С минус трёх

— Ночь сегодня красивая, да? Этот вопрос был задан словно в пустоту. Сидящая рядом с молодым мужчиной девушка даже не шелохнулась, только волосы её колыхались от слабого ветра. Такемичи поворачивает голову в её сторону, взгляд его скользит от пустых, потухших глаз до самого подола её нежного, лëгкого платья. Когда-то оно было шикарного бежевого цвета, всего на пару тонов темнее, чем её собственная кожа. Сейчас же это прекрасное одеяние было безвозвратно запачкано, хоть это и не портило красоты Хинаты. Точно… — Я люблю тебя, — почти шепчет он, отворачиваясь обратно к небу. Горло саднит от недавних отчаянных криков, глаза же словно песком засыпаны из-за пролитых слёз. Сколько он плакал? Наверное, целую вечность. Мужчина сжимает в своей огрубевшей ладони её — хрупкую, маленькую и такую холодную ладошку, переплетаясь с ней пальцами, цепляясь так отчаянно, как никогда раньше. «Только сейчас нет уже смысла», — с горечью думает Ханагаки и продолжает говорить своей девушке: — Всегда любил, знаешь? Всегда, — он захлёбывается собственным всхлипом, сжимая чужую ладонь ещё крепче. Слёзы иссякли, оставляя после себя лишь сухие редкие рыдания да икоту. — Мы же должны были… пообещать! Вместе всегда..! Брюнет резко поворачивает голову к своей мёртвой девушке, да так, что шея щёлкнула. Но его это не смутило, он продолжал говорить, крутя меж пальцев второй руки нож, который совсем недавно с дрожью в руках вытащил из любимой. Его будто прорвало, плотина его терпения уже давно дала трещину, но сегодня она осыпалась мелкой щебенью к их же ногам: — Пока смерть не разлучит нас! Знаешь, она так часто это делала. Каждый раз я тебя возвращал и каждый же терял, и не только тебя. Этот раз точно такой же, как и остальные, Хина! — он восклицает, но тут же замолкает, а после начинает смеяться. Долго, с завываниями, что уже должно было перерасти в натуральную истерику. Но он замолк так же резко, как и засмеялся. — Нет, Хина, этот раз отличается от других, — на его губах проступает улыбка, дрожащая и сломанная. — В этот раз мы должны были встретить новый год вместе. Всё же было хорошо! Но, видимо, в этом мире всё против того, чтобы мы были хоть чуточку счастливы. Такемичи замирает с ножом в руке, смотрит на него пристально, а потом улыбается шире, чуть прикрывая опухшие красные глаза. Проводит кончиком лезвия по бедру поверх костюма, ведёт выше по животу и груди, разрезая ткань рубашки, и после проводит по запястью. Его стало колоть от боли, крупная красная капля скатилась от пореза вниз и капнула на поверхность крыши. Кто празднует Новый Год на крыше многоэтажки? Сколько тут вообще этажей? Десять? Двенадцать? — Я всегда буду любить тебя, — шепчет он, надавливая на лезвие сильнее и поворачивая его, вырезая на коже «ТХ». Тачибана Хината. Это имя навсегда выжжется в его памяти клеймом, как то, что он поставил себе сейчас. Только вот… шрам уже не останется. Брюнет откладывает орудие убийства в сторону, тянет холодную ладонь к своему лицу и целует её. В последний раз. Этот точно последний. А потом он встаёт и идёт к краю крыши, не обращая никакого внимания на жжение на запястье и затёкшие ноги. От конца его отделяет один шаг. Лишь один шаг, и всё это закончится. Он поворачивается к пропасти спиной и смотрит на Хинату последний раз, стараясь запомнить её образ навеки, этот момент должен въесться в его мозгу. Он будет помнить её всегда, даже после смерти. Даже если такое невозможно. И он отступает. Всего одно маленькое движение, один шаг назад, ощущение полёта и поцелованное в последнюю секунду «ТХ». *** А потом он открывает глаза и почти слепнет от яркого света, бьющего прямо в лицо. Что? Такемичи подскакивает на месте, да так резво, словно не упал пару секунд назад с крыши многоэтажки. Его взгляд мечется из стороны в сторону, грудь часто вздымается от загнанного дыхания, а руки судорожно сжимают меж пальцев простыню. Он как сумасшедший крутит головой, осматривая такую знакомую комнату его дома и не веря в происходящее. Какого хрена. Осознание приходит резко, с головной болью и вставшими на загривке волосами. Грудь сжимает спазмами, желудок скручивает, и он… кричит. Долго, с надрывом, разрывая глотку, как только мог. Глаза беспорядочно бегали по комнате, которая полна была мрака, а в следующую секунду его оглушает громкий, звонкий хлопок. Это было настолько неожиданно, что невольно Такемичи замолк, лишь тяжело и хрипло дыша. Подскочив с кровати, он пулей несётся к окну, по пути цепляя что-то ногой. Но он не обращает на это внимания, он цепляется мёртвой хваткой за подоконник, а ноги его подкосились, пока он смотрел, как фейерверки огромными цветами расцветали на ночном небе. А соседи рядом с его домом все как один кричали «С новым 2003-им годом!!!» Ноги всё-таки у парня отказали и он, скуля и глотая горькие слёзы, осел на пол прямо у окна, не убирая рук с краёв подоконника. Это кошмар…