С минус трёх

— Как, говорите, Вас зовут? — спрашивает Такемичи. Его пальцы подёргиваются от навязчивого желания сжать переносицу. — Ямамото Юджин, — говорит мужчина, сидящий перед ним на диване и смотрящий куда-то вбок. — И Вы утверждаете, что являетесь отцом Шуджи-куна, — скорее утверждает, чем спрашивает брюнет, кивая самому себе. Но, несмотря на интонацию в его голосе, мужчина кивает и скрепляет пальцы в замок у себя на коленях. Он неловко ёрзает на месте, явно чувствуя себя некомфортно под пристальным взглядом Ханагаки. Ещё бы: этот мистер прервал отдых с его семьёй, детишками и другом, из-за его нежданного визита ему пришлось отправить их в соседнюю комнату. Сузив глаза, парень решает задать следующие вопросы: — Как Вы узнали, что я знаком с Шуджи-куном? И откуда вообще у Вас мой адрес? Юджин в ответ прочищает горло и покашливает, как будто у него внезапно запершило в горле. Он отрывисто проводит руками по своим коротким волосам и, проведя пальцами под носом, всё же поднимает на Такемичи взгляд и отвечает почти твёрдо: — Я ходил по району, недалеко от дома бывшей жены, и спрашивал гулявших там детей, где я могу найти сына. Один из мальчиков сказал мне, что он часто проводит время у некого Ханагаки Такемичи. Там я уже начал спрашивать у прохожих, где я могу Вас найти, и мне дали наводку на кофейню, — он разглаживает складку на штанах, мельком взглянув вниз, затем продолжает, когда Такемичи не говорит ничего в ответ. — В кофейне я расспросил работников, они мне адреса, конечно, не дали. Я их понимаю, правда, это было, наверное, очень подозрительно с моей стороны — так о Вас всех расспрашивать. Но там была группа детей, они мне дали Ваш адрес, даже объяснили, как досюда добраться. — И вот Вы здесь, — задумчиво подводит итог Ханагаки и складывает руки на груди. Он смотрит на Ямамото Юджина какое-то время, чем опять заставляет его ёрзать на месте, и щурит один глаз. Запоздало брюнет понимает, что невольно перенял привычку своего старшего ребёнка, но не одёргивает себя, решив, что сейчас это не так важно. — Не совсем понимаю, зачем и почему, но… — бормочет Такемичи, но останавливается, не договорив. Он всё же трёт переносицу, затем продолжает уже громче: — Неважно. Ямамото-сан, Вы мне вот что лучше скажите, — молодой мужчина придвигается к собеседнику ближе, подаваясь корпусом вперёд. — Почему я должен Вам верить? Это приводит Юджина в лёгкий шок, отчего тот не сразу подбирает слова, хоть его и хватает всего лишь на одно хриплое: — Прошу прощения? — Шуджи-куну уже четырнадцать лет, — твёрдо произносит Такемичи, да так, как будто это должно всё объяснять. — И, насколько я понял, все эти четырнадцать лет он жил только с матерью, об отце не было и речи. И тут появляетесь Вы, причём на пороге моего дома. Это как минимум странно, Вам так не кажется? Мужчина хмурится. Он явно такого не ожидал, но и Такемичи не собирается ходить вокруг да около, особенно когда дело касается ребёнка и мужика, который себя за его отца выдаёт. — На что Вы намекаете? Я не… — Я не намекаю, а говорю прямо, — перебивает его Ханагаки, нахмурившись в ответ. — Даже если каким-то чудом окажется, что Вы говорите правду, я Вам не доверяю. Вы можете оказаться кем угодно, а я не хочу подвергать ребёнка потенциальной опасности. Кажется, эти слова привели мужчину в чувства, отчего тот заметно расслабился и выдавил слабую грустную улыбку. — Хорошо, я понимаю, — в довесок своим словам он поднял руки раскрытыми ладонями вверх в примирительном жесте. — Тогда… тогда как я могу доказать, что не вру? Для меня это было бы сложно, если учитывать, что я о сыне-то узнал только позавчера. Я мог бы поговорить с самим Шуджи? Или, я не знаю, при Вас и сыне поговорить с бывшей супругой. Если она мне не соврала. В противном случае… Я не знаю. Было в его словах и интонации что-то такое, что заставило Такемичи задуматься. А ведь правда, если подумать. С одной стороны, Юджину незачем было врать о сыне, ему от этого лучше не было бы, лишь лишние хлопоты из-за заботы о ребёнке. Но с другой… этот мужчина может оказаться кем угодно: начиная с маньяка, заканчивая педофилом. Да и странно всё это… Будь этот человек столь плох по натуре, зачем ему выслеживать определённого ребёнка? Сильно понравился? Такемичи тряхнул головой. Нет, о таком даже думать нельзя, не дай Бог сбудется. «А может правду говорит?» — подумал Ханагаки, задумчиво рассматривая мужчину перед собой. На вид ему лет под тридцать пять, может, чуть больше, а может и меньше. Конечно, это не показатель, но по возрасту он годится Ханме в отцы. Да и знакомые черты лица угадываются — это парень заметил ещё при первом взгляде на него. Даже цвет глаз оттенком схож. Волосы, конечно, немного тоном отличаются. Но если поставить рядом юного Ханму и Ямамото, то сходство окажется поразительным. Что ж. Вздохнув, Такемичи избавляет свой взгляд от чрезмерной интенсивности, давая передышку явно нервничавшему мужчине. — Допустим, что я Вам поверю, — медленно, почти растягивая слова, проговаривает Такемичи. — Как именно Ваша супруга рассказала о Шуджи-куне? У Вас была с ней личная встреча? — Нет, обошлись телефонным звонком, — Юджин покачал головой и поджал на секунду губы. — Позвонила в пьяном угаре, накричала и сказала, что у меня сын есть, мол, «ты мне ребёнка заделал и ушёл, а я осталась с ним». Могла ведь ещё тогда сказать, так зачем молчала… Хоть он и отвечал в раздражённым тонах, последнее предложение он пробормотал себе под нос едва слышно, явно ни к кому его не адресуя. В какой-то степени его объяснение было похоже на правду, хоть всё равно ещё мутно. Но проблема решаема. Только вот сегодня Такемичи этим заниматься не хочет, уже поздний вечер, а в соседней комнате его ждут Шиничиро и дети. Если честно, от одной только этой формулировки его в жар бросило, но Такемичи не решился сейчас на этом зацикливаться. Чтобы серьёзный настрой не сбивать, так сказать. — Тогда давайте, как мы поступим? — начинает Такемичи, опуская руки себе на колени и смахивая с них несуществующую пыль. — Сейчас уже поздно что-то предпринимать, поэтому Вы уходите из моего дома. А завтра я беру выходной, и мы встречаемся у меня на работе в одиннадцать часов утра. Пойдём в гости к Вашей бывшей супруге, чтобы узнать, лжёте Вы или нет. Шуджи-кун в это время должен быть в школе, мы должны будем хоть что-то решить за время его отсутствия. Вас устроит такой расклад? — Да! — мужчина с энтузиазмом кивает и вскакивает со своего места. Слишком прытко, на взгляд Такемичи. Но, возможно, он просто взволнован. — Это более, чем подходит. Как бы то ни было, завтра они всё выяснят. Если мать Шуджи подтвердит его слова, надо будет порекомендовать Ямамоте тест на отцовство в клинике пройти. На всякий случай. — Что ж, — Такемичи кивает своим мыслям и встаёт, рукой указывая в сторону выхода и сдвигаясь, чтобы проводить нежданного гостя. — Тогда до завтра, Ямамото-сан. — До свидания. А когда Такемичи вернулся в гостиную, там его ожидали только развалившийся на диване Шиничиро и Майки с Дракеном, которые сидят рядом и тихо разговаривают. Остальных детей не было ни видно, ни слышно. Видимо, заметивший, что парень озирается по сторонам, старший Сано говорит: — Твои спать уже легли, трындел ты довольно долго. А мелкий Ханма с ними прикорнуть решил, со старшеньким лёг, — потом он резко поднял голову, чтобы взглянуть на друга таким взглядом, как будто что-то вспомнил. — Кто это был, кстати? Ханагаки украдкой взглянул на явно греющих уши детей и едва заметно покачал головой. А факт того, что Шуджи впервые остался у него на ночёвку, он решил проигнорировать. Пусть спит, раз так умаялся, что на месте вырубился. — Да так, знакомый один. Не так важно. Брюнет стянул резинку с волос и потёр устало затылок, вздыхая. Фильм посмотреть не удалось. Что ж, тогда в другой раз, получается. — Так, время уже не детское, значит, вам пора домой, — чуть строго говорит Такемичи, упирая руки в боки и глядя на застывших мальчишек. — Да, молодые люди, я к вам обращаюсь. Пора спатки. Мальчики немного поконючили, но парни видели, что они только делают вид, что не устали, поэтому оба только снисходительно качали головами. *** На удивление, начальник легко дал Такемичи выходной и даже спрашивать ничего не стал, что странно, так как он ещё не отработал свой второй внеплановый больничный. Но мужчина был рад, что у него такой понимающий и добрый начальник: и в перегруз помогает, и премию приличную выплачивает, и отгулы даёт без вопросов, и даже с сотрудниками своими на одной волне. Золотой человек, для такого в Раю отдельное местечко должно быть. Шиничиро же пришлось рассказывать, кем был тот мужик, и о чём они разговаривали тогда. Не сказать, что он так просто поверил в намерения этого «мутного мужика» — как выразился сам младший. Но Такемичи его заверил, что и сам не сильно верит в слова, поэтому и назначил встречу, чтобы всё выяснить. И, конечно, Сано напросился с ним. Не то чтобы Такемичи был против, наоборот, он был рад, что в случае провала он будет не один разбираться с потенциальным похитителем детей. Так спокойней. Парни были приятно удивлены, когда оказалось, что Ямамото пунктуальный. Он пришёл в кофейню за пару минут до одиннадцатого и начал осматривать столики, а после сразу двинулся к ним. — Ханагаки-сан, — Юджин вежливо кивнул в знак приветствия, затем обратил внимание на Шиничиро. — А Вы?.. — Сано Шиничиро, — представился парень и протянул руку для рукопожатия. После приветствий и знакомств Такемичи не стал тянуть резину и сразу приступил к делу. — Скажу сразу, Ямамото-сан, — Такемичи сурово складывает руки на столе и смотрит на мужчину в упор. — Если окажется так, что Вы не отец Шуджи-куна, но Вы продолжите настаивать на своём, я вынужден буду сообщить в полицию. Я надеюсь, Вы понимаете, почему? — Конечно, — мужчина слегка сглатывает, видимо, тоже допускающий, что в таком вопросе не может идти и речи о недоразумениях. — Интерес взрослого мужчины к определённому ребёнку в случае не родства может быть подозрительным. — Я рад, что мы оба это понимаем, — Ханагаки кивнул, довольный ответом Юджина. Шиничиро рядом с ним задумчиво хмыкнул и кивнул пару секунд спустя. Хорошо. Может, не всё так плохо, как успели надумать оба. — Тогда давайте не будем терять время, — говорит Такемичи, поднимаясь с места. — Пойдём пешком или нужно вызвать такси? — О, в этом нет необходимости, — Юджин покачал головой и указал подбородком в сторону дверей. — Я на машине. — Хорошо. На самом деле это было удобно — экономия времени и денег. Ещё не надо будет спрашивать адрес у Ямамото. Это очень хорошо. Будучи уже в машине, мужчина вдруг оживился и, мельком взглянув на парней в зеркало заднего вида, спросил: — Прошу прощения за вопрос, Сано-сан, но с какой целью едете Вы? — Подстраховка на случай… непредвиденных обстоятельств, — уклончиво ответил младший. Ну не скажет же он ему, что боится, как бы он Такемичи в лес не вывез. Это показалось бы странно и неловко, если вся эта история с новообретённым отцом для мелкого окажется правдой. А такого исхода им точно не надо. — Понял, — слегка скованно ответил Юджин, снова на секунду взглянув в зеркало. Было видно, что такой ответ его не устроил, что даже так он не стал ничего уточнять, поэтому эту тему они больше не поднимали. Дальнейшая дорога до дома бывшей супруги Юджина прошла в основном в тишине — только Такемичи с Шиничиро периодически обменивались шёпотом короткими фразами. Когда они въехали в явно неблагополучный район, у Такемичи засосало под ложечкой. Неприятное чувство не покидало его вплоть до того момента, пока они не остановились у одного из домов, которые буквально кричали об их нужде в ремонте. Если это место, где юный Ханма вырос, то Такемичи не удивлён, что он не любит говорить об этом и от всех вопросов старшего увиливает. Выйдя из машины, мужчины поднялись на обшарпанное крыльцо дома, и Юджин неожиданно громко постучал кулаком в дверь. Ответа не последовало, что заставило застучать старшего мужчину ещё громче и яростнее, из-за чего из окон соседних домов послышались отборные маты. Только после этого внутри послышалось какое-то шевеление и протяжный женский голос. Спустя, наверное, почти минуту входная дверь со скрипом открылась, и на пришедших обрушились отвратительные запахи перегара и чего-то заметно подгнившего. — Ооо, — протянула вяло открывшая им женщина и оглядела пришедшую компанию. — Какие люди! Зачем… ха, пожаловали? Она неловко пошатнулась и икнула, схватившись за косяк. Взгляд у женщины был стеклянным, он бегал от одного к другому, ни на ком не задерживаясь больше, чем на секунду. Да она в полном неадеквате! — Опять надралась, — пробормотал негромко себе под нос Юджин, но это услышали все, в том числе и женщина на пороге. — Ух ты! А я тебя не зам… не заметила, — она очень некультурно рыгнула и отпила из коричневой бутылки, которую всё это время держала за горлышко в одной руке. — Чё припёрся? Мелкого тут нет, да и хуй его знает… хек, где он шляется. Такемичи смотрел и не знал, как реагировать. Если судить по реакции Ямамото, то это не первый раз, когда его бывшая жена напивалась до такого состояния. Да и по рассказам мужчины, она позвонила ему в пьяном угаре и рассказала о сыне. Это же до какой степени надо напиваться, чтобы в один вечер — а вечер ли? — растрепать бывшему мужу то, что хранила от него на протяжении четырнадцати лет? Такемичи не понимает таких людей и понимать не хочет. Это их выбор — быть отбросами общества или нет. Возможно, это и звучит цинично, но такова реальность. Нельзя настолько чихать на себя, своего ребёнка и всё вокруг. Её даже не смущает, что помимо бывшего мужа пришли ещё и два совершенно незнакомых человека! Видя, что, вероятно, от злости или бессилия Юджин не говорит ничего в ответ, Ханагаки решает взять всё в свои руки и вывести этот разговор в нужное русло. — Здравствуйте, — он выходит чуть вперёд, вставая перед отчаянно сжимающим кулаки мужчиной. Женщина сразу переводит на него свой расфокусированный взгляд. — Ханма-сан? Вы мать Шуджи-куна? Она отвратительнейшим образом облизала губы и пожевала нижнюю, прежде чем ответить: — Ну да, я. А чё? — и снова отпила из бутылки. — Замечательно, — пробубнил Такемичи, мельком взглянув на Шиничиро и получив настороженный взгляд в ответ. Он продолжил уже громче: — Мы много времени не займём, обещаю. Нам просто нужно задать Вам пару вопросов касательно Шуджи-куна. Брюнет говорил размеренно и спокойно, будто разговаривал с ребёнком на грани истерики. Но, кажется, эта дама не слишком хорошо восприняла его умеренный тон, тут же будто преобразившись в ещё более худшую сторону. — О, неужели?! — крикнула она внезапно почти трезвым голосом и выпрямилась. Но вся видимость тут же спала, как только она снова зашаталась и громко икнула. — Этот щенок опять натворил чего небось? Да забирайте! Он мне нахер не сдался, одни… эк, одни проблемы от него! Сразу после этой чересчур громкой бравады женщина собралась захлопнуть дверь перед носами мужчин, а Такемичи только дёрнулся её остановить, как откуда-то сбоку прозвучал неуверенный голос: — Мама? Ханагаки так резко повернул голову, что у него щёлкнули все шейные позвонки разом. Там, рядом с крыльцом, стоял юный Ханма, глядя на процессию широко раскрытыми глазами. — Такемичи? Что происходит? — Пришёл-таки! — крикнула мать на подростка и почти вывалилась за порог, опасно наклонившись. — А тут за тобой папаша твой пришёл! Ва… эк, вали с ним, щенок. Чмо неблагодарное, а. — Так, эй! — Такемичи встал перед ней, загораживая собой ребёнка, у которого глаза подозрительно заблестели. — Ханма-сан, как Вы можете так говорить? Он же Ваш сын. — Да мне похер, чес-слово, парниш, — она противно рассмеялась и глотнула, а после махнула в сторону Юджина. — Если бы не этот утырок, я бы вообще не залетела. А потом она вдруг на удивление быстро выскочила на улицу с бутылкой наперевес и со всей силой швырнула стеклянную тару во вскрикнувшего Шуджи, сопровождая это возгласом: — Вали к своему папаше! Такемичи, наверное, на рефлексе двинулся в тот же момент, что и женщина. Иначе не объяснить то, как он быстро подскочил к мальчишке и прикрылся рукой, отчего бутылка ударилась о его предплечье и разбилась вдребезги, расплескав всё своё вонючее содержимое на парня. Сжимая кулаки от еле сдерживаемой ярости, Ханагаки повернулся лицом к мальчишке и внимательно осмотрел его на предмет травм. Слава Богу, на него вообще ничего не попало. Но вот у него рука теперь болит нещадно. Прекрасно. Просто прекрасно. — Такемичи, — негромко начинает Шиничиро, который быстро оказался между обезумевшей женщиной и ими. Быстро, да не настолько, чтобы предотвратить это. Ладно. Это не его вина. Такемичи сделал сдержанный вдох и медленно выдохнул, считая про себя до десяти. Потом он коротко погладил оторопевшего Ханму по волосам чистой рукой и повернулся к двум бывшим супругам. — Ямамото-сан, предлагаю Вам поехать с нами, дабы познакомиться с сыном. Ханма-сан… — он сделал паузу, неуверенный, что она его вообще в своём бреду слышит. — Удачи в суде. — Сыном?.. — повторил эхом Шуджи и только потом перевёл взгляд на незнакомого мужчину. — Такемичи, что это значит? — Давай сначала уедем отсюда, а потом мы тебе всё по порядку расскажем, — почти мягко произнёс Ханагаки несмотря на то, что у него внутри всё клокотало от ярости и обиды за этого бедного ребёнка. Он никому бы не пожелал застать подобную сцену со своими родителями в главной роли. *** В итоге, хоть и неохотно, юный Шуджи согласился поехать с Юджином поговорить с глазу на глаз. Было видно, что мальчик не шибко-то и доверяет новоиспечённому родителю, но раз он уже согласился на разговор, значит, шанс есть. Только вот Такемичи теперь сетовал на то, что не обменялся с Юджином номерами, чтобы быть в курсе событий. Но это не так странно, да? Ямамото не соврал, его бывшая супруга действительно подтвердила отцовство. Хоть и таким отвратительным способом, от которого жирный осадок на душе остался, заставив его всё оставшееся время как на иголках проходить. Ну, как бы то ни было, до самого вечера Ханму видно не было, а Кисаки пришёл совсем ненадолго — уроки сделал, помог в гостиной прибраться и домой умчал. А сразу после его ухода, когда Ханагаки закончил игры с детьми и отправил их делать уроки, в гости нагрянули Шиничиро и Вакаса. Да не просто пришли, а ещё один байк с собой притащили, оказывается. — А это зачем? — задал вопрос молодой мужчина, подбородком указывая на блестящую красоту. Даже настроение приподнялось от такого зрелища. Похоже на тот байк, который ему в другом времени Дракен собрал. — А это, — начал Шиничиро, любовно погладив мотоцикл по сидению. — Моя новая красотка, недавно закончил собирать. — А, то есть, есть шанс разбиться, — пробубнил нарочито задумчиво Ханагаки. — Да ладно, Такемичи, Шиничи у нас механик от Бога, — заверил Вакаса, подойдя и обняв его за плечи. — Так что не выпендривайся и бери малявок кататься, устроишь этой малышке тест-драйв. И правда, механик от Бога. Старт плавный, шумит как надо, никакого дребезжания и запахов. Ездить на таком байке — одно наслаждение. Тайджю, прижавшийся к его спине, явно тоже поездку оценил, если судить по тому, как расслабленно он сидит. А вот младшие вообще в отрыв ушли: на протяжении почти всей поездки они радостно кричали и вскидывали руки, из-за чего Шиничиро и Имауши приходилось крепче держать непосед. В общем, хорошая поездка выдалась. Такемичи, оказывается, так скучал по ощущению свободы и тому, как ветер бьёт тебе в лицо, когда ты разъезжаешь по улицам в предзакатные сумерки. Едва они прикатили обратно к жилищу Ханагаки, Вакаса прицепил новый байк к своему и укатил, напоследок пообещав Сано завезти мотик в магазин. Но как только Такемичи вместе с Шиничиро и детьми переступили порог его дома, то понял, настолько же он устал. Ноги волокли его кое-как, ватные и ноющие. Конечно, причина его резкой усталости понятна и без объяснений: если не учитывать мото-прогулку, то сегодня был не день, а чёртова нервотрёпка! Ещё и рука ноет… Вдруг ему так стало больно и гадко даже несмотря на то, что его дом был полон любимых людей. Но ему ли не привыкать? Тому, кто громадными усилиями надрывается за других людей, не жалея ни себя, ни своих совсем истончившихся (если так вовсе не сдавших) нервов. Тому, кто большими ложками глотает лишь порции битого стекла, гоняясь за беглым благополучием своих детей. Да что уж там: он не уверен по сей день, правильно ли вообще всё, что его окружает! Но знаете… Того чувства одиночества, когда ты заходишь в полностью глухой дом, в котором дай Бог появляется что-то живучее раз в год — те самые назойливые комары из открытой форточки, например, — и становится ни до смеха, ни до радости с улыбкой, сейчас не было. Не будем привирать да перевирать: всё было в разы лучше прежнего. Да, само собой, это был не первый день и уж точно не последний, когда он находился в полном составе своей семьи — семьи, некогда называвшейся Шиба, — и не первый раз, когда Юзуха и Хаккай обступали вокруг него, будто нарочно не давая пройти и метра, звонко смеясь. Но даже так спокойствие, такое, что постигается лишь спустя долгое время, стало ощущаться только сейчас, в том самом шуме детей за его спиной да ноющих коленных суставов. Детям, судя по ярким улыбкам, веселье на мотоциклах понравилось. По какой-то причине Ханагаки был уверен, что ни одного из своих домочадцев не прошла мимо эта мысль, даже Тайджю. Обувка быстро слетела с ног ребятни, уже сверкающей пятками до своей комнаты. И в проходе осталось трое: старший Шиба, Шиничиро и сам Такемичи. — Аккуратнее! — выкрикивает он им вслед, только вот, по-видимому, те его не услышали. Тяжело вздохнув, как раненый в бою, Ханагаки отходит от двери переставлять две разбросанные пары башмачков по полкам. — А ты проходи, — говорит он уже Шиничиро, повернувшись вполоборота, — ну а Тайджю чай заварит, да? Получив кивки от обоих, мужчина безмятежно выдыхает, умилённый в коем-то веке тихой обстановкой. Дело не заставило себя долго ждать: прошло буквально несколько секунд, как обувь и детей, и гостя, и его собственная уже красовались в сторонке. Значит, и Такемичи задерживаться смысла нет. Мигом заглянув в ванную помыть руки, он направляется к двум старшим на кухню. Под конец дня не хватало только хорошего ужина, которого, к сожалению, заранее приготовить попросту не удалось. Разумеется, можно обойтись одним лишь угощением в потёмках кухонных шкафов, но хватит ли на всех маленьких и не совсем маленьких обжор? Он даже не разделся, сразу подошёл ближе к кухонной конфорке, представляя, что же по-быстрому можно состряпать. Тайджю же опять вызвался помогать. — Не стоит, — улыбчиво отвечает Ханагаки, несколько раз похлопав подростка по плечу. — С таким-то простым делом и подавно справлюсь, что ж ты так. — Нет, и всё же… Не успевает он договорить, как Такемичи, словно находясь в фильме, подносит к губам указательный палец ребром с тихим «тшш». И, удивительно, это взаправду сработало, дав мужчине возможность или, скорее, время для прерывания монолога мальчишки. — Я знаю, что ты хочешь помочь, но не надо. Он склоняет голову вбок, рассеянно поведя бровями и прикрыв глаза. Такемичи хоть и начал понимать своего старшего ребёнка, но всё равно оставалась пара моментов, которые он никак не мог понять. В особенности эти его ярые попытки помочь. Ладно, если подобное проскальзывало раньше: там-то это может и не помешало бы. Но сейчас? Такемичи поймал на себе хмурый взгляд Тайджю, но не протест: ни словесный, ни невербальный. Наверное, это уже неплохой исход? — Вот и отлично! — заявляет мужчина по-доброму. — Если хочешь помочь, то лучше за младшими пригляди. Думаю, им бы и самим помощь с уроками не помешала бы, раз пришлось прерваться. И снова кивок. Немногословно, но, с другой стороны, это даже лучше всяких бессмысленных фраз, не так ли? Чайник начал гудеть сразу же, как только фигура подростка скрылась в дверном проёме. Лишь этот треклятый звук спокойно резал тишину, повисшую в помещении. Мужчина вмиг оказывается у высоких шкафчиков с посудой. Затем и пара кружек чудесным образом появляются в его руках, а впоследствии и на столе пред чайником. Остановившись у коробочки с разными вкусами чая, а точнее, с целыми двумя: чёрным и зелёным, — Ханагаки, не разворачиваясь, наконец спрашивает предпочтения Шиничиро. — Зелёный, — слышится со спины спокойным тоном. — Хорошо. Распаковав каждому по мешочку — себе чёрный, а Шиничиро зелёный, — Такемичи безмятежно забрасывает пакетики в кружки. Но отчего-то за эти последние несколько секунд ему стало не по себе. Словно прямо сейчас на него обвалится потолок или, что хуже, он сам упадёт на этаж ниже, вновь переломав все возможные конечности. И это опасение не покидало, пока всё тот же тихий голос Шиничиро не вывел хозяина квартиры из кошмарного транса: — А вообще, я бы хотел с тобой поговорить. Парень как и раньше сидел на стуле, не шевелясь и не издавая каких-либо лишних звуков. — О чём? — стараясь перевести дух от только что вспыхнувших уродливых картинок и не разворачиваясь к собеседнику лицом, уточняет Такемичи. — О твоих перемещениях во времени. Он не продолжил говорить. Снова замолк, пронизывая взглядом со спины да наблюдая за поведением Такемичи. Словно он был прямо у него на ладони. Словно так и было нужно. — Зачем? — спустя минуту молчания спрашивает мужчина. Его будто ледяной водой окатило, а в тишине и неведении продолжать держаться ровно было гораздо сложнее. — Ты же и без того знаешь, как я к этому отношусь. Шиничиро некоторое время ещё молчал. Единственное, что выдавало его присутствие в комнате, это равномерное постукивание пальцев о стол. А как стал говорить, так по телу Такемичи прошлась ещё большая волна ледяной воды. Болящие колени вместе с покалеченной рукой же снова дали о себе знать. — Нельзя так дело оставлять, — осторожно, стараясь невзначай не наделать делов похуже, начинает Шиничиро. И почти сразу продолжает, предвкушая, что его могут перебить: — Не вижу смысла убегать от темы. Я хочу, чтобы ты записался к психологу. Такемичи замер. Кажется, даже сердце его остановилось. Или, быть может, всё было наоборот: это не он остановился, а весь мир вокруг него? Его глаза словно из глазниц вот-вот выпадут: растянулись по пять рублей да нескончаемо много моргали. Ошарашенный, мужчина поворачивается к собеседнику всем корпусом, стараясь осознать, правильно ли вообще расслышал его. Все эмоции, мысли и слова были прямо на лицо. И Шиничиро, довольно умный парень, понял его. — Не смотри на меня так, — сухо пытается увильнуть он, сощурив слегка глаза. — Так будет лучше. — А ты меня спросить не хотел? Про моё же состояние идёт речь, не так ли? — сразу отвечает ему Ханагаки, поджимая губы. — Или, хочешь сказать, я совсем из ума выжил, и меня лишь в психушку со своими загонами о перемещении во времени можно отправлять? — пальцы Такемичи невольно сжимаются. — Что же, долго ты решался на это, хочу тебе сказать. Слишком долго. — Нет, я не это хотел сказать… Не успел он договорить, как Такемичи уже хлопает по столу кулаком. Не настолько громко, но вполне слышимо и, по крайней мере для самого Шиничиро, вполне неожиданно. Громко извинившись и обусловившись обычной случайностью, так, чтобы дети услышали и не прибежали на кухню, Такемичи подходит ближе к столу. Брови его, казалось, срослись воедино. А взгляд-то… он был настолько тяжёл, что Шиничиро приходится тупится в стол: он не хотел ни пересекаться с ним, ни в целом лицезреть подобную реакцию. — А если серьёзно, то как ты себе это представляешь? — говорит он уже шёпотом, дабы их не подслушали. — Что-то похожее на «Здравствуйте. Я решил спрыгнуть с крыши, но в итоге переместился во времени сюда. И вообще я тот ещё путешественник во временных петлях, вот шрам «оттуда»? Так что ли? Шиничиро безмолвно продолжает смотреть в стол. Так, будто на древесине выцарапаны возможные реплики для ответа. Но их там не было. И оттого было только сложнее. А Такемичи не прекращал. Руки как кукольные, тряпичные теребились из стороны в сторону, яростно и резко жестикулируя. Сам он стал разгуливать по собственной же кухне, высоко поднимая ноги, словно в марше. — Да, да, именно так! Надо ему тоже предложить со мной попрыгать во времени. Не знаю, правда, как с собой кого-то затащить, но попробовать стоит! Может, его вслед за собой с многоэтажки утянуть? Тут не выдерживает уже сам Шиничиро. Резко вскочив, вызвав тем самым неоднозначный взгляд со стороны хозяина квартиры, он демонстративно делает глубокий вдох, стараясь не вспылить. — Ты перебарщиваешь, — сквозь стянутые зубы и так же шёпотом начинает он. — Я же вижу, что тебе плохо. Вижу, через что тебе каждый раз приходиться проходить. И я хочу помочь. — Хочешь помочь свести с ума психолога? — нервно и нарочно глупо, почти наивно, переспрашивает его Такемичи. — Да нет же! — Шиничиро выходит из-за стола и начинает медленно сокращать дистанцию. — Хочешь, найдём квалифицированного специалиста? Я тоже буду искать. И я даже готов заплатить ему больше, лишь бы тебе было лучше. Он остановился буквально в паре метров от Такемичи. Подойти ближе попросту не решался. Ждал, когда и сам Такемичи хоть что-то предпримет. — Я не думаю, что оно того стоит, — признаётся он, оставшись стоять на том же месте. Тон его, конечно, остыл, только вот руки, некогда летающие из сторону в сторону, стали сильно дрожать; в особенности это было заметно на правой, по которой несколько часов назад его ударили бутылкой. — Я не смогу ему открыться. Это будет слишком, слишком… — он делает паузу, при которой переводит дыхание. — Слишком опасно. — Почему ты так считаешь? Такемичи стал шмыгать носом, возможно, были слышны и всхлипы. Мужчина наклонил голову вперёд, так, что лица за спадающей чёлкой не было видно, но ответил мгновенно: — В твоих обещаниях уже есть одна огромная несостыковка: ни один «квалифицированный» врач, каковых ты так поощряешь, попросту не будет закрывать глаза на мои бредни. Тебе ли не знать, — Такемичи, весь в холодном поту, приподнимает трясущиеся руки к лицу и закрывает и без того не видимые глаза. Возможно, слёзы взаправду подступили к его глазам, а возможно, что это уже была тщетная попытка закрыться от давящей со всех сторон реалии. — А вот я уже представляю, как глаза этих бедных девушек, а может и не девушек вовсе, будут смотреть на меня как на полного идиота. А потом меня увезут и… Вдруг его руки резко перехватывают. Цепкая хватка оказывается на запястьях, не слабо сжимая те и оттягивая обратно вниз. Руки поддаются. — Не будет такого, — особенно сильно увеличив шёпот, уверяет его Шиничиро. Слегка согнув колени и наклонившись корпусом вперёд, он пытается заглянуть во всё то же опущенное лицо. — Я позабочусь об этом. Гарантирую, — слабо улыбается Шиничиро, уже отпустив руки Такемичи и принимаясь стирать стекающие с глаз слезинки. — Ты мне веришь? Ещё один тяжёлый вдох через забитый нос, и Такемичи, несколько раз сильно поморгав, кивает. В груди его что-то защебетало, так, что паника подозрительно быстро начала отступать. А на её место пришли другие чувства или, скорее желания, одно из которых его тело уже самостоятельно осуществляет. Поддавшись корпусом вперёд, Такемичи обвивает руками талию Шиничиро, заключая того в объятия. Да такие крепкие, что казалось, будто Такемичи хотел передавить все органы, но не нарочно и не со злости, конечно. Шиничиро же быстро отвечает на тёплый жест, одной рукой обхватив Такемичи со спины, а вторую погрузив в его шевелюру, расворошив уже изрядно растрепавшийся хвост. — Верю, — уткнувшись в плечо мужчины, вслух соглашается Такемичи. — Но только один сеанс. Если ничего не получится, я не стану продолжать. — Хорошо, — Шиничиро легко согласился и стал тихонько поглаживать его затылок. — Мы справимся с этим. — Искренне на это надеюсь, — пробубнил Ханагаки в плечо парню. На секунду его руки почти разжались, что у Сано создалось впечатление, будто его сейчас отпустят, но в тот же момент руки мужчины сжались крепче прежнего. — Знаешь, иногда я тебя так ненавижу. — Эм… — Заткнись, я не договорил, — перебил Такемичи, даже не дав толком фразу начать. — Ненавижу — не в смысле, что ты мне не нравишься. Скорее, наоборот. У тебя слишком легко получается влиять на меня, и меня это бесит. Ты сам меня бесишь, весь такой красивый и рассудительный, а мне только смотреть и в душе психовать. Ненавижу тебя за это. Над его ухом послышался резкий вдох, но Такемичи его проигнорировал, собравшись продолжить свой чувствительный монолог. — Я люблю тебя. Ханагаки застывает, так и не произнеся ни звука. Он медленно отрывает лицо от чужого плеча и чуть отстраняется, чтобы посмотреть Шиничиро в лицо. Его взгляд встретился с другим, донельзя серьёзным и глубоким. — Что? — еле слышно спрашивает Такемичи. — Я люблю тебя, — также уверенно и безапелляционно говорит Сано в ответ. Такемичи широко раскрыл глаза и начал то открывать, то закрывать рот, совсем как рыба. Он не нашёл, что сказать. У него в душе от этих слов разразилась такая буря, что перевернула весь его внутренний мир вверх дном, оставив после себя только развалины да тлеющие угли. А Шиничиро тем временем, воспользовавшись замешательством старшего, притянул его к себе обратно и накрыл его губы своими в коротком, звучном поцелуе. Отстранившись, он посмотрел в глаза Такемичи, которые стали ещё больше, и вся спесь с него тут же сошла. — О Господи, прости, пожалуйста, — тут же затараторил Шиничиро, импульсивно отстраняясь. Но далеко отойти ему не позволили руки Такемичи, которые цеплялись за него всё также крепко. Наконец, выражение шока сошло с лица Ханагаки, и он, переместив одну руку на заднюю часть шеи парня, резко дёрнул его на себя и впечатался в его губы новым поцелуем, вырвав тем самым из него удивлённый стон. На какое-то время мир вокруг перестал существовать, каждый из парней, поборов неловкость, целовался так, как будто они отвоёвывали территорию. В какой-то момент они оба перестали понимать, где чей вдох, а где чей выдох — казалось, что они просто дышат друг в друга, следуют друг за другом, являются продолжением друг друга. Но в один момент это всё закончилось, когда Такемичи отстранился от Шиничиро с мягким чмокающим звуком и прошептал в мизерное пространство между ними: — Кажется, я тебя тоже.