойна, а сердце радостным. Тэхен любил помогать людям, и никогда не отказывал в помощи другим. Погруженный в свои мысли, высший совсем не заметил, как сумерки расползлись по «Альфе», стирая из памяти путь, по которому он шел к крылу. Северное крыло было похоже на огромный лабиринт, увитый длинными коридорами. Омега постоял немного в раздумьях, потом завернул в один из больших коридоров, надеясь на правильный путь. Шаги ускорились, когда за углом послышались голоса солдат. Тэхен наконец-то дошел до угла, заворачивая. Двухъярусные кровати, выстроенные в ряды, дали понять, что омега явно пошел по неправильному пути. Несколько солдат развернулись на звук, вскакивая с кроватей.       — вот это да! — один из альф, чье рельефное тело скрывала лишь тонкая майка, чуть вышел вперед, разглядывая младшего с ног до головы, — не вечер, а праздник! Неприятный оскал, под смешки остальных, заставил Тэхена поежиться. Он кивнул в знак приветствия, перебирая собственные пальцы.       — извините, — голос неуверенный все-таки доносится до слуха, — вы не могли бы подсказать мне, как отсюда выйти, — кидает взгляд на троих присутствующих, видимо альф.       — а ты не знал, что если сюда зайти, то вряд ли сможешь найти выход? Альфы хохочут, переглядываясь, и второй тоже встает с кровати, подходя чуть ближе. Тэхен слабо улыбается, на сказанную шутку, и решает пойти обратно. Видимо у него просто не получается общаться с альфами, раз они постоянно задевают его и потешаются.       — я тогда сам поищу. Спасибо, — почти разворачивается, но чужая ладонь дергает за руку, и младший спотыкается об солдата.       — куда-то спешишь? — тот, что в майке, неприятно прижимает хрупкое тело к себе, — у нас тут очень весело будет, не хочешь задержаться?       — оставь его, Зира, — альфа, который до этого молчал, кинул хмурый взгляд на солдата, — ты же знаешь, что тебя сожрут за это. Тэхен чувствует панику, и пытается устоять на ватных ногах, вырываясь из хватки. Тошнота подступает к горлу, и омега начинает задыхаться от обиды.       — да ладно, я даже не тронул его, —солдат все-таки отпускает высшего, отходя к кроватям. Тэхен стоит пару секунд, приходя в себя. Разум совсем не понимает, что он потерял в этом месте. Обида душит, потому что никогда не обладал стихией, чтобы защитить себя. Никогда не имел силы, чтобы ответить на грубость. Глаза поднимает на солдат, замечая, что те в мгновенье смирно встают, задирая головы. Омега оборачивается и видит Такари. Зрачки увеличиваются, а скулы острыми линиями выделяются, показывая злость альфы. И вроде бы Тэхену должно стать легче, потому что старший теперь рядом, и все будет хорошо, но страх в сердце биться начинает, крича об опасности. Тэхен подходит к Чонгуку, но альфа не сводит глаз с одного из солдат.       — я попросил солдат, чтобы они проводили меня, потому что заблудился, и они хотели мне помочь, — сразу оправдывает высших, боясь за чужие жизни. Чонгук тяжело дышит, пытаясь сохранить последние капельки спокойствия. Омегу убить хочет за глупость и наивность. Себя в огонь бросает, ради тех, кто и секунды жизни не заслуживает. Такари грубо хватает запястье мальчишки и идет к выходу, потянув его за собой, Тэхен пытается быстрее шагать, чтобы успеть за старшим. Тишину нарушают громкие шаги, и высшие наконец-то выходят во двор. Чонгук оборачивается, грубо хватая мальчишку за горло, и сжимает его, причиняя невыносимую боль. Яркие глаза сразу краснеют, и Тэхен шмыгает носом, начиная задыхаться.       — ты хоть иногда своей головой думай, блять! — цедит каждое слово, врезающееся в маленькое сердце, — какого хуя ты там потерял?!       — я ведь сказал, что заблудился, — хрипит, пытаясь вдохнуть.       — не ври мне, Тэхен! Я вижу тебя насквозь! — омега вздрагивает от каждого крика, а крупные слезы обиды, начинает капать на грубо сжимающую горло ладонь.       — мне больно, — шепчет, чувствуя, как воздух кончается в легких.       — Такари, корабли готовы к отправке, мы ждем твоего приказа, — Намджун, появившийся из ниоткуда, спасает высшего, заставляя друга отвлечься. Чонгук грубо отталкивает омегу, и второй начинает хрипло кашлять, держась за горло. Тэхен чувствует несправедливость вселенной, он лишь помог больным солдатам, и хотел вернуться в лагерь, но альфа сделал его виноватым, даже не разобравшись в ситуации. Такари впервые после страшной ночи, сделал ему больно. Обида в тисках сердце обвивает, заставляя омегу разрыдаться сильнее. Смуглая шея покраснела, сразу выявляя крупные следы. Чонгук вновь хватает чужую ладонь, притягивая мальчишку ближе.       — иди в покои, и не высовывайся, — выплевывает каждое слово, — я приду, и мы поговорим. Тэхен быстро кивает, кидая взгляд на растерянного Намджуна, и уходит, вытирая ладонями мокрые щеки.

****

Первые звезды приветствуют луну на темно-голубом небосводе. Нирам ждет, пока Юнги закончит с подсчетом на складе, рассматривая безмятежное небо. Шелест листвы слышится, среди вечернего спокойствия, и омега задумывается о том, как долго это продлится. Будет ли их будущее таким же спокойным, как этот вечер? Сердце неприятно ноет, вспоминая лицо Лускуса. Правильно ли он поступил, скрыв правду? Правильный путь ли выбрал? Высший тяжело выдыхает, оборачиваясь на шаги.       — закончил, — Юнги устало вздыхает, выполнив последний за сегодня подсчет. Омега закидывает руку на шею младшего, и друзья прогуливаются до лагеря, наслаждаясь прохладным ветерком.       — они уже улетели? — Нирам переживает за Чимина.       — да. Надеюсь, что все обойдется. После сегодняшней ночи, только один исход, и вряд ли он будет хорошим. Высшие прекрасно знают, что Такари провоцирует «Рузур», чтобы добиться большой битвы, за которой последует война.       — ты никогда не думал о черноглазых? — младший запинается, замечая взгляд друга, — ну… Может они не такие, какими мы их знаем?       — что ты хочешь сказать?       — когда я думаю о них, то в сердце не находится злости. Это ведь отдельный народ, а мы знаем о них лишь то, что пишут в книгах.       — нет, — Юнги останавливается, хватая друга за плечи, — мы знаем, что они безжалостные убийцы, не ведающие страха.       — но, мы не знаем причину их безжалостности. Всему ведь есть начало, тебе никогда не было интересно? Юнги задумывается над словами высшего, пытаясь понять намек. Впервые задумывается о том, как Лускусы стали такими? Все истории говорят о уже случившемся результате, но никто и никогда не рассказывал, что сделало черноглазых такими. Старший тяжело выдыхает, рассматривая печальные глаза.       — Нирам, мне тоже интересно, почему их считают другими, но это слишком опасно, — убирает темные кудри за ухо, — никому не говори, что ты интересуешься этим, особенно сейчас. Ты меня понял? Младший лишь тихо кивает, понимая, что на этом пути он будет один.

****

Тэхен лежит, обняв Пэла, и напевает колыбельную Джина, вспоминая счастливое детство. Омега не знает, что бы делал без кролика. Хрупкая ладонь ласкает белую шерстку, а на запястье виднеются алые следы. Сердце болит от каждого стука, а разум пытается стереть ужасный вечер из памяти. Дверь тихо открывается, и тяжелые шаги нарушают тишину. Такари медленно доходит до кровати, останавливаясь и рассматривая свернувшееся в комочек тело. Тэхен пытается не смотреть на мужа, чувствуя ужасную обиду и боль. Чонгук тянется к омеге, присаживаясь с краю, и младший все-таки встречается взглядом с высшим. Альфа чувствует ужасный страх в покоях, видя, как Тэхен жмет Пэла к груди. Грубая ладонь тянется до чужого подбородка, и Чонгук цепляет его пальцами, поворачивая и открывая вид на синяки. Совсем не жалеет о сделанном, зная, что Тэхен лишь так понять что-то сможет.       — болит? — хотя совсем не интересует. Тэхен тихо кивает, заглядывая в ледяные глаза. Наивно ждет, что альфа как обычно извинится и скажет, что больше никогда не причинит боли.       — выйди, — кивает в сторону двери, которая выходила на задний двор. Младший, ничего не понимая, лежит пару секунд, затем все-таки встает, тушуясь под пристальным взглядом. Гладит Пэла, оставляя спящего кролика на кровати, и босиком выходит на террасу, опираясь руками о мраморные перила. Темный двор безлюден как обычно, лишь шелест листвы, нарушает спокойствие ночи. Мраморные плиты отсвечивают под светом луны, и Тэхен рассматривает пустоту, не понимая, зачем альфа заставил его выйти. Чонгук встает сзади, вплотную прижимая Тэхена. Омега вздрагивает, услышав громкие шаги с улицы. Глаза в ужасе раскрываются, а паника начинает биться в груди. Двое солдат ведут альфу, которого Тэхен запомнил на всю жизнь. Это он сегодня неудачно пошутил над омегой. Все становится понятнее, когда солдаты грубо опускают Зира на колени, оттягивая за волосы, и задирая голову, чтобы тот видел лишь высших. Тэхен в панике пытается развернуться к Чонгуку, но тяжелое тело прижимает омегу к перилам, а пальцы грубо хватают подбородок.       — пожалуйста, Чонгук… — молит, надеясь, что альфа простит высшего.       — помню в нашу первую встречу, ты сказал, что никогда не врешь, — змеиный шепот ползет по взмокшей спине, — и сейчас, мне очень интересно, — тон повышает, выплевывая каждое слово, — когда ты научился врать? Такари рассчитывает силу, но сильная для Тэхена пощечина, опаляет нежную кожу щеки. Омега не успевает опомниться, как ладонь вновь хватает подбородок, больно сжимая щеки.       — кого ты защитить хотел?! — альфа кивает в сторону солдата, — его? — тихая усмешка виднеется на мрачном лице, — попробуй только глаза закрыть. Тэхен воздуха не находит, начиная навзрыд рыдать, от осознания случившегося. Видит, как солдаты грубо раскрывают рот альфы, приставляя к уголкам губ два острых военных ножа.       — нет! Прекратите! — кричит в безумии, а картина смывается от слез, и Тэхен бьется в крепкой хватке, пытаясь помочь тому, кто жизни лишится спустя мгновенье, — не прикасайтесь к нему! Такари кивает солдатам, и лезвие острое с хрустом, быстро проскальзывает, а пол головы отлетает на белый мрамор, пачкая алой кровью форму солдат. Тэхен чувствует подступающую тошноту, пытаясь сдержать рвоту. В первый раз видит смерть так близко. В первый раз осознает, насколько ужасно можно убить человека. Давится собственными слезами, когда Чонгук грубо разворачивает его к себе, не отпуская заплаканное лицо.       — к солдатам больным ходишь, пытаешься помочь? Мир лучше хочешь сделать, своей помощью? Целитель, блять! — глаза черные сжирают оставшуюся в маленьком сердце доброту, — думал, что сможешь лгать мне, строя невинные глаза? Оно того стоило? Покрывать эту мразь, после того, что он сделал? Ты думаешь, кто-то сможет выжить, если посмеет коснуться тебя? Им смотреть запрещено в твою сторону, не то что говорить с тобой, блять! — скалится в бешенстве, — иди сейчас к нему, может сможешь чем-то помочь, — грубо толкает омегу к перилам. Тэхен эхом каждое слово слышит, а щеки немеют от боли. Сердце стучит в страхе. Оборачивается, видя совсем чужой взгляд.       — если ты посмеешь поднять свои глаза на кого-то еще раз, я сожру их вместе с твоей душой, — Чонгук грубо дергает лицо на себя, — а попытаешься солгать мне хоть раз или выйти куда-то без разрешения, — громкий голос на шепот меняется, — я не буду делать тебе больно. Я просто тебя убью. Тэхен теряется в сознании, пытаясь душу светлую спрятать от разрастающегося страха внутри. Вид альфы мутнеет, от слез непрекращающихся, и младший цепенеет, навсегда запоминая каждое слово.       — зайди внутрь, — грубо отпускает лицо, толкая омегу в сторону покоев. Мальчишка остатки сил собирает и на ватных ногах идет к двери, мечтая исчезнуть, чтобы больше не чувствовать боли в сердце. Дыхание восстановить не может, захлебываясь в новых слезах.       — уберите эту мразь отсюда! — кидает приказ солдатам, возвращаясь в покои. Чонгук слышит громкие всхлипы в подушку, видя, как Тэхен обнял ее руками, утыкаясь лицом. Злится на омегу больше, потому что заставляет альфу показывать свою сущность, пугая доверчивое сердце. Кровь постепенно очищает вены от злости, и Такари подходит к кровати. Садится на нее, опираясь о спинку и закидывая тяжелые ботинки на мягкое покрывало. Тянется, беря в руки маленький пушистый комочек, что тихо дрожать начинает, и поглаживает аккуратно, слушая до боли любимый плач. Тэхен подрывается с места и тянется за Пэлом, пытаясь забрать его у альфы.       — не трогай его! — выкрикивает, задыхаясь, — это мой кролик, отдай его! — громче плакать начинает, когда Такари уводит руку с Пэлом в сторону, не позволяя Тэхену достать.       — прекрати орать. Никто не спорит, что он твой. И хватит дрожать, блять, как будто я что-то сделал с тобой, — спокоен, продолжая гладить любимца мальчишки. Тэхен поверить не может, что альфа, только что убивший невинного солдата, сидит и гладит кролика, делая вид, что ничего не произошло.       — ты ужасен! — Такари терпеливо выслушивает каждое слово, — я ненавижу твою грубость и тебя! Ты обещал, что не будешь делать мне больно… — пытается выговорить возмущения, всхлипывая каждый раз, — как ты мог убить невинного человека… — омега с трудом произносит обидную правду, — ты чудовище, я не хочу любить тебя! Разворачивается, вновь обнимая подушку. Голова гудит от боли, а глаза щипят из-за пролитых слез. Такари глаза в потолок поднимает, слыша одни и те же слова, на протяжении всей жизни.       — он не человек, — стальную правду выносит, — и совсем не невинный. Тэхен сворачивается калачиком, обнимая свои колени, и мечтает оказаться там, где нет альфы. Вселенную молит о прощении, что из-за его глупости, жизнь невинная попрощалась с этим миром. Глаза покрасневшие закрываются, пытаясь успокоить омегу, и сон тихий забирает уставший разум в свои владения. Луна не смеет заглядывать в покои высших, ускользая с темного небосвода. Лишь маленький кролик в спокойствии засыпает, когда Чонгук отпускает его, крепко обнимая своего омегу, и погружаясь в тяжелый сон.

****

Яркое солнце начало новый день на «Альфе», раздражая и без того уставшие глаза. Тэхен поморщился, разглядывая лагерь, через большое панорамное окно. В малом зале шумели солдаты, возвращаясь с завтрака. Тэхен сидит на одном из диванов, дожидаясь Чимина. Голова забита лишь мыслями о вчерашней ночи. Омега утром не нашел Такари рядом, видимо он ушел еще ночью. Тэхен с трудом вспоминает лицо мужа, пытаясь успокоить бушующую боль внутри.       — держи, — Чимин протягивает бутылку сока, присаживаясь к младшему, — Тэ, ты точно не хочешь рассказать, что случилось? Друг вновь выглядит заплаканным и поникшим, можно было сразу догадаться, что Такари постарался вновь обидеть младшего.       — все в порядке, — сухо улыбается, даже не зная, как рассказать случившийся кошмар.       — я переживаю за тебя, если твой муж продолжит тебя обижать, я больше не собираюсь молчать, — тянется, убирая светлые кудри со лба, — Тэ, он ведь не сделал тебе больно, как в прошлый раз? Тэхен качает головой, крутя в руках бутылку. Лучше бы Такари сделал больно ему еще тысячу раз, чем убил невинного солдата. Омега никогда не поймет, как то, что его тронули может быть поводом для смерти. Солдат просто пошутил, да грубо, и Тэхену было обидно и неприятно, но это не значит, что он хотел, чтобы альфу так наказали. Нет причины, чтобы отнять чужую жизнь, потому что она не принадлежит высшим. Аппетита совсем не было, и омега не смог даже выпить воды с утра.       — о-о! Смотри, новая шлюха Зевса тоже тут, — чужой голос слышится сзади, а Чимина передергивает от сказанного. Омега медленно встает, оборачиваясь и замечая перед собой пару солдат. Он знал их уже давно, но не был знаком лично.       — повтори, — Тэхен встает следом, пугаясь голоса старшего.       — а что, это не так? — язвит черноволосый, ухмыляясь, — мне интересно, через сколько он тебя вышвырнет? Тебя и близко не было, пока он не занял новую должность.       — это неправда! — Тэхен возмущается, но Чимин тут же дергает друга за руку.       — а ты вообще молчи и не смей открывать свой лживый рот передо мной, — цедит сквозь губы крупный омега, с которым Тэхен уже говорил раньше, — какую хуйню ты наплел Такари о Рико?       — что? Я не…       — из-за тебя наш друг теперь мертв! — Тэхен цепенеет, вспоминая того самого Рико, а глаза в ужасе раскрываются, осознав услышанное. Неужели из-за его слов в ту ночь, Чонгук убил омегу, но он ведь даже не называл имен.       — ты же у нас целитель! Тогда какого хуя, из-за тебя люди умирают? Все было хорошо, пока эти суки с «Омеги» не появились тут! — выкрикивает, привлекая внимание других солдат.       — закрой пасть, пока я тебя не разорвал! — Чимин выходит вперед, оказываясь вплотную с солдатом, — ты не смеешь разговаривать так с мужем правителя!       — с мужем? — омега выглядывает из-за плеча, кидая жгучий взгляд на мальчишку, — по нужде, потому что больше нет чистокровных?       — Чимин, не надо! — Тэхен подбегает к другу, когда тот толкает солдата в плечо.       — Мэйя, прекрати, — один из солдат, которые слушали все это время издалека, подходит к высшему, оттягивая его за руку.       — никакой ты не целитель! — выплевывает последнее, не сводя взгляда с ярких глаз, — был бы целителем, сразу бы полетел на «Омегу», а ты торчишь тут, зная, что твой дядюшка там при смерти! Тэхен перестает дышать, чувствуя колкую боль под ребром. Мысли полностью покидают голову, оставляя лишь светлый образ дяди. Что случилось с Джином? Глаза ищут друга, в надежде, что солдат лжет, но растерянный взгляд Чимина обо всем говорит без слов. Все солдаты замолкают, разглядывая высшего. Омега видит осуждающие взгляды, пытаясь найти силу в ногах. Сердце вновь начинает громко биться, Тэхен срывается, выбегая из зала и совсем не слыша крики Чимина, пытающегося его остановить.

****

Тронный зал полон солдат. Кияри отчитывается на собрании, о Хосоке и Рами, которые до сих пор не вернулись со вчерашнего вечера. Шторм оказался слишком сильным, и вероятность того, что солдаты выжили была минимальной. Юнги нервничает, топая ботинком по мрамору и разглядывая спокойное лицо Чонгука. Омега всю ночь не мог уснуть, думая о миссии Хосока. Такари рассматривает карту границ, слушая высказывания солдат по поводу операции. О Лускусах пока ничего не было известно, точно также, как и о пилотах, и Такари надеется, что ни первые, ни вторые, не выжили.       — Чонгук, — альфа поднимает взгляд на Кияри, понимая, что в зале стало слишком тихо. Две пары ярких глаз встречаются, и крупные вены вздуваются, от сильно сжатых кулаков. Такари видит, что Тэхен стоит в центре зала, не сводя глаз с лица альфы.       — нам нужно поговорить, — омега смело идет навстречу. Солдаты шепчутся, не поднимая глаз, а Такари сдерживается, чтобы не впечатать лицо мужа в пол.       — только попробуй, — сквозь зубы цедит, сжимая челюсть сильнее, — иди к себе, Тэхен.       — нет, я хочу поговорить именно сейчас! — совсем страх теряет, наблюдая за яростью альфы, — это очень срочно. Такари поверить не может, что позволил мальчишке думать, что тот может себя так вести.       — собрание окончено, все свободны! — голос Кияри, отвлекает старшего. Высшие спешат к выходу, обсуждая случившееся, а Кияри кидает последний взгляд на друга, забирая Намджуна с собой. Тэхен подходит к Чонгуку, заглядывая снизу в верх в чернеющие глаза. Совсем не боится сейчас, зная, что дело касается дяди.       — тебе жить надоело?! — альфа срывается, подходя вплотную.       — это правда, что Джин ранен?       — что? — в голове совсем позабытый образ омеги всплывает, — как ты узнал об этом? — злится сильнее, что мальчишке правда раскрылась.       — так значит, это правда?! Как ты мог не рассказать мне об этом! — срывается, толкая альфу в грудь. Но крепкие руки перехватывают хрупкие запястья, больно сжимая. Тэхен понять не может, как Такари может быть таким хладнокровным?       — его ранили на одном из восстаний. Мне доложили, что ранение не сильное, и с ним все в порядке, — объясняет каждое слово, не скрывая правды, — я не рассказал тебе, чтобы ты не нервничал лишний раз из-за пустяков.       — из-за пустяков? Это мой дядя, ты должен был мне рассказать!       — сбавь свой тон! Ты себя кем возомнил, придя сюда и устроив эту сцену?! — Такари хватает щеки омеги рукой, больно сжимая и заставляя замолчать, — я слишком много тебе позволяю.       — если высшего исцеляет целитель, то его тело перестает регенерировать само, — объясняет переживания, а тихие слезы текут по сжатым щекам, — от одного или двух раз ничего не будет, но если исцелять тело постоянно, то даже маленькая рана не заживет сама. Из-за того, что мое исцеление слишком сильное, то тело сразу привыкает к нему, — Такари отпускает лицо, вслушиваясь в каждое слово, — он не поправится, пока я не исцелю его. Ты должен отпустить меня на «Омегу» сегодня, я хочу увидеть дядю, — строго выговаривает, не дожидаясь разрешения. Такари обязан разрешить, Тэхен ни за что не сдастся.       — больше ты ничего не хочешь?       — Чонгук, ты не можешь запрещать мне… Голос вновь замолкает, от крепкой хватки на запястье. Тэхен рассматривает черный взгляд, пытаясь сдержать слезы страха.       — тебе лучше вовремя заткнуться, — шепот ползет, обвивая хрупкую шею, — ты никуда не полетишь, потому что сейчас это слишком опасно, и даже если бы ситуация была спокойной, я никогда не позволю тебе полететь на «Омегу», и мне плевать заживут раны твоего дяди без тебя или нет. Тэхен отшатывается, освобождаясь от хватки. Поверить своим ушам не может, видя совсем чужого человека рядом. Сердце в обиде бьется, за жизнь единственного близкого.       — вернись к себе, — глаза постепенно возвращают яркий окрас.       — как ты можешь быть таким… ужасным? — мальчишка в панике качает головой, осознавая, что вчерашний кошмар не закончился, — почему ты стал таким? Омега пытается вспомнить образ Чонгука, которого он встретил в первый раз. Пытается вспомнить все светлое, что было в альфе, но темнота окутывает разум, запрещая воспоминаниям светом виднеться в дали. Тихие шаги нарушают ритм гнилого сердца, что биться пытается. Тэхен уходит, а Такари гасит огонек своей тусклой надежды. Ведь сердце чувствует, что что-то в темной душе поменялось.

****

Алый закат наблюдает за высшими, что собрались на площадке. Вечер тихо плывет, зазывая ночные звезды, показать свой лик. Юнги сидит с Такари на трибуне, наблюдая за тренировкой Намджуна. Несколько солдат шумно переговаривались, отвлекая омегу от тяжелых мыслей. Сердце медленно стучит, в ожидании того, кто давно уже должен был вернуться.       — нет, Джун! Я не собираюсь смотреть на твой проигрыш, — крик Такари, возвращает внимание Юнги на высших. Чимин сменил одного из солдат, выходя на бой с Намджуном. Солдаты начали свистеть, выкрикивая шутки в сторону начальника стражи, и высший качает головой, отключая шлем.       — ты серьезно?       — боишься проиграть? — омега хмыкает, на полном серьезе, закрепляя защитный костюм, — сам ведь говорил, что хочешь со мной потренироваться.       — я ставлю на Чимина! — Кияри сидит на другой трибуне, поднимая руку, а Чонгук щелкает пальцем, в согласии кивая другу.       — я не смогу биться на полную с тобой, — альфа улыбается, ходя по кругу арены, — может в чем-нибудь другом меня победишь?       — я уже тебя победил, — лисий взгляд, заставляет остановиться, и Намджун полностью согласен, потому что омега действительно выиграл, забирая сердце себе, — так что давай, посмотрим согласны ли наши стихии с этим, — заканчивает с костюмом, встав в позу и поднимая ладони в воздух.       — прости, малыш, я не смогу тебе уступить, — разворачивается корпусом, указывая на начало боя, — у нас считается позором, если омега сможет победить альфу.       — переживешь как-нибудь, — Чимин хихикает, почти закрывая шлем, но останавливается, замечая, что Юнги сорвался с трибуны и бежит в сторону выхода. Взгляд сразу скользит по периметру, и за сеткой цепляет двух альф, что идут хромая. Чимин откидывает шлем, срываясь следом за Юнги, и бежит в сторону приближающихся Хосока и Рами. Сердце в радости стучит, не смотря на то, что альфы ранены, главное живы остались и вернулись обратно. Юнги останавливается в пару метрах, не добежав, и замечает раны Хосока. Кровь в жилах стынет, потому что разум не смог успокоить глупое сердце, что заставило совершить сейчас огромную ошибку. Омега наблюдает за тем, как Чимин пробегает мимо, бросаясь в объятия друзей, и крепко обнимая обоих.       — слава вселенной, вы живы! — Чимин, гладит запачканные лица, а глаза слезятся от радости, — ты сильно ранен, Хо?       — все хорошо, это просто царапины, — старший хлопает ладонью по спине, не сводя глаз с Юнги. Такари с альфами не спеша доходит до солдат, кидая взгляд на Юнги, что сам себе подписал приговор сегодня. Юнги двинуться с места не смеет, выдыхая через раз.       — мой господин, — голос Хосока хриплый и уставший, — мы попали в воронку, поэтому все усложнилось, и потребовалось больше времени, но я докладываю, — солдат отпускает Чимина, поднося ладонь ко лбу, — все корабли уничтожены! Ваш приказ исполнен! Хосок знает, что альфа совсем не этих новостей ждал, точнее их самих не ждал увидеть снова. Глаза напротив яростью горят, но Такари кивает в согласии. Кияри подходит к солдатам, похлопывая по плечу Рами.       — вы молодцы, я рад, что все обошлось. Сколько было кораблей?       — около девяти, — Рами откашливается, щурясь, — скорее всего, они не отправили больше, из-за стихии. Мы подбили беспилотники.       — одна из лопастей повреждена, поэтому корабль не долетел до площадки, — разъясняет Хосок, — он остался у Тартара, мы дошли пешком. Такари стоит рядом с Юнги, не сводя глаз с Хосока. Поверить не может, что альфам удалось вернуться, но действительно хвалит за храбрость и силу высших.       — похвально, — Чонгук подзывает солдат из охраны, — определите их в лазарет, пусть восстановятся. Намджун, прикажи, чтобы Цикаду забрали с Тартара, если есть возможность восстановить, то пусть осмотрят.       — есть, сэр! — солдаты расходятся, а Юнги провожает взглядом Хосока, мечтая прикоснуться к уставшему телу, и залечить все раны. Сердце кровью обливается, и омега дожидается, пока останется с альфами наедине. Знает, что уже нет обратного пути, поэтому срывается, отшагивая от Чонгука и разворачиваясь к хмурому лицу.       — похвально? Похвально, блять! — Намджун сразу ближе подходит, видя слезы младшего, — это все, что ты можешь сказать?       — Юнги, не надо, — Кияри чуть ближе к Чонгуку встает, замечая взгляд старшего.       — зачем ты отправил их туда? Они ведь могли погибнуть!       — и какое тебе дело до смерти двух солдат? — провоцирует, вызывая бурю эмоций у младшего.       — это не просто солдаты! — запинается, всматриваясь в холодное лицо, — это наши друзья! Нельзя было так рисковать ими. Ты ничего лучше не придумал, кроме как устроить шторм и отправить их в него. Будто ты не знаешь, насколько сильна стихия Лорана, тем более в слиянии с Чимином!       — с каких пор Хосок тебе другом стал? — Такари выходит на шаг вперед, а глаза в безумии горят, потому что теперь нет никаких сомнений, — ты из-за этого сорвался к нему? Из-за того, что он твой друг теперь? Поэтому против меня идешь? — рычит в ярости, потому что душа гниет, напоминая о том, что теряет друга, — ты вообще думаешь, что делаешь сейчас? Ты будешь противиться моему слову, блять?       — если ты знал все, насчет меня и Хосока, зачем тогда…       — потому что проверить хотел! — стальной рык обрывает поток слов, — посмотреть на твою реакцию, если бы наш дорогой командир погиб, выполняя свой долг. Ты каким был глупым и наивным, таким и остался! Юнги поверить не может, что друг действительно отправил солдат на смерть, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Как Такари вообще может говорить такое, зная, о том, что Хосок стал кем-то важным в его жизни?       — ты сам подписал ему смертный приговор сейчас! Он все равно погибнет, если не на поле битвы, то от моей руки, вы никогда не будете вместе! На что ты надеялся?! — Кияри крепко держит чужой рукав, впервые чувствуя обиду за Юнги.       — на то, что ты сможешь хотя бы сейчас понять меня! — младший себя не слышит, а рвущееся рыдание, обидой душит, — хоть раз попытайся прислушаться к тому, что тебе говорят, почему ты стал таким ужасным?! — горькие слезы льются с белоснежных щек.       — я всегда был таким! — Яри пытается удержать друга, — это вы, почему-то именно сейчас раскрыли свои глаза, и начали доказывать мне, о том, какой я ужасный! — Такари чувствует неконтролируемую силу, впервые выходящую за рамки, — и все лишь, потому что я отправил каких-то солдат на смерть, и заставил докладывать о щенках Лускусов? — кидает взгляд на Намджуна, зная, что друг против был. Юнги вытирает ладонями, непрекращающийся поток слез, осознавая, что от света альфы ничего уже не осталось. Это не тот, Чонгук, которого он знал, Такари не оставил от его друга ничего хорошего, превращая его в бесчувственное существо.       — я ненавижу тебя за то, что ты сделал моего Чонгука таким! — омега вырывается вперед и бьет руками в крепкую грудь, но старший тут же толкает его в плечо, и взрывная волна откидывает высшего на пару метров, заставляя упасть на землю. Кияри тут же дергает Чонгука, хватая со спины и отбрасывая назад, а Намджун подбегает к Юнги, поднимая. Ладонью давя на затылок, чтобы прижать ближе. Целует темную макушку, пытаясь успокоить собственное сердце, что в страхе забилось за младшего. Юнги тут же цепляется, окольцовывая чужую талию, и вдыхая родной запах. Сердце на части разрывается, от осознания того, что старший боль причинил впервые за столько лет.       — ты с ума сошел? Это же Юнги! Что ты делаешь, блять! — Намджун понять не может, что с другом происходит, потому что Чонгук никогда в жизни не поднимал руки на омегу. Такари рассматривает младшего, пытаясь вернуть сознание. Ядовитая гниль, волдырями вздувается, лопая каждую сторону сердца, что биться перестает. Чонгук поверить не может, что не смог совладать со злостью, и причинил боль тому, кого всю жизнь оберегал. Альфа толкает Кияри, отшатываясь и озираясь на друзей. Широкая ладонь проходится по лбу, и страх, которым он управляет, ползет по венам, вновь напоминая о том, что что-то изменилось в темной душе. Кияри рассматривает друга, понимая, что глаза старшего не меняли окрас, хочет дотронуться до плеча, но Чонгук отталкивает ладонь, в последний раз кидая взгляд на Юнги, который прижался к широкой груди Намджуна и плачет тихо. Альфа уходит, оставляя разрастающееся сомнение в сердцах друзей.       — с тобой все в порядке? — Джун рассматривает младшего.       — нет, не в порядке! — толкает друга, вытирая слезы, — он отбросил меня! Ты вообще себя слышишь? Чонгук даже голоса не поднимал на меня, а сейчас использовал стихию, ты серьезно веришь, что он не изменился?       — он был таким… — больше себе врет, ложную надежду даря сердцу.       — кого ты пытаешься обмануть? — указывает пальцем на друзей, — вы с ним были намного ближе, чем я! Неужели не видите? Почему вы позволяете ему отдавать такие приказы?       — как я могу противиться его приказам, он наш правитель, Юнги?       — нет! В первую очередь он наш друг! Зачем вы вообще нужны тогда, — озирает друзей обиженным взглядом, — если не можете уберечь его от ошибок. Это не мой Чонгук, которого я знаю! И вы не можете это отрицать!       — Юнги… — Намджун тянет руки, пытаясь загладить вину.       — ты ведь знал! С самого начала знал, что Хосок нравится мне, и я хочу быть с ним, зачем ты сделал это? Кияри впервые видит друга таким разбитым, до ломки в костях, понимая чужую боль. Намджун жалеет о каждом слове в адрес младшего. Он даже понятия не имел, насколько друг утонул в новой любви и надежде. Омега в последний раз вытирает щеки, поправляя форму, затем шагает к лагерю, оборачиваясь напоследок.       — когда Такари убьет Чимина, тоже скажешь, что Чонгук не изменился? — тяжелая правда затаивается в храбром сердце альфы, что страха не знало.

****

Хосоку наложили швы, и обработали ожоги. Снаряд попал в часть, где сидел именно он, поэтому альфа сильно пострадал. Потеря крови ослабила все тело, и солдат еле дышал, пытаясь сохранить сознание. Юнги тихо открывает дверь, проходя в лазарет. Сразу взглядом находит нужную кровать, подбегая. Омега садится на колени, хватая слабую ладонь, и слезы не перестают литься с белоснежного лица.       — эй, тише, — альфа дарит легкую улыбку, поглаживая нежную щеку, — все ведь хорошо.       — прости меня, — прижимает чужую ладонь к щеке, разглядывая грубые швы, перевязанные под сердцем, — мне так жаль, что все так вышло. Прости, что я не такой храбрый, как ты. Жалеет, что не смог подбежать и обнять перед другом, чувствуя ужасный страх. Жалеет, что не смог отговорить от этого глупого задания, из-за которого альфа мог лишиться жизни. Лицо Хосока наполовину обожженное, и Юнги тянет ладонь, но не дотрагивается, лишь очерчивая контур.       — ты не должен быть храбрым, — спокойный голос, помогает бушующему сердцу, — просто будь собой.       — все было подстроено…       — я знаю. Юнги глаза округляет, не понимая зачем альфа пошел на такое.       — не волнуйся. Я назло ему не умру. Юнги хихикает горько, от насмешек вселенной над двумя жизнями, что хотят друг с другом быть.       — глупый, — омега целует ладонь, успокаиваясь. Хосок клянется себе, что больше не заставит младшего плакать, потому что видеть чужие слезы больнее всего. Он никогда не покинет этот мир, зная, что сердце омеги биться перестанет следом.       — знаешь, — слова не выговариваются от боли, но альфа нежно улыбается, пытаясь не пугать младшего, — когда мы попали в воронку, я сразу подумал о тебе, — Юнги виновато хмыкает, сжимая чужую ладонь сильнее, — кто бы мог подумать, что перед смертью… Омега тянется выше, накрывая сухие губы поцелуем. Нежность дарит, боясь причинить еще больше боли.       — не смей умирать, понял? — хмыкает в обиде, — я только нашел тебя, и не собираюсь терять. Хосок довольно кивает, а взгляд расплывается, стирая образ перед собой. Юнги раскрывает ладонь альфы, оставляя на ней водяного человечка, которого он тщательно учился делать. Хосок тихо смеется, замечая танцующую фигурку.       — ты смог?       — пусть будет с тобой, — шепот нежный, ласкает уставшее сердце, — ты только восстанавливайся быстрее. Я приду завтра с утра. Омега оставляет поцелуй на холодном лбу и уходит, видя, что альфа в мгновенье погружается в сон.

****

Ночь тихо легла, засыпая. Звезды мерцают, подслушивая разговор двух омег. Дверь тихо открывается, и Чонгук входит в покои, замечая Тэхена с Нирамом. Высшие тут же встают, и Нирам кланяется, опуская голову. Чонгук сводит нечитаемый взгляд с омег и уходит, скрываясь за аркой. Тяжелая форма остается на кресле, и альфа ложится, прикрывая рукой глаза. Мысли о Юнги не дают покоя, и Чонгук пытается понять, с каких пор перестал контролировать свою силу. Альфа не мог ударить младшего, никогда не позволил бы себе, но на тот момент сознание туманно утверждало о верном решении. После случая с Тэхеном, Такари начал подозревать, что что-то поменялось, но не уделил этому особого значения, а сейчас сердце разрывалось, крича о неправильности. Что-то под боком зашуршало, и Такари чувствует Тэхена, который уселся рядом, тихо сопя. Омега рассматривает чужое лицо, скрытое рукой, и чувствует тяжесть от альфы. Тэхен знает, что что-то произошло, но не решается спросить, боясь разозлить старшего.       — Чонгук… — шепчет, собирая всю смелость, — можно с тобой поговорить? Альфа молчит, не убирая руки, и Тэхен решается, не слыша запрета. Пусть Такари жестокий и грубый, но Тэхен не может быть таким. Да, он никогда не простит его за смерть высшего, но глупое сердце пытается найти оправдание каждому действию, хоть и знает, что это не так просто сделать.       — я хотел извиниться за то, что сорвал ваше собрание сегодня, — мнется, подбирая правильные слова, — просто, я так испугался, а еще разозлился, потому что узнал эту новость не от тебя, а от чужих людей, поэтому… — младший проверяет реакцию, видя, что альфа спокойно лежит, — поэтому прости, в следующий раз я… Яркие глаза встречаются, и Тэхен замолкает в страхе. Чонгук молчит, рассматривая мальчишку, а непонятное чувство в груди вновь разрастается, пытаясь разозлить разум. Такари не понимает, почему, когда омега оказывается рядом, то сердце спокойнее биться начинает. Его присутствие дарит чувство спокойствия, и бушующая душа усмиряется, пытаясь отыскать свет.       — в следующий раз, я не буду так делать, — договаривает с опаской, — но, что бы ты сделал на моем месте, если твоему близкому причинят боль? Уничтожит. Чонгук молча отвечает на вопрос, почему-то именно сейчас понимая омегу. Глаза скользят по грустному лицу, а в душе таится злоба на себя самого. Как может альфа, физически сильнее, причинять боль этому мальчишке, который каждый раз прощает и приходит, смотря любящими глазами? Тэхен мнет конец футболки, обдумывая каждое слово. Он весь вечер думал о том, как уговорить Такари дать согласие. Вначале омега злился и переживал, но теперь он знает, что к Чонгуку просто нужно найти подход, и тогда альфа согласится. Они с Нирамом придумали план, и Тэхен очень надеется, что он сработает.       — Чонгук, ты запретил мне лететь, потому что сейчас тяжелая ситуация с Лускусами? — наивные глаза ждут подтверждения, чтобы озвучить задуманное.       — да, Тэхен, именно поэтому, — альфа ложится на бок, подставляя руку под голову. Себя обманывает, пытаясь найти оправдание гнилой душе. Не хочет отпускать омегу, не хочет даже представлять, что с миром сотворит, если с Тэхеном что-то случится.       — тогда… если ты боишься, что нас увидят, можно… — решается, под пристальным взглядом ярких глаз, — можно я полечу с Нирамом? Это ведь только мгновенье, и я сразу буду там? Чонгук усмехается, потому что так и знал, что омеги это обсуждали, когда он вошел. План в принципе не плохой, если Тэхен так сильно хочет увидеть дядю, но альфа отрицательно качает головой, желая увидеть злость младшего.       — но почему, нет? — омега сжимает в кулаках плотное одеяло.       — потому что я не хочу переживать, думая о том, что ты будешь там без меня один, — как обычно стальным тоном, но сердце тает от обиженного взгляда напротив.       — но, это ведь пару часов, что может случиться, если я все это время буду с Джином? Чонгук, пожалуйста… Омега замирает, а осознание вдруг бьет в голову. Альфа ждет, что младший будет просить, и забавляется над ним? Хмурые брови расходятся, и Тэхен вздыхает устало, приподнимая одеяло и залезая вовнутрь.       — хорошо, — голос спокойный удивляет, — если ты против, то я никуда не полечу, — ложится, переворачиваясь на другой бок. Такари смотрит в спину мальчишки, взглядом пожирая. Тэхен, только что смирился и лег спать? Без капризов и обид? Чонгук усмехается, что желание неудовлетворенным осталось, и злится еще больше на младшего, что перестал сопротивляться. Тяжесть дня ложится на широкие плечи, альфа устраивается рядом, со спины обнимая мужа. Тэхен чувствует, что с душой старшего что-то не так, но не собирается помогать, пока альфа не пойдет навстречу.       — ты говорил, что тело не может восстановиться само, если его несколько раз исцелили? — тяжелый шепот заполняется тишину покоев, а Тэхен кивает в согласии, — а что насчет души?       — я не могу сказать точно, потому что таких случаев не было. Старейшины рассказывали, что тело сразу привыкает, и исцеление вызывает зависимость, поэтому целители лечили только тяжелые раны. Мне никто не рассказывал о душе или сердце, — омега поглаживает чужую ладонь, которая лежит поперек живота, крепко прижимая к горячему телу, — почему ты спрашиваешь? Чонгук обдумывает слова, пытаясь найти правильный ответ, знает, что догадывается, но разум боится правды, пытаясь убедить себя в другом.       — у тебя несколько часов, Тэ, — омега дергается в мгновенье, — и чтобы после этого, ты был тут, в этих покоях. Тэхен копошится, пытаясь вылезти из под тяжелой руки, и разворачивается к мужу, улыбаясь. Неужели Чонгук действительно разрешает, несмотря на то, что был зол на омегу?       — если что-то пойдет не так, от твоего дружка ничего не останется. Ты меня понял? Омега хмурится, потому что Такари не умеет без угроз говорить, но радуется, прижимаясь ближе и кивая согласии.       — спасибо большое, — тянется ближе, и Чонгук тут же накрывает пухлые губы поцелуем. Сердце в мгновенье успокаивается, и альфа смакует поцелуй, наслаждаясь теплом чужой доброты, которая все тело обвивает нитями. Только сейчас понимает, как весь день жаждал мальчишку рядом. Такари тонет, не находя дна. Пытается цепляться злостью, но маленькое сердце омеги бьется громче, позволяя слышать лишь его. Младший тихо стонет, руками обвивая чужую шею. Чувствует любовь, которая в сердце таится, как солнце пробивая лучи через грозовые тучи. Понять не может, почему каждый раз прощает альфу, пытаясь забыть все плохое. Почему яркие глаза топят ледяную обиду, заставляя Ателос распускать синеву цветов?       — то, что ты сделал на собрании сегодня, — разрывает сладкий поцелуй, а грубые пальцы цепляют чужой подбородок, поднимая лицо на себя, — я в последний раз, позволил тебе такую вольность, — строгий тон, заставляет вздрогнуть, — я могу быть нежен с тобой, когда мы остаемся наедине, но при…       — хорошо, я понял. Я могу сейчас полететь? — перебивает старшего, кивая в согласии и совсем не слыша мужа. Такари усмехается, потому что Тэхен никогда не поменяется, утопая в своей доброте и невинности. Получится ли воспитать мальчишку, если тот даже не слышит альфу, думая уже лишь о дяде?       — конечно можешь. Пойдем, я тебя провожу. Младший хмурится, обижаясь и ложась обратно в кровать.       — почему нельзя просто сказать? Обязательно каждый раз смеяться надо мной? — дует губы, когда Чонгук обнимает крепко, тихо смеясь, и прижимает мальчишку, вдыхая исцеляющий Ателос. Луна прячет за темной мантией светлый лик. Мальчишка оставляет поцелуй на губах альфы, что спит крепким сном, не чувствуя пустоты рядом. Ноги бегут по темным плитам мрамора, прячась в поздней ночи. Омега находит лазарет, выискивая Хосока с Рами. Теплые руки на грудь вздымающуюся от боли ложатся, а свет льется заполняя собой каждую рану. Хосок целует ладони, даря благодарность маленькому сердцу, что всю жизнь бьется ради людей.

****

Утро с ночью простилось, позволяя алому рассвету горизонт увидеть. Такари чувствует тревогу, томящуюся под сердцем. Альфа дал Тэхену три часа, разрешая мужу телепортироваться с Нирамом. И сейчас каждая секунда длится вечностью, пытая, еле бьющееся сердце. Чонгук снимает с себя защитный костюм, разворачиваясь к Кияри.       — насмотрелся? — хрустит шеей, а друг поднимается с трибуны, спускаясь. После того, как Тэхен улетел, Такари пришел на площадку, чтобы хоть как-то отвлечься. Кияри искал друга в лагере, но как увидел альфу тут, то тихо сел на дальней трибуне, наблюдая за тяжелой тренировкой.       — ты как? — подходит вплотную, заглядывая в тревожные глаза.       — нормально, — поднимает бутылку с водой, выпивая половину, — ты видел Юнги?       — нет, он ушел вчера, Гу… — Кияри, трогает старшего за плечо, останавливая, — что происходит? Знает, что друг что-то чувствует, но молчит. Знает, что Чонгук никогда бы не тронул омегу, но вчера альфа не смог справиться с порывом гнева. Такари закидывает ногу, на скамью и оглядывает горизонт, выдыхая.       — я не знаю, Яри. Что-то поменялось, но я не могу понять, что это. Во мне что-то растет, и я теряю над этим контроль, — потому что лишь его высший поймет и не осудит, — не только с Юнги, с Тэхеном было тоже самое. Я пытаюсь сдержаться, но… Кияри хочет сказать, но оборачивается на бегущего к ним солдата. Альфа смирно встает перед высшими, запыхавшись. Глаза страхом горят, и Чонгук тут же напрягается, выходя вперед.       — мой господин, — дрожащий голос не позволяет громче отчитаться, — Ладар… Хаммер останавливается у дороги, и альфы выбегают, оставляя двери машины открытыми. К полям святым бегут, что огнем охвачены и пылают в красноте. Ноги бежать перестают, замечая, разрывающую в клочья сердце, картину. Кияри в ужасе замирает, останавливаясь. Глаза слезиться начинают, а душа рвется, пытаясь отказаться от всех совершенных грехов, и бьется о хрупкие ребра. Чонгук слышит стук собственного сердца, видя то, что лишь один мог оставить. Ошибку совершил, думая что темнота уже отомстила, забирая бесполезных солдат. Двенадцать кольев железных в землю вбиты, а в груди белоснежной виднеются острые наконечники. Алая кровь льется, стекая на выжженный пепел цветов. Глаза младенцев, что светом жизни не насладились, закрыты, а тела оголенные свисают с вершин, синевой блестя на солнце. Невинные, в чьей смерти высший виноват, посланием нанизаны на колья, и под каждым пушистый комочек лежит, чья белая шерсть в крови запачкана. Образ мужа в голове всплывает, и гниль, что в сердце исцелилась за ночь, червями проедает живую плоть. Кияри оборачивается на звук машины, и видит Намджуна. Альфа в спешке бежит к друзьям.       — Чонгук! Тэхен у Лускусов… — старший замирает, видя ужас, что даже в самом страшном кошмаре не снился. Намджун хватается за голову, когда взгляд выше огня поднимается, замечая младенцев.

Душа черная не болит о невинных, но все звуки мира затихли, и Такари не слышит воздушную тревогу, видя вражеские корабли, которые начинают бомбить «Альфу».

Потому что сердце отвечает на все вопросы, терзающие разум, ведь перед глазами лишь образ ясноглазого стоит.