тлеющая сигарета

Хёнджин вдыхал ночную прохладу в надежде, что это исцелит его.        Но Феликс одолжил ему свой длинный и нелепый шарф в полоску, так что теперь холод не пробирался в сердце Хвана. А ещё Ли подсунул ему в карман худи пачку мальборо, когда они возвращались из больницы в общежитие.        - Я видел, что у тебя осталась последняя сигарета, - объяснил он, пока они ждали лифт. В общежитии дремали даже охранники, - поэтому купил новую.        - Спасибо, - тихо ответил Хёнджин, перед тем как они зашли в лифт.        Их накрыла тишина. Обоим хотелось поговорить, но что у них было общего? Комната в общежитии?        - Зачем ты так с собой поступаешь? – спросил Ликс, теребя рукава водолазки, когда они пересекли несколько этажей. Их ждал шестнадцатый.        - О чём ты? – брюнет лишь слегка повернул голову в сторону соседа, продолжая тупо смотреть в слегка подрагивающий пол. Почему-то возникла мысль, что лифт вот-вот обрушится, и они вдвоём умрут. Как романтично. Как навязчиво.        - Зачем губишь себя? – уже твёрже спросил блондин, пытаясь поймать взгляд Хвана, но попытки не дали должного результата, а потому он сдался. – У тебя что, нет другого выхода кроме саморазрушения?        - Ты прав, - согласно закивал головой Хёнджин, отрывая спину от стенки лифта, - его нет.        Они зашли в комнату, когда было уже около часа ночи. Гроза довольно спала, потому что Феликс позаботился, чтобы его новая одногруппница зашла и покормила котёнка в отсутствие парней. Он всегда заботился о мелочах и помнил о них, пока Хван был сосредоточен лишь на себе одном. Эгоистичный мальчишка.        Ничего серьёзного не случилось. Почти. Врачи сказали, что всё обошлось, а потеря сознания произошла от переутомления организма. Ему обработали раны, а какая-то добрая женщина в больнице даже купила Хёнджину снэк, сказав, что он очень похож на её сына. Тоже любит подраться и вечно ходит хмурый, пугая окружающих.        Феликс всё это время был рядом, хотя его никто об этом не просил, правда. Он всерьёз забеспокоился, когда его сосед заявился в планетарий с синяками и царапинами, а потом и вовсе упал в обморок. Так что Ли на протяжении всего пути был с Хёнджином, и даже купил ему сигарет в надежде, что это поможет хоть как-нибудь скрасить жизнь. Хотя в самую их первую встречу сказал, что вредные привычки – удел слабых.        Им обоим нужно было рано вставать, но блондин плюхнулся на свою кровать, кладя руки под голову. Спать вовсе не хотелось, и, наверное, наутро он об этом пожалеет. Но сейчас Феликсу хотелось узнать, что же такое творится в голове его соседа. Ему никогда не хотелось так сильно залезть в чужие мысли, но если бы парень обладал такой способностью, то с радостью бы узнал, что на самом деле движет Хван Хёнджином.        А брюнет, открыв окно и впустив в комнату ночной апрель, чиркнул зажигалкой и сделал длинную затяжку.        - Спасибо за то, что помог мне сегодня, - Хёнджин прокашлялся, прежде чем продолжить. – А ещё за больницу, за шарф и за сигареты. Я тебе, по сути, никем не являюсь, но поверь, что если я и выплёвываю обидную херню в твою сторону, то делаю это не со зла, а по привычке. Старой, вросшей привычке, которая въелась в кожу.        - Что-то вроде защитного механизма? – поинтересовался Феликс, продолжая глядеть то на потолок, то на дрожащего от холода Хвана.        - Наверное, - пожал плечами тот, - я не особо разбираюсь во всех этих терминах.        Они снова замолчали. У Ли крутилась в голове одна мысль, в которой он хотел удостовериться. Раз Хёнджин был сегодня разговорчивее обычного, то можно было попытать удачу. В конце концов, за такое не наказывают.        - А с кем ты подрался? – спросил Ликс.        Брюнет минуту-другую молча докуривал, прежде чем рассказать.        - С атлетами-старшекурсниками, которые выступают за университет на соревнованиях. Некоторые из них живут в этом общежитии, и когда я возвращался в понедельник, то услышал писк в кармане между общагой и магазином, - Феликс понимающе кивнул, а парень продолжил: – Вот, и как только подошёл, то сразу признал выблядков, которые издевались над Грозой, - Хван спрыгнул с подоконника и уселся рядом с котёнком, который спал на его кровати. Он бережно погладил его по голове, - а на следующий день они, видимо, пожаловались своим приятелям и таким образом мы пришли к тому, что меня затащили в тёмный угол и избили. Конец истории.        Блондин ужаснулся той беззаботности, с которой его сосед об этом рассказывал, поэтому всё его тело содрогнулось от ужаса. Хёнджин это заметил и поспешил закрыть окно, чтобы сохранить тепло в их комнате. Потом, не снимая с себя одежды, завалился на кровать рядом с Грозой, стараясь не тревожить её сон. Брюнет накрылся пледом с головой и уже из-под него сонно пробормотал:        - Выключи свет, когда будешь ложиться спать.        И уснул.        Феликс позже лежал в темноте, почти не шевелясь. Он пропустил ужин, не принял душ и забыл сделать заметку в журнале. А Хёнджин пренебрегал этим почти ежедневно, и у Ли никак не могло уложиться в голове, как его сосед всё ещё оставался в живых. Всё пошло под откос, когда они встретили друг друга.        А наутро Хвана исключили.        Потому что отец одного из атлетов владел крупной компанией и спонсировал университет. Как только Хёнджин пришёл на пары, то его тут же вызвали в деканат. Все, конечно же, давно знали о драке: грязно шептались, бурили взглядом, неодобрительно качали головами. Только никто не знал истины.        Опять все пальцы были переведены на этого парня. Естественно, на что он ещё был способен, кроме как бить других?        - Знаешь, Хёнджин, все видели в тебе только талантливого и трудолюбивого ученика, - со вздохом произнёс декан, сгибаясь в три погибели из-за стоявшего сзади спонсора, - но мне жаль, что у нас не было возможности разглядеть твою другую сторону.        Мужчина пододвинул к нему заявление. Хёнджин, слегка замешкавшись, всё же подписал бумагу, еле как поставив подпись, потому что руки предательски дрожали.        - Вы только посмотрите, - презрительно хмыкнул спонсор, сверху вниз смотря на Хвана. – Да он же трясется, как наркоман. Я считаю, что вы должны тщательнее следить за поступающими-        В лицо мужчины сначала прилетела ручка, а затем и кулак. Его нос предательски хрустнул, а очки слетели, осколками посыпавшись на дорогой ковёр.        Хёнджин в первые секунды не смог сообразить, что он натворил. Рука полетела вперёд импульсивно, защищая обладателя от клеветы. Но когда осознание накрыло, то брюнет судорожно схватился за голову и замотал ей в стороны, стараясь вырвать свои волосы. Он в отчаянии посмотрел на тихого и молчавшего декана, но тот только и успел шепнуть быстрое «беги».        И Хван, хватая на лету сумку, выбежал из кабинета, оставляя позади себя три года отличной учёбы, результаты которой он только что размазал по влажному асфальту. Он нёсся как ветер, который пробивается под ветровки прохожих, заставляя их морщиться от холода.        Лёгкие жгло, кроссовки промокли, слёзы скатывались по щекам парня, и он на ходу набирал сообщения, которые друг за другом отправлял своей матери.       

> меня отчислили.

> мне очень жаль.

> я ужасный сын.

> прости меня.

- Да за что же мне всё это, блять! Какого чёрта я тебе сделал, а, Бог?! – выкрикнул парень, опускаясь на колени. Он добрался до старого заброшенного стадиона, на котором ни одна душа бы не смогла увидеть его жалкую треснутую натуру.        Хёнджин вырывал и комкал траву, качался взад-вперёд, а потом и вовсе подставил своё лицо каплям дождя, который так вовремя начался, чтобы помочь брюнету скрыть слёзы. Он чувствовал боль где-то в районе груди. Она была невыносимой, и каждый её пульс отдавался рваным вздохом Хвана. Как бы он хотел вырвать своё сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Ни тревоги, ни стресса, ни ненависти к себе и окружающему многогранному миру.        - Я так больше не могу, - рыдал Хёнджин, наплевав на то, что в который раз за неделю промок до нитки. Как в бреду он всё время повторял: - Не могу, не могу, не могу…        Дисплей телефона вспыхнул, оповещая о новом сообщении. Это были слова, вырисованные под ливнем, от которых ему стало только хуже.        > я всё равно люблю тебя, Джинни. Возвращайся домой.