тлеющая сигарета

Феликс беспокойно бродил по комнате, желая унять тревогу покраской волос или новым проколом в ухе.        Впервые он услышал о том, что Хёнджина наглым образом отчислили от своих одногруппников. И во время обеденного перерыва, наполненного лживыми слухами, ему хотелось встать и уйти, потому что Ликс больше не желал слышать и капли того, о чём говорил весь кафетерий.        - Хёнджин всегда был таким, насколько я знаю, - болтала одногруппница, перебирая листики салата. – Рассказы о том, что он продёт травку и вечно дерётся со всеми, кто на него косо посмотрит, не появились из космоса. Он такой странный и… дикий, прямо как Маугли. Хорошо, что его исключили. Больше спокойствия будет, - она надула красные губки, и все с ней согласились.        «Да ты его даже не знаешь!», - хотелось выкрикнуть Феликсу, но он не стал. Просто молча уткнулся в свой обед.        Он сам почти ничего не знал о своём соседе, а так рьяно рвался в бой, чтобы защитить его честь. Блондину просто было невыносимо смотреть на Хван Хёнджина, который угасал день за днём. И так не хотелось, чтобы что-то ещё причинило ему боль и упало на его плечи тяжестью.        Была у него какая-то непреодолимая тяга к этому парню с их самой первой встречи. Его неровно обрезанные волосы, бесконечные проколы, стиль одежды – всё это немного гипнотизировало Феликса как грёбанного эстета. Но привлёк его не только внешний облик. Блондин, будучи далёк от образа жизни Хёнджина, почему-то легко тянулся к сигаретам, пустому взгляду и невысохшим слезам Хвана. Может, потому, что сам Ликс был его полной противоположностью.        Хван Хёнджин не появился в среду.        Не вернулся он и к утру четверга, поэтому сейчас Ли балансировал на грани того, чтобы пойти на пары и отвлечься (потому что, в конце концов, Хёнджину грёбаный двадцать один год) или остаться в комнате, подкараулить соседа и потом прочитать ему лекцию. Но Феликс даже не мог назвать себя другом Хвана, поэтому, выпив крепкого чаю для бодрости (он снова не спал), блондин отправился в университет.        - Дождись своего хозяина без меня, ладно? – парень нежно погладил Грозу по голове на прощание.        Феликс был эпатажным. Он не делил одежду на мужскую и женскую, комбинируя всё в свой уникальный стиль. Парень менял кольца и серьги каждый день, выделяясь среди обычных однокурсников своей блондинистой чёлкой, кончики которой были окрашены в красный. Конечно, он ловил на себе странные взгляды каждый божий день, и, чёрт, если пару лет назад Ли хотел спрятаться подальше от чужого мнения и сжаться в комок, то сейчас парень наслаждался, когда сидел на парах, а люди с других потоков так и буравили его взглядом. В конце концов, внимание всё равно доставалось ему.        Свободное время между парами он уделял тому, чтобы расспрашивать людей о Хван Хёнджине. Однако неудивительным оказалось то, что никто ничего о нём не знал. У него не было друзей, а групповые проекты он всегда делал в одиночку, причём справлялся с ними на отлично.        - Он любит просто бесцельно ходить по городу, - ответила Чо Юри, бывшая одногруппница Хвана. Девушка предложила Ликсу сигарету из пачки «Честерфилд», но он вежливо отказался.        - Правда? Я не знал, - потерянно сообщил Ли. Естественно, он не знал.        - Правда-правда, - отмахнулась Юри. – А ты, кстати, ему кто?        - Я? Вроде как с-сосед, - почему-то парень на секунду растерялся. Кем он хотел себя назвать?        - А-а-а, понятно, - протянула девушка. В разговоре она явно была не заинтересована, потому что каждую секунду с кем-то активно переписывалась. – Ну, можешь не ждать от него преданности и возвращения домой в девять вечера ровно. Он как дворовый пёс, - внезапно добавила она, взглянув прямо на Феликса, - вечно дерётся, ходит лохматый, и никто по-настоящему не знает, где его дом.        Так блондин ничего и не узнал. И это беспомощное незнание пробуждало стресс, который ядом растекался по телу Ликса. Он не мог сосредоточиться на материале лекций, не откликался с первого раза, когда его звали друзья, был необычайно молчалив, а в конце дня и вовсе пошёл с однокурсниками в бар, чтобы отравить в пиве мысли о Хёнджине.        - Ах~, серьёзно, Ёнбок, почему ты так плох в этом?        Он был действительно пьян. Впервые. Он предал свои принципы лишь для того, чтобы забыться на один раз.        Всё начиналось хорошо, и Ли думал, что ситуация находится полностью под его контролем. Он много ел, пил воду и по большей части разговаривал со знакомыми, одновременно опустошая стакан за стаканом. Впервые в его теле оказалось так много алкоголя, и уже через полтора часа парня накрыло, а до общежития его провожал сокурсник, который жил там же.        - Сам хоть доберёшься до комнаты или подкинуть? – спросил он, когда они уже стояли в лифте.        - Да, - промямлил Феликс, пошатываясь из стороны в сторону, - спасибо за помощь. Я деньги завтра перекину.        Сокурсник кивнул, пожал руку на прощание и вышел на десятом этаже. А Ликс, немного подождав, вышел на шестнадцатом.        Вот только дверь их комнаты была почему-то приоткрыта, хотя блондин точно помнил, что закрывал её утром.        - Что? Блять, - Ли поморщился, пытаясь выкинуть головную боль в мусорку. Мир кружился, а он – вместе с ним. Опираясь о стенку, Феликс смог дойти до комнаты, а когда полностью открыл дверь, то словно врос в землю.        Всё тот же мрачный Хван Хёнджин сидел на своей кровати, поджав ноги к груди. Тысячи капилляров полопались в его глазах, а синяки стали ещё более заметны на мертвецки бледной коже. Серьёзно, Феликсу сначала показалось, что перед ним сидит приведение, поэтому ему пришлось пару раз потереть глаза, чтобы удостовериться, что он не уснул где-нибудь в коридоре и сейчас видит сон.        Хёнджин первым среагировал. Глянул на своего соседа, а потом быстро, чтобы тот не успел заметить, вытер рукавом полосатого свитера слёзы.        - Чего уставился? – в привычной грубой манере спросил он.        А оцепенение отпустило тело Феликса.        Он подошёл к брюнету и схватил его за грудки идиотского свитера.        - Я думал, что ты умер, сука! – закричал блондин, перебирая пьяным языком. Он весь сжимался от ярости и отчаяния. Он держался весь день, но сейчас его прорвало. – Слышишь ты меня или нет?! Отвечай мне, придурок!        Хван упал обратно на кровать, ошеломлённо смотря на Ликса, который опустился перед ним и положил голову вместе с руками на его колени, сжимая рваные джинсы и царапая ноги.        - Я, блять, - Ли рвано дышал, пытаясь выговорить свои мысли, - уже был готов, что кто-нибудь мне скажет: «А ты в курсе, что Хван Хёнджин повесился?». А может, Хван Хёнджин спрыгнул с крыши общежития? Ну, или, может, Хван Хёнджин наглотался таблеток и умер в ванной? Ты-        Хёнджин рванулся вперёд с кровати и чуть приобнял своего соседа за плечи, поглаживая их большими пальцами. Внутри него сейчас была какая-то адская смесь чувств. Одновременно хотелось соврать и сказать правду.        - Я был у… мамы, - голос Хвана хрипел, но он собрал все последние силы, чтобы солгать. Ему не хотелось, чтобы солнце рядом с ним угасло от мрачных мыслей. Пусть Хёнджин и не может к нему прикоснуться, но ему приятно, что оно светит где-то далеко за горизонтом и чуть-чуть отдаёт теплом и бликами на его коже.        Феликс стих и больше не порывался встряхнуть соседа, чтобы привести его в ясность ума.        - Я же не знаю, насколько тебе больно, - вдруг выдал он, проводя пальцем туда-сюда по оголённой коленке Хвана. Тот не мог признаться, что ему было немного щекотно. – Не знаю, что творится в твоей голове, и через какую призму ты видишь всё, что тебя окружает.        Хёнджин внимательно слушал уже давно не несвязную речь блондина. Рядом мирно сопела Гроза. Было до ужаса комфортно.        - Но мне почему-то хочется хотя бы одним глазком увидеть твой мир. Наверное, он сильно отличается от моего. Но я готов, правда.