тлеющая сигарета

Вторник – это освежающий винстон с двумя кнопками. Бодрящий до невозможности и пробирающий кости фантомным морозом.        А ещё Феликс, который с утра решился обработать Хвану растерзанные костяшки и царапины, несмотря на отговорки. Даже дал мазь, которая может спасти от шрамов.        - Думай о себе немного больше, - поморщился Ли. Кажется, он впервые не выспался, потому что полночи возился с котёнком. Они назвали его Грозой. Потому что во время грозы его попытались прикончить.        - Не нуждаюсь в чужих советах, - Хёнджин отвернулся, но мазь взял. Его сосед всё равно знал, что когда-нибудь тысячи защитных иголок пропадут с кожи Хвана, и он откроется миру. Не сейчас, конечно. Это может произойти сегодня вечером или же через сто лет.        Оба замолчали, занимаясь каждый своим делом. Хёнджин почему-то проснулся с дикой болью в животе, но утреннюю священную сигарету отменить никак не мог. И теперь парень лежал на кровати, поджав колени к груди, и смотрел в одну точку. Он надеялся, что до начала пар боль утихнет.        Тяжело существовать, когда твоё собственное тело против тебя. Хотя, вполне справедливая реакция, когда ты издеваешься над ним и совершенно не ценишь.        - Я иду сегодня в планетарий вечером, - как бы между делом сообщил Феликс. Правда, непонятно зачем эта информация понадобилась Хвану. – Одному мне скучно, так что если захочешь, можешь присоединиться.        - Разбежался, - хмыкнул брюнет, пытаясь сосредоточиться на далёких планетах. Может, это поможет унять боль, разъедающую органы внутри.        - Как знаешь, - притворно вздохнул Ли. Почему-то у него было стойкое ощущение, что его сосед позже согласится.        Они оба выдвинулись в университет, не забыв покормить Грозу перед выходом. Впервые за весну выглянуло солнце, задвигая своим присутствием холодный утренний ветер. Они шли отдельно друг от друга, но всё же рядом. Хёнджин слушал замедленные треки, а Феликс – подкаст. Каким-то образом вместе сидели и тряслись в метро, а потом неловко стояли в очереди в гардероб, пока Ликса не забрали его новые друзья. Хван проводил его пустым взглядом и направился в нужную аудиторию, пока на пути его не остановила однокурсница.        - Джинни, - сладко позвала его девушка. Юри. Любительница выпить со старшекурсниками и остаться у кого-нибудь на ночь. Все знали, что в своей квартире ей было невыносимо оставаться из-за ругани родителей.        - Бля-я-ять, - устало протянул Хёнджин, - запомни: я не трачу табак бесплатно ради секса с девушкой. Только со сладкими мальчиками, - под конец он позволил себе ироничную усмешку.        - Учти, когда-нибудь шутки про то, что ты пускаешь в кровать только первокурсников, перестанут быть шутками, - Юри назидательно выставила указательный палец. – Я, кстати, не по этому поводу. Те придурки-атлеты искали тебя минут пятнадцать назад. Спрашивали, а какого это чёрта ублюдок Хван Хёнджин вчера отметелил их ребят у общежития ночью? Да ещё и так сильно, что те почти легли в больницы?        А ублюдок Хван Хёнджин потупил голову вниз. Точно знал, что сегодня снова влезет в драку, и пару синяками для него это не закончится.        С другой стороны он спас Грозу вчера от грязных рук тяжелоатлетов. Вот этим он уже был немного доволен. Нечего выпускать стресс на слабых.        - Пусть спросят лично, раз так хотят увидеть моё личико, - парень зашёл в аудиторию. Он знал, что Юри, крутя своими высветленными длинными локонами, передаст атлетам слова Хёнджина, после чего они, конечно же, загорятся идеей отстоять свою честь о том, что в постели им интересен только женский пол, а в раздевалке они не пялятся на оголенные тела друг друга.        Во время прослушивания нудных презентаций от одногруппников Хван лишь один раз мельком улыбнулся неожиданно для себя, а парень, сидевший рядом, посмотрел на него как на маньяка. Просто Феликс прислал ему в мессенджере фото Грозы, обнюхивающей наполнитель в лотке. Его сосед сегодня вернулся раньше, поэтому смог купить даже корм для котят. Хёнджин то приближал, то отдалял фотографию животного, а затем, перекинув деньги Ликсу, выключил телефон.        Он планировал по-тихому уйти с последней пары философии, на которую преподавательница обычно являлась позже обычного, потому что для поддержания старости ей необходимо было полчаса раскуривать две крепкие сигары.        Хёнджин не винил её. Просто сегодня он чувствовал себя хуже обычного. Было ощущение, что внутри его что-то съедает. Парень уже успел обрадоваться, что наконец-то не мысли, а что-то другое заставляет его чувствовать боль, позволяя забыть гадкий голос в голове. Но с каждым проходившим часом Хван всё бледнел и бледнел, и, наверное, сегодня ему следовало вообще остаться дома, но он был чёртовым упрямцем.        Хёнджин шёл по опустевшему коридору, стараясь оставаться в реальности. Нужно было хотя бы добраться до общежития, а там уже можно было наплевать на весь остальной мир и валяться в постели до наступления следующего утра.        - Парень, тебе бы к врачу, - с жалостью проговорила грузная женщина, работавшая в гардеробе, на что брюнет махнул рукой, переставляя ноги на пути к выходу. В метро он отдохнёт, нужно всего лишь подождать. Хёнджина мутило, и он уже хотел расплакаться от своего слабого и беспомощного тела (и слал он к хуям настороженные взгляды взрослых, возвращавшихся с работы), как вдруг его с силой потянули за сумку, увлекая на задний двор университета.        Ведь вечер скроет за собой харканье кровью и побои.        Его схватили за волосы, и он, еле дыша, смотрел на группу неудачников-атлетов. Слюни, кровь, грязь и пот – всё смешалось на лице Хёнджина, но это не мешало ему презрительно снизу-вверх смотреть на кучку лузеров.        - Подонок сраный, - прорычал один из них, ударяя ногой поддых, лишь бы стереть с лица эту победную ухмылку Хвана. – Чему смеёшься, выблядок? Чтоб ты и твоя мамаша сдохли, потому что у неё невероятным образом получилось воспитать пиздецки мерзкого сыночка.        - Тебя… так сильно задели с-слухи про то, что в раздевалке перед т-тренировками, - Хёнджин перевёл дух, - вы там членами меряетесь? Это, кстати, я их пустил.        Ему прилетело чем-то тяжёлым по голове, но в сознании брюнет, к сожалению, остался. Давно он так сильно не хотел отключиться, чтобы не пробовать на вкус ржавую реальность.        Было больно. У него через раз получалось дышать. А атлеты всё продолжали и продолжали, пытаясь проломить ему череп за драку с их приятелями около общежития.        А позже какой-то старик пригрозил им всем, что сейчас вызовет полицию, и атлеты разбежались как крысы. Хёнджин не хотел шевелиться. Он лишь на секундочку прикрыл глаза. Хотелось чуть-чуть отдохнуть.       

***

Феликс чувствовал необычайное исцеление, слушая затуманенный голос, рассказывающий про рождение планет. Ему самому хотелось стать маленькой-маленькой пылинкой в космосе и больше ни о чём не беспокоиться.        Ходя в полутьме, Ликс рассматривал созвездия, которые отражались мириадами частиц в его глазах. Он чувствовал свободу и радость. А ещё умиротворение. Оставив позади макет Земли, парень прошёл в общий зал и завалился на пуфик. Он успел как раз вовремя: сразу после его прихода начался фильм, повествующий о зарождении Вселенной.        Феликсу было хорошо: он немного прикрыл глаза и слушал уже не особо внимательно, позволяя себе отдохнуть после долгого дня. Каждая частичка его тела постепенно расслаблялась, но затем вмиг всё напряглось, взбудоражилось, когда рядом на соседний пуфик плюхнулось ещё чьё-то тело. Еле дышавшее и отдававшее болью за километр.        - Красиво, правда?.. – просипел человек, и Ликс встревожено потряс его за плечо.        - Хван Хёнджин, эй, - шептал Ли, а затем, наплевав на приличия, заорал: - Вызовите скорую, кто-нибудь!