Altior

Flashback.

Темные плиты отдают холодом. Ночное небо прячет звезды вдалеке. Темнота тихо дышит, не нарушая ритм сердец новобранцев. Мальчишки в ряд стоят, рассматривая старших. В этот раз новеньких совсем не много, человек двенадцать. Тэйнебрис ходит, разглядывая лица каждого. Альфа опускается на колено, перед самым младшим мальчишкой. Тот сразу отводит взгляд, прикусывая губу.       — боишься? — впервые слышат голос будущего лорда.       — да, мне страшно, — шмыгает носом, хлопая черными глазами.       — сколько тебе лет? — себя в нем видит, маленького и беззащитного. Мальчишка поднимает четыре пальца, слегка успокаиваясь.       — в этот раз только двое новорожденных, мой господин. Этих детей скрывали, после того, как нашли, — смотрит на обернувшегося юношу, — старик вновь помог.       — тебе не стоит бояться, тут теперь твой дом, — поглаживает детскую щеку, — все будет хорошо. Мальчишка кивает, улыбаясь, и прижимается к рядом стоящему альфе. Тэйнебрис доходит до конца ряда, цепляя взглядом самого старшего. Тот головы не опускает, тихо наблюдая за каждым движением.       — как тебя зовут, боец?       — Дархан, господин. Мне тринадцать.       — кто смог тебя так долго скрывать? — подходит вплотную.       — мой отец. Мы жили на окраине города. Я никуда не выходил из дома, — мальчишка задумывается над прошлым, опуская взгляд, — отца убили, и мне больше нечего там делать.       — как ты смог сбежать?       — мой старший брат помог мне. Он знал людей, переправляющих черноглазых, — мнется, понижая голос.       — твой брат высший? — страх видит в чужих глазах.       — да, господин. Тэйнебрис оборачивается на приближенного, усмехаясь.       — был бы и у меня старший брат, который скрывал бы меня столько лет. Тебе повезло, — младший кивает, а Тэйнебрис протягивает ладонь, — я не он, но постараюсь сделать все, чтобы быть достойным братом. Прошло много лет с того рукопожатия. Дархан всегда был рядом, став лучшим солдатом и приближенным лорда. Тэйнебрис видел в нем младшего брата, и не смотря на любовь ко всем своим воинам, альфа все-таки выделял любимчика, проводя с ним больше времени. Он воспитал его и подарил счастливую жизнь, готовя к лучшему.

****

Рузуры стоят в ряд, затаив дыхание. Дождь мочит защитные костюмы, барабаня по мраморным плитам площади. Солдаты рядами выстроились и наблюдают за тем, как единственный выживший брат стоит на коленях перед лордом, рассказывая произошедший ужас. Тэйнебрис жмет до треска костей, кулаки за спиной, выслушивая каждое слово.       — нас даже не стали слушать, — голос все еще дрожит от страха, — он сказал, чтобы вы лично предстали перед ним. Простите, мой лорд, я не смог защитить своих братьев. Один из приближенных стоит по левое плечо, разглядывая тяжелый профиль старшего. Решает сам помочь, докладывая оставшееся.       — никому не удалось выжить. На корабль с омегой напали. Им удалось его спасти.       — кто смог справиться с пустыней? — никогда не подаст виду перед солдатами, чувствуя, как сердце разрывается на части.       — лишь один обладает стихией песка у высших, — подходит чуть ближе, шепча на ухо, — его имя Кияри, один из приближенных Такари. Это он спас целителя. Тэйнебрис опускается, поднимая солдата на ноги. Хлопает по плечам, убеждаясь, что с парнем все в порядке.       — ты не виноват в том, что наши братья погибли. Пусть твоя душа будет спокойна, иди к остальным, — альфа кивает, уходя в строй, — я знаю, что у каждого из вас сейчас стынет сердце от страха и ужаса. Знаю, что вы скорбите по погибшим, но я хочу, чтобы каждый из вас запомнил раз и навсегда. Мы отомстим за каждого брата, убитого в неравном бою! — выходит к солдатам, — вы всегда верили мне, так поверьте и сейчас! Победа в этой войне будет за нами, но без потерь нам не обойтись! Нам есть за что биться, и кого защищать! — солдаты начинают кричать, соглашаясь с каждым словом, — осталось совсем немного.       — за лучшее будущее! — выкрикивает приближенный.       — за лучшее будущее! — кричат солдаты хором. Тэйнебрис уходит с площади, заходя в свои покои. Железная дверь с шумом закрывается, и альфа падает на колени, закрывая руками лицо. Крик боли и муки, бьется о каждую стену. Ярость в сердце горит, и альфа мечтает убить того, кто отнял единственный свет в жизни. Образ Дархана стоит перед глазами, а огромное чувство вины ложится на плечи. Белоснежное лицо слезами омыто. Тэйнебрис пытается дышать, сотню раз вымаливая прощение перед погибшим братом. Даже тела не сможет увидеть, потому что от него ничего не оставили. Такари забрал самое дорогое, что было в его жизни, и Тэйнебрис клянется отомстить. Найдет того, кто ближе всех к бездушному, и заберет, разрывая в клочья гнилое сердце.

****

      — нет, даже не думай, Тэ! Чимин фыркает возмущенно, ложась обратно в кровать, с которой недавно встал Намджун. Теперь он спит у своего альфы, потому что старший и дышать не разрешает отдельно. В принципе Чимин только рад. Альфа ушел, пока солнце еще не встало, случайно разбудив любимого, громким поцелуем и мокрыми, после душа волосами. А сейчас Тэхен пришел с Нирамом, прося об очередной глупости, на которых у Чимина уже не хватает нервов.       — ты-то хоть чего его поддерживаешь?       — я? — Нирам возмущенно тыкает пальцем в свою грудь, — я вообще просто нашел его по пути и пришел сюда с ним. Думаешь я хочу, чтобы ему горло сгрызли за это? Тэхен устало хмыкает, скрещивая руки на груди. Ну и что, что просит Чимина прикрыть его, пока он будет в лазарете весь день? Такари все равно не разговаривает с ним, и не приходил ночью. Вряд ли он будет искать омегу. Тэхен обещал лекарям показать, как готовятся несколько отваров, он обязательно должен сегодня быть там.       — ну пожалуйста, Чим, — вымаливает, строя обиженные глаза.       — тебя жизнь совсем ничему не учит? — старший садится, прикрывая голое тело одеялом, — не хватило того, как он орал на тебя в ту ночь? Я конечно могу тебя защитить, но зачем специально делать то, что он запрещает?       — он даже не узнает, — бубнит, уводя взгляд к окну.       — и что ты такого сказал, раз он обиделся на тебя? — Нирам вскидывает бровь. Чимин уже все успел рассказать.       — не обиделся, ну… разве что немного наверно.       — про Юнги опять что-то ляпнул? — Чимин трет глаза, щурясь. Младший не рассказал подробности.       — и про Юнги тоже… и про Кияри, — почти шепчет, совсем не хотя вспоминать тот разговор.       — а с Кияри то что? — но вопрос Нирама игнорируют.       — и вообще я уже тысячу раз пожалел и хотел извиниться, просто он не приходил ко мне, — возмущается, кидая обиженный взгляд на друзей.       — только попробуй, Тэ! Я лично тебя тому Волхару отдам, — Чимин сразу идет в атаку, — пусть сам извинится вначале за то, что накричал на тебя. Не смей первым к нему идти! Ты меня понял? Тэхен кивает неуверенно, прикусывая губу. Нирам подходит к младшему, слегка толкая его в сторону двери.       — ладно иди, — не обращает внимание на орущего Чимина, хихикая, — он тебя прикроет.       — спасибо большое, вы самые лучшие, — Тэхен бросается в объятия друга, целуя белоснежную щеку, и быстро исчезает, закрывая за собой дверь.       — вот сам его и прикроешь, — Чимин встает, собираясь в душ.       — а ты, начал бояться Такари?       — ага, делать больше нечего, — хмыкает, отмахнувшись.       — так что насчет Кияри? — пытается узнать, что-то важное. Чимин, как любитель посплетничать, конечно же с охотой делится всем, что знает.       — ну, Такари его чуть сильнее выделяет, — закусывает щеку изнутри, — ну как чуть, нормально так. Я заметил это еще на «Омеге», спрашивал у Намджуна, но он лишь хмыкнул и все. Намджун как-то пошутил, что Такари начнет войну из-за Тэхена, а умрет из-за Кияри, — щурится, слегка улыбаясь, — он немного говорит о них, но рассказывал, что Такари с детства привязан к нему, и вроде он ближе, чем брат.       — хочешь сказать у них более близкие отношения, чем с Намджуном или Юнги?       — ну, я не уверен точно, но возможно у них что-то было, — шепчет свои догадки, — в любом случае это сейчас не важно, потому что уже есть Тэхен, — улыбается, уходя в душ, — только ему ничего не говори!

****

Солдаты закончили утреннюю тренировку и расходились. Солнце медленно поднималось, уже нагревая тренировочные площадки. Намджун потянулся, снимая с себя форму, и оставаясь только в черной майке и карго. Альфа подошел к трибуне, на которой Такари наблюдал за тренировкой. Друг протянул бутылку с водой, и младший охотно выпил ее, сжимая в руках пустой пластик.       — что ты будешь делать, когда он появится? — Чонгук заметил, что Намджун уже несколько дней сам не свой, и сейчас у друга совсем нет настроения, — убьешь его? — в светлых глазах горит, какая-то бессмысленная надежда.       — я думал об этом раньше, — откидывается на спинку, рассматривая поникшее лицо, — но сейчас, — делает паузу, наконец-то решаясь рассказать другу правду, — он погибнет вместе со всеми во время битвы.       — ты собираешься объявить ему войну?       — он уже объявил ее, украв Тэхена. Намджун тяжело и долго выдыхает, прерывая зрительный контакт.       — может стоит поговорить, — сразу чувствует возникшее напряжение в воздухе.       — о чем мне с ним говорить?       — не знаю, блять, — вновь пристально смотрит, а глаза медленно слезятся, — зачем они сделали это? Чего они хотят? Чонгук, мне эти дети во сне снятся, — откидывает бутылку, щурясь, — эта картина перед глазами стоит. Они ведь невинные и такие крохотные… — тяжелый взгляд ловит, совсем не видя на лице друга и капли сочувствия, — как вы с Кияри вообще спокойно спите после этого? Виснет недолгая пауза, и Чонгук начинает разговор заново, а сердце Намджуна замирает, навсегда стирая светлый образ друга.       — это ответ, — рассматривает зеленые холмы, обнимающие солнце, — я тоже убивал, Намджун.       — что? Что ты несешь, Чонгук? — в глазах разочарование с надеждой борются, и младший поверить не может в ужасную правду, — но… зачем?       — потому что без жертв не бывает, Джун, — голос стальным становится.       — но это дети! Совсем невинные и чистые. В чем они провинились?       — ты думаешь я позволю им вырасти, чтобы потом они прилетели на мою землю с войной? — повышает тон, пытаясь достучаться до друга, — очнись, Намджун! Мой отец даровал им жизнь, и чем они отплатили? Я не собираюсь повторять его ошибок! Друзья вновь замолкают, и Намджун обдумывает сказанное. Да, Лускусы нарушили закон и напали на Альфу, и Чонгуку есть за что мстить, но пусть он мстит равным себе, а не детям, которые даже не выбирали этой участи. Кровь в жилах стынет от одной мысли, что любимый и самый близкий друг хладнокровно убивал невинных.       — Чимин боится.       — Чимин то чего боится? — слегка возмущенно отводит глаза и трет шею.       — в этой битве многие могут погибнуть, нам есть чего бояться, Гук.       — никакой битвы не будет, — совсем привычным голосом, как будто не вселенский секрет раскрыл.       — что? — Намджун округляет глаза, даже не успев задуматься.       — точнее будет, но просто имитация, — сам удивляется, видя чужое удивление, — ты действительно думаешь, что я буду рисковать всем своим народом, чтобы отомстить этим тварям? Я конечно могу кинуть пару солдат на смерть, но это не значит, что буду рисковать всей армией. Я никогда не сомневался в силе своих солдат, но нет нужды тратить ее, если я могу закончить все за пару минут.       — ты… Намджун теряется, пытаясь понять слова друга, когда Кияри тихо подходит к альфам, встав напротив Такари.       — ты знал? — оглядывается на младшего, ища поддержки.       — что бы это ни было, да, я знал, — даже не слышал о чем говорили старшие.       — ахуеть, блять! — паника в глазах горит. Намджун поверить не может, что это в действительности происходит, — тогда зачем все это? Зачем мы всю жизнь готовились к этой ебанной битве, если ее не будет, блять?! — теперь Яри понимает о чем речь.       — Джун, успокойся, — младший тянет руку, но альфа откидывает ее, тяжело дыша.       — что значит успокойся, нахуй? Вы всю жизнь меня наебывали, — глотает воздух, пытаясь найти слова, — и когда вы это придумали?       — когда Чонгук раскрыл полную силу своей стихии. Солдат готовили, если что-то пойдет не так. Прости, Намджун, мы не могли рассказать раньше.       — но ведь никто даже понятия не имеет, а старейшины? Они ведь никогда не одобрят этого, Чонгук! Это неравный бой. Намджун с укором смотрит на старшего, а Чонгук молча наблюдает за чужой истерикой.       — и как ты собираешься это сделать?       — нужно, чтобы вся их армия собралась в одном месте. Без разницы где, на Тартаре, во дворе лагеря, в моих покоях, блять, мне хватит и пары секунд, — почти рычит, предвкушая этот момент, — чему ты удивляешься? — замечает растерянный взгляд, — Намджун, я луну расколол, блять, при рождении! Да, Намджун удивляется. Удивляется, потому что луна - это одно, а целая армия - это другое. Никто даже и подумать не мог, что Такари способен на такое. Неужели один человек, может уничтожить несколько тысяч солдат? Неужели все легенды и рассказы, которые были придуманны высшими, действительно являются правдой?       — что, если что-то пойдет не так? — выдыхает, пытаясь успокоиться.       — тогда, ты и все наши солдаты столько лет тренировались не зря, — спокойно заканчивает Чонгук, вновь откидываясь на спинку.       — будет много потерь, Гук.       — без потерь не обойтись. Намджун хмыкает, разворачиваясь. Кияри подходит к другу, закидывая руку на шею.       — да брось, Джун, не стоит из-за этого злиться.       — ты знал, что он детей убивает? — знал, потому что вместе с ним их убивал.       — началось, — Чонгук закатывает глаза, отворачиваясь от младших.       — не говори, что ты знал!       — хватит истерить! — Такари резко встает с трибуны, подходя к друзьям, и хватает Намджуна за плечи, а Кияри тут же отшагивает в сторону, — да, мне тоже очень жаль этих младенцев, но такова реальность, Джун! Мы не в сказке живем, это жестокий мир с жестокими правилами, и без жертв и смерти не обойтись. Осталось совсем немного до конца, не раскисай сейчас, ты нужен мне!       — у тебя ведь тоже будет сын. У меня он будет, — выдыхает рвано, и друзья действительно понимают, насколько трудно Намджуну принять эту правду, — как ты сможешь держать его на руках, после этого?       — смогу, не переживай! — толкает альфу, злясь на себя еще больше. Знает прекрасно, насколько неправильно все это, но жизнь не оставляет другого выбора, — не собираюсь я убивать ни твоего, ни своего ребенка! — отходит чуть дальше, оставляя друзей позади, — надеюсь, что больше вообще не придется. Такари устало выдыхает, а Кияри подходит к Джуну, крепко обнимая. После Ладара они не говорили на эту тему с Чонгуком, но ему тоже есть, что сказать. Просто пока не пришло время, однако смерть младенцев не оставила альфу равнодушным. Кияри действительно задумался. Стоят ли жизни младенцев их мести?       — Тэхен хочет, чтобы мы отметили твой день рождения, — внезапно выдает, заставляя друзей отойти друг от друга.       — что сделали? — Намджун щурится.       — собрались вместе и отметили, — более строже повторяет, нервно оборачиваясь. Совсем не место и не время, потому что война стоит почти у стен «Альфы», и настроение совсем не праздничное, но друзья кивают, видя, что друг начинает злиться.       — пусть Юнги тоже придет, я хочу, чтобы вы помирились… — Джун не успевает договорить.       — слушайте, вам никуда не пора, а? — подходит к друзьям, толкает их, наиграно злясь, и меняет тему, — я тебя сделал начальником стражи, чтобы ты поменьше болтал.

****

Высокий холм укрыт полевыми цветами. Облака кудрявые плывут, разбавляя белыми бликами голубизну яркого неба. Юнги рассматривает город с высоты и обратно ложится в траву, следя за плывущей картиной. Мысли спокойны, как воды Кталху, а на сердце покой, потому что Тэхена вернули домой целым и невредимым. Омега еще утром пришел сюда, пропуская тренировку. Хочется побыть одному, забывая о ужасе, который их ожидает. Юнги вспоминает лицо любимого, которого Тэхен полностью исцелил, и погружается в неглубокий сон, слушая легкий ветер, играющий с травой. От чужого касания глаза раскрываются лениво, цепляя родной силуэт.       — прости, я не хотел тебя разбудить, — Хосок досадно хмыкает, уже ложась рядом, и обнимает омегу. Юнги хорошо. Юнги так радостно, как никогда в жизни. Он готов спать целую вечность, лишь бы после пробуждения его альфа был рядом. Младший крепко обнимает высшего, и тот переворачивает его, удобно усаживая на себя. Юнги смущается, прикусывая губу, но отвлекается, поглаживая гладкую щеку.       — я так рад, что все зажило.       — да, не думал, что Тэхен решится на такое, зная, как Такари меня не выносит, — альфа усмехается, целуя чужую ладонь. Юнги вспоминает ссору с другом, и обида колет в груди. Так хочется, чтобы все было как раньше. Чтобы Чонгук прижал к себе и сказал, что защитит и всегда будет рядом. Юнги часто мечтает по ночам, воображая, что они счастливо живут с Хосоком, и Чонгук совсем не против этого. Он мечтает, чтобы друг дал согласие, вверяя младшего альфе.       — о чем ты печалишься? — Хосок тянет ладонь к хмурому лицу. Но Юнги качает головой, улыбаясь. Не хочется расстраивать альфу, своими мыслями. Хосок и так много делает для него, стараясь поддержать. Омега решается на разговор, набираясь смелости. Никогда в жизни и мечтать не мог о том, что когда-нибудь произнесет эти слова. Сердце бешено бьется, показывая всю тревожность на лице.       — Хосок, я хотел тебе сказать… — вновь прикусывает губу, видя пристальный взгляд, — хотел сказать… Юнги выдыхает тяжело, отводя взгляд в сторону. Пытается успокоиться, думая о реакции альфы. Что если он совсем не думал об этом? Обрадуется ли?       — если тебе тяжело, то можешь сказать об этом позже, — и всегда так, Хосок всегда понимает без слов, никогда не настаивает и не спешит. Юнги кивает несколько раз, и альфа тянет его в свои объятия, укладывая голову на грудь. Поглаживает темные пряди, наслаждаясь любимым ароматом. Высшие лежат в тишине какое-то время. Слушают сердца друг друга, даря ласку и любовь. Омега пальцем водит по чужой груди, полностью расслабляясь. Возможно произнести это будет намного легче, если он не будет видеть лица альфы.       — я хотел сказать, что Тэхен меня исцелил, и я больше не бесплодный, — на одном дыхании выговаривает и выдыхает, жмурясь. Молчание кажется длится вечностью, но Юнги вздрагивает, когда альфа вскакивает, садясь на траву, и заглядывает в светлые глаза. Обнимает крепко, прижимая к себе, и вновь отпускает, опуская голову. Юнги видит слезы в чужих глазах, и сам рыдать начинает, обнимая высшего и счастливо улыбаясь. Слезы радости Хосока капают на темную форму. Капают, потому что знал и надеялся, но не думал, что так сильно почувствует всю радость. Потому что знает, как сильно Юнги мечтал об этом, делая вид что все в порядке. Хосок плачет, крепко прижимая младшего к себе, потому что мечтал о любимой и счастливой семье, которой у него никогда не было.       — я так рад, — выдыхает тяжело, касаясь лбом чужого. Юнги отстраняется, заглядывая в покрасневшие глаза.       — и я хочу, чтобы мои дети были именно от тебя, — да, по детски и глупо, но он так сильно хотел сказать об этом альфе. Старший смеется, качая головой, и вновь обнимает своего высшего, целуя в висок.       — ну от кого же они еще будут. Счастливы и влюблены безумно, дыша друг-другом. Омега хихикает, вытирая слезы и шмыгая носом. Нашел то, что так долго искал. От одной мысли о том, что у них с Хосоком будет счастливая семья, в сердце разливается теплота.       — правда я не знаю, как они должны появиться, если мы даже не спали ни разу друг с другом, — глупо смеются над своим положением, понимая всю суть проблемы.       — я просто не хотел настаивать, — Хосок смеется и ведет носом по чужой щеке, оставляя мягкий поцелуй, — так значит, ты не против?       — здесь? — округляет глаза, оборачиваясь на траву, — а тут разве будет удобно? Хосок молчит пару секунд, и высшие вновь хохочут, обнимаясь. Альфа убирает темные пряди со лба и ведет пальцем по маленькому носику, любуясь идеальным лицом.       — давай улетим? Юнги напрягается, и старший сразу чувствует чужой страх.       — куда?       — куда угодно, — шепчет, уверяя, — туда, где мы будем одни. Без войны и страха. Только ты и я, — Хосок вновь прикрывает глаза соприкасаясь лбами, — я хочу подарить тебе счастливую жизнь, мне не нужна эта битва и напрасная смерть, только чтобы он отомстил за своего отца. Тихая слеза катится, спадая на зеленую траву. Юнги устало выдыхает, представляя счастливое будущее.       — мы обязательно будем вместе и счастливы, но я не могу оставить его сейчас, — Хосок вновь заглядывает в эти глупые глаза, — он сделал слишком много для меня, я не могу бросить его в самый важный момент, — Юнги цепляет чужое лицо ладонями, — прости, милый. Я действительно очень сильно тебя люблю, но прошу, давай переждем эту битву. И, конечно, Хосок соглашается, кивая, ведь нет смиреннее влюбленных.

****

Вечер плавно расплылся по «Альфе». Оранжевый закат забрал солнце, усыпляя его до утра. Жар дня наконец-то начал спадать, и в дали слышны были голоса солдат. Тэхен вышел, тихо закрывая за собой входную дверь лазарета, и обернулся, в миг замирая. Чонгук сидит в нескольких метрах, на одной из скамей. В руках альфы сладко спит Пэл, и видно, что старший сидит во дворе уже давно, так как пара ярких глаз прожигает в Тэхене дыру. Тэхен громко сглатывает и находит силы подойти к высшему. Медленно садится на скамью, устремляя взгляд на здание. Голоса солдат затихают, и слышится только тихий гул ветра. Они сидят в тишине еще какое-то время.       — ты его покормил? — омега все-таки решается и робко нарушает молчание.       — да, — поглаживает мягкую шерстку.       — спит, — Тэхен оборачивается на кролика, проясняя, — а раньше дрожал в твоих руках. Даже Пэл умудрился принять Чонгука, и привык к нему, теперь сладко засыпает, как только альфа берет его в свои руки.       — хочу, чтобы ты тоже перестал дрожать в моих руках, — встречаются взглядами.       — тогда прекрати пугать меня каждый раз, — младший отворачивается, обиженно прикусывая губу. Чонгук рассматривает идеальный профиль, не понимая, как Тэхен может становиться красивее день ото дня.       — устал? — внезапно, а мальчишка округляет глаза в удивлении. Кивает молча и вновь отводит взгляд, — тебе тяжело делать это? — спрашивает об исцелении, но Тэхен не отвечает, горько усмехаясь, — что не так?       — ничего… просто ты никогда не интересовался этим. Да, Чонгук никогда не спрашивал, как прошел день Тэхена. Устал ли он? Хочет ли отдохнуть или рассказать о том, что узнал? Хочет ли поделиться своими делами в лазарете, и гордостью за маленькие новые открытия? Нашел ли он в полях нужные растения, и что он собирается с ними сделать? Чонгук не спрашивал, потому что было совсем не до этого. Потому что свое намного важнее, чем чужое. Каждый раз возвращаясь в покои ночью, видел лишь счастливое лицо мужа, который сразу бросается в объятия и дарит спокойствие, расспрашивая о пройденном дне. Такари тяжело выдыхает, осознавая, насколько несправедлив к мальчишке. Для маленького сердца так мало нужно, но даже этого он не способен сделать.       — а сейчас спрашиваю.       — да, тяжело, я ведь забираю их боль себе, — спокойный голос сравним с тихим шелестом ветра.       — ты чувствуешь ее?       — раньше чувствовал сильнее, а сейчас стало легче. Мое тело вроде как привыкло. Тэхен двигается чуть ближе и тянется рукой, тоже начиная поглаживать Пэла. Такари замолкает, возвращая взгляд к кролику.       — они любят тебя, — делится чужим мнением.       — ты их ругал да? — но лекари ничего не рассказали.       — просто поговорил.       — а меня, — Тэхен тушуется, сжимаясь, — а меня ты будешь вновь ругать?       — я услышал тебя той ночью, — резко отрезает, не повышая тон, — никто не собирается тебя ругать сейчас. Такари много думал над словами омеги. Что-то темное спало, открывая вид на проблему, стоящую между ними. Чонгук действительно не слушает и не хочет слышать младшего, но после той ночи многое поменялось. Тэхен облегченно выдыхает и тихо улыбается, чувствуя, как сердце спокойнее биться начинает от радости.       — а ты разрешишь мне ходить в лазарет? — смелеет, пока есть возможность. Чонгук откидывается на спинку скамьи и ухмыляется, все еще гладя спящий комочек.       — разрешу, если поцелуешь. Тэхен хмыкает и отворачивается, скрещивая руки.       — и что это значит? — ну вот, теперь все как обычно. Чонгук обожает видеть его таким.       — я не собираюсь тебя так быстро прощать.       — я не извинялся, Тэ, — цепляет чужое плечо другой рукой и тянет мальчишку на себя, слегка приобнимая.       — а стоило бы, — продолжает бубнить, дуя губы. Когда этот высший успел стать смыслом жизни? Чонгук пытается не делать его центром вселенной, но в последнее время все чаще и чаще проигрывает. Хочется видеть омегу счастливым, и это становится единственной проблемой, с которой он упорно борется.       — завтра поедем за город, — напоминает о просьбе младшего, — останемся там на ночь.       — а Юнги ведь тоже будет? — вскакивает, сразу радуясь, что муж выполнил просьбу.       — конечно будет.       — и пусть Хосок тоже будет.       — Тэхен.       — да, я ничего не знаю. Я хочу, чтобы ты помирился с Юнги, так что пусть Хосок тоже проведет с нами время, — объясняет так просто, такую тяжелую проблему.       — я его на дух не переношу, как ты представляешь себе это, — слегка рычит, сразу снижая голос, — привет, давай выпьем за Намджуна? Я не собираюсь сидеть с ним в одном помещении. Тэхен хмурится, не понимая чужого упрямства, но то, что Чонгук уже спокойно может говорить об этом, большое достижение. Омега медленно подходит, вновь привлекая к себе внимание, и Такари поднимает голову, смотря снизу в верх.       — ну пожалуйста, — дуется, — ну что тебе стоит? — это всегда срабатывает, — ради Юнги и меня. Иначе я тебя не прощу, — угрожает, хмыкая. Такари не может сдержать улыбки, видя надутые щеки младшего. Встает, обхватывая рукой тонкую талию, а второй прижимая к себе Пэла. Альфа целует мальчишку в хмурый лоб и чуть ведет носом, вдыхая то, без чего перестал дышать.       — я подумаю. Пошли ужинать. Стоит терпеть все муки мира, ради того единственного и умеющего любить.

****

Новый день принес с собой новую тревогу. Такари провел утреннюю тренировку, а затем и собрание. Что-то тяжелое скрывается под ребрами, вызывая плохое предчувствие. Будет ли все так, как он задумал еще много лет назад? Что он почувствует, увидев Тэйнебриса в живую? Сможет ли сдержаться и не убить альфу сразу? Чонгук хочет поговорить с черноглазым, но не знает о чем. Ничего не осталось, кроме мести и злости между их мирами. Такари не хотел отвлекаться от ожидания, но чувство, что нужно собраться с друзьями в последний раз, говорит об обратном. Никто не знает, как все может поменяться. Да, у него есть запасной план на битву, но вдруг все пойдет наоборот. Мысль о том, что он может потерять кого-то из близких, скребла всю ночь, раздирая горло. Чонгук не хочет рисковать ими, чем угодно, но не теми, кто является его семьей. Альфа все-таки решается послушать Тэхена и собрать друзей вместе, поэтому он забирает омегу к обеду и увозит за город, в дом, который давно уже не слышал звуки праздника. Высшие поехали одни, и Чонгук заверил младшего, что друзья приедут ближе к вечеру. Всю дорогу Тэхен рассматривал красивый пейзаж с окна хаммера, ерзая на коленях мужа. Чонгук молчит. Молчит, хотя хочется кричать от неизвестности. Чонгук молчит, рассматривая омегу, потому что давно знал о будущем и все решил, пока его маленький кролик не нарушил все планы. Молчит, потому что никогда не думал о том, что у него, сильнейшего из всех правителей, найдется уязвимое место. Молчит, потому что боится, что враг знает о его Тэрохане. Такари должен успеть объявить войну, до того, как это сделает Тэйнебрис. Альфа крепче прижимает неугомонного омегу к себе, нежно целуя влажную от жары щеку. Тэхен улыбается счастливо и ластится ближе, тихо урча. Дальняя дорога позади, и высшие, наконец-то добрались до нужного места. Тэхен охает, как ребенок, крутя головой, а Чонгук отдает пару приказов охране, забирая мужа в дом. Мальчишка смущается и пыхтит, отпихивая от себя альфу, который нагло шлепает его по ягодицам, пока они поднимаются по ступенькам. Тэхен облегченно выдыхает, потому что охрана не входит в дом, оставаясь снаружи.       — не делай так, ты заставляешь меня смущаться, — дуется, когда они оказываются одни.       — ты сам просил меня об этом, — никогда не упустит возможности упрекнуть омегу за его просьбы.       — нет, я просил, чтобы ты меня обнимал.       — а я что делаю? — но Тэхен вновь отпихивает старшего и хихикает, убегая вглубь дома. Чонгук хмыкает, касаясь языком щеки, и идет следом, рассматривая давно забытый интерьер. Этот дом был построен еще, когда альфе было пятнадцать. Отец подарил его Чонгуку, чтобы тот мог развлекаться с друзьями, отвлекаясь от постоянных тренировок. С северной стороны было большое озеро, и дом почти стоял на воде. Вид открывался просто невероятный. Чонгук срывается за Тэхеном, а омега громко визжит убегая от старшего. Хохочет, вновь чувствуя, как крепкие ладони начинают щекотать мягкие бока, когда альфа рывком ловит его. Никогда не получается убежать. Старший намного быстрее и сильнее. Такари валит их на мягкий диван, дразня младшего еще больше. Тэхен цепляется ногами за чужую поясницу и крепко обнимает альфу, чтобы тот перестал двигаться.       — поймал, — шумно дышит, опаляя ухо альфы.       — я проиграл? — Чонгук пытается привстать, но хохочет, когда Тэхен не дает этого сделать, прижимая его к себе.       — не пущу, — прикусывает кончик уха, хихикая. Младший все-таки отпускает Чонгука, заглядывая в яркие глаза. Видимо Такари очень хорошо скрывает свой страх, раз целитель не чувствует его, счастливо улыбаясь.       — мое сокровище, — целует румяные щеки и проводит носом, чувствуя, как горячие ладони поглаживают спину. Даже если придется весь мир уничтожить, Такари готов защитить Тэхена. Чувствует, что за ним придут и попытаются забрать его у альфы, но Чонгук отдаст свою жизнь, потому что ей есть цена - и это счастье златовласого мальчишки. Чонгук подарит счастливое будущее Тэхену, даже если в нем не будет его.       — да, только твое, — щурится ехидно и тянется, оставляя на чужих губах мягкий поцелуй. Чонгук садится на диван, потянув омегу на себя, и тот удобно устраивается на чужих бедрах, широко улыбаясь.       — весело тебе? — скалится, спуская руки, и крепко жмет ягодицы.       — я вспомнил, как спрашивал у тебя разное и даже понятия не имел, что это такое, — Тэхен хихикает.       — а сейчас просветился? Альфа прикусывает кожу на линии подбородка, заставляя младшего тихо скулить.       — да, теперь я все знаю, — поддается вперед и медленно трется попой, чувствуя крепкую хватку, — Чонгук, можно я сделаю тебе приятно? Такари отстраняется, довольно улыбаясь. Видит, как мальчишка руки по груди спускает к ремню, прикусывая губу. Смущается безумно, но просит, желая удовлетворить своего альфу.       — уверен? Если передумаешь, я уже не отпущу, — насмешливо уточняет. Тэхен задумывается на пару секунд, потом кивает, уже точно решаясь. Спускается на пол, цепляет руками чужой ремень и решительно расстегивает его, чувствуя сильное возбуждение. Постоянно поднимает глаза на старшего, убеждаясь, что все правильно делает. Тэхен облизывается, неуверенно приспуская ткань черных боксеров. Вновь поднимает взгляд, когда берет налитую кровью плоть, и обхватывает ладонью. Нервничает до ужаса и начинает часто моргать, боясь опустить глаза.       — не будешь смотреть? — смеется, поглаживая чужую щеку, а второй рукой до хруста сжимая подлокотник дивана. Такари с трудом держит себя в руках, мечтая разложить Тэхена и без минета. Мальчишка хмурится и не спеша опускает взгляд, наконец-то рассматривая чужой член вблизи. Тэхен сглатывает, в который раз удивляясь его размеру. Отвлекается полностью, поглаживая пальцем каждую вздутую венку. Чонгук губу прикусывает и чуть бьет ботинком в пол, выдыхая. Тэхен замечает это, вздрагивая. Знает, что альфа сдерживается и терпеливо ждет, поэтому решает отомстить. Дразнит, чуть снижая голос, и начиная возбужденным тоном, задавать разные вопросы. Такари кивает на каждый, теряя терпение.       — ты не можешь немного подождать? — ехидно хмыкает, проводя ладонью по члену.       — блять, — Чонгук смеется отворачивая голову в сторону, затем наклоняется, оставляя на чужих губах поцелуй, — давай, малыш, раз ты теперь все умеешь, покажи своему альфе это, — облокачивается на спинку, замечая, уже растерянный взгляд. Тэхен сжимает член в ладони, но глаза начинают слезиться от обиды. Да, он помнит, как Чонгук делал это, но член альфы намного больше, и Тэхен ждет подсказки, но полностью теряет настроение, когда слышит лишь тяжелое дыхание сверху. Омега, действительно хочет взять в рот и чувствует, насколько Чонгук возбужден, но отпускает руку, а затем и голову, начиная всхлипывать.       — эй, эй, — Такари сразу тянет младшего на себя, — ну, что такое, кроха? — мальчишка тянет руки, обхватывая чужую шею, — не плачь, иначе не сможешь дышать носиком, — целует, почему-то опять мокрую щеку. Даже, когда альфа пытается быть нежным с Тэхеном, тот все равно плачет, проверяя терпение старшего.       — зачем дышать носиком? — шмыгает, заглядывая в яркие глаза.       — а как ты собираешься сосать, дыша ртом?       — не знаю, — сильнее тушуется, начиная плакать, — вот поэтому, я уверен, что тебе не понравится.       — мне понравится все, что ты сделаешь, маленький, — Чонгук усмехается, удивляясь. Почему он вообще должен, даже в такой ситуации успокаивать Тэхена?       — неправда, — бубнит куда-то в шею.       — давай ты не будешь решать за меня, — Такари вновь целует младшего, поглаживая пушистый затылок, — расстроился, из-за того, что не умеешь? — омега кивает.       — я хочу сделать это, но боюсь, что буду выглядеть глупо, и тебе не понравится.       — если мне не понравится, я скажу.       — э-эй! — омега толкает мужа, горько хихикая, — ты не должен так говорить. Чонгук рывком подхватывает на руки легкое тело, и идет к лестнице, поднимаясь на второй этаж. Тэхен крепче сплетает руки за шеей, разглядывая довольное лицо альфы. Будто он уже сделал все, что нужно было.       — а что я должен говорить тебе? — рычит, но не злится, заставляя Тэхена съежиться, — каждый раз должен упрашивать тебя не стесняться и не бояться нашей близости? — хмыкает, задавая вопрос. Такари резко открывает дверь в одну из спален, спуская Тэхена на ноги. Отходит к кровати, стягивая с себя мокрую от жары футболку. Омега стоит не двигаясь и наблюдает за старшим, скользя взглядом по загорелому торсу.       — раздевайся, — не церемонится, садясь на кровать. Тэхен раскрывает глаза, удивляясь смене чужого настроения. Не двигается, начиная сжимать в кулаках ткань карго на бедрах.       — я жду, Тэхен.       — милый… — почти шепчет, опуская голову. Чонгук не ведется, продолжая прожигать в высшем дыру. Хочет, чтобы его мальчик перестал стесняться этого, каждый раз, когда они остаются одни. Тэхену неприятно. Он оборачивается в сторону окна, понимая, насколько в комнате светло. Знает, что сам виноват и не хочет злить старшего еще больше. Медленно стягивает футболку, бросая ее на пол. Не смотрит на Чонгука, чувствуя голодный взгляд со стороны. Расстегивает ширинку брюк, а затем возится, около минуты с ботинками, и наконец-то снимает с себя уже ненавистные карго. Такари скользит взглядом по идеальному телу. Темный шоколад с бронзой смешался, выводя блестящие узоры на мягком животе. Чонгук готов молиться на это тело. Оберегая его, как священный храм.       — иди ко мне, — стальным голосом, хотя сам плавится, от чужого взгляда. Тэхен медленно подходит, хмурясь от обиды, — сядь, — взгляд опускает между разведенных ног, указывая на пол, и мальчишка тихо садится, подминая под себя ноги. Чонгук хочет быть нежным и ласковым, но Тэхен, почему-то привык выполнять все по указке, и чем добрее становится альфа, тем нерешительнее становится мальчишка.       — возьми его в руку, — младший слушается сразу и вновь приспускает тонкую ткань, освобождая твердый член, и обхватывает его ладошкой, — открой ротик и постарайся полизать головку, — пусть кто-то, еще хоть раз, посмеет сказать, что у Такари нет терпения, — смотри только на меня. Тэхен забывает про свою обиду, смело открывает рот, высовывая маленький язычок, и лижет крупную головку, пробуя на вкус. Глаз не сводит с лица, на котором все эмоции отображены. И по моему это была последняя капля. Такари полностью теряет контроль, видя эту идеальную картину. Как может, этот невинный мальчишка, так порочно выглядеть, даже не начав еще ничего делать? Альфа тянет ладонь, касаясь смуглой щеки. Всю силу собирает, чтобы не давить на младшего, и наслаждается горячим язычком, который начинает громко чмокать, целуя твердую плоть. Тэхен дышит носом, запомнив, пытается прижаться щекой к чужой ладони, прося ласку и тихо урча. Хочет, чтобы его альфа его похвалил, и радуется, когда Такари кивает, соглашаясь. Член чуть глубже в рот берет, начиная посасывать. Чувствует, как белье мокнет, пачкая бедра. Тэхен видит взгляд Чонгука, понимая, что все правильно делает.       — умничка, — выдыхает, наслаждаясь узким ртом и сжимая в кулаке мягкое покрывало, — покажи мне свой ротик. Омега выпускает член, чуть раскрыв рот, и задирает голову, слегка высовывая язык. Слюна начинает стекать, и Тэхен закрывает рот, сглатывая.       — шире, — цепляет пальцами чужой подбородок, заставляя сильнее высунуть язык. Чонгук ждет пока слюна вновь начнет стекать с чужого языка, берет в ладонь свой член и обводит круговыми движениями горячий язычок, собирая вязкую слюну. Тэхен хнычет, возбуждаясь, когда Такари вновь вводит член в рот, уже наполовину, поглаживая напрягшуюся щеку.       — да, маленький мой, — голос намного ниже, — я так люблю, когда ты бываешь послушным. Тэхен тоже любит. С ума сходит, потому что хочет слушаться и делать все, что захочет его альфа. Младший вновь начинает сосать, понимая суть процесса. Мычит, слыша громкий рык сверху, и брови хмурит в удовольствии, наблюдая за любимыми глазами. Чонгук хочет глубже. Сдерживается, рвано дыша. Поверить не может, что обычный минет, столько ощущений вызывает, наблюдая за своим мальчиком, который старательнее сосать начинает и причмокивает громко, видя, что альфу это заводит сильнее.       — нравится? — светлые кудри за уши убирает, заводя ладонь за голову и придерживая чужой затылок. Тэхен кивает, не выпуская член изо рта, и инстинктивно опускает ладонь, обхватывая обеими руками, под коленями чужих ног. Ему нравится, нравится осознавать, что Чонгуку хорошо. Нравится видеть, как взгляд альфы плывет, и довольная улыбка не исчезает с лица. Он всегда мечтал об этом, и вот наконец-то может попробовать своего высшего.       — ты будешь хорошим мальчиком? — уточняет, зная, что Тэхен не сможет взять во всю длину.       — да, — слишком пошло, потому что слюна вытекает, как только омега раскрывает рот, но он слизывает ее, вновь начиная тихо урчать. Чонгук чуть давит ладонями на затылок, заставляя омегу вновь взять в рот, но уже глубже. Сразу замечает панику в чужих глазах, поглаживая нежно и успокаивая.       — не сопротивляйся, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе было больно, — мальчишка моргает, соглашаясь, — просто твой ротик слишком узенький, и будет неприятно, но ты ведь хочешь научиться? Тэхен вновь хмыкает, а вибрация заставляет альфу дернуться. Чонгук усмехается, начиная плавно насаживать чужой рот на член, который совсем не привык к такой нежности. Делает ставку на то, что Тэхен начнет плакать, и наращивает темп, когда омега сильнее втягивает щеки, вызывая давно забытое чувство удовольствия. Тэхену нравится, хотя горло шипит, а уголки губ растянуты и болят. Нравится, хотя воздуха становится все меньше, и омега понимает, что альфа вводит член все глубже. Младший вздрагивает и крепко сжимает чужие бедра, когда горячая головка с трудом касается мокрой стенки глотки. Тэхен толкается и пытается отстраниться, но Такари возвращает чужую голову, давя на затылок, и не позволяет двигать. Мальчишка поднимает глаза, прося прекратить, и всхлипывает, начиная плакать.       — надо потерпеть, кроха, — строго, потому что предупреждал, но Тэхен отрицательно мычит, начиная краснеть. Чонгук все-таки отпускает, цокая, и мальчишка кашляет, быстро вдыхая. Плачет громче, поднимая обиженный взгляд на старшего. Такари опирается локтями в колени, и наклоняется чуть ниже, жадно целуя распухшие губы. Пробует свой вкус смешанный с чужой слюной, чувствуя, как возбуждение вздувает каждую вену, заставляя кровь бурлить.       — ты должен закончить.       — ты так не делал, — капризничает, хныча, и вспоминает их ночи. Тэхен не понимает, почему он должен сосать именно так, — это тяжело, и я не могу дышать. Чонгук тихо смеется, потому что мальчишка выглядит до ужаса милым. Сам не понимает, когда ему начало нравиться такое. Вновь целует омегу и отстраняется, начиная надрачивать себе. Тэхен хмурится, и под удивленный взгляд, уводит чужую ладонь в сторону, не разрешая этого делать. Хочет сам закончить, просто пока не готов, но это не значит, что Чонгук может трогать себя сам.       — какой жадный, — усмехается, а глаза пелена возбуждения застилает, — все? Тэхен кивает, потому что успел передохнуть, и вновь наклоняется к паху, вбирая почти во всю длину. Такари берет чужие руки, укладывая их на свои бедра, и поглаживает мягкий затылок, вновь загораясь.       — напряги горло и не расслабляй, пока я не разрешу, — чувствует, как Тэхен тут же слушается. Боится, но терпит, когда горло насаживают на крупный ствол. Дышать носом не получается, и омега задерживает дыхание, крепко сжав чужие бедра. Хочется сглатывать слюну и младший глотает рефлекторно, хотя этого не удается сделать, и слышит рык сверху.       — блять, — Такари откидывает голову, — сделай так еще раз. Тэхен пугается, потому что не понимает, что нужно повторить, но спустя пару секунд вновь пытается проглотить слюну, чувствуя, как вместо слюны проскальзывает член, упираясь вглубь глотки. Рвотный рефлекс, заставляет омегу отстраниться, но Такари больно сжимает волосы на затылке, вновь насаживая его на себя. Омега пытается повторять эти же действия, лишь бы Чонгук разрешил отстраниться. Мычит отрицательно, когда Такари другой ладонью сжимает горло, заставляя сильнее почувствовать разбухший ствол. Альфа чуть вытаскивает, и Тэхен успевает вдохнуть. Почему именно в такие моменты он похож на ребенка? Глаза мокрые от слез, а нос покрасневший, тяжело дышит. Чонгук вытаскивает член наполовину, проводит по нему несколько раз ладонью и густо кончает на язык омеги. Тот жмурится, продолжая слегка посасывать, и довольно выдыхает, слыша рык удовольствия сверху. Горло раздирает от боли, и горечь сильнее чувствуется, когда Тэхен сглатывает, щурясь. Чонгук, рывком поднимает мальчишку к себе, жадно целуя. Дышит тяжело, отходя от наслаждения. Омега отвечает в спешке, потому что устал, и сам возбужден еще с самого начала. Такари укладывает младшего, а сам садится, начиная рассматривать идеальное тело. Щеки Тэхена пылать начинают, и омега хмурится, сводя ноги. Ладонью прикрывает свой член, чувствуя, как он полностью твердеет от чужого взгляда.       — так сильно хочется, кроха? — усмехается Чонгук, видя, что омега кивает. Тэхен не успевает опомнится, как его переворачивают на живот, и заставляют поднять попу. Младший охает от неожиданности и пытается отползти выше.       — давай без этого, малыш.       — но почему нужно именно так? — всхлипывает и бубнит в подушку, когда горячие ладони устраиваются на талии и тянут обратно. Ему стыдно, потому что в комнате слишком светло, и Чонгук может полностью его рассмотреть. Даже после стольких разов, Тэхен никак не привыкнет к жадному взгляду альфы, который не перестает рассматривать его из раза в раз.       — потому что я хочу именно так, — Чонгук хрипло отвечает, собирая двумя пальцами горячую смазку, вытекающую из плотно сжатой дырочки, и сразу вводит их в нее, начиная растягивать. Тэхен автоматически разводит ноги шире, выпячивая попу выше, и начинает тихо постанывать в такт движениям. Даже если и не нравится эта поза, почему-то сейчас хочется слушаться Чонгука и задирать попу выше, лишь бы пальцы альфы смогли проникнуть еще глубже.       — ты такой узенький, Тэ, — альфа замедляет движения, понимая, что в этот раз смазки намного больше, а Тэхен затихает, не понимая, хорошо это или плохо, — сколько раз мне нужно будет тебя трахнуть, чтобы ты спокойно меня принимал? — вытаскивает пальцы, слегка шлепая по ягодице. Тэхен вздрагивает и упирается руками крепче, сжимая в кулаках одеяло. Такари оглядывает мальчишку в этой идеальной позе, довольно улыбаясь, и не церемонясь приставляет крупную головку к все еще тугому входу. Омега задерживает дыхание и жмурится, когда Чонгук с громким шлепком толкается во внутрь, не сдержанно выдыхая. Не дает младшему даже привыкнуть, начиная размашисто толкаться. Благодаря, обильно вытекающий смазке, член полностью проскальзывает вглубь, сразу упираясь в разбухший комочек, и Тэхен, не выдержав, мгновенно изливается, выкрикивая в удовольствии. Он расслабляется, разводя колени шире, и падает на кровать, виновато оборачивая голову, когда член альфы выскальзывает под недовольный вздох.       — хорошо тебе? — усмехается, видя довольное лицо, — мы только начали, малыш, вставай, — омега вновь дергается, чувствуя, обжигающий кожу, шлепок. Тэхен недовольно хнычет и вновь поднимается, упираясь руками в постель и разводя ноги шире. Закусывает губу, пытаясь не думать о старшем, который явно облизывается, рассматривая слишком откровенную позу. Чонгук поглаживает ягодицы и крепко фиксирует ладони на гибком прогибе, начиная усиленно вбиваться в уставшее тело. Альфа откидывает голову в наслаждении и рычит, слыша, заполнившие комнату, звуки шлепков и громких стонов омеги. Смазка, вязко вытекает с горячего нутра, вызывая липкость между двумя телами, но это лишь добавляет ощущений, усиливая, разрастающееся удовольствие. Тэхен выгибается сильнее и начинает сам подмахивать бедрами, сталкиваясь, с грубо растягивающим его членом. Чонгук перестает двигаться, довольно наблюдая за чужими толчками. Мальчишка кусает губы изнутри и жмурит глаза, выкрикивая то, что его альфа желает слышать. Омега заводит руку назад, пытаясь второй удержать равновесие, и хочет дотронуться до любимого тела. Совсем не нравится то, что лица альфы нельзя увидеть, но чужая, широкая ладонь, хватает хрупкое запястье, выравнивая руку. Чонгук срывается на грубый темп, наращивая толчки и придерживая руку Тэхена. Все пылает и искрится внутри. Такари с ума сходит, вдыхая раскаленный воздух, что обжигает легкие. Полностью в омеге растворяется, сосредотачиваясь лишь на удовольствии. Мальчишке хорошо не меньше, раз сладкие стоны выбивают остатки сознания. Тэхен не понимает, как запах страха и смерти, до боли любимым и родным стал, вызывая в нем чувства удовольствия.       — Чонгук… — рука немеет, а равновесие держать все труднее. Альфа тянет младшего на себя, впиваясь жадным поцелуем в губы. Не перестает терзать их, до крови прикусывая, и получая громкий всхлип. Тела жаркие, испачканные смазкой трутся, и высшие тонут в друг друге, даря желанную любовь. Чонгук терзает пухлые губы, мокро заставляя мальчишку сглатывать вязкую слюну. Продолжает грубо трахать, наслаждаясь возможностью. Тэхен стонет в поцелуй, отстраняется и поднимает руки, заламывая их и хватая чужой затылок. Стонет, почти срывая охрипший голос, и кончает, когда чужая рука ложится поперек живота, надавливая. Чонгук давит на мокрую спину, заставляя Тэхена лечь, рычит, и после нескольких грубых толчков, кончает внутрь омеги. Целует чужой загривок, полностью ложась на дрожащее тело, и дышит тяжело, пытаясь прийти в себя. Тэхен ощущает, разливающуюся внутри теплоту, и устало прикрывает глаза, чувствуя, как силы покидают тело. Чонгук выходит из омеги и ложится рядом, сразу потянув мальчишку на себя. Тэхен тихо зевает, утыкаясь в смуглую шею, и постепенно засыпает, не слыша последних, и таких значимых слов альфы.

****

Друзья приехали к вечеру. Дом сразу наполнился громкими голосами и смехом. Альфы сидели в гостиной, а омеги готовили на кухне. Тэхен, успев принять душ, суетился вместе с друзьями, слушая рассказы о сегодняшних тренировках. Хосок с Рами приехали последними, неуверенно входя в дом, хотя Рами сразу сорвался к высшим, весело здороваясь.       — на тебе живого места нет, — украдкой выдает Чимин, зная, что Такари забрал друга еще днем, — от тебя так и несет им. Вы теперь постоянно это делаете? — щурится и хихикает, когда Тэхен толкает его в плечо, хныча.       — нет, не постоянно, — могли бы и чаще, он вообще-то не против. Тэхен отводит Чимина чуть дальше, пытаясь шепнуть на ухо, — я сегодня…       — Чимин, ключи у тебя? — Намджун заходит на кухню, отвлекая омег. Высший достает из кармана ключи и кидает их альфе, подмигивая. Тэхен фыркает на друзей, улыбаясь. Видит, как Чимин счастлив с Намджуном, и радуется сам, потому что друг заслуживает самого большого счастья.       — это все хорошо, скажи мне, как ты уговорил Такари разрешить Хосоку приехать?       — ну-у, — Тэхен возвращается к столешнице, — у меня вообще-то тоже есть свои способы.       — ага, знаю я твои способы, — невзначай кидает старший, закидывая в рот финик, и давится, замечая растерянный взгляд Тэхена, — нет, не может быть, Тэ!       — отстань, — фыркает и теряется, видя, что Нирам с Юнги обернулись на друзей. Тэхен злится на старшего, хмуря брови, под громкий смех, и выходит в гостиную. Такари спускается по лестнице, замечая Рами, сидящего в обнимку с Кияри. Альфа чистит свое именное оружие, а младший рассматривает подарок, задавая разные вопросы.       — руки при себе держи, — тяжелая ладонь спихивает чужую руку с шеи друга. Рами дергается, оборачиваясь, а затем садится на другой диван, рассматривая лицо правителя и не понимая чужой реакции. Чонгук садится рядом и откидывается на спинку дивана, медленно опуская ладонь по чужой спине. Не сводит глаз с Хосока, сидящего напротив. В гостиной стоит неловкая тишина, и лишь звук предохранителя щелкает, когда Кияри наконец-то заканчивает с чисткой. Тэхен проходит мимо диванов, оставляя на столе два блюда, и возвращается обратно. Не забывает улыбнуться мужу, когда тот подмигивает в ответ. Намджун возвращается с улицы, громко хлопая дверью.       — Такари, а в доме есть вино? — Рами оставляет формальности, потому что сейчас лишь близкие рядом.       — есть конечно, ты думаешь мы сюда о священном Кталху приехали разговаривать, — Намджун с шумом садится на противоположный диван, раскидывая ноги, — я все привез с собой, — дергает бровью, улыбаясь.       — кстати, давайте потом в правду поиграем, — Рами воодушевляется, объясняя игру, — каждый должен будет рассказать о ком-то другом, что-то из жизни, только честное и откровенное. Это весело, — усмехается, оглядываясь на Хосока, — мы на «Омеге» часто в такое играли, столько нового узнать можно, ну, и сблизиться тоже.       — куда еще больше сближаться, — Хосок хмуро усмехается, смотря на Чонгука. Терпит, потому что обещал. Видит, что Такари не сводит с него глаз, как только они вошли, но молча сидит, отсчитывая минуты, до завтрашнего утра.       — действительно, куда еще больше? — Чонгук толкает языком щеку, потому что уже тысячу раз пожалел о своем обещании. Хосока хочется размазать по этому белоснежному дивану и вырвать сердце альфы. Чонгук держится, потому что теплая ладонь касается бедра, и Кияри двигается вплотную, смягчая обстановку.       — ты уехал с утра, чем занимался? — мягкий голос успокаивает. Альфа заглядывает в родные глаза.       — а по нему не видно? — Намджун громко хмыкает, — только в живых нашего целителя оставь, пожалуйста, — Такари ухмыляется, а Кияри оборачивается, кидая на старшего недовольный взгляд, и отсаживается дальше, потянувшись за стаканом с водой, — мне нравится идея с игрой Рами, узнаем, что наш Чимин скрывает, да? — омега доходит до стола, сразу реагируя на слова.       — а что я скрываю? — тут же оборачивается на Рами, оставляя тарелки с едой на столе.       — а чего ты на него смотришь? — друзья хохочут, а Намджун удивляется, видя испуганное лицо омеги.       — у нашего Чимина очень много секретов, да? — Кияри уточняет и вновь садится к Чонгуку, откидываясь на руку альфы, которая ложится на его шею и начинает поглаживать затылок. Чимин теряется, потому что не слышал начало разговора. Неужели Рами что-то рассказал о его прошлом? Он конечно никогда не был святым, но не хотелось бы, чтобы Намджун об этом узнал.       — Джун, у тебя последний шанс сегодня, можешь еще передумать, — Такари не громко смеется, забирая с руки друга стакан.       — ахуели? — младший дергает бровями, усмехаясь на шутку, и кивает Чимину, который застыл на месте, — иди, иди, малыш, я знаю, что ты от меня ничего не скрываешь. Чимин фыркает и закатывает глаза, наконец-то поняв о чем шла речь. Омега уходит, слыша смех старших. Стол быстро накрыли, а Намджун открыл пару бутылок вина, разливая по бокалам. Высшие расселись по диванам, а Кияри пересел от Чонгука к Юнги. Тэхен пришел последним и неуверенно разглядывает оставшиеся места, проходя к Чимину.       — сядь сюда, — Чонгук хлопает ладонью по дивану, указывая на место рядом с ним, и омега довольно кивая, садится к альфе. Такари протягивает руку, обнимая мальчишку, и целует в висок, заставляя второго смущенно прикусить губу. Тэхен сам хотел этого, но теперь когда альфа проявляет к нему внимание перед всеми, становится слишком стыдно. Обстановка быстро стала домашней. Намджун с Кияри приложили к этому немало усилий. Юнги сидел, не особо разговаривая, и лишь иногда посмеивался над шутками Рами. Тэхен прижимался к Такари, наслаждаясь уютным вечером. Было так хорошо на душе, ведь все близкие вновь собрались вместе. Омега заметил, что все пили вино, кроме Чонгука, и это немного расстраивало, потому что хотелось, чтобы альфа смог расслабиться. Тэхен нервничал из-за Хосока, который за весь вечер не сказал и слова. Он видит, как Чонгук смотрит на альфу, но пытается успокоить высшего, прижимаясь еще ближе.       — Тэхен, — внезапное обращение Рами, заставляет всех замолчать, — ой, ничего ведь? — альфа сразу теряется, замечая напрягшегося Такари, — тут ведь все свои, — невинно усмехается, совсем забывая, что друг теперь является мужем правителя.       — ну давай, Рами, рискни, — Чонгук кивает, а за столом негромко хохочут.       — помнишь, мы часто играли в правду? Я предложил ребятам сыграть.       — да, я помню, — сразу воодушевляется и оборачивается на мужа, чувствуя крепкую хватку на своем бедре, — это очень весело, давайте сыграем, — выпрашивает, слегка хмурясь.       — на кого попадет, тот и первый, — Намджун раскручивает пустую бутылку и откидывается на спинку, приобнимая Чимина. Бутылка недолго крутится и останавливается на Рами. За столом вновь смеются, подшучивая над младшим.       — ну-у, — альфа тихо ухмыляется, поглядывая на друга, — извини Чимин, — омега замирает, прожигая взглядом старшего, — в детстве я думал, что Чимин был альфой, — Чимин облегченно выдыхает, радуясь, что Рами не рассказал о его первом опыте.       — да ладно, Намджун, — Такари тянет, усмехаясь, а Тэхен тихо хихикает, отвечая на объятия мужа.       — и все из-за того, что он мне наврал, — младший начинает оправдываться, — и не только мне. Все мальчишки думали, что он альфа и восхищались его стихией, — Намджун смеется, разглядывая омегу, который довольно закатывает глаза, — его стихия была очень сильной, и я даже немного боялся его, поэтому слишком долго решался признаться ему в любви.       — о-о, так вы у нас бывшие! — Кияри допивает вино, оставляя бокал на столе.       — неправда! Я отшил его, как только он признался, а потом мы стали дружить, — сразу оправдывается перед своим альфой Чимин, — я просто подшутил над ними, а они глупые, верили около двух недель в это, бегая за мной. Намджун крепче прижимает младшего к себе, и Чимин чувствует чужой взгляд, плывущий из-за выпитого алкоголя.       — все-таки альфочка, — усмехается и тянется к младшему, оставляя поцелуй на пухлых губах, — без обид, Рами, даже не надейся. Чимин довольно урчит и ластится ближе, высовывая язык в сторону Рами.       — нужно было быть решительнее, альфа, ты упустил свой шанс, — Чонгук подшучивает над младшим, а Рами хмыкает, раскручивая бутылку. Юнги ехидно улыбается, когда бутылка останавливается на нем, а Хосок, впервые за весь вечер смотрит в сторону омеги. Младший выглядит еще красивее без военной формы. Такой уютный и домашний, довольно сидит, радуясь общению с друзьями. Хосок готов хоть вечность просидеть с Такари в одной комнате, лишь бы видеть любимую улыбку.       — ну держитесь, — хмыкает, оборачиваясь на Кияри, — из этой троицы, Яри был самым нормальным, — Намджун сразу напрягается, зная, что хочет сказать младший.       — вот за это я тебя и люблю, — Кияри подмигивает омеге, и высшие стукаются бокалами, победно смеясь.       — вам достались самые ужасные альфы, — усмехается, указывая пальцем на друзей, — Чимин спрашивал у меня, но я не стал выдавать своего любимого друга тогда, но сейчас, — растягивает, видя, как друг пытается возразить, — первая омега у Намджуна была в четырнадцать лет.       — что-о? — Чимин оборачивается на альфу, а Такари с младшим начинают хохотать, под громкий визг омеги. Тэхен округляет глаза в шоке, не веря своим ушам. Как можно делать все, что они делают с Чонгуком сейчас, в четырнадцать лет? Омега хмурится, поглядывая на смеющегося мужа, и впервые задумывается о первом разе альфы. Дуется, отсаживаясь подальше, но не может сдержать улыбки, видя возмущающегося Чимина.       — ну, а кто святой? — Намджун вопросительно кивает, скользя взглядом по высшим, — ну ладно, Тэхен, ты не в счет. Друзья смеются, а Тэхен прикусывает губу, улыбаясь. В голове сразу всплывает то, как сегодня он отсасывал Чонгуку, и омега опускает голову, краснея.       — кто-то засмущался? — Такари сразу замечает это, ухмыляясь, и утыкается носом в щеку мальчишки, заставляя того стыдливо хихикать.       — ну-у, хватит, — отпихивает чужие ладони со своей талии, еще больше краснея. Такари напрягается сильнее, когда очередь доходит до Нирама. Смех Чимина, который заранее знает о чем расскажет омега, немного раздражает, и Чонгук крепче сжимает талию мужа, встречаясь взглядом с Кияри.       — когда Тэхен был очень маленьким, — начинает наиграно рассказывать, слыша, как высшие охают от удивления.       — нет, я не выдержу этого! Тэхен, последний свет в наших грешных жизнях! — Намджун вытягивает ладонь, покачивая головой под смех друзей. Тэхен не напрягается, зная, что ему нечего скрывать от высших, однако чужая ладонь, больно сжимающая талию, говорит об обратном.       — однажды Тэхена сильно обижали мальчишки в детстве. Они дразнили его, думая, что у него нет стихии, но пока мы с Чимином пришли, всех мальчишек раскидал один альфа. Они все разбежались, и больше не трогали Тэхена, — Нирам смотрит в сторону Хосока, — это был наш Хосок, — Юнги, сам того не замечая, начинает улыбаться, чувствуя теплоту внутри, — после того случая, Тэхен нам все уши прожужжал о Хосоке, прося их подружить, — Чимин хихикает, оглядываясь на младшего, — увы, дядя не позволил им общаться, но в благодарность определил Хосока в младший отряд. Я не знаю как, но несмотря на запрет, непослушный Тэхен все равно умудрился подружиться с ним, — упускает то, что омеге нравился Хосок, как альфа, даже когда Тэхен вырос.       — Хосок всегда был, как старший брат. Меня тоже частенько защищал, — Рами поддакивает, а Намджун облегченно выдыхает, шутя насчет невинного секрета Тэхена. Всем весело, всем кроме Такари. Сорваться бы и сожрать альфу, не оставляя и души. Чонгук чувствует, что Тэхен специально не отходит от него, постоянно держа руку на бедре. Мысли о том, что Хосок связан теперь и с Тэхеном, заставляют потянутся за бокалом с вином. Младший напрягается, замечая это.       — так ты у нас с детства такой храбрый? — в злости усмехается, видя, что Хосок специально не смотрит в его сторону. Тэхен ждет пока альфа выпьет и оставит бокал, тянется ближе, привлекая внимание старшего. Мальчишка улыбается, и Чонгук улыбается в ответ, сдерживаясь из последних сил, потому что обещание все еще всплывает в темном разуме. Вновь оставляет мягкий поцелуй на лбу и откидывается на спинку, кидая взгляд на Нирама. Омега замечает это уже не в первый раз. Нирам весь вечер чувствует яркие глаза на себе. Такари смотрит на него совсем по-другому. Смотрит, как на омегу, будто хочет того, что совсем не должно приходить на ум. Нирам тушуется и пытается не встречаться с чужими глазами, иногда поглядывая на Тэхена, который явно не замечает происходящего. Высшие много выпили, и веселья стало намного больше. Тэхен замечает это, так как он и не притронулся к алкоголю за весь вечер. Не то чтобы он не хотел, однако взгляд Чонгука сразу дал понять, что этого лучше не делать. Друзья обещают сыграть в последний раз, и очередь доходит до Намджуна. Альфа смеется, не собираясь рассказывать страшных секретов друзей.       — все ведь знают, как Ораг бредил идеей о престоле, который должен был унаследовать Такари? — высшие соглашаются, — так вот, Такари, когда познакомился с Кияри, привел его к отцу и сказал, что теперь у него есть брат, и они будут править вместе, — Яри тихо хохочет, оглядываясь на улыбающегося Чонгука, — вы представляете его реакцию? Я до сих пор удивлен, как он оставил Яри в живых?       — это получается, если Такари погибнет, престол переходит к Кияри? — выпивший Рами удивляется, охая.       — Рами! — разом возмущаются за столом, а Тэхен вздрагивает от неприятных слов. Сразу ближе тянется, и Чонгук дарит нежную улыбку, успокаивая. Тэхен даже думать не хочет о смерти альфы. Он не сможет прожить без него и дня. Липкое чувство крадется, вызывая боль в животе. Омега тянется ладонью, чуть надавливая, и щурится, впервые ощущая незнакомую боль. Кияри замечает это, встречаясь взглядом с мальчишкой, который тут же забывает о боли, тепло улыбаясь высшему. Яри быстро улыбается в ответ, пока Чонгук отвлекается, разговаривая с Намджуном.       — я надеюсь, что никто не погибнет на этой битве, — Чимин тянется к бокалу и поднимает его в воздух, другой рукой сжимая ладонь своего альфы, — спасибо вам за все, — знает, что собрались так в последний раз, но улыбается, стукаясь бокалом с остальными.       — Намджун, — высший оборачивается на голос Чонгука. Альфа достает из кармана маленькую коробочку, а стол затихает, наблюдая за правителем. Такари открывает ее, вытягивая руку к другу, а Намджун с Чимином замечают два кольца. Омега раскрывает рот в шоке, а Тэхен прикусывает губу и тянет ладони ко рту, наблюдая за реакцией старшего. Намджун поверить не может, что Чонгук действительно дарит им кольца, а этот жест значит, что человек подаривший кольца дает разрешение на брак. Получить кольца от правителя, и тем более от Такари, является огромной честью.       — за ваших детей, — подмигивает старший, и Намджун забирает коробочку, пытаясь проморгать влагу с глаз, — сыграем свадьбу после битвы. Осознание того, что война будет совсем скоро, тяжестью ложится на плечи. Намджун никогда и подумать не мог, что найдет омегу, с которым захочет иметь будущее. Он знает, почему Чонгук дарит эти кольца именно сейчас, и улыбается, соглашаясь. Должен выиграть эту войну, ради своих будущих детей. Ради Чимина, который плакать начинает, утыкаясь в грудь альфы, когда старший надевает на его палец кольцо. Друзья хлопают, радуясь и начинают поздравлять высших, и Хосок искренне рад за них, но сердце сжимается от боли, когда взгляд падает на Юнги, в глазах которого только что солнце потухло. Омега дышать перестает, чувствуя, как сердце на части разрывается, навсегда отталкивая светлый образ любимого друга. Юнги счастлив за Чимина и Намджуна, и, конечно же, он желает им огромной любви, но обида душит, потому что вся несправедливость показывает себя во всей красе только сейчас. За что Чонгук поступает так с ним? Зная его, и то, насколько сильно он мечтал найти свою любовь, друг не признает Хосока и не дает им разрешения, однако Чимина он сразу признал, хотя знает его совсем недолго, и омега абсолютно чужой человек. Как может он играть свадьбу Намджуна, а ему запрещать даже смотреть на Хосока? Омега тяжело сглатывает, тихо смахивая подступающие слезы. Вокруг радость и веселье, но громкие голоса стихают, когда две пары голубых глаз встречаются. Во взгляде Хосока столько любви и надежды, что тошно становится от себя самого и своего отношения к альфе. Юнги тянет, надеясь, что Чонгук признает Хосока, хотя бы из-за любви к младшему, но теперь понятно, что это лишь образ мечты, подобный дальним звездам, мерцающим на темном небосводе. Юнги понимает, что Хосок был прав, говоря о Такари. Альфа просто считал его собственностью, а теперь, когда понял, что у Юнги появился кто-то ближе и важнее, просто отвернулся, оставляя его одного со своей огромной болью.       — я схожу за вином, — Нирам замечает пустое стекло и встает, направляясь к кухне. Чонгук целует Тэхена в висок, и омега пересаживается к высшим, рассматривая кольца и радостно обнимая Чимина. Такари исчезает из гостиной, пока друзья отвлеченно обсуждают будущую свадьбу. Нирам заходит на кухню и идет к бару. Открывает дверцу и достает две бутылки, ставя их на столешницу, но вздрагивает, когда чужие ладони скользят по талии, крепко сжимая. Омега рвано выдыхает, чувствуя горячее дыхание на коже. Голову чуть заводит назад, сразу понимая, кто мог себе такое позволить. Такари рывком разворачивает младшего и усаживает его на столешницу, грубо разводя ноги в стороны. Нирам пугается не на шутку, видя расширенные зрачки альфы. Тот руку тянет и хватает острый подбородок, потянув на себя. Омега тяжело дышит, видя, что альфа в непозволительной близости стоит, почти касаясь губ.       — господин, — шепчет, начиная дрожать от страха. Чонгук рассматривает чужие глаза, пытаясь найти в них правду. Ведет носом по чужой шее, вдыхая запах страха.       — ты очень сильно рискуешь, — по буквам цедит, сжимая сильнее подбородок, — я слежу за тобой с самого начала, — в полный рост встает, нависая над омегой, — ты только дай мне повод, — почти в губы выплевывает, чувствуя лишь страх высшего, — я сожру тебя в мгновенье. Отпускает подбородок и чуть отстраняется, все еще пожирая взглядом высшего. Нирам вновь дышать начинает, часто моргая. Чувство отвращения смешивается со страхом, и омега понимает, что альфа о чем-то догадывается. Дверь тихо открывается, и Нирам замирает, переводя взгляд на вошедшего Юнги. Чонгук в последний раз оглядывает омегу и уходит, не обращая никакого внимания на друга. Нирам тут же спрыгивает со столешницы и хочет объяснить все старшему, видя разочарование в чужих глазах, но Юнги быстро уходит, даже не став слушать. Такари возвращается к мужу и садится, приобнимая младшего. Замечает ладонь на его животе, поэтому отвлекает от разговора, разворачивая счастливое лицо к себе.       — все хорошо, кроха? — мальчишка ластится ближе.       — да, только у меня болит живот почему-то, — выдыхает, обиженно заглядывая в яркие глаза. Чонгук сразу тянет ладонь к животу, начиная поглаживать. Тянет омегу ближе, успокаиваясь родным ароматом.       — есть что-нибудь выпить из твоего?       — да, в сумке наверху, — кивает.       — я принесу, — хочет встать, но Тэхен цепляет ладонь, улыбаясь.       — я сам принесу. Чимин, пойдем со мной? — забирает друга, поднимаясь на второй этаж. Юнги тошнить начинает, когда Нирам возвращается, усаживаясь на диван. Лицо омеги бледное, а веселье куда-то улетучилось. Юнги не хочет даже представлять, что Такари собирался делать с высшим. Горечь оседает на языке. Омега переводит взгляд на Чонгука и дергается, слыша собственное имя.       — Юнги, — высшие затихают, — иди ко мне, — ухмыляется, а голос змеей ползет, вызывая лишь страх. Младший сжимается, чувствуя пристальный взгляд Хосока, но все-таки встает и садится рядом с другом. Чонгук закидывает руку на чужую шею, приобнимая омегу. Кияри не сводит взгляд с друзей, в надежде, что Чонгук не сделает глупостей.       — мы в ссоре? — спрашивает, будто между высшими ничего не произошло. Хосок терпит. Юнги грустно усмехается, поднимая голову к другу и заглядывая в яркие глаза.       — разве ты можешь обижаться на меня? — продолжает расспрашивать, и омега слегка кивает, потому что ком в горле не дает сказать и слова. Чонгук усмехается и руку заводит в волосы младшего, взъерошивая их. Юнги отрицательно качает головой и утыкается в крепкую грудь друга, когда тот крепче прижимает к себе. Слезы сразу собираются, не позволяя нормально видеть.       — ну вот, а вы боялись, — кивает в сторону, напрягшихся друзей, — все у нас нормально, — закусывает нижнюю губу, устремляя взгляд на Хосока. Высшие молча сидят, какое-то время, и Нирам решает разрядить обстановку.       — Юнги, пойдем к ребятам наверх? — встает и зовет друга с собой. Такари демонстративно не позволяет омеге встать, потянув его обратно к себе, и Юнги послушно жмется ближе, мечтая уничтожить свою слабость.       — ты иди, а я поднимусь скоро, — не хватает ни силы, ни смелости перечить старшему. Юнги до боли боится и любит альфу. Пытается успокоиться, осознавая, что Хосок наблюдает за этой картиной. Альфа сидит молча еще какое-то время, понимая, что никто из друзей не собирается говорить.       — Юнги, сядь на место, — внезапно просит Хосок, и Чонгук тут же скалится, наконец-то дождавшись. Тело замирает вместе с дыханием. Омега тушуется, поднимая взгляд на любимого, и в нем столько просьбы и боли отражены. Чувствует, как крепкая ладонь сжимает сильнее талию, и начинает тихо плакать, когда Такари отвечает.       — он хочет посидеть тут, — стальным тоном, хотя на лице виднеется легкая улыбка.       — нет, не хочет, — вновь переводит взгляд на омегу, начиная раздражаться не на шутку, — ты не видишь, что ему неприятно?       — а ты у нас все видишь значит? — голос сразу меняется, и Чонгук чуть привстает, замечая напрягшихся друзей.       — чего ты добиваешься?       — я просто общаюсь со своими друзьями, а чего добиваешься ты? — в миг срывается, а глаза горят яростью, — с чего ты вообще взял, что можешь находиться тут?       — я тут, потому что твой муж меня об этом попросил! — Хосок дергает бровями, выплевывая ядовитые слова. Такари замирает, а бешеный оскал появляется на лице. Сам не понимает на кого злится сейчас, но ярость заполняет каждую клеточку тела.       — Кияри, — Юнги, возмущенно оборачивается на друга, ища поддержки.       — и что ты сделаешь? — Хосок ненавидит альфу, желая уничтожить за боль, причиненную его близким, — простите, я забыл, что наш великий Такари, самый сильный и храбрый правитель! — наигранно повышает голос, размахивая руками, — пойдешь насиловать Тэхена?!       — следи за словами, Хосок! — Кияри вскакивает, шагая в сторону альфы.       — или Юнги изобьешь?! — игнорирует младшего, потому что все, что копилось столько времени внутри, вырывается наружу, — кто ты вообще такой, без своей стихии?! На лице Такари застыла тихая ухмылка, альфа молча слушает каждое слово, невидимо кивая.       — ребята, пожалуйста не ссорьтесь, — Рами встает следом, пытаясь взять Хосока за руку.       — ты надеешься, что все твои друзья с тобой, из-за любви к тебе? — глаза напротив мгновенно чернеют, — да они от страха даже дышать рядом с тобой не могут, о какой любви тут может идти речь!       — пусть выйдет отсюда, — по буквам цедит, напрягая скулы.       — Хосок, хватит, — Намджун подходит к альфам, а Юнги еще больше пугается, не отпуская руку друга.       — говоришь мне уйти, но если я уйду, то и он пойдет за мной! — кивает в сторону Юнги. Сердце хрупкое замирает в страхе. Кажется, что весь мир рушится, и омега не в силах это предотвратить. Два любимых человека навсегда обрывают связь, а выть хочется, будто душу из тела вырывают.       — Хосок, прошу… — шепчет, потому что не сможет справиться с этим.       — я сказал вам вывести его отсюда! — рычит на альф, зная, что, уничтожит влюбленных, если Хосок не уйдет сейчас. Чонгук дышит тяжело, не сводя глаз, полных мрака и тьмы, с альфы, который стоит, и ждет омегу. Громкая тишина виснет в гостиной, и Хосок кидает последний взгляд на Юнги, направляясь к выходу. Рами бежит следом, оставляя друзей одних.       — ты уходишь? — Юнги оборачивается, а глаза полные слез, раскрываются в удивлении. Омега хмурится, понимая, что из всего сказанного, Чонгук услышал только последнюю строчку. Альфа оборачивается на младшего, желая услышать лишь одно слово. Кияри и Намджун подходят к сидящим на диване друзьям, встав напротив.       — почему ты заставляешь меня выбирать? — голос дрожит, пытаясь сдержать рвущееся наружу рыдание, — почему поступаешь со мной так?! Чонгук, я люблю тебя, ты ведь знаешь об этом, тогда чего ты боишься? Ты знаешь, насколько я благодарен тебе и ценю тебя, как друга, — пытается донести кристальную правду, — почему ты думаешь, что выбрав Хосока, я отвернусь от тебя, родной? — хватает хрупкими ладонями ледяное лицо, — пойми, я очень сильно его люблю, но это не значит, что из-за этого я перестану любить тебя. Прошу тебя, Чонгук, — утыкается в чужую щеку, — не заставляй меня выбирать. Плачет, потому что сил больше нет. Плачет, потому что теряет последний луч надежды, спрятанный в сердце. Юнги плачет, потому что не осталось больше страха, лишь скорбь и сожаление, ведь от светлого образа друга, остались лишь пустые ледяные глаза. Тишина вечность длится, нависая между сердцами, что обиду затаили друг на друга. Чонгук чуть отстраняется, вновь заглядывая в родные глаза.       — я спрашиваю тебя, — и звезды гаснут в ярком взгляде, — ты уходишь? Кияри рвано выдыхает, пытаясь сдержать слезы. Намджун опускает голову, в последний раз взглянув на разочарованное лицо омеги. Дверь дома тихо закрывается, а вместе с ним закрывается и чернеющее сердце.

****

Ночь быстро сменилась рассветом, однако солнце не спешило показывать себя высшим. Альфа, чье тело взмокло от тяжелой тренировки, стоит в центре тренировочной площадки и смотрит на темные холмы, тяжело дыша. По голому торсу капельки пота стекают, когда каждая мышца напрягается, выделяясь. Вчера ночью Такари забрал Тэхена и вернулся в лагерь. Не став объяснять причину отъезда, альфа просто лег спать, но так и не смог уснуть. Чувство пустоты внутри не исчезало на протяжении всей ночи, хотя Чонгук обнимал омегу и вдыхал запах Ателоса. Осознание того, что Юнги действительно ушел, раздирало душу. Друг сказал, что никогда не отвернется и не перестанет любить, но так ли это на самом деле? Чонгук знает, что все слова, сказанные Хосоком, являются правдой. Его близкие рядом только из-за огромного страха. Такари чувствует, что теряет их. Даже если друзья любили его раньше, сейчас все изменилось. Он видит это по лицу Намджуна, по глазам Юнги. Он видел это вчера, когда Кияри стер тихие слезы со своих глаз. Чонгуку плохо, настолько, что хочется исчезнуть, потому что единственное и ужасное, что есть в их мире - это он сам. Альфа хочет спросить совета, но кто поможет с бременем, которое лишь ему принадлежит? Кто заверит в лучшее, если альфа приносит только разрушение и боль? Юнги ушел, оставив Чонгука с обидой, которую он к сожалению не сможет перебороть. Тэхен крепко спал, обняв Пэла, поэтому, альфа пришел на площадку, пока еще не рассвело, лишь бы отвлечься от мыслей. Тишина лагеря напрягала не меньше. Чонгук прикрывает глаза и вслушивается в шелест листвы, наслаждаясь прохладой, касающейся распаренного тела. Яркие глаза открывает, и образ мгновенно вызывает головную боль. Мышцы сводит напряжением, а дыхание замирает, когда две пары глаз встречаются. Дождался и видит его перед собой. Тэйнебрис стоит в паре метров, и Чонгук каждой клеточкой тела чувствует, что это он. Не верит своим глазам, жмурясь, но альфа стоит в тишине, рассматривая высшего. Молодой, а глаза черные блестят от первых лучей солнца. Пусто. Слишком пусто в чернеющей душе, для того, кто желал уничтожить врага всю жизнь. Чонгук ничего не чувствует, но осознание постепенно возвращает в реальность, когда Тэйнебрис делает несколько шагов в его сторону.       — ты хотел меня видеть? — ветер стихает, слыша хриплый голос черноглазого. Такари закусывает губу, видя практически свое отражение. В глазах огонь горит, и альфа понимает, что прямо сейчас есть возможность уничтожить того, кто сам пришел, вверяя себя смерти, но, что-то внутри кричит, оглушая разум, и Такари все-таки отвечает, выходя вперед.       — долго же ты летел сюда.       — повод появился только сейчас. Альфа медленно начинает идти по кругу площадки, вытаскивая оружие с пояса и бросая его на землю. Такари наблюдает за этим, усмехаясь. Как два хищника ходят друг за другом, не отвлекаясь на яркое солнце, которое появляется из-за холмов.       — как видишь, мне тоже не нужна стихия, чтобы убить тебя, — низкий голос Тэйнебриса бьет в висках. Чонгук усмехается, слегка наклоняя голову в бок. Останавливается и глаз не сводит с бледного лица, находя его до боли знакомым.       — ты не убить меня прилетел, — тянет время, хотя давно должен был покончить с врагом.       — хотел посмотреть в глаза того, в ком не осталось и капли чести, — выплевывает альфа, вспоминая погибших братьев. Чонгук злиться начинает, тяжело дыша. Разум кричит, что лишних слов сейчас не нужно говорить, но альфа впервые слышит свое сердце, которое твердит о том, что разговор все-таки должен состояться.       — что, ты и твой народ знаете о чести? — сквозь стиснутые зубы цедит, а глаза в миг чернеют, — мы сжалились над вами и позволили вам жить! Мы заключили с вами закон, но что сделали вы? — выговаривает до боли гнилые слова, — я всегда хотел узнать, для чего ты делал это всю жизнь? За что ты мстил высшим? — видит смятение в чужих глазах.       — о каком законе ты говоришь? — Тэйнебрис хмурится, не понимая слов альфы.       — Такари! — мужчины оборачиваются на голос и видят старика, впопыхах бегущего через всю площадку. Чхэ останавливается рядом с Чонгуком, и альфа понять не может откуда старик тут взялся, но что-то темное внутри трескается, а сердце перестает биться, когда чужой голос слышится откуда-то сбоку.       — ну здравствуй, учитель Чхэ. Такари напрягается, оглядываясь. Острые скулы выделяются на смуглом лице, а тело немеет, чувствуя предателя рядом. Чонгук возвращает взгляд на учителя, не веря тому, что происходит. Кто-то внутри маленький и невинный хочет убежать к старшему и укрыться в его объятиях. Хочет, чтобы ему сказали о том, что все будет хорошо, ведь мальчик вырастет справедливым и честным правителем, но образ самого близкого наставника рушится, навсегда забирая с собой свет. Чонгук не может поверить, что тот, кто воспитывал его всю жизнь оказался предателем. Альфа качает головой, пытаясь собраться с мыслями.       — откуда он знает вас? — тревожно, потому что уже решил чужую судьбу.       — ты не должен был прилетать сюда, — высказывает возмущение черноглазому, игнорируя своего правителя.       — после того, что он сделал? После того, как он убил армию, отправленную на переговоры? После всего, что они сделали с нами?! — Тэйнебрис срывается на крик, и Такари понимает, что альфы давно знакомы. Молчит, пытаясь осознать ситуацию. Видит напуганное лицо учителя и переводит взгляд на того, кто смеяться начинает, откидывая голову назад. Безумие горит в темных глазах, Такари готов уничтожить обоих, в мгновенье поднимая ладонь в воздух, но чужие слова вновь останавливают.       — не говорите мне, что он ничего не знает, — разочарованно усмехается, разглядывая старшего. Не может быть, чтобы Такари ничего не знал на протяжении всей жизни. Из-за чего вообще они воюют, если альфа стоит перед ним с лицом того, кому только сейчас открыли вселенскую правду? Тэйнебрис чувствует, как кровь закипает от злости и ненависти к семье высших. Быть может и был маленький свет надежды, но сейчас он тухнет, забирая с собой любое оправдание.

Тэйнебрис не спеша отходит назад, поднимая брошенное оружие. Альфа исчезает, так же внезапно, как и появился, а Чонгук тяжело выдыхает, готовя участь тем, кто в заговоре был все эти годы. Альфа отпускает черноглазого и клянется уничтожить каждого Лускуса, кому когда-то даровали жизнь.

Потому что правитель «Рузура» объявляет битву Тэрохана.