С минус трёх

Когда Такемичи с детьми вышли из учительской, перед ними тут же предстала следующая картина: Ханма, мелкий заводила и человек с языком без костей, сидел рядом с маленькой Юзухой и говорил без умолку, при этом активно жестикулируя. Девочка хоть и молчала в основном, всё равно выглядела слегка заинтересованной разговорами подростка. Но это недолго продлилось; едва завидев эту сцену, Тайджю подскочил к Шуджи с уже занесённым кулаком. Но Ханагаки не дал случиться непоправимому: быстро сунув в руки Хаккая свою куртку, он преодолел расстояние до скамьи в один прыжок и тут же поймал подростка за руку, с силой отводя её в сторону, громко прошипев: — Тайджю-кун, он со мной! Закрыв ошалелых детей на скамейке собой, парень упёр руки в бока и с недовольным видом сказал: — Зачем бросаться на людей, не разобравшись в ситуации? — Этот придурок лезет к моей мелкой! — тут же ответил мальчик и подошёл к брюнету вплотную, скрежетая зубами. — Какого хрена ты вообще притащил его? — Успокойся, пожалуйста, — спокойно проговорил Такемичи, глядя старшему Шиба прямо в глаза. А Юзуха тихонько прошмыгнула мимо парней к младшему брату, старший же на неё лишь краем глаза взглянул и вернул внимание на парня. — Ханма-кун сам пошёл за мной, запретить я ему не мог. И он не лезет к твоей сестре, а просто разговаривает с ней. И если бы Юзухе-чан было неприятно, она об этом сказала бы, тебе так не кажется? — Понял, да? — вставил свои пять копеек Ханма, вставая рядом с парнем и победно улыбаясь. Но, наткнувшись на агрессивный взгляд золотых глаз, он отступил на шаг назад, неловко посмеиваясь. — Ладно, ладно, крутой братец, я тебя понял. Ханагаки провёл рукой по лицу со страдальческим вздохом и возвёл глаза к потолку, мысленно молясь. Он отошёл от подростков к детишкам и забрал свою куртку, сразу её надевая. — Пойдёмте домой, — сказал Ханагаки, и взяв детей за руки, повёл их по коридору. Обернувшись к двинувшимся мальчишкам, он добавил: — Не подеритесь только, пожалуйста. — Пошёл ты, — ответил ему Тайджю, с чего Шуджи фыркнул, а Такемичи покачал головой. У парня опять болела голова, хотя этой ночью он спал в разы лучше, чем, например, неделю назад. Но эта боль давила на затылок, мешая думать, Такемичи чувствовал себя… несчастным? Подавленным? Наверное, и то, и другое. У раздевалки, пока семейство Шиба надевали верхнюю одежду и переобувались, Ханма встал рядом с брюнетом и спросил: — Кто они? — М? — ответил Ханагаки заторможенно, поворачивая голову в сторону подростка. — Имею ввиду, они тебе младшие или что? — Шуджи застёгивает куртку и засовывает руки в карманы, пожимая плечами. — Типа, сколько я у тебя тусуюсь, эту тройку не видел ни разу. Такемичи, ты что, нянькой подрабатываешь? — Умник блин, — парень фыркнул, едва не сматерившись, и слегка толкнул мальчишку в бок, на что тот рассмеялся, но ухмылку с лица не убрал. — Они не мои младшие и нянькой я не подрабатываю, Ханма-кун. Они мои маленькие друзья, как ты и Кисаки-кун. — Я б не назвал этого коня маленьким, — прошептал Ханма, украдкой показывая двумя указательными пальцами на Тайджю, который стоял рядом со своими младшими и ждал, пока они натянут зимнюю обувь. При этом он нетерпеливо топал, но помогать не спешил. Такемичи закатил глаза и шлёпнул мальчика по ладони, чтобы тот перестал указывать на людей пальцами. — Ты понял, что я имел ввиду, — проговорил парень и в следующую секунду в него с двух сторон врезалась сразу пара маленьких тел, цепляясь за его локти и повисая на нём, от чего Мичи немного присел. — Ханагаки-сан, а Вы с нами пойдёте домой? — спросил Хаккай, и взгляд его был таким искренне-наивным. Тайджю рядом фыркнул, когда они двинулись в сторону выхода. — Хаккай-кун, прости, — парень вздохнул, виновато глядя на мальчишку по правую руку. — Сегодня ко мне кое-кто придёт, я не смогу. — Кисаки всегда приходит, когда у тебя выходные, — говорит Ханма и пинает снег, отчего он комками летит в разные стороны. Но вдруг он резко остановился и повернулся к Такемичи и семье Шиба, с крайне воодушевлённым видом потрясывая рукой. — А давайте сейчас все завалимся к Такемичи! — Моё мнение вообще учитывается? — спрашивает Ханагаки, скептически смотря на этого заводилу. — Неа, — Шуджи отвечает так просто и легко, как будто разговор идёт о погоде. — И что ты смотришь так на меня? Ты же хотел, чтобы Кисаки завёл друзей? Вот, пусть подружится с мелкими! На последнем предложении он указал ладонями на Хаккая и Юзуху, что молча шли рядом, но тут же отскочил за спину к Такемичи, когда Тайджю с шипением хотел схватить его за руку. — Козёл ебучий. — Не матерись при детях, — Такемичи сделал подростку замечание, с осуждением смотря на него, на что тот оскалился, но спорить не стал. — Нии-сан, — Юзуха аккуратно взяла руку брата в свои ладошки и задрала голову, чтобы просяще посмотреть в его глаза. — Можно мы к Ханагаки-сану все пойдём? Пожалуйста. Вся их процессия остановилась посреди тратуара, пока старший Шиба думал, плотно сдвинув брови к переносице. Всё его тело вытянулось, как струна, он медленно перевёл взгляд с сестры на парня. Когда тот ободряюще и терпеливо улыбнулся, а надоедливый Ханма за его спиной поднял два больших пальца вверх, мальчишка, наконец, ответил: — Как хотите. — Да! — победно крикнул Шуджи и поднял руки к небу, подпрыгнув на месте. А маленький Хаккай осторожно подошёл к старшему брату с противоположной от сестры стороны, и быстро заглянув ему в глаза, ухватился за его пальцы, говоря: — Спасибо. Юный Тайджю напрягся, но промолчал, только губы его сжались в тонкую линию. И рук он отнимать не стал, когда компания двинулась дальше к дому Такемичи. Ханма без умолку о чём-то говорил, постоянно перепрыгивая с темы на тему, парень ему иногда отвечал, а семья Шиба шла молча, в своей шатко-умиротворённой атмосфере. В разговоре они не участвовали, но слушали, и Такемичи иногда на них поглядывал, с внутренней гордостью отмечая, что отношения между братьями и сестрой стали гораздо лучше, чем в их первую встречу или в будущем. Конечно, их семейные отношения всё ещё далеки от совершенства, но это уже какой-никакой прогресс. По крайней мере, юный Тайджю больше не кричит и руки не распускает. Сегодняшний случай с Ханмой не в счёт… И когда группа дошла до дома Такемичи, их уже встречал Кисаки, который сидел на крыльце. — Кисаки-кун? Ты долго здесь сидишь? — спросил парень, подходя ближе ко вскочившему с места мальчишке. — Нет, не долго, — Тетта помотал головой в знак отрицания, отчего у него немного съехала шапка. — Я совсем недавно пришёл, честно. — Хорошо, я верю тебе, — с улыбкой сказал Ханагаки и, легонько щипнув его щёчку согнутыми указательным и средним пальцами, открыл входную дверь. Ханма тут же залетел в дом, за ним помедленней уже Кисаки, а семья Шиба торопиться не спешила, осторожно переступая через порог. И под строгое покашливание старшего брата Юзуха с Хаккаем хором произнесли: — Простите за вторжение. Такемичи зашёл следом и подождал, пока в прихожей окажется больше места, и только потом начал раздеваться сам. — Кисаки-кун, Ханма-кун, покажите новым гостям, где ванная комната, пожалуйста! — крикнул мужчина вглубь дома и присел на корточки, чтобы убрать детскую обувь к стене. — И сами не забудьте помыть руки, вы только с улицы! — Да, мамуль! — слышится голос Шуджи, на что Такемичи только закатывает глаза. Когда парень встал, в затылке у него особенно сильно запульсировало, да так сильно, как будто в него ритмично забивали толстый гвоздь. Пока детей рядом не было, брюнет позволил себе очень тихо застонать сквозь плотно сжатые губы и привалиться к ближайшей стене, аккуратно массируя больное место пальцами. Когда боль совсем немного притупилась, Ханагаки выпрямил спину и пошёл тоже мыть руки, а после прошёл на кухню, где из крайнего ящика достал аптечку с крайне скудным содержанием и выпил таблетку обезболивающего. Он убирал коробочку обратно, когда группа детей ввалилась на кухню, из-за этого в комнате тут же стало значительно теснее. Краем глаза Такемичи отметил, что Кисаки и младшие Шиба переговариваются между собой, а на них непрерывно смотрит Тайджю, явно сканирующий их нового знакомого. — Так, дети, — парень пару раз хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание; на него тут же устремилось пять пар глаз. — Те из вас, кто не будет помогать с готовкой, могут идти в гостиную. А то тут скоро дышать будет нечем. — Ну, я сегодня молодец, могу себе позволить, — сказал Ханма и тут же вышел с кухни, за ним молча ушёл юный Тайджю. А вот все младшие остались там же, где и стояли. — Ну что, мои маленькие помощники, что будем готовить? *** — Мы, конечно, не повара, но и так очень даже ничего, — вынес вердикт Ханагаки, смотря на порции, стоящие на столе. Готовить он умел не так хорошо, как хотелось бы, однако с такими помощниками всё, что угодно, получится вкусным. По крайней мере, это парень так думал. — Ханма-кун, Тайджю-кун, всё готово! — крикнул парень, пока расставлял столовые приборы. Ему никто не ответил, но и на кухню никто не пришёл. Дети расселись по стульям и смотрели на Такемичи. И когда он хотел крикнуть повторно, из гостиной послышался страшный грохот и маты. — Сидите здесь, — бегло кинул Ханагаки и побежал на шум. В гостиной комнате он застал Шуджи и старшего Шиба, которые сцепили руки в борьбе, в процессе, видимо, опрокинув небольшое кресло. Стиснув зубы, парень бросился к подросткам и встал между ними, упираясь ладонями обоим в грудь. — Хватит, вы оба! — прошипел Такемичи, когда мальчишки с оскалами на лицах схватились за рукава друг друга через него. Он встал спиной к Ханме и вцепился обеими руками в плечи Тайджю, чтобы оттащить того подальше от первого, который всё равно сделал шаг вперёд и почти крикнул: — Ну давай, давай! Всеки мне, мамочка! — Сука, — прорычал Тайджю и скинул с себя чужие руки, но они обернулись поперёк его живота. — Отпусти меня, придурок, я убью его! — Тайджю-кун, прекрати, — Такемичи проговорил это с нажимом и всё же оттащил мальчишку подальше, тут же подталкивая его в сторону кухни. — Никаких драк в этом доме! Иди за стол. И только тогда, когда подросток, громко топая по полу, ушёл на кухню, Ханагаки повернулся к Ханме и окинул его раздражённым взглядом. — Почему вы подрались? — парень не обратил внимание на насупленный вид и задал вопрос, но когда его проигнорировали, то подошёл ближе, устало массируя голову пальцами. Таблетка действовала, однако этого оказалось недостаточно, так что боль вернулась к концу готовки. — Ханма-кун, ответь, пожалуйста, на мой вопрос. — Он слишком злой, — всё же буркнул мальчишка, но головы в его сторону не повернул. — В чём именно проявилась его злость? — спросил брюнет, вздыхая. — Он не понимает шуток! — вдруг воскликнул Ханма и повернул лицо к старшему, опуская руки. — Я пошутил про то, что он как мамочка с детьми, а он меня ударил! Смотри, у меня синяк завтра будет! И он указал пальцем на свою скулу, где уже красовался красный след от удара. Такемичи вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Этот несносный рот, — пробормотал он, тут же громче добавив: — В следующий раз подумай, прежде чем шутить, не все понимают твой юмор, Ханма-кун. Ты должен извиниться перед Тайджю-куном, хорошо? — Хорошо, — пробурчал мальчик. И когда его похлопали по плечу, он заметно повеселел и понёсся к остальным.