Altior

Flashback.

Ночь темная луну пытается увидеть, что скрылась под черным куполом мглы. Омега черноволосый стоит на коленях, молитву тихо шепча, и руки к груди прижимает, пытаясь сердце громкое успокоить. Солдаты зал окружили, и на темного лорда смотрят, ожидая страшной участи последнего целителя. Тэйнебрис кругами ходит вокруг высшего, разглядывая беззащитное тело. Альфа взял в плен Тэриана, и смерть, что злобой отомстит, придумал.       — тебе нечего сказать больше, целитель? — голос железный режет раненное сердце, что за близких молится.       — что ты хочешь от меня услышать? Альфа рывком поднимает чужое лицо, обращая на себя внимание, и омега смотрит в глаза, что темнотой зовутся.       — я знаю, что ты сильнейший целитель, которого еще не было во вселенной. Так докажи это. Быть может ты расскажешь мне, что с нами не так? — ненавистью дышит, вдыхая чужой страх.       — ты уничтожил всех моих братьев, так почему же медлишь с моей смертью? — Тэриан вспоминает мертвых, и голос дрожит от обиды.       — потому что я хочу услышать ответ.       — нет ответа на твой вопрос, — глаза надеждой горят, потому что чувствует, что в сердце темном, есть еще свет, — даже если соберешь всех целителей вселенной, никто не сможет тебе помочь, — альфа усмехается в злости, грубо сжимая пальцами чужой подбородок, — потому что ты не болен. Это твоя сущность, просто прими себя таким, и…       — я давно себя принял, — толкает омегу, отходя в сторону, — это вы не можете нас принять. Клинок острый сверкает, и крепкая ладонь обхватывает железную рукоять. Звук когтистый царапает мрамор, и солдаты щурятся, пытаясь не слышать шума. Тэриан следит за тем, кто кругами ходит, прожигая в нем дыру ненависти.       — неужели истребив весь род целителей, твоя жизнь станет легче?       — вы не смогли доказать своему правителю, что черноглазые - это не порок! Если бы вы не возомнили себя высшими, мы бы не были другими! — встает позади, и тихий шепот доносится до слуха, — не только род целителей, я истреблю каждого высшего, чтобы они омыли кровью свои грехи, за жизни невинных. За кого ты молишься? За тех, кто бросил тебя тут, и даже не пришел на помощь?       — не стоит ненавидеть весь людской род, из-за одного правителя, — глаза светлые слезятся, и омега хватает чужую ладонь, — если бы я мог исцелить тебя, то сделал бы это не задумываясь. Мне нет разницы, кто передо мной стоит, но ты ведь не собираешься в плену меня держать? Верно, Тэйнебрис не поменяет своего решения, потому что месть душу очернила, забывая о спасенной жизни.       — ты прав, твоя участь уже решена. Братья, запомните эту ночь! Сегодня мы отнимем у вселенной последнего целителя! — альфа возносит меч над хрупкой шеей, а в зале слышится победный клич черноглазых, — молись! Молись громче, если в твоем сердце есть свет! И пусть каждый высший узнает, что молитвы не спасли твою светлую жизнь, потому что нет места свету на «Рузуре». Кровь омывает темный мрамор, пачкая грубые берцы. Шелковистые кудри раскинуты, а взгляд прикрыт, последним мгновеньем. Голова омеги отлетает к ногам солдат, и те хлопают, празднуя радостную ночь. По белоснежным щекам прозрачная слеза стекает, и альфа взор поднимает, пытаясь вдохнуть воздух. Потому что сегодня Тэйнебрис лишился последнего лучика света, что виднелся во мгле.

End flashback.

Утром как и было обещано, Тэхен с Нирамом телепортировались на «Омегу». Джин поверить не мог, что племянника отпустили. Младший сразу исцелил омегу, крепко прижимаясь к теплому боку. Тэхен без остановки расспрашивал о восстании и о народе. Джин рассказал все, упуская тяжелые подробности. Старший не рассказал и о том, что шесть семей были убиты ночью. Часы пролетели незаметно, и Джин уговорил младших остаться на обед. Алиус вышел в поисках Нирама, который ушел приветствовать солдат. Правитель нашел высшего, бегущего обратно, и остановился, рассматривая счастливое лицо. Сердце тревогу таит, потому что сразу обо всем догадалось.       — господин, извините, я так давно не видел солдат, — омега тяжело дышит, замедляя шаг, — Тэхен уже собрался? Нирам был знаком с Алиусом с самого детства, когда омегу сослали на «Родэо». Правитель любил мальчишку, заботясь и обучая, тем более после просьбы Джина, ведь Нирам был другом Тэхена. Алиус всегда удивлялся хитрому уму высшего, который немного отличался от всех остальных. И сейчас душа болела, потому что картины будущего отрывками пролетали, собирая пазл.       — нет, Джин просит вас пообедать.       — тогда недолго, потому что Такари дал лишь три часа, — Нирам спешит во дворец, но темная ладонь ложится на плечо, останавливая, — что такое господин?       — ты слишком сильно рискуешь, дитя, — голос тревожный напрягает внимание, — путь, который ты избрал очень темный.       — но кто-то должен это сделать, мой господин, — младший понимает, что правитель увидел будущее.       — Нирам, на тебе большая ответственность за Тэхена, ты ведь помнишь это? Нельзя, чтобы с тобой что-то случилось до битвы. Омега кивает в понимании. Его готовили к этому всю жизнь, и он обязательно выполнит свой долг. Тэхен рассматривает разнообразие блюд на обеденном столе, не отходя от дяди.       — я до сих пор не могу поверить, что Такари тебя отпустил. У тебя все хорошо? — Джин рассматривает зелень гор, стоя у окна.       — все в порядке, возможно он слушает меня, хоть и немного, — вспоминает неприятный разговор.       — он больше не причинял тебе боли? Как проходят ваши ночи?       — уже все хорошо… Ну, мне так кажется, — запинается, вспоминая мужа, — та ночь больше не повторялась. Никогда никому не расскажет, что Такари в злости боль причиняет, не контролируя силу. Никогда не расскажет, как плачет ночами, в ожидании того, кто даже виноватым себя не считает. Тэхен не хочет рассказывать о темной стороне Чонгука, пытаясь помнить лишь хорошее.       — он подарил мне кролика. Его зовут Пэл.       — кролика? Такари? — Джин смеется, прикрывая глаза рукой, но мысль об убийстве детей пролетает в голове, и улыбка тут же исчезает, заставляя Тэхена напрячься.       — что такое, дядя? Старший проводит пальцем по смуглой щеке, понимая, насколько неправильно скрывать от Тэхена правду, но Алиус сказал, что это ничего не изменит, поэтому омега тяжело выдыхает, улыбаясь.       — позови Нирама с Алиусом, они, наверно, заболтались во дворе.       — сейчас. Высший быстрым шагом покидает зал, встречая жаркое солнце. Омега идет, замечая солдат впереди, когда шелест листьев пальм прекращается. Тэхен успевает обернуться и заметить совсем чужие черные глаза, прежде чем почувствовать острую боль в голове и погрузиться в темноту.

****

Намджун теряется во времени, видя, как над головой пролетают несколько кораблей, начиная скидывать снаряды на город. Ненависть вздувает вены, потому что Лускусы забрали жизни невинных детей, а сейчас напали без предупреждения. Альфа пытается развидеть ужасную картину перед глазами, которая всю жизнь во снах являться будет. Кияри бросается к Чонгуку, хватая ладонями чужое лицо. Пытается вернуть друга в реальность, потому что Такари в прострации стоит, не осознавая происходящего. Громкие взрывы напрягают слух, и высшие слышат крики с центра города. Корабли «Альфы» мгновенно поднимаются в воздух, отражая атаку.       — Чонгук! — младший дергает друга за плечи, — на нас напали! Ты слышишь меня?       — нам нужно съебывать отсюда! — Намджун наклоняется, когда один из снарядов разрывается в центре Ладара. Такари возвращает сознание, начиная постепенно слышать грохот, погрузивший «Альфу» в хаос. Глаза чернеют мгновенно, и ярость заставляет сердце вновь забиться. Чонгук срывается, хватая Кияри за руку, и бежит к Намджуну. Солдаты подбегают к машинам, но Яри останавливается, выдергивая ладонь.       — я долечу до «Омеги» за пару минут. Гу, ты нужен сейчас тут! — пытается уговорить старшего, зная, о чем думает альфа, — давай мы примем верное решение. Разберись с кораблями. Такари дышит тяжело, осознавая опасность. Сердце кричит о том, что нельзя друга отпускать за Тэхеном. Чонгук сам должен полететь, но времени совсем нет на раздумья. Разум берет свое, когда еще один из снарядов взрывается недалеко от машин, заставляя высших пригнуться.       — я обещаю, что найду его, — тихо шепчет, убеждая в правильности решения.       — у тебя пару часов. Будь осторожнее. Оба понимают, что это самое правильное решение сейчас, и Чонгук позволяет Кияри исчезнуть, поднимая пыль вокруг. Отпускает младшего, но душа горит злостью на тех, кто посмел сорвать все планы и застать врасплох. Такари заставит каждого пожалеть, о том, что участь смертную выбрали, пытаясь разжечь войну.       — Чонгук, быстрее! — Намджун в спешке заводит хаммер, хлопая дверью. Такари ловит взглядом один из пролетающих кораблей. Ладонь широкая поднимается к небу, и альфа в ярости оттягивает ее, сжимая кулак. Намджун замирает, видя как вражеский корабль в мгновенье взрывается. Друг быстро выходит из машины, замечая старшего, опускающего ладонь. Глаза в удивлении раскрыты, потому что альфа знал о стихии Чонгука, но никогда не видел ее вживую. Только лишь смерть Дэйнара показала себя во всей красе, но сейчас огромный корабль разлетелся железными осколками, показывая ярость темных глаз.       — поехали, — совсем спокойным голосом отдает приказ. Высшие все-таки садятся в машину, быстро возвращаясь в лагерь.

****

Глаза яркие лениво открываются, ловя темноту вокруг. Тэхен чувствует медный привкус во рту, пытаясь проморгаться. Руки за спиной затекли от грубой веревки, связывающей запястья. Паника постепенно начала подкрадываться, пугая светлое сердце. Омега осматривается вокруг, понимая, что находится на каком-то корабле. Слева слышатся чужие голоса, и высший съеживается, пытаясь прислушаться к разговору. Разум отказывается принимать чужую речь. Тэхен понимает лишь половину разговора, пытаясь дышать тише, когда голоса замолкают. Все становится понятнее, когда один из черноглазых солдат идет к высшему, широко скалясь. Тэхена украли Лускусы. Омега в панике начинает задыхаться, вспоминая тяжелое прошлое целителей. Последние слова Чонгука тут же всплывают в голове, отдавая неприятным эхом.       — тише, тише, — Лускус садится на корточки перед высшим, — сразу в слезы? — голос грубый пугает. Тэхен в первый раз видит черноглазого в живую, понимая что тот отличается от них только глазами. Обычный солдат, пугает лишь тем, что является заклятым врагом высших, и ненавидит целителей.       — что там, Талгир? — Тэхен не видит солдата, сидящего за креслом управления.       — наш Тэрохан в себя пришел! Тэхен не понимает смысла слова, напрягаясь еще сильнее.       — что вы… — острие ножа тут же касается пухлых губ, заставляя замолчать.       — тшш, — шепот тяжелый холодным потом отдает, — тебе никто не давал слова, — темнота сжирает дрожащее сердце, солдат встает и уходит к пилоту, кидая последний взгляд на Тэхена. Омега пытается сдержать слезы. Зачем его украли? Что с ним собираются сделать? Тэхен не был глупым высшим и прекрасно знал, что Рузуры не берут пленников, тогда почему он до сих пор жив?

****

Кияри появился во дворце, когда вся стража обыскивала каждый угол «Омеги». Высший быстрым шагом вошел в тронный зал, замечая Джина с Алиусом.       — Кияри… — растерянный регент вскочил, идя навстречу к альфе.       — немедленно объясните мне, что произошло?       — он вышел во двор, я отправил его во двор, а потом… Джин не может собраться. Омега, как только услышал крик Нирама, сразу выбежал на улицу, но племянника уже не было. Он поставил на уши весь дворец, но Тэхена не могут найти. Мысли беспорядочно путались, участь брата тут же всплыла в голове. Джин начал задыхаться в панике, понимая, что Такари теперь обо всем известно. Он не хочет, чтобы Тэхен был причиной начала войны, но все идет к этому. Несмотря на то, что Алиус видит омегу в конце, сердце все равно болит, понимая, что черноглазые могут сделать что-то с мальчишкой.       — господин, успокойтесь и объясните мне, как Лускусы смогли забрать Тэхена? — альфа начинает раздражаться.       — их костюмы, — Нирам в спешке входит в зал, заставляя всех обернуться, — я видел, что Лускус появился из ниоткуда, — доходит до альфы вплотную, — они исчезли как голограмма, я не знаю, как им удалось это сделать. Все случилось слишком быстро, — младший разворачивается к высшим, — это я предупредил Намджуна и вернулся обратно, вас не нашел, — вновь смотрит на Кияри, замечая злость альфы, — почему Такари не прилетел с тобой?       — потому что на «Альфу» напали. Они устроили это, зная, что Тэхен будет с вами. Как вы могли допустить такое! — высший срывается, — вы вообще понимаете, что он сделает с вами? Если с Тэхеном что-то случится, я лично разорву каждого из вас!       — на вас напали? — Нирам напрягается.       — они напали на «Альфу» и забрали Тэхена из-за того, что Такари совершил вчера ночью! Не говори мне, что ты ничего не знаешь об этом! Он сам спровоцировал их, а они не упустили возможности, — Джин захлебывается в ярости. Кияри прекрасно знает, что Джин прав. Показательная смерть была сделана именно для Такари, и то, что Рузуры украли Тэхена - могло значить лишь одно. Альфа безумно переживает за друзей, но сейчас жизнь маленького омеги была намного важнее. Алиус спускается со ступенек, рассматривая знакомые глаза. Весь пазл собирается, но высший решает промолчать о печальном конце.       — Ндэби, ты успеешь, — трех слов хватает, чтобы Яри все понял.       — к вечеру, появись рядом с Тэхеном. Я справлюсь, — слышит Нирам, до того, как альфа исчезает вихрем, оставляя на мраморе горячий песок.       — ты с ума сошел? Воронки Ндэби не пропустят ни один корабль, это слишком опасно, — Джин оборачивается к Другу.       — это он, — Нирам вслушивается в тихий шепот. Джин не понимает с первого раза, но спустя секунду ладонь поднимается ко рту, а глаза округляются в страхе. Остается верить, что Кияри сможет справиться с пустыней.

****

Яркое солнце совсем не замечает хмурых лиц солдат, нагревая воздух в тронном зале. Такари дышит тяжело, руками вцепившись в стол, и слушает отчет командира третьего отряда. Все корабли быстро подбили, пока альфы доехали до лагеря. Они нанесли не большой ущерб, так как атака была лишь провокацией. В городе было много пострадавших. Меньше половины домов и зданий разрушены. Чонгук приказал приближенным, отправиться на Ладар и спрятать трупы детей, потому что сейчас времени совсем не было, чтобы заниматься организацией похорон. Альфа прекрасно понял намек, и не было сомнений, на что ответил «Рузур». В лагере царил хаос. Весть о том, что мужа Такари украли, заставила напрячься абсолютно всех. Высшие молились за жизнь последнего целителя и ожидали главного решения правителя. Дверь широко распахнулась, и четверо старейшин вошли в зал, быстро шагая к трону. Юнги забежал следом, находя взглядом Чонгука. Омега подошел к другу, забывая обо всем, что случилось. Такари отвлекается на младшего, подходя вплотную. Сердце болезненно сжалось, видя любовь в глазах того, кто обижаться должен, но стоит перед ним, забыв о боли, которую старший причинил.       — ты как? — шепотом, чтобы никто не мог услышать. Юнги безумно испугался, когда услышал новость о Тэхене. Как Такари вообще смог отпустить его на «Омегу»? Еще и нападение. Младший сразу прибежал, потому что сердце болит за друга, зная, что сейчас происходит в его душе.       — ты не ранен? —пропускает вопрос, потому что на него нет ответа.       — нет, все в порядке, — высший цепляет ткань рукава, заглядывая в ледяные глаза. Юнги не виделся с Чонгуком со вчерашнего дня. Друг даже не извинился за то, что сделал, но сейчас совсем не хотелось об этом говорить.       — мой правитель, мы приносим свои сожаления за то, что случилось с молодым господином. Каждый из нас молится за его жизнь…       — да плевать мне на ваши молитвы! — Такари рычит, выдергивая руку, которую держал Юнги, и выходит к старшим, — они посмели посягнуть на то, что принадлежит лишь мне! Жизнь Тэхена является моей жизнью, если его хоть пальцем тронут, вам ли не знать, что будет с этой вселенной?! Солдаты стоят, опустив головы. Все чувствуют себя виноватыми, несмотря на то, что правитель сам допустил самую большую ошибку.       — Такари, разве нам может быть известно, где сейчас находится Тэхен? — Чонгук оборачивается на раздражающий голос, видя совсем здорового Хосока в толпе. Ярость тут же бьет в голову, а пламя внутри разрастается еще больше. Хосок ловит безумный взгляд, но головы не опускает, потому что страха давно лишился. Когда Тэхен успел исцелить альфу? Кто вообще позволил ему исцелять Хосока? Все внутри Чонгука взрывается с треском. Хочется обрушить купол зала на голову каждого, кто стоит перед ним, опустив взгляд. Хочется разорвать Хосока, потому что один его голос раздражает, а мысль о том, что Тэхен опять без спроса пошел в госпиталь, выбешивала не меньше. Альфа тяжело выдыхает, прикрывая глаза и вновь опирается руками в стол, от чего тот трескается с шумом. В голове полный вакуум. Чонгук понятия не имеет какой дорогой Рузуры вернутся домой. Нет сомнений, что они заберут Тэхена к нему. Альфа впервые чувствует, что от него ничего не зависит в данной ситуации. Себя винит за то, что вновь поддался любимым глазам, позволяя Тэхену добиться своего. Он прекрасно знал, что омегу нельзя было отпускать, и сейчас совесть, которой никогда не было, вдруг проснулась, выгрызая дыру в груди. Чонгук не думает ни о Хосоке, чье лицо полностью избавилось от ожогов, ни о мертвых младенцах, в чьей смерти виноват. Даже половина разрушенного города не напрягала мысли. Он обязательно во всем разберется и все решит, но только, когда Тэхен будет рядом. Безумный страх начинает тихо течь по венам, пугая, давно переставшее биться сердце.       — неизвестно, как Лускусы добрались до Тэхена, — Намджун видит, что друг пытается подавить свою силу, — Нирам доложил лишь о том, что шпион внезапно появился во дворе, и схватил Тэхена за руку, после чего они просто исчезли. «Схватил Тэхена за руку». Такари зубами скрепит, сжимая челюсть до боли. Он каждую руку отрежет и заставит сожрать, когда доберется до этих тварей.       — мой господин, возможно «Рузур» хочет начать переговоры, взяв Тэхена в пленники, — голос бьет по вискам, — быть может нам стоит подождать? Старейшины и я считаем, что кто-то объявится с вестями в ближайшее время. Старик Чхэ пытается усмирить ярость в глазах напротив, понимая, что задуманный план летит в бездну.       — что сделать? — Чонгук жмурится, пытаясь расслышать бессмысленные слова, — подождать? — безумный смех доносится до слуха солдат, и те к сожалению понимают свою ужасную участь, — они украли моего мужа, блять! Воспользовались моментом, и напали на мирных! Я не знаю какая крыса сообщила им о том, что Тэхен на «Омеге», но уничтожу каждого солдата, чтобы найти ее! — вены вздуваются на крепкой шее, — может мне еще подождать, пока Тэйнебрис сам заявится сюда?! — солдаты дергаются слыша запрещенное имя, — да! Мне плевать на это ничтожество, которое зовется тьмой! У него есть имя, и я не понимаю, почему каждый высший дрожит, слыша его? Мы никогда не вступим с ними в переговоры, потому что у них нет будущего, и никогда не будет! Чонгук выходит к старейшинам, и в несколько быстрых шагов оказывается рядом с учителем.       — мне совсем не нравится ваша позиция, учитель Чхэ, — глаза чернее темноты, пожирают мутную голубизну, а воздух раскаляется до предела, — я выбрал город и солдат, но видимо зря, потому что сейчас слышу этот бред от вас. У Кияри несколько часов, и если за это время он не вернет Тэхена, то вам придется засунуть свое предложение поглубже… Весь зал замирает, а Чонгук переводит взгляд к окну, слыша клич Тартара.

****

Тэхен чувствует, что корабль немного потряхивает моментами, поэтому можно понять, что они сейчас у одной из границ, и скорее всего это пустыня. Омега понятия не имеет, как Лускусы могут пролетать мимо воронок, поэтому дрожит в страхе, когда корабль вновь начинает трясти. Совсем не хочется прощаться с жизнью вот так. Тэхен тысячу раз представлял, как его заберут черноглазые, но когда это действительно произошло, в голове пусто, и омега ни о чем не может думать. Что с ним сделает тот, кто жаждет мести для высших? Быть может у Тэхена получится его переубедить? Если их разговор вообще состоится. Возможно омега уже смирился, но почему-то где-то внутри, горит маленькая надежда на спасение. Правитель Ораг не отправил помощь за папой Тэхена, но ведь Чонгук любит его? Он ведь найдет его и заберет домой? Да, будет кричать и злиться, и возможно сделает больно, но главное, что это будет именно он, а не бесчувственные Лускусы, которых Тэхен уже не видит около часа. Солдаты сидят за панелью управления, и больше к омеге никто из них не подходил. Скорее всего их только двое на корабле. Тэхен дергается, когда чувствует на коже горячее касание ветра, и почти вскрикивает, но широкая ладонь закрывает рот мальчишки. Кияри поднимает указательный палец к губам, прося быть тише. Альфа заглядывает в сторону солдат и быстро возвращается обратно. Тэхен не понимает своих чувств, начиная тихо плакать. Он так рад, что видит Кияри тут, значит появилась надежда на спасение, но почему это именно Яри? Почему Чонгук отправил того, кто даже смотреть на него не может? Альфа тихо режет веревку на хрупких запястьях, параллельно поглядывая в сторону проема.       — Яри…       — тише, Тэхен, — голос дарит спокойствие, старший откладывает веревку в сторону, возвращая нож в карго, — у нас нет времени говорить сейчас, с тобой все хорошо? Они сделали с тобой что-то?       — нет, со мной все в порядке, — пытается сдержать рвущиеся слезы радости.       — мы сейчас летим мимо воронок, и находимся где-то в центре Ндэби. Тэхен, слушай меня очень внимательно, — шепчет, заглядывая в яркие глаза, — никто из высших не долетал до этой части пустыни, пески здесь совсем другие. Они не принимают чужаков, а зыбучая земля засосет все, что посмеет двигаться по ней. Я отвлеку солдат, и у тебя есть пара секунд, ты должен спрыгнуть с корабля. Омега тут же отрицательно качает головой, пугаясь. Как он может выпрыгнуть туда, где еще не бывал ни один высший? Кияри явно переоценивает его способности. У Тэхена ведь даже нет стихии.       — послушай, — берет лицо ладонями, начиная раздражаться, времени совсем нет, — мои пески подхватят тебя, не бойся. Корабль засосет в воронку, и я сразу же спущусь к тебе, ты слышишь меня? Не смей двигаться, пока я не появлюсь рядом.       — я боюсь, а если с тобой что-то случится? — омега тихо плачет, касаясь чужих ладоней.       — все будет хорошо. Просто верь мне. И Тэхен верит тому, кто обижал много раз, и был грубым. Тому, в ком сомневается, еще после первой встречи. Тэхен не знает, почему именно Кияри спасает его сейчас, но безумно благодарен альфе, несмотря на то, что всегда чувствовал его ненависть к себе. Он кивает в согласии и тихо встает следом, шагая к солдатам. Кияри тянет рычаг двери, и та с шумом открывается, а ветер с песком заполняют корабль. Тэхен мгновенно выпрыгивает, и Лускусы подрываются с кресел, начиная драку с высшим. Как глупо было убеждать мальчишку в том, что Кияри лишь отвлечет альф, потому что и пары минут не проходит, но два тела засохших падают на пол, а корабль теряет управление. Тэхен, камнем летит в песке, пытаясь прикрыть лицо. Больно стукается об что-то твердое, и кувырками скатывается на землю. Кожу обжигает каждая песчинка, и омега охает от боли. Сразу голову задирает пытаясь почистить лицо от песка. Тэхен видит, как корабль засасывает одна из появившихся воронок. Взгляд ниже спускается, замечая еще несколько быстро приближающихся к нему вихрей. Паника бьет в голову, целитель не видит ничего, кроме бесконечного песка, который застилает весь горизонт. Ждет альфу в надежде, пытаясь не дышать лишний раз, лишь бы не двинуться. Тэхен много читал о Ндэби, и знает, что дальше границ правят зыбучие пески, которые не знают пощады. Высший стирает с пыльного лица слезы, озираясь вокруг, и ищет Кияри глазами, когда впереди появляется еще несколько воронок. Пустыня злится на чужаков, поднимая все свои пески. Яри оказывается позади Тэхена, рывком поднимая его на ноги. Младший бросается в крепкие объятия, чувствуя облегчение, и начинает рыдать. Альфа чувствует что-то странное под сердцем. Вдыхает аромат, который успел возненавидеть. Сердце наконец-то спокойно, потому что нашел того, кто жизнь счастливее делает его любви. Кияри прижимает ближе омегу, поглаживая лохматый затылок. Знает насколько опасно они тянут время, слыша громкий шум вихрей позади. Старший отстраняется, разглядывая заплаканное, счастливое лицо мальчишки.       — я никогда не забирал высших в своем вихре, только Такари может перемещаться в нем, — имя мужа больно бьет по вискам, — тебе нужно бежать, Тэхен, насколько можешь быстро. Младший пытается слушать каждое слово, но надвигающаяся буря, паникой отвлекает внимание.       — а как же ты? Ты не побежишь со мной?       — я постараюсь объединить их в один, — альфа оглядывается на вихри. Знает, что опасно, и смертью грозит. Чонгук всегда запрещал прилетать сюда, потому что больше всего боялся этого. Песок может разорвать высшего самого, если его окажется слишком много, но сейчас выбора больше нет, и альфа решает рискнуть, лишь бы мальчишка успел до белых границ.       — беги, пока песок под ногами не сменится на белый, значит ты добежал до границы, — убеждает в каждом слове, надеясь, что Тэхен одолеет свой страх, — как только увидишь, что последний вихрь присоединится ко мне, подави мою стихию.       — нет! Я не смогу! — Тэхен в страхе захлебывается, потому что делал это лишь раз, но и то от сильной злости. Он не знает получится ли сейчас справиться с такой сильной стихией, тем более в такой опасности, — я никогда не подавлял стихии. Кияри, у Такари была сила в тот раз! Я не смогу. Альфа вновь обнимает мальчишку, зная, что если Тэхен ошибется, то оба погибнуть могут.       — ты должен сделать это. Он ждет тебя, — Тэхен дергается, вспоминая образ любимого. Омега кивает, противясь страху, и за считанные секунды оборачивается, готовясь побежать. Всю силу в теле собирает, думая лишь о том, чей гнев страшнее любой стихии.       — что будет, если я не справлюсь? — в последний момент заглядывает в глаза, горящие надеждой.       — я останусь в пустыне навсегда. Выдыхает, видя, страх в чужом взгляде, но Тэхен срывается и без оглядки бежит вперед. Бежит, что есть силы чувствуя, как песок уходит из под ног. Сердце в бешенстве бьется, и омега надеется, что высший справится с бурей. Кияри вихрем летит навстречу песку. Один за другим вихри цепляются следом, превращая высшего в огромный песчаный смерч. Вся пустыня в ярости каждую песчинку режет об лицо, заставляя альфу почувствовать силу раскаленного солнца. Тэхен не знает сколько уже бежит. Земля перед глазами расплывается, а от ветра за спиной труднее преодолевать расстояние. Омега чувствует, что вихрь совсем близко, и падает, зарываясь пальцами в горячий песок. Тело мгновенно проваливается, но Тэхен находит силы, еле поднимаясь и убегая дальше. Вихрь исчезает, улетая к центру бушующей пустыни. Омега молит вселенную, и в один из моментов понимает, что песок наконец-то сменил окрас. Тэхен разворачивается в спешке, пытаясь отдышаться, и видит, как последний вихрь проносится мимо, цепляясь за смерч. Кажется, что весь песок Ндэби собрался в тяжелую бурю, которая касается краев небосвода, сметая все на своем пути. Тэхен поверить не может, что Кияри обладает такой силой. Времени остается совсем не много, и омега жмурится вытягивая ладонь вперед. Чувствует, что не получается ничего сделать, ведь страх сковал сердце, запрещая думать о хорошем. Тэхен собирается, вспоминая самые тяжелые моменты в жизни, и злость разливается, проявляя силу. Все замирает в мгновенье, а яркие глаза ловят взглядом тело альфы, которое летит с высоты. Песок подхватывает Кияри, и он скатывается с него, падая на землю. Солнце вновь появляется, будто никакой бури и не было. Тэхен касается ботинком, золотого песка, проверяя, и бежит в сторону Яри, когда пустыня засыпает. Альфа лежит, еле дыша. Все тело свело болью. Кияри чувствует каждую клеточку, которая отдает вспышками перед глазами. Если бы Тэхен задержался на пару секунд, его бы уже не было. Легкая улыбка касается губ, когда высший слышит голос мальчишки. Тэхен добегает, падая на колени. Тело в миг переворачивает, хватая тяжелые плечи. Свет золотистый льется из под ладоней, и Кияри чувствует, как боль в мгновенье отступает. Поверить не может, что все рассказы о целителях оказались правдой. Альфа смотрит на своего спасителя, даря похвальную улыбку за смелость. Высшие прижимаются друг к другу, и тихие слезы радости мальчишки, капают на темную форму.       — как удобно, — хриплый голосом намекает на исцеление, — может тебя себе забрать? — младший хихикает, вытирая слезы, и толкает альфу в плечо.       — глупый, я так сильно испугался за тебя, — вновь обнимает, но сердце замирает от боли, когда омега все понимает, вновь касаясь высшего. Кияри замечает, изменившийся взгляд, ничего не понимая, а Тэхен чувствует, как весь мир рухнул, меняя все то, что было в светлых мечтах. Тэхен ненавидит свой дар за это. Начал ненавидеть еще тогда, когда впервые коснулся Чонгука, видя сгнившее сердце, которое никогда для него не забьется. Омега опускает голову, пытаясь сдержать крик беспомощности, но горячая ладонь касается теплой щеки.       — ты не ушибся? — почему в голосе того, кто должен ненавидеть глупого мальчишку, столько нежности? Теперь Тэхен прекрасно все понимает, — что-то болит?       — нет…       — солнце уходит. К ночи тут будет небезопасно. Нам нужно найти один из выступов, — оглядывается, находя небольшую скалу, — Нирам скоро появится, пошли. Альфа встает протягивая руку Тэхену, а младший смотрит на ладонь, решаясь. Омега все-таки встает следом, крепко сплетая ладони, и идет за высшим, чье сердце только что увидел, и которому теперь обязан жизнью.

****

Солнце, пугаясь скрылось за горизонт. Белые звезды шепчутся в страхе, наблюдая за высшим, что один предстал перед сотней солдат. Чонгук даже Намджуну не позволил выйти за ворота, озирая взглядом черноглазых, которые стоят рядами, заполнив Тартар. Старик Чхэ выбегает следом, несмотря на то, что правитель запретил покидать лагерь, и подходит к Чонгуку, тяжело дыша. Огромный корабль Лускусов стоит недалеко, и Такари наконец-то понимает о чем говорили разведчики. Кулаки сжимает в ярости, вздувая крупные вены на руках. Даже видеть тошно бледные лица, а мысль о том, что бездушные посмеют открыть свой рот сейчас, выводит из себя.       — дай им сказать, — Чхэ не медлит, замечая назревающую ярость. Но Чонгук даже слушать не собирается умалишенного старика, который и представить не может, что творится в его душе. Ищет взглядом того, кто сам должен был предстать перед ним, но отправил своих крыс, скрываясь во тьме. Чонгук никогда не видел Тэйнебриса, но сердцем чувствует, что его нет в этой толпе. Альфа собирается поднять ладонь в воздух, но упрямый шепот вновь слышится за спиной. Учитель ближе подходит, рассматривая грубый профиль.       — дай им сказать, Такари, — вновь настаивает на своем, и Чонгук все-таки разжимает ладонь, цепляя взглядом Лускуса, который стоит чуть ближе остальных.       — мой лорд приветствует великого ясноглазого! — тишину разрезает грубый голос, а Такари передергивает от этих слов, — и хочет знать, понравился ли вам его подарок? Солдат усмехается, а в толпе слышны смешки. Ветер стихает, чтобы не злить того, кто воздух раскаляет своим дыханием. Чхэ смотрит на Такари, надеясь, что задуманный план осуществится, но если Лускусы будут так разговаривать, то ни о каких переговорах и речи быть не может.       — зачем вы пожаловали на землю, которая не принадлежит вам? — старший решает взять все в свои руки, — чего вы хотите?       — мой лорд требует отмены закона о новорожденных, — Дархан начинает злиться, вспоминая невинных черноглазых, — пусть каждый рожденный младенец будет отправлен на «Рузур», как это было и раньше, — скользит взглядом по совсем обычному лицу того, кого вся вселенная боится. Тэйнебрис всегда рассказывал о том, кто виноват в их изгнании, и Дархан представлял совсем другого высшего, но Такари обычный солдат, ни чем не отличающийся от них самих, — это вы нарушили первыми свой же закон…       — или что? — голос спокоен, но взгляд безумный прожигает в солдате дыру. Лускус усмехается, оглядываясь на своих, затем вновь переводит взгляд на Такари, выговаривая тяжелую правду.       — мальчишка у нас, — Чонгук перестает дышать, — такой же сильный, как и его папаша, — кажется, что вся сила внутри, решила раздробить душу на мелкие куски, — иначе мы убьем того, кто должен жить великой жизнью! — доканчивает приговор, видя, что попал в самое сердце. И Чхэ жалеет о каждом слове, потому что на холодном лице все будущее написано. Никогда не видел ничего страшнее темнеющего взгляда. Никогда не видел, как ярость в страхе мечется, пытаясь хвататься за надежду. Старик понимает, какую ошибку совершил, позволяя черноглазым украсть единственный свет тьмы. Сегодня на Тартаре собрались те, кто бросил свою жизнь в объятия разрушения и смерти. Такари крошится изнутри, вновь понимая, что никакой правды никогда не существовало. Мир краску теряет от осознания того, что омеги больше рядом может не быть. Чонгуку кажется, что вселенная в заговоре была всю жизнь, и наконец-то смогла отомстить за всю причиненную ей боль. Мальчишка, который в любви утопает, прося лишь добро взамен, не может находится у тех, чьи сердца не знают света, — Такари пытается отогнать все, пожирающие душу мысли, убеждая себя во лжи. И даже если хотел найти оправдание тем, кто жизнь в изгнании выбрал, то сейчас полностью его потерял, чувствуя, как все безумие и сила, которые он пытался скрыть в себе на протяжении стольких лет, вырывается наружу, сметая все на своем пути. В мгновенье ладонь широкая поднимается, и один из солдат подлетает к альфе, который разворачивает его лицом к братьям, хватая за шею. Дархан дергается, но Чонгук поднимает вторую ладонь в сторону солдат, дав понять, что лучше не делать лишних движений. Солдаты замирают, наблюдая за тем, чей взгляд на темный меняется, не понимая, почему тот, кто считается правителем высших, выглядит как истинный черноглазый.       — передашь своему лорду, — шепот змеей ползет, обвивая крепкую шею и перекрывая рваное дыхание солдата, — что ему следует предстать передо мной лично, если он хочет какого-то разговора, — Такари отводит лицо в сторону, возвращая взор к толпе, — не за того ты бился всю жизнь, думая, что выбрал правильный путь. Надеюсь ты осознаешь, какую глупую ошибку совершил твой лорд, отправляя вас к тому, кто не оставит от вас даже души, — молодой Лускус замирает в страхе, понимая на какую участь обрекли братьев.       — Такари, нет! — Чхэ не успевает оттолкнуть альфу, падая от сильной волны. Глаза, покрытые старой пеленой, еле раскрыть пытается, впервые видя ужасную картину, которая рушит свет надежды. Вопль смерти стоит на Тартаре, и каждый солдат, один за другим замертво падают на пыльную землю, а души поглощаются тьмой. Чонгук не оставляет ни единого шанса, отнимая каждую жизнь. Молодого солдата заставляет смотреть на то, как безжалостно смерть забирает братьев. Когда последний свет души уходит в омут черных глаз, тишина вновь воцаряется, даря спокойствие земле, которая уже ни одну смерть видела. Чхэ встает на ноги, путаясь в белой мантии и подбегает к Такари. Высший отпускает солдата, и тот падает на колени, задыхаясь в собственном страхе. Вся армия лежит мертвой, подарив лишь одному жизнь.       — беги! — старик кричит на солдата, вспоминая, что правитель дал шанс, — быстрее! Лускус озирается на голос, затем в спешке встает, убегая мимо бездушных тел к кораблю.       — если Тэхен действительно у них, то что ты будешь делать?! — поверить не может, что вселенная всю силу собрала в одном высшем, — ты давал клятву, что никогда не будешь использовать ее! — отчитывает альфу, как было в далеком прошлом, забывая, что перед ним больше не ученик стоит, — как ты мог уничтожить армию, которая пришла на переговоры?! Как вообще ты можешь смотреть мне в глаза после этого?! Такари хватает рукой чужое горло, перекрывая воздух. Чхэ замолкает в мгновенье, видя совсем другого человека.       — в этой жизни я верю лишь одному человеку, и Тэхен сейчас вместе с ним, — грубо отпускает горло, позволяя старику закашлять, — если ты надеешься, что кучка солдат меня остановит, то очень зря. Тебе и не снилось то, что я сделаю с их народом, — цедит каждое слово, чувствуя, что все близкие постепенно отворачиваются. Никогда не поверит в то, что Тэхен у Лускусов, пока сам Кияри об этом не скажет, но и этого никогда не случится, потому что Такари еще ни разу не сомневался в своем высшем.       — Чонгук, ты не можешь уничтожить весь народ «Рузура», твой отец никогда бы этого не одобрил!       — моего отца давно нет! — напряжение вновь разрастается, — и Чонгука тоже, — рушит всю близкую связь между высшими, — мне совсем не нравится, что ты так сильно печешься об этих ничтожествах, — Такари пытается найти правду в чужих глазах, — может мне стоит начать сомневаться в тебе, учитель? Чхэ смотрит на младшего, а глаза слезятся от беспомощности. Как вселенная могла так сильно изменить светлого мальчишку, который верил лишь в лучшее? Чонгук кидает последний взгляд на мертвых и идет в сторону лагеря.       — прикажи, чтобы трупы забрали! — кричит задыхаясь и пытаясь достучаться до альфы.       — пусть сгниют здесь, — Чонгук даже не оборачивается, оставляя старика одного. Чхэ подходит к толпе, находя взглядом Дархана. Старое тело нависает над мертвым, и седая голова опускается на широкую грудь. Высший захлебывается в слезах, жалея о давно принятом решении.

****

Темно-синее небо играет с песками Ндэби. Ветер развивает светлые кудри омеги. Тэхен сидит прижав к себе ноги и обхватив колени. Буря стихла, и больше не поднималась. Высшие сидят на небольшой скале, вслушиваясь в тишину.       — почему не спрашиваешь? — Кияри рассматривает белые звезды.       — о чем именно?       — о Чонгуке. Тэхен тушуется, слыша настоящее имя мужа. Вспоминает, насколько близки альфы, и отводит взгляд от чужого лица. Он хотел спросить у Кияри, почему Чонгук не прилетел сам, но после того, как коснулся альфы, все вопросы сразу отпали.       — не знаю… Возможно так было нужно, — усмехается своей же лжи, — или ему просто без разниц…       — нет, — высший оборачивается на младшего, — на нас напали утром.       — что? Как напали? — глаза тут же в панике горят.       — кто-то предал нас. Им было известно, что ты будешь на «Омеге».       — это все из-за меня, — мальчишка начинает хныкать, пугаясь своей вины, — а как же Чонгук и Чимин? Ребята… с ними все в порядке?       — я не знаю, Тэ, — Кияри должен был быть на «Альфе» и защищать близких, но находится тут, просто просиживая время. От этого становилось еще хуже, альфа не привык уходить с поля битвы, — но могу сказать точно, — голубые глаза встречаются, — если Чонгук там, то с ними все в порядке. Тэхен устало выдыхает, вытирая пыльные щеки от слез. Омега сильно устал и хочет поскорее вернуться домой. Мысли о том, что рядом есть предатель, начинали сеять сомнения. Кроме него и Чонгука, никто не знал, что Тэхен отправится на «Омегу». Мальчишка поежился от ветра, и обхватил колени крепче, пытаясь согреться.       — замерз?       — немного. Я не знал, что ночью тут становится так холодно, — дарит легкую улыбку, не задерживая взгляд на том, кто в упор смотрит уже несколько минут.       — в этом вся прелесть песков, то горячие, как пламя, то холодные, как лед, — альфа опускает руку рядом с чужими ботинками, и из под ладони начинает сыпаться горячий песок, заполняя то место, где сидит мальчишка. Тэхен чувствует тепло, поднимая взор к ледяному лицу. Не понимает, почему старший так добр к нему, но кивает в благодарность. Тишина вновь виснет между высшими, и Тэхен прикусывает губу, решаясь на тяжелый разговор.       — Кияри, — альфа вопросительно мычит, оглядывая горизонт, — я хочу кое-что сказать. Обычно я никогда не рассказываю о таком, но сейчас… — мнется, подбирая слова, — когда я касаюсь человека, то… Нет, только не это.       — то могу видеть его сердце. Точнее не сердце, а то, что находится в нем. Сам ненавидит этот дар и всегда молчал о нем, потому что ужасно разочаровываться каждый раз, когда касаешься близких или знакомых, Тэхен всегда старался не обращать на это внимания, но сейчас упрямое сердце просто не смогло промолчать.       — и я вижу… — тихие бусинки слез собираются в уголках глаз, скатываясь по холодной коже. Кияри усмехается этой глупости вселенной. Неужели она настолько ненавидит высшего, что заставила его теперь пережить и это? Неужели всех страданий за жизнь ей не хватило, и пришло время вновь потешаться над измученным сердцем? Альфа поверить не может, что Тэхен теперь правду знает, лишь коснувшись его раз. Он не виноват в своей любви, но почему так стыдно становится перед мальчишкой, за то, что отнимает у него смысл жизни. Кияри отворачивает голову, тяжело выдыхая. Ничего глупее придумать нельзя было. Ком в горле застрял, не позволяя словам выговориться.       — прости меня, если бы я знал с самого начала, — знает, что не сможет перестать любить.       — ты глупый что ли? — встречаются взглядами, — за что ты извиняешься? Это лишь он один виноват во всей случившейся неправильности. Впервые за столько лет Кияри жалеет, что не ушел вовремя. Как, тот, кто предназначен Такари свыше, может извиняться за свою любовь?       — я бы никогда не помешал этому, если бы знал все с самого начала, — Тэхен представить не мог, что есть что-то сильнее его любви, ужасное чувство обиды на вселенную ложится под грудь, занимая всю пустоту внутри.       — прекрати, Тэ. Ты ни в чем не виноват. Кияри берет чужое лицо в ладони, разворачивая на себя. Разглядывает свет ярких глаз, понимая насколько несправедлива вселенная к влюбленным. Сомнения подкрадываются, заставляя нахмуриться, и альфа задает вопрос в надежде, хотя давно знает на него ответ.       — подожди… если ты касался Такари еще в самом начале, тогда почему? Оба замирают, и мальчишка сильнее рыдать начинает, потому что знает ответ, и обидно не от того, что кто-то любит его высшего сильнее, а от того, что в черном сердце Такари нет места ни для кого. Тэхен знал с самого начала, что сердце Чонгука пустое, и никогда не заполнится любовью к глупому мальчишке, но он принял свою судьбу и решил делиться своим теплом, потому что влюблен безумно и лишь любовью живет. Но сейчас, увидев сердце того, кто намного сильнее и ближе, разум понять не может, как темнота не может на протяжении стольких лет, найти свет? Кияри усмехается, отпуская чужое лицо. Свой лоб трет ладонью, убеждаясь, что Такари не создан для любви. Неужели это участь тех, кто горит ярким пламенем? Неужели настолько вселенная может быть несправедлива? Кияри надеялся, что друг полюбит мальчишку, ведь они высшие и чистокровные, созданные друг для друга, но все надежды рухнули, и альфа вновь обращается к звездам, наблюдающим за вселенской печалью.       — Чонгук любит тебя, — не хочет ранить маленькое сердце еще больше, — даже если в его сердце никого нет. Я вижу это.       — он никогда не говорил мне об этом, — усмехается своей глупости.       — а мне говорил всю жизнь, и что в итоге? — старший вновь оглядывает красивый профиль, — в словах нет никакого смысла, главное то, что мы делаем. Омега кивает в согласии. Впервые чувствует кого-то настолько близкого и родного. Будто нашел то, что давно потерял. Тэхен смотрит на Яри, любуясь пустотой голубизны чужих глаз. Будто ледяные пески забрали все теплое из светлой души. Тэхен чувствует всю боль альфы, поражаясь его силе.       — теперь я понимаю, почему ты меня ненавидел, наверно это ужасно. Я бы никогда не смог пережить такое, — тихий шепот заставляет улыбнуться.       — я не ненавидел тебя, — Яри чувствует, что и капли от прошлой злости не осталось, — ты очень сильный высший, мы никогда не знаем на что способны, пока это не произойдет. Тэхен вновь кивает соглашаясь. Спокойствие окутывает тело, и омега наконец-то расслабляется, радуясь, что теперь все прояснилось. Такое чувство, что разговор с высшим был необходим, и несмотря на то, что никто не сказал об этом, оба понимают, что никогда не откажутся от своего бремени. Никто не оставит Такари и не уйдет.       — спасибо, что спас меня.       — у меня не было выбора, — альфа тихо смеется, и Тэхен хихикает, вновь собирая бусинки слез. Ветер морозит остывшую кожу, омега тушуется, зарываясь пальцами в горячий песок.       — не говори Чонгуку о том, что случилось. Я не хочу, что бы он переживал еще и из-за этого. Тэхен кивает, возвращая взгляд на звезды. Чонгук явно не обрадуется, узнав, что они с Кияри чуть не погибли в пустыне.       — поспи немного, — видит, что младшего клонит в сон, — я разбужу тебя, когда Нирам появится.       — мне холодно, — стучит зубами и дергается, когда чувствует горячие ладони на своей талии. Тэхен не отрывает взгляд от чужих глаз, не понимая, что делает альфа. Кияри ложится на песок, укладывая омегу на себя, и крепко окольцовывает дрожащее тело. Тэхен дышать перестает, понимая, что если бы Такари их видел, то омега точно мог попрощаться с жизнью. Мальчишка ерзает немного, но теплое чувство разливается внутри, и Тэхен крепче жмется к чужой щеке, засыпая.       — об этом тоже не стоит говорить, — эхом слышится, — не известно кого он больше будет ревновать. Омега вновь улыбается лениво и засыпает, слушая свист ветра Ндэби.

****

Луна воцарилась на темном небе, разговаривая с ночью. Нирам наконец-то телепортировался, озираясь вокруг. Безмолвная пустыня спит, и высший опускает взгляд, находя Тэхена спящим. Чуть ближе подходит и дышать перестает, хмурясь. Омега видит, что мальчишка в чужих объятиях крепко спит. Неприятное чувство заставляет хмыкнуть. Нирам поверить не может, что друг настолько страх потерял. Высший опускается на колено и трогает чужое плечо, но дергается в страхе, когда острие ножа касается шеи. Кияри выдыхает устало, и отпускает нож, хрустнув шеей. Тэхен лениво просыпается, открывая глаза.       — Нирам, — сразу бросается в объятия старшего, который глаз не сводит с альфы.       — почему так долго? — Яри стряхивает форму от песка, поднимаясь. Нирам пропускает вопрос, игнорируя альфу, и рассматривает Тэхена, убеждаясь, что с младшим все в порядке.       — ты не ранен?       — нет, все в порядке. Ты был на «Альфе»? С нашими все хорошо? — торопится, поднимаясь за высшими.       — да, я был там. Город пострадал. С нашими все в порядке. Тэхен наконец-то выдыхает, оглядываясь на Кияри, который чуть ушел вперед, но взгляд сразу вернулся на друга, когда высший грубо дернул мальчишку на себя.       — что ты делаешь, Тэ? — омега готов взорваться от возмущения.       — я не понимаю…       — ты хоть представляешь, что с тобой будет? Почему вы лежите в обнимку, если ты даже не разговаривал с ним ни разу? — оглядывается, убеждаясь, что старший не слышит их, — когда ты стал таким легкомысленным, Тэхен?       — мне было холодно, и Яри просто согрел меня, — не понимает, почему друг так злится.       — у тебя всегда все просто, — старший уходит за альфой.       — Нирам, подожди. Омега бежит следом, останавливаясь рядом с высшими.       — у нас мало времени, давай быстрее, — Яри берет Нирама за руку.       — на «Омегу» или домой?       — нет, давайте погуляем еще немного. Конечно домой! — альфа огрызается на глупость высшего, не понимая, почему Нирам так сильно задержался. Ему совсем не нравится этот кудрявый. Если о телепортации знали только трое, то было вполне логично подозревать Нирама. Кияри обязательно разберется в этом, но сейчас, главное вернуть Тэхена к Чонгуку. Высшие телепортируются во двор «Альфы». Яри сразу оглядывает лагерь, убеждаясь, что все в порядке. Ждет, пока Тэхен договорит с другом.       — пожалуйста, скажи дяде, что со мной все хорошо, — младший просит, и омега тут же кивает, исчезая.       — куда это он?       — к Джину, — Тэхен нерешительно берет чужую вытянутую ладонь, поднимая глаза, — он сразу вернется. Они идут к тронному залу, замечая свет в окнах. Нет сомнения, что солдаты не спят, ожидая высшего. В зале не так много людей, лишь те, кто отсчитывают минуты. Такари с Намджуном стоят у стола, и друг не решается завести разговор, так и не узнав, для чего прилетали Лускусы. Глаза яркие поднимаются, и альфа рвано выдыхает, видя Кияри, который за руку ведет мальчишку. Здоровый и невредимый. Вселенную благодарит, что не причинила боли его мальчику. Чонгук пытается сдержаться, чтобы не броситься к омеге. Казалось, что время длилось вечностью, и эти пару часов были самыми мучительными в жизни. Столько раз усомнился в своем решении, думая о каждом варианте. Если бы друг не вернул омегу? Если бы Лускусы оказались правы? Такари никогда не сомневался в Яри, но сомневался в себе. Стоило ли ждать столько часов, если бы с его высшими что-то случилось? Чонгук впервые чувствует, как сильно ошибался, думая, что сможет жить без омеги. Впервые убеждается, насколько сильно душа привязалась к чужой. Хочется забрать младшего и спрятать, чтобы никто больше не смог заставить его вновь пережить такое. Такари отходит от стола, и Тэхен срывается, выбегая навстречу. В крепкие объятия бросается, наконец-то чувствуя любимого рядом. Слышит облегченный вздох и жмется ближе, зарываясь носом в чужую грудь. Руки Такари наконец-то развязаны, и теперь все зависит лишь от его решения. Сердце в спокойствии бьется, осознавая, что Тэхен рядом. Чонгук оставляет легкий поцелуй на виске младшего. Вдыхает родной запах, жмурясь до бликов, но морщится, чувствуя посторонний. Альфа пытается сдержаться, заглядывая в яркие глаза. Дышать перестает, тяжело сглатывая осадок. Взгляд вперед устремляет, осматривая друга, и пытается все сомнения отогнать, что змеями начинают шипеть в сердце.       — ты в порядке? — видит счастливую улыбку мальчишки, который прижался сильно, не отпуская мужа.       — да, все хорошо. Чонгук, пожалуйста прости меня. Я не хотел, чтобы из-за меня…       — мы поговорим об этом позже, кроха. Иди к себе, я скоро приду, — голос строгостью пахнет. Тэхен хочет, чтобы альфа сказал о том, как скучал и ждал его. Омега чувствует чужое сердце и знает, что Такари боялся безумно его потерять, поэтому кивает, как бы не было невтерпеж, и оглядывает зал, наконец-то замечая солдат. Робко отпускает крепкое тело и уходит, проходя мимо Кияри, который сразу идет к друзьям. Мальчишка покидает зал, под пристальным взглядом ярких глаз.       — родной, — Намджун срывается, обнимая младшего, и лохматит чужой хвост, — слава вселенной вы вернулись, — солдаты окружают альф.       — все в порядке? — Рами выбирается из толпы, и Кияри замечает, что альфа полностью здоров, — почему так долго? Такари чуть…       — что произошло? — любимый, холодный голос вызывает мурашки.       — спроси у кудрявого. Все закончилось еще пока солнце не село, мы просто ждали его, — Кияри видит, что друг не подходит.       — где они были?       — Тэхен был на одном из кораблей, летели мимо Ндэби, — Яри закидывает руку на шею Намджуна, — их было только двое. Его действительно не тронули, думаю они хотели сделать его пленником.       — Такари, скажи для чего Лускусы предстали перед тобой? — Намджун озвучивает то, на что старший совсем не собирается отвечать.       — черноглазые были тут? — Яри оглядывает старшего, догадываясь, что произошло.       — думаю, что Кияри устал. Уже поздно, идите к себе, — строгий тон заставляет высших переглянуться, но они расходятся, оставляя друзей одних. Намджун смотрит на Чонгука, не понимая старшего, — Джун.       — серьезно? Заставишь и меня уйти? — альфа в шоке от наглости старшего, — ну конечно, ты же тут один переживал весь день, блять! Мне же абсолютно плевать на своих близких!       — Намджун, — Кияри хватает друга за плечо, но тот дергается, отшатываясь.       — да пошли вы, — выплевывает, направляясь в сторону выхода. Яри тяжело выдыхает, возвращая взгляд к старшему.       — правильно, со всеми разругайся, блять, — наиграно кивает, — ты же у нас самый грозный и страшный правитель. Что? — дергает бровями, — посчитают, что мягким стал, если перед парочкой солдат мужа своего обнимешь? Чонгук, почему ты всегда делаешь вид, что тебе похуй, если это не так?! Но Чонгук молчит, наблюдая за бушующей пустыней.       — что тебе стоит хоть раз показать свои чувства? — Яри подходит вплотную к альфе, — эта армия собранная там у ворот, наверно тоже из-за того, что ты совсем не нервничал? — обидно, потому что друг всю жизнь скрывает свои чувства, не позволяя им выйти наружу. Кияри знает, что армия собрана на случай если альфа не справился бы. Знает, что Чонгук и дышать спокойно не мог без высших, но каменное лицо старшего выводит из себя.       — я рад, что вы живы.       — а что это тогда? — заглядывает в глаза, полные сомнения, — боялся, что не справлюсь? — прекрасно знает, что друг чувствует чужой запах.       — боюсь, что ты привыкнешь врать мне, — строго по буквам.       — я сказал тебе все, как было…       — от него несет тобой, а ты пахнешь Ателосом!       — ты серьезно, блять? Ты сейчас об этом думаешь? — высший в шоке раскрывает глаза. Чонгук грубо хватает Кияри за ворот формы, рывком притягивая к себе.       — нет, поверь мне, я никогда не подумаю о том, что ты его хоть пальцем тронул, — яркие глаза горят злостью, — ты пахнешь Ателосом, значит Тэхен тебя исцелял, — отпускает друга, отшагивая, — но ты пришел сюда и не говоришь о том, что произошло в этой ебанной пустыне!       — какая разница, что было в пустыне. Я обещал, что верну его, живым и невредимым, и я сдержал обещание. Альфы расходятся в разные стороны от стола. Тишина воцаряется ненадолго, и Чонгук тяжело выдыхает, возвращаясь к младшему. Две ладони сплетают крепкую талию. Такари вдыхает смешанный аромат. Младший успокаивается, чувствуя жар близкого тела.       — я немного поцарапался, а Тэхен меня исцелил, — такой же упрямый, как и друг, не собирается отступать, — а ночью, он замерз, и я…       — и ты благородно решил его согреть? — Такари хмыкает, успокаиваясь чужим холодом, — я сожру тебя.       — пошел ты. Младший разворачивается, цепляя пальцами чужие плечи. Кияри не понимает, почему сердце от радости бьется, когда видит родное лицо.       — что хотели Лускусы?       — переговоры, — убирает темные волосы со лба, распуская короткий хвост на макушке, — сказали, что Тэхен у них.       — и ты конечно же не поверил. Что в замен?       — новорожденные, — Чонгук собирает тугой хвост, а младший спокойно ждет, опустив голову и разглядывая чужие берцы.       — и что ты сделал?       — догадайся, — облокачивается об стол, разглядывая волосы друга.       — только не говори, что они мертвы, Чонгук, блять! — старший тихо смеется, — кто еще знает?       — о-ой, думаю никто не догадался.       — Чонгук.       — Чхэ был со мной, — Такари разворачивается, собирая карты со стола.       — как он оказался там?       — не знаю, я даже не заметил его, — начинает задумываться.       — что думаешь насчет предателя? — высший садится на стол и руки за спину заводит, опираясь. Такари оглядывает чужое тело, и толкает ногой бедро, устраиваясь между.       — мне не нравится учитель.       — а что с ним не так?       — слишком сильно он печется о черноглазых, в последнее время, — вспоминает все слова старшего.       — а мне не нравится Нирам, — тушуется от непривычной близости. Безумно хочется вцепиться в старшего, но Яри сдерживает себя, вновь мучая сердце.       — о нем я еще с самого начала думал.       — поэтому отправил Тэхена с ним? — замечает чужой взгляд, — только не говори, что ты специально это сделал?       — не настолько я конченный, Яри, — никогда не будет рисковать близкими. Ни одна победа не стоит этого.       — мне хоть не ври, — высшие усмехаются, и Такари хочет отойти, но младший цепляет чужую ладонь, — что с младенцами?       — их прах развеяли по ветру, — целует теплый висок напоследок, вдыхая аромат.       — что ты будешь делать? — встает, собираясь следом.       — иду любить своего мужа, — дергает бровью, замечая чужой взгляд, — а ты идешь отдыхать. Я отправил одного из черноглазых, чтобы тот передал послание. Теперь нужно лишь ждать.       — ты дал кому-то выжить? Похвально. Уверен, что он появится?       — уверен, — протягивает руку и ладонью хватает затылок младшего, направляясь к выходу, — на этот раз точно.

****

Тэхен сидит, разглядывая огромную трещину луны, которая заглядывает в большое окно, приветствуя высшего. Последние солдаты вышли, и холл опустел, погружаясь в тишину. Тэхен не пошел в покои, а остался тут, удобно укрываясь пледом на одном из диванов. Совсем не хотелось оставаться одному. Чимин недавно ушел, расспрашивая обо всем подряд. Друг рассказал о том, что делал Такари, но верилось в это с трудом. Мальчишка сам хочет все услышать, но Чонгук даже не поприветствовал его, грубо отправляя в покои. Плечи дергаются от чужих ладоней, и Тэхен задирает голову, встречаясь с парой ярких глаз. Такари медленно обходит, садясь рядом. Высшие молчат разглядывая луну. Тэхен прикусывает губу, в ожидании, и облегченно выдыхает, когда альфа тянет руки, усаживая его на своих коленях. Чонгук рассматривает грустное лицо, поглаживая большим пальцем мягкую щеку.       — прости. Не знал, что настолько искренне прозвучит тяжелое извинение. Чонгук действительно просит прощения, за все грехи, что совершил, в одно слово уместив бесконечную просьбу. Он должен каждый день вымаливать прощение у мальчишки, но и тогда грубое сердце не заслужит его. Тэхен вздрагивает, слыша давно забытое слово, и глаза сразу слезиться начинают.       — я очень сильно перед тобой виноват. Омега окольцовывает чужую шею, утыкаясь в нее носом. Шмыгает тихо, вновь прощая за всю причиненную боль.       — если бы я послушал тебя, ничего бы не случилось, — шепотом извиняется за свое упрямство, — ты сильно злишься на меня?       — нормально, — Чонгук крепче обнимает мальчишку, чувствуя, как ритм больного сердца успокаивается. Тэхен жмурится в обиде, решаясь спросить о том, на что не имеет больше права, но ему необходимо это знать. Он хочет знать о том, что альфе было плохо без него. Хочет знать о его переживаниях и страхах.       — Чонгук, ты по мне…       — мне нужно говорить об этом? — смотрят друг на друга, удивляясь. Тэхен хмыкает капризно и начинает тихо плакать, утыкаясь в чужую шею. Чонгук выдыхает устало, поглаживая пушистый затылок. Неприятное чувство течет по венам, заставляя разум одуматься. Такари до боли сжимает челюсть, отстраняясь от мальчишки.       — я не знаю, что пустыня сделала с тобой, но твой взгляд изменился, — каждое слово болью выговаривается, — если ты так хочешь знать о том, что я чувствую, то я скажу тебе. Тэхен сопит носом, хлопая глазами и стирая дорожки слез.       — твой Ателос исцеляет мою душу, каждый раз, когда мы бываем вместе. Я не понимал этого в начале, но сейчас мне все известно. Ты, сам того не зная привязал меня к себе, и теперь все ужасное и гнилое, что имеется во мне выходит наружу, когда тебя нет рядом. Тэхен поверить не может тихим словам. Он никогда не думал о том, что душа Чонгука привяжется к нему, и будет чернеть без омеги. Мальчишка понуро опускает голову, начиная перебирать подол формы, а холодные пальцы цепляют мокрый подбородок.       — но это не значит, что мне плохо без тебя только из-за этого, — убирает светлую прядь за ухо, в первый раз открывая сердце, — мне очень тяжело без тебя, Тэхен, потому что я действительно боюсь тебя потерять. Я не хочу даже думать о том, что тебя не может быть рядом. Возможно из-за того, что я эгоист и думаю лишь о себе, но это не меняет правды, — надежда загорается во взгляде напротив, — ты нужен мне, постоянно. Я хочу видеть тебя и слышать, я хочу тебя любить. Тишина замолкает, и Такари чувствует, как сердце в боли сжимается от несправедливости. Почему вселенная одарила его силой, но не дала и капельки любви? Почему черное сердце каждый раз разрывается, видя близких? Почему нельзя просто полюбить в ответ того, кто больше всего этого заслуживает? Глупцы считают Такари сильнейшим, не зная, что силен лишь тот, в чьем сердце огонь любви горит. Альфа утыкается в теплую грудь, чувствуя, как ладони гладят затылок.       — я хочу подарить тебе будущее, в котором не будет тьмы. Хочу, чтобы свет в твоем сердце был чистым и невинным до конца, но я не смогу сделать этого без того, что происходит сейчас. Тэхен пытается сдержать поток слез, чувствуя боль высшего. Знает, насколько тяжело даются Чонгуку эти слова, но рад, что альфа наконец-то смог сказать об этом.       — я не знаю, что происходит с моим сердцем, но каждый раз, когда я вижу тебя, оно так бешено бьется, — омега хмыкает, а голос дрожит, — мне так жаль, — крепче обнимает высшего, — но я так сильно тебя люблю. Чонгук цепляет чужой подбородок, впиваясь в соленые губы. Целует жадно, наконец-то чувствуя омегу рядом. Каждую минуту скучал и желал лишь яркие глаза увидеть, которые смотрят в надежде, даря тепло всей вселенной. Никогда больше не отпустит. Никому не позволит прикоснуться к любимому телу. Тэхен тихо стонет, отвечая на поцелуй. Позволяет себе расслабиться в чужой хватке, прижимаясь ближе. Вязкую слюну глотает, пытаясь спокойно дышать.       — прости, за всю боль, которую я причинил тебе. Я действительно стараюсь поменяться и хочу, чтобы ты знал это. Мальчишка с ума сходит, потому что в сердце лишь любовь горит. Все вытерпит и переживет, лишь бы его высший всегда прижимал к себе, даря ласку. Они целуются жадно, будто хотят доказать друг другу, кто больше скучал. Тэхен хнычет, чувствуя мгновенное возбуждение. Трется бедрами, слыша тихий рык в ухо.       — мы можем остаться тут? — разрывает поцелуй, глотая воздух.       — да, кроха, — Чонгук сдерживается, вновь накрывая пухлые губы поцелуем.       — я так сильно хотел к тебе, — шепчет, отвечая умело. Тэхен сам не замечает, когда научился так целовать, но сминает чужие губы, чуть оттягивая и кусая. Альфа целует глубоко и страстно, сжимая мягкие бедра, и получая тихий стон в поцелуй. Мальчишка плавится от каждого касания, наслаждаясь жаром чужого тела.       — наверно, ты сильно устал, малыш, — почти рычит, чувствуя, как возбуждение прикрывает глаза. Тэхен быстро кивает, жалея, что не настолько вынослив, как его альфа. Чонгук замечает расстроенный взгляд, усмехаясь.       — не переживай, — целует сопящий носик, — ты никуда от меня не денешься.       — я правда очень хочу, — капризничает, дуя губы.       — верю, — альфа тянет мальчишку на бок, обнимая со спины и укрывая пледом. Тэхен жмется ближе, скользя взглядом по темным горам. Слышит стук чужого сердца и начинает погружаться в сон.       — сильно разочаровался? — шепчет, перебирая кудри, освещенные светом луны, — увидев не меня?       — вначале, да, но потом Кияри все объяснил, — сжимает ладонь альфы, которая обхватила талию, — ты поступил правильно. Чонгук уже не знает, что правильно, а что нет. Сомнения растут с каждым днем, а ожидание тяжелее самой смерти.       — зачем они сделали это?       — в этом лишь я виноват. Вновь просит прощения, но слова больше не произносит, слыша чужое сопение. Тэхен дергается спустя пару минут, просыпаясь, и вслушивается в тишину ночи.       — Чонгук, — вспоминает то, о чем хотел спросить.       — да?       — кто такой Тэрохан? — рука сильнее сжала талию, а дыхание стало жарким.       — где ты услышал это? — голос стальным становится.       — один из Лускусов назвал меня так. До боли кости выворачивает. Такари чувствует, как душа разрывается на части, а последние звезды в ней гаснут. Тэхен хочет повернуться, чувствуя чужой страх, но крепкая хватка не позволяет этого сделать.       — уже не важно, кто это, — на одном дыхании выговаривает, решая судьбу вселенной.

****

Прошло около двух дней, после возвращения Тэхена. Наступило затишье. Такари выжидал Тэйнебриса, приказав солдатам готовиться к битве. Город постепенно восстанавливали, а мертвых похоронили, организовав прощальные церемонии. Чонгук постоянно находился рядом с Тэхеном, и омега впервые проводил так много времени вместе с мужем. Альфа рассказал о том, что начался месяц охоты на Волхаров, и объяснил то, что в детстве, каждого солдата заставляли проходить это испытание, без использования стихии. Так проверяли силу и храбрость высших. Тэхену не понравилась идея, что на зверей охотятся, даже если они и хищники, но когда Чонгук предложил Намджуну взять Чимина, и поехать к лунным горам, любопытство зажглось в ярких глазах. Омега читал о лунных горах в книгах и мечтал увидеть их в живую. Говорили, горы были настолько высокими, что могли касаться самой луны, отсюда и название. В любом случае, провести время вместе с Чонгуком и близкими было радостью, поэтому Тэхен все-таки согласился поехать со старшими. Несколько машин остановилось у дороги, и омеги выскочили охая от удивления. Чонгук с Намджунам вышли следом, хлопая дверью.       — я сейчас, — альфа отходит в сторону охраны, отдавая несколько приказов. Чонгук идет следом за омегами, наблюдая за невинной радостью. Это место действительно было прекрасным, и особенно показывало себя во всей красе именно ночью, когда верхушки гор целуют обиженную луну.       — это что, водопад? — Тэхен оглядывается за палатки, слыша громкий шум воды, — Такари! Тут есть водопад? — оборачивается на приближающегося мужа.       — да, малыш, есть, — Чимин отшагивает, закатывая глаза, — он ближе к северу, ты слышал о нем?       — нет, а можно будет пойти? — дует губы, выпрашивая разрешение.       — чуть отдохнем, ты ведь устал в дороге, — альфа обнимает мальчишку со спины, подбородком утыкаясь в светлую макушку. Солнце лениво приветствует закат, и Чимин осматривает прекрасный вид, ожидая своего альфу.       — мы ночью уйдем к реке, побудете вдвоем, охрана будет рядом, — шепчет, опаляя краснеющее ухо.       — почему уйдете?       — Волхары не подходят так близко, обычно они водятся там, где нет людей.       — а что вы будете делать с ними, когда поймаете? — задирает голову, всматриваясь в яркие глаза, — вы отпустите его, да? Чимин хмыкает, решая не отвечать на очередную глупость Тэхена, теперь понятно почему Такари постоянно потешается над младшим. Чонгук лишь улыбается, касаясь носом чужого, но отстраняется, когда встречается взглядом с омегой друга.       — пошли, я хочу отдохнуть, — альфа тянет мальчишку в сторону шатров.       — Тэхену тоже было бы хорошо отдохнуть, — дерзость заставляет обернуться, и Тэхен дергается в страхе, смотря, непонимающим взглядом на Чимина, — надеюсь ты оставишь его в покое. Такари усмехается, вздергивая бровь, и крепче сжимает талию мальчишки, чей страх начал чувствовать. Хвалит омегу за смелость. Не зря Намджун выбрал именно его.       — Чимин, — роняет Тэхен, тушуясь.       — что? — подходит ближе, заглядывая в холодные глаза старшего, и злится сильнее, видя ухмылку на чужом лице, — если ты дрожишь от него в страхе, то я совсем его не боюсь. Да, господин вселенское зло! Ты конечно наш правитель, и я уважаю тебя, но Тэхена я люблю намного сильнее, поэтому, — цедит смело каждое слово, — если ты еще раз обидишь его, то знай, что у него есть тот, кто может за него постоять. Чимин выдыхает рвано, осознавая, что только что сделал, и хмыкает нагло, уходя в сторону Намджуна. Ноги ватные, а язык онемел, но в душе радостно, потому что, наконец-то смог хоть что-то сказать альфе. Такари смотрит на место, где стоял омега, прокручивая в голове слова. Злится ли? Нет, просто смешно от того, что Чимин смог себе такое позволить. Не глупый совсем, и выбрал место и время. Чонгук чувствует, что Тэхен его ладонь крепко сжимает, почти перестав дышать. Взгляд опускает, встречаясь с любимыми глазами. Альфа вновь усмехается, кивая в сторону палаток, и Тэхен не спеша идет к ним, параллельно оглядываясь на старшего.       — как много у тебя появилось защитников, — плотная ткань прикрывается, не пропуская свет, и Чонгук входит следом, — Юнги, Яри, теперь и Чимин, — доходит до мальчишки вжимая хрупкое тело в себя, — один я такой нехороший и злой.       — да, один ты такой, — Тэхен обиженно хмыкает, отходя к постели, а Чонгук усмехается, прикусывая губу. Хоть и испугался безумно, но как приятно осознавать, что Чимин смог высказать свое мнение Чонгуку. Тэхен пытается набраться смелости и когда-нибудь тоже, так же научиться стоять за себя. Омега хмурым взглядом смотрит на высшего, скрещивая руки и показывая свое недовольство. Чонгук смеется тихо, садясь на постель и упираясь локтями в колени. Пальцы цепляет, касаясь подбородка, и рассматривает омегу, который забился в угол, дуя губы.       — ну, а сейчас на что ты обиделся? — забавляется над чужой злостью.       — ты меня стесняешься, поэтому не обнимаешь и не целуешь перед другими.       — что за глупости.       — не глупости, — хмурит брови, — если бы ты хотел, то тебе было бы без разницы на посторонних, — набирается смелости, — ты даже не извинился за это.       — я извинялся уже тысячу раз за это, Тэ.       — нет, только три, — стоит на своем хмыкая. Чонгук рывком встает, но Тэхен отскакивает к другому углу, ходя по кругу. Азарт в ярких глазах замечает, пытаясь не попасться, когда альфа по следам идет.       — хочешь, чтобы я тебя перед всеми обнимал? — снизившийся голос пугает, но улыбка на любимом лице, придает храбрости.       — не делай так, — но альфа не слушает, вытягивая руку и пытаясь поймать, быстро уходящего омегу, — я не люблю, когда ты так делаешь, — капризничает, перешагивает через постель и забивается в другой угол. Кроликом себя чувствует, когда альфа догнать пытается, потому что знает, что никогда убежать не сможет.       — стой там или я убегу!       — тут особо не разбежишься, Тэ, — Чонгук смеется, оглядывая небольшой шатер, — если боишься, то сам подойди, — вновь садится на постель, хлопая по бедру. Тэхен смотрит с недоверием, качая головой, — Тэхен, — строго, но омега отворачивается и опять скрещивает руки на груди. Мальчишка не успевает опомниться, как сильная волна воздуха тянет за спину и заставляет упасть на альфу. Глаза в шоке раскрывает, понимая, что Чонгук использовал стихию.       — э-эй! — пытается вырваться из крепкой хватки и хохочет, когда горячие ладони начинают щекотать, напрягшийся живот, — так не честно! — пыхтит, вырываясь и отползая наверх, но Чонгук тянет обратно, нависая сверху. Громкий смех слышен в шатре, и Такари смеется, наблюдая за покрасневшими щеками младшего, который упорно отбивается, теряя силы.       — вот если бы у меня была стихия, я бы тебя победил сразу! — имитирует рык, но больше похоже на злобу маленького котенка, заставляя Чонгука рассмеяться громче, — и вообще, — пыхтит, тяжело дыша, когда муж наконец-то отпускает, — я намного сильнее тебя, просто не такой смелый, чтобы подавлять твою силу.       — будешь защищаться? — горячее дыхание опаляет взмокшую шею, вызывая мурашки, — станешь сильным? — совсем не против посмотреть на это.       — стану, — кивает, хмурясь, и вновь рычит наигранно, отпихивая альфу.       — это больше похоже на мурлыканье, — усмехается, наблюдая за тем, как Тэхен ложится на подушки и пытается отдышаться.       — это только пока. Чонгук сразу нависает сверху, упираясь локтями в постель. Целует чужую шею, слушая ритм быстро бьющегося сердца.       — нет, я тебе не разрешал, — отводит голову в сторону, заставляя отстраниться, — Чонгук! — вновь хихикает, чувствуя щекочущее ладони у живота, — хватит, не приставай ко мне.       — ни разу такого не было, — не отвлекается, выцеловывая каждый сантиметр бронзовой кожи. Тэхен заводит пальцы в чужие волосы и оттягивает их, чувствуя мгновенное возбуждение от такой близости.       — а правда, что у Намджуна день рождения через пару дней?       — я, как раз о Намджуне сейчас хотел поговорить, — прикусывает нежную кожу у ключицы.       — Чонгук… — почти стонет, слыша тихий рык, и толкает мужа, заглядывая в мутные глаза, — нужно будет обязательно отметить с близкими, хорошо?       — хорошо, маленький, как скажешь.       — нет, я сказал, что нельзя, — еле выговаривает и наконец-то выдыхает, когда Чонгук ложится рядом, недовольно цокая. Омега ехидно улыбается, радуясь победе, и залезает на старшего, удобно усаживаясь на крепких бедрах.       — Чонгук, а ты бы хотел детей? — внезапный вопрос, заставляет округлить глаза. Тэхен злится, слыша хохот мужа, и бьет его в грудь, дуя губы, — вот видишь! Это потому что ты не воспринимаешь меня всерьез! Ты не хочешь от меня детей, — хмыкает обиженно, сразу собирая бусинки ярких слез.       — я воспринимаю тебя всерьез, Тэ. Просто ты, только что запрещал мне касаться себя, а сейчас о детях спрашиваешь.       — потому что мне интересно знать твое мнение.       — конечно я хочу детей, но не сейчас, — тянет ладонь, стирая капельки слез.       — почему?       — потому что мне хватает тебя одного. Тэхен, ты ведь сам ребенок еще.       — нет, я уже взрослый, сколько можно тебе говорить! Я не виноват, что последний чистокровный вселенной, на девять лет старше меня! — злобно пыхтит, обижаясь и видя чужую реакцию.       — помоложе хотел? — поглаживает нежную щеку, скалясь.       — подобрее, — отводит взгляд в сторону. Чонгук спускает ладонь, очерчивая тонкий силуэт. Ведет по бедрам, слегка сжимая их.       — у нас обязательно будет высший, и я уверен, он появится в самый нужный момент, — тихий голос успокаивает.       — а когда этот момент настанет?       — нельзя, чтобы новая жизнь появлялась в темное время, — усмехается, после паузы, — ты так мне родить хочешь? — Тэхен вновь злится на смех мужа, — хочешь, чтобы наш альфа тебя защищал от меня?       — альфа? — вдруг фыркает, хмурясь, — я не буду рожать тебе альфу. Не хватало, чтобы еще сын был таким же, как ты…       — ты в себя поверил? — Чонгук брови вскидывает в удивлении, видя, что мальчишка хихикает, дразня.       — мне хватает одного тебя злого и ужасного, — младший не особо думает над правдой, — у нас будет омега. Красивый и кудрявый.       — ага, и еще целитель, чтобы я точно сошел с ума, — наиграно соглашается, вновь начиная щекотать мальчишку. Тот хихикает, падая на бок, и цепляясь за крепкую шею, улыбается, даря тепло любящего сердца.       — тебе ведь не важно, кто у нас будет? — хрипло шепчет почти в губы.       — абсолютно, — Чонгук целует распухшие губы, получая томный вздох. Такари впервые задумывается о сыне. Станет ли он хорошим отцом? Будет ли их сын счастлив и любим? Чонгук не сомневается, что Тэхен отдаст всего себя и будет любить малыша, но, что насчет него самого? Образ невинных младенцев скользит перед глазами, напоминая о зверстве. Такари много раз убивал детей Лускусов, еще при отце, пока закона еще не было, но он всегда делал это в мгновенье, лишь забирая темные души. Когда взор к небу поднялся и увидел ужасную жестокость к невинным, что-то внутри дрогнуло и отдало холодом. Может ли он обвинять Тэйнебриса в чьей-то смерти, если сам убивал намного больше? Тэхен мечтает, когда-нибудь родить ребенка, но, что будет со светлым сердцем, когда мальчишка узнает, у скольких младенцев Такари забрал жизни? Мысли путаются в голове, но альфа вновь нависает над хрупким телом, начиная раздевать мальчишку.       — я не помню, чтобы у тебя была течка.       — она была за пару дней до свадьбы, — мнется, стесняясь.       — меня пронесло? — усмехается легкому удару в плечо. Чонгук наклоняется, наконец-то ощущая вкус любимых, сладких губ. Ладони на талию ставит, очерчивая самое красивое тело. Тэхен с наслаждением отвечает, ведя руками по чужим предплечьям, задирает рукава формы. Целует, показывая, как сильно скучал все это время. Мальчишка тянется к чужой форме, но вспоминает разговор с Кияри и заглядывает в ледяные глаза. Смотрит с любовью в них, не видя абсолютно ничего. Обида душит, затягивая ком в горле, и Тэхен перестает дышать. Мечтает, чтобы их с Чонгуком любовь была взаимной, и начинает горько плакать. Чонгук теряется, отстраняясь. Не понимает, что произошло, поднимая ладони к чужому лицу.       — маленький, что такое? — омега качает головой, закрывая лицо руками, — я сделал тебе больно? — взгляд быстро скользит по телу, осматривая. Тэхен взахлеб рыдает и тянется руками, обвивая чужую шею. Ругает себя за глупые слезы, но ничего не может с ними поделать.       — если ты не хочешь, я не буду тебя трогать, мы можем просто отдохнуть, — успокаивает, ведя носом по теплой шее. Боится, что вновь обидит своим напором и грубостью. Хочется подарить младшему ласку, в которой он так сильно нуждается.       — нет, я очень сильно тебя хочу, — выдыхает рвано, задыхаясь в слезах.       — тогда почему ревешь? Тэхен хмыкает, вытирая ладонями слезы, и шмыгает носом, поднимая краснеющие глаза. Совсем на ребенка похож, обижаясь и хныча, Чонгук теплоту в душе чувствует, понимая, как сильно нуждается в этом мальчишке.       — просто реву, — робко роняет, боясь, что муж уже не захочет продолжить, — прости.       — тебе не за что извиняться, — целует соленую дорожку слезы, вдыхая самый прекрасный аромат. Чонгук снимает форму омеги, не спеша, отбрасывает ее в сторону, раздевая и себя. Целует смуглую кожу и лижет ее иногда прикусывая. Слышит тихие всхлипы сверху, наслаждаясь. Такари опускается ниже, щекоча носом мягкий живот, и Тэхен тихо хихикает, зарываясь пальцами в чужие волосы.       — всегда будешь плакать со мной? — хочет успокоить своего мальчика, отвлекая.       — не буду, — дуется, каждый раз втягивая живот и вздыхая от жарких касаний.       — хочу видеть тебя счастливым. Разводит колени в стороны, начиная выцеловывать внутреннюю сторону бедра. Тэхен ерзает на мягкой постели, расслабляясь под любимый хриплый голос.       — так сделай. Молит, вновь молит о единственном. Лишь он делает его счастливым, и лишь он заставляет страдать в муках. Яркие глаза встречаются, и только вселенная знает, как сильно Такари пытается подавить свою черноту и сделать мальчишку счастливым. Чонгук не может насладиться им. Не хочет даже на секунду переставать разглядывать прекрасное тело, которое лишь ему принадлежит. Тэхен настолько красивый и невинный, лежит с краснеющим носиком, и заплаканными глазами. Что же должен сделать альфа, чтобы сердце младшего не разбивалось? Чонгук переворачивает Тэхена и ложится удобнее, усаживая омегу на себя. В глазах сразу огонь загорается, и Тэхен становится смелее, замечая позволение мужа. Наклоняется к взмокшей шее, ластится и урчит, начиная покрывать ее поцелуями. Тэхен тянется к губам альфы и целует их, чувствуя жаркое дыхание. Бедра сильнее сводит, зажимая чужую талию. Хнычет, когда старший кусает маленький язычок, и тихо рычит, вызывая у второго улыбку. Тэхен тонет в этой улыбке. Самое прекрасное, что создало зло, это радость Такари, который сам сейчас трется ближе, пытаясь дарить ласку. Омега ведет пальцами по крепкой груди, задевая смуглые ореолы. Облизывается жадно, злясь, что это тело еще кто-то видел до него. Такари замечает взгляд и берет одну из ладоней, нежно целуя. Если бы только знал, что вселенная ему Тэхена подарит, никогда бы не взглянул на других омег, ожидая единственного. Чонгук привстает на локти, чтобы ближе быть к краснеющему лицу. Целует нежно обе щеки, шепча слова, которые заставляют понять самый большой страх альфы.       — обещай, что не оставишь меня, — Тэхен замирает, вглядываясь в дно океана, — чтобы ни случилось, будь рядом. Омега кивает, потому что понимает, чего так сильно боится Чонгук. Боится остаться один в своей тьме. Боится не найти свет. Чонгук боится потерять тех, к кому привязал свое сердце, вверяя, даже не бьющимся. Тэхен кивает, обнимая альфу. Тихие слезы вновь бусинками падают на жаркую кожу, исчезая.       — ты всегда найдешь мой свет, — шепчет самые важные слова и целует, спеша. Они вновь целуются. Целуются, зная, что Чонгук дальше в темноту уходить будет, а Тэхен останется таким же светлым. Знают, что альфа вновь голос повысит и грубым будет, а мальчишка в слезах вновь душу разорвет, но все это потом, а сейчас они есть друг у друга. Раскрывшиеся и влюбленные, утопающие в бушующем океане. Поцелуй переходит в жадный. Они вжимаются друг в друга, трогают и ласкают, наслаждаясь томными вздохами. Тэхен впервые чувствует такую отдачу от Чонгука. Не могут перестать любить друг друга. Такари укладывает дрожащее тело на себя и не церемонясь заводит руку назад, мгновенно проникая пальцами в мокрую дырочку. Тэхен вздрагивает и хнычет, но не отстраняется, наконец-то ощущая тепло внутри себя. Пальцы утопают в горячей смазке, растягивая тугие стенки. Тэхен чуть выше поднимается, и Чонгук тут же начинает лизать затвердевшую бусинку соска, под громкие стоны. Омега не сдерживается, не замолкая ни на секунду. Попой ерзает, сжимая пальцы, от которых уже лишь наслаждение чувствует. Такари выцеловывает соленую от пота грудь, чувствуя громко бьющееся сердце младшего. Тэхен имя любимое выкрикивает каждый раз, уже насаживаясь на пальцы. В шатре безумно жарко, и воздуха обоим не хватает. Омега горит, желая лишь одно почувствовать, обиженным взглядом смотрит, желая большего. Чонгук заканчивает растягивать мальчишку, вытаскивая три пальца, и хватает руку Тэхена заводя за спину. Чуть ниже ведет, заставляя обхватить ладонью свой член. Омега смотрит, широко раскрыв глаза. Впервые трогает альфу так, чувствуя крупный ствол. Чонгук мажет смазку омеги по всему стволу, но ладонью Тэхена, тот хнычет, боясь сделать что-то не так. Крепче обхватывает чужую налитую плоть, сглатывая слюну. Хочет безумно альфу в себе. Такари маленькую ладонь своей широкой накрывает, входя в горячее и мокрое нутро. Тэхен стонет громко, хватаясь за бедро альфы. Член сразу проскальзывает, заполняя омегу и упираясь вглубь.       — Чонгук… — прижимается губами к горячему плечу, задыхаясь, и мычит, жмурясь, — пожалуйста, подожди немного. Такари целует в мокрый висок, вторую руку на спину ссутулившуюся кладет, прижимая, и дает омеге привыкнуть. Мальчишка стонет тихо в ухо, дразня, пылающий в душе огонь, но Чонгук терпеливо ждет.       — я не знаю, что дальше делать нужно, — младший хнычет, еще больше краснея, намекая на новую позу. Чонгук, подталкивает омегу назад, заставляя ровно сесть. Разглядывает смущенное лицо, наслаждаясь. Тэхен упирается руками в чужую грудь, внимательно слушая. Он всему научится, главное чтобы им было хорошо.       — постарайся чуть привстать и сесть обратно, не спеши, — хрипло, но уверенно, лишь бы мальчишка не испугался. Тэхен неуверенно упирается коленями по бокам от бедер альфы, и слегка поднимает попу, чувствуя, как член выскальзывает, оставляя пустоту внутри, затем, так же медленно садится, слыша тихий рык мужа. Следит за чужим лицом, видя, что Чонгук кивает, соглашаясь. Омега вновь повторяет движения, уже чувствуя себя совсем по другому. Начинает стонать громко, когда член упирается слишком глубоко, и с ума сходит от громких вздохов альфы, который прикрыл глаза в наслаждении. Тэхен откидывает голову, ускоряя темп. Бьется ягодицами о крепкие бедра, чувствуя хлюпающую смазку. Чонгук хватает омегу за талию и чуть приподнимает, начиная подмахивать бедрами и вгонять во всю длину. Тэхен закатывает глаза от удовольствия, пытаясь вновь начать дышать. Лишь тут его мальчик бывает порочным и выглядит хуже самого разврата. Лишь с Такари Тэхен может отдаться своим чувствам, забывая о светлом. Мальчишка не может больше терпеть разрастающегося возбуждения, сам с жаждой на встречу двигается, подпрыгивая. Взгляд возвращает на любимого, встречаясь с мутным возбуждением. Чонгук улыбается, поднимая ладонь к раскрасневшемуся лицу младшего, и гладит горячую щеку, не останавливаясь ни на секунду.       — да, малыш? — слишком грязно и порочно, но Тэхен успевает кивнуть, глотая воздух.       — да-а… любимый! — потому что ему до ужаса хорошо с тем, кто обрек мир на смерть, сметая все хорошее и светлое со своего пути. Потому что любит безумно, и Чонгук всегда будет им любим, потому что его любовь сильнее любого страха. Такари впервые чувствует, столько тепла и света внутри. Впервые наслаждается тем, что мальчишка счастлив, вызывая на хмуром лице улыбку. Тэхен совсем другой, такой правильный и страстный, седлает его, не переставая двигаться. Чонгук бы вечность смотрел на эту картину и не мог определиться, каким ему больше нравится мальчишка. Смазка густо вытекает, капая на пах альфы. Тэхен громко кончает, в судороге сводя ноги. Царапает чужую грудь, тяжело и часто дыша. Такари подхватывает вновь тело, глубже вбиваясь, и омега хнычет громче, прося прекратить.       — сейчас, кроха, — шепчет, заставляя младшего потерпеть. Чонгук трахает омегу еще пару минут, затем рывком тянет его на себя, выходя и обхватывая ладонью член. Кончает на ягодицы, а Тэхен дрожит, наслаждаясь громким рычанием в шею. Омега сразу тянется за лаской и целует мокрые губы, чувствуя горячий язык, проходящийся по небу. Вновь задыхаться начинает, отстраняясь. Удобнее ложится на мужа, обвивая руками чужую шею и губами прижимаясь к смуглой щеке. Такари заводит одну руку в светлые кудри, прижимая ближе, а второй поглаживает вспотевшую спину, успокаивая.       — я люблю тебя, — вновь повторяет самый желанный шепот. И Чонгук тоже любит, так сильно, что кости сводит в ломке, и гниль, как кислота прожигает мертвое сердце. Любит, но только глубоко внутри, до куда еще не дошел свет.

****

Когда верхушки гор поднялись выше, шепчась с луной. Высшие отправились к водопаду. Тэхен наблюдал за Чимином и Намджуном, видя столько любви в их глазах. Безумно радостный за друга, омега шепнул Чонгуку на ухо о подарке на день рождения Намджуна. Такари хмурился вначале, но сразу согласился, ведь сам давно думал об этом. Тэхен, радостно пища убежал к друзьям, которые нежились у водопада. Звезды отражаются в шумной воде, а тишина горизонта успокаивает мысли. Охрана была с омегами, когда старшие ушли в сторону реки. Такари несколько раз предупредил Тэхена, чтобы тот не отходил от Чимина, и младший заверил, что будет рядом.       — ой, я еще нашел! — мальчишка положил целебное растение в маленькую сумку, взятую с собой. Чимин с Тэхеном пошли к холмам, недалеко от шатров, собирать цветы, которые нужны были целителю. Луна ярко светила высшим, наблюдая за предстоящей бедой.       — дай его своему Такари, может нормальным станет! — фыркает Чимин, рассматривая горизонт.       — ты с ума сошел, Чимин? Нельзя так говорить, — Тэхен быстро подходит к другу, дуясь, — не кричи, тебя ведь могут услышать, — оглядывается на солдат, стоящих в пару метрах.       — а сам сегодня? Ты не особо думал о том, что тебя весь лагерь слышал, — наиграно удивляется, толкая друга в плечо, — все Волхары явно разбежались, так что наши альфы никого не поймают! — хохочет, когда Тэхен закрывает его рот ладонью. Омега заливается краской, вспоминая свои стоны. Почему Чонгук не говорит ему, чтобы он был тише?       — ты, дурак! — пыхтит на друга и обижается, уходя дальше к холму.       — ну-у, не дуйся маленький и невинный омега, — Чимин хохочет и идет следом, замечая смущение младшего. Высший останавливается, видя, что шнурок берцы развязался, и садится на колено, начиная завязывать ботинок.       — Тэ, подожди! — не поднимает головы, уверенный, что друг остановится, но Тэхен идет дальше, даже не слушая друга. Громкий рык, пугает сердце солдата. Чимин вскакивает, видя Тэхена, который находится в нескольких метрах от него, а перед ним и Волхара, чьи желтые глаза не сходят с застывшего тела. Тэхен перестает дышать, не понимая, откуда хищник появился тут? Зверь огромный, и почти ростом с него, рычит, тяжело дыша. Острые клыки, с которых стекает слюна, блестят при лунном свете. Омега не знает, что делать. Голос слабеет, а ноги теряют всю силу. Чимин, аккуратно поднимает оружие, помня, что Намджун рассказывал о том, что Волхары реагируют на движение. Солдаты тихо подходят к высшему, готовясь к атаке и к собственной смерти. Упустили и не смогли защитить молодого господина, зная, что с ними за это будет.       — не двигайся, — строгий голос мужа слышится за спиной, и Тэхен не оборачивается, слушаясь. Чимин облегченно выдыхает и опускает оружие, видя, появившихся альф.       — мне страшно, — находит силы сказать, боясь того, кто не перестает рычать, пока не приближаясь.       — я знаю, Тэ. Не двигайся, — Чонгук медленно выходит вперед, раскрывая ладонь, и все бы прошло удачно, если бы Тэхен не дернулся и не отшагнул на очередной громкий рык зверя. Волхар срывается и бежит за омегой, но отлетает на несколько метров, скуля от причиненной раны. Такари опускает ладонь, безумно злясь на мальчишку. Он мог попасть в Тэхена, о чем этот омега вообще думает? Альфа идет навстречу, а Намджун пугается, выбегая следом.       — Такари, он напуган, оставь его! — Намджун пытается остановить друга, а Чимин подбегает к высшему, видя, что правитель грубо схватил друга за руку, и ведет в обратную сторону.       — разберись с ними! — рычит, указывая на охрану. Пять солдат проглядели мальчишку, который вечно влезает в неприятности.       — нет, не трогай их, — сразу вспоминает смерть прошлого солдата, — это я сам виноват, они не успели добежать! — но муж не слушает, уводя дальше к темным холмам. Чонгук толкает омегу, отпуская руку и разворачивая к себе лицом.       — ты хоть раз, можешь меня послушать?! Я сказал тебе не двигаться, что из этих слов тебе не понятно?!       — я испугался, — сразу плакать начинает, вновь видя злость старшего, — я чуть отошел от Чимина… Ты говорил, что они не подходят так близко.       — да, не подходят, но это не значит, что ты мог отходить от Чимина! Я не знаю, как он оказался тут, но если бы я не успел то, что тогда? — Тэхен опускает голову, громче всхлипывая, — их запрещено трогать стихией, солдаты бы не смогли этого сделать! — потому что никогда не соблюдал законов. Чонгук отходит, отворачиваясь ненадолго, чтобы успокоиться, — я мог попасть в тебя, почему ты делаешь все наоборот?       — неправда! Я всегда тебя слушаюсь, просто сейчас мне стало очень страшно, он рычал на меня!       — когда ты слушался меня? — оборачивается, удивляясь наглости младшего. Тэхен замолкает, вытирая слезы ладонью, — когда пошел Хосока и Рами исцелять? — скулы сводит острым лезвием, — или, когда соврал, что то ничтожество не приставало к тебе? — Тэхен дышит через раз, впервые ощущая такую злость, — быть может, когда ты исцелил Юнги? — Нельзя упасть еще ниже, — что? Ты думаешь я не почувствовал его запах в тот день? Тэхен, ты меня совсем за идиота держишь что ли?! Я говорил тебе, чтобы ты не исцелял его, пока я не разрешу!       — почему ты против этого? — Тэхен в шоке хлопает глазами, — что плохого в том, что я его исцелил, и теперь он сможет иметь детей?       — от кого?! От Хосока? Ты надеешься, что я от радости запрыгаю и начну их поздравлять с этим?       — что ты имеешь против Хосока?! — впервые поднимает голос на мужа, не контролируя эмоции, — Юнги любит его, и он прекрасный человек!       — откуда ты знаешь, какой он человек?! — Чонгук подходит вплотную, пугая, но омега не опускает головы больше, сдерживая слезы.       — потому что я с самого детства знаю его, и он никогда не причинит вреда Юнги! Почему ты не желаешь им счастья? Чонгук скалится в усмешке. Поверить не может, что близкие действительно так думают. Знал бы Тэхен, сколько ночей Такари провел с маленьким омегой, убеждая его в том, что он такой же, как и все. Сколько раз целовал и прижимал к себе, защищая от всего зла, что существовало. Как может Чонгук не желать счастья Юнги?       — иди в шатры, — даже не собирается больше ничего объяснять.       — нет! Я хочу знать, почему ты заставляешь своих близких страдать? — уже не может успокоить обиженное сердце, — ты же должен прекрасно понимать Юнги! Он боится своей любви, потому что боится тебя! Тебе ли не знать, Чонгук? — ведь видел пустое сердце еще в самом начале их тяжелого пути, — если бы Кияри… Альфа резко поднимает кулак в воздух, вытягивая указательный палец. Чуть покачивает им, щурясь и прикусывая до крови губу.       — не смей, — цедит сквозь зубы, пытаясь сдержать гнев, — ты даже представить не можешь, что я чувствую на протяжении всей этой жизни. Каждый день боролся с собой, пытаясь полюбить. Каждый день молил у вселенной прощение за грехи, лишь бы та подарила его сердцу любовь. Такари не выбирал такой жизни, но живет ее, изо дня в день, не переставая мучаться в пылающем огне. Все, что угодно могут тронуть, но не то светлое, которое глубоко скрыто, под венцом вселенской любви к тому, чье имя только что упомянули. Такари может начать войну из-за Тэхена и уничтожить весь мир, но и вздохнуть не сможет, и никогда не станет победителем без друга, который клялся, что его света хватит на обоих. Чонгук впервые чувствует раскалывающуюся боль в груди, понимая, как глупо было раскрывать свое сердце, тем, кто никогда его не поймет. И пусть хоть тысяча целителей заглянут в черную пустоту, они не увидят того, что видит он, обращаясь к свету лишь в самые темные времена.       — иди в шатер, — вновь повторяет, но Тэхен стоит и не двигается, рассматривая злость в чужих глазах.       — не трогай солдат, — по буквам строго, впервые смелея настолько, — и не смей убивать Волхара.       — этот Волхар разорвал бы тебя за секунды! Ему без разницы, желаешь ты ему добра или зла, это хищник, Тэхен! — хватает за запястье и хочет увести обратно, но мальчишка вырывает руку, останавливаясь, — Тэхен, не выводи меня еще больше!       — или что?! — громкий крик виснет в тишине, и Чонгук впервые видит такого Тэхена, — ударишь меня опять? — в каждом слове тонна ненависти, — или насиловать будешь?       — Тэхен…       — почему ты так хочешь меня поменять? — слезы вновь виднеются на освященном луной лице, — если ты не меняешься и остаешься таким, почему думаешь, что я смогу измениться? — вновь срывается на крик, — я целитель! Да, я живу лишь добром и любовью, я люблю каждое живое существо в этой вселенной, включая тебя, это моя сущность! Я не могу измениться, и я буду исцелять, даже если ты тысячу раз запретишь мне или пригрозишь смертью, я буду делать это до последнего вздоха, и мне без разницы кого исцелять, будь то Волхар или…       — или кто?! — младший тонет в чернеющих глазах. Оба знают ответ, и от этого еще хуже становится.       — я хочу побыть один, — Тэхен сдерживает последние слезы, выдыхая. Не верит, когда Такари уходит к солдатам, оставляя его одного. Лишь безумный взгляд горит перед глазами, и омега мечтает его забыть. Знает, что впервые задел альфу за больное. Сразу жалеет, что сказал то, чего не стоило знать старшему. Жалеет, но бежит в сторону раненного Волхара, который лежит в высокой траве и скулит, тяжело дыша. Тэхен боязно подходит ближе. Замечает, что хищник не рычит, и садится на колени, вытягивая руки к темной шерсти. Свет льется, а Тэхен громче плачет от обиды. Рана глубокая у шеи затягивается в мгновенье, и Волхар тут же на лапы поднимается, устремляя взор к луне. Мальчишка боится зверя, но тихо сидит, рассматривая грубую красоту природы.       — и совсем ты не страшный, — хищник обернулся на шепот, и навострил уши, — беги к своим и скажи, чтобы они больше не водились тут. Тэхен робко тянет ладонь, но Волхар рычит на нее, заставляя дернуться, и убегает в сторону реки.

На ночном небосводе столько звезд мерцает, но луна одиноко прячется в тени, так же и Тэхен стоит один, делясь своей печалью.

Потому что никто не понимает доброты, что в светлом сердце спрятана.