С минус трёх

Позже, на утро, когда Такемичи успокоился и проснулся, ему даже пришла в голову мысль о том, что вечером накануне его голова дала сбой и подкинула слуховые галлюцинации. Такемичи не стал разговаривать об этом с детьми, решив не пугать их своей возможной шизофренией, но когда в тот же вечер перед сном младшие Шиба повторили ту самую фразу, всё встало на свои места. Тайджю на это молчал и только смотрел искоса, но ни опровергать, ни присоединяться не стал. Ханагаки принял это, ведь понимал, что для них обоих это может быть уже слишком. А сам мужчина даже и не знал, как на это реагировать, ведь он даже не рассчитывал становиться отцом для этих детей. Он не смел и надеяться, что они когда-либо его назовут папой, особенно если учитывать их отвратительный опыт с этим персонажем жизни. Но маленькие Хаккай с Юзухой не заводили такого разговора, а днём и вовсе называли его по фамилии с уважительным суффиксом, предпочитая называть его папой только перед сном, поэтому и сам Такемичи не лез к ним с этим разговором. Когда захотят, тогда и поговорят они – так решил Ханагаки. А что же касается психолога, к которому Такемичи так неожиданно хорошо сходил, то мужчина решил всё же дать этой идее шанс. Ведь, по сути, если не разболтать сам корень проблемы, а рассказать только безопасную суть, то с этим можно работать. Поэтому уже на следующий день Такемичи под подозрительными взглядами Шиничиро и Тайджю – что удивительно и странно, ведь этот мальчишка должен быть уже в школе вместе со своими младшими – набрал номер той замечательной женщины и записался ещё на один сеанс, решив не прыгать пока в этот омут с головой. Да и не факт, что это продолжит ему помогать, на самом-то деле… Нет, конечно, Такемичи благодарен своему психологу и уверен в её профессиональности, без этого он бы не записался ещё на приём, но… Вот уже сколько дней Ханагаки преследуют некие мысли. Весьма навязчивые мысли, можно даже сказать. По сути, суть его пребывания в этой временной ветви исчерпала себя. Даже несмотря на то, что изначально мужчина оказался в этом времени не по своей воле и не хотел ничего менять и никому помогать, он всё равно это делал. И как ни крути, его «миссия» тут подошла к своему концу – даже не учитывая тот факт, что для него это уже давно не просто «миссия», а нечто гораздо большее. К этим детям-сорванцам в лице его маленьких друзей Такемичи уже успел так привязаться, а в своём времени он с некоторыми даже и не знаком толком. Да и дружбу с бывшими Драконами терять как-то не очень хочется. И дети у него теперь есть, неизвестно даже, что произойдёт и что будет с детьми Шиба, если он всё же найдёт способ вернуться в свою временную ветвь. А ещё Шиничиро… Ох, Шиничиро, у них же всё только-только началось, он так не хотел оставлять своего возлюбленного. Сейчас, когда наступил тот самый период в его жизни и когда даже его психическое состояние на пути к исцелению, у него самого появились те, ради кого он готов не только умереть, но и жить, ему всё меньше и меньше нравилась идея поиска способа вернуться. Да и не факт, что у него это получится, ведь у него всё равно в самом начале, едва он сюда перенёсся, не получилось вернуться тем же путём, каким он сюда и попал. Но прыгать с крыши во второй раз мужчина не намерен… На самом деле, была бы это его обычная вылазка в прошлое, как это было с тем же Наото, он бы без раздумий побежал разыскивать разные способы вернуться домой, перепробовал бы все варианты, до которых додумался бы. Но сейчас, оглядываясь на весь этот путь, который он преодолел, его ум, его душа и он сам кричат о том, что пора остановиться. Что не надо больше прыгать во времени, не надо искать то, чего может и не оказаться. Честно говоря, он и не хочет больше ничего делать, хочет просто пожить для себя и своих близких. Только вот сомнения всё равно возникают в голове. У него в том времени остались Чифую, его партнёр и лучший друг, и жизнь. Хах, но, думая об этом сейчас, Такемичи хочется смеяться, потому что именно из-за этой блядской жизни он и решил наложить на себя руки. Это, конечно, было очень «логично» — думать о том, что он оставил в том времени, учитывая всю его ситуацию. Но, как бы то ни было, пищу для размышлений это ему дало. Также в мыслях мужчины из подсознания всплыло то, о чём говорил Шиничиро в одном из их откровенных разговоров: что перемещение обратно может быть и вовсе невозможным, потому что есть вероятность того, что он не просто переместился в другое время, но и в другую реальность. Ведь скачок совершило не только его сознание, но и взрослое тело, и в этой реальности его приняло всё, вплоть до «истории жизни», даже информация в документах соответствует. Эта временная ветвь приняла его с распростёртыми объятиями, даже несмотря на то, что Такемичи, по правде говоря, самая настоящая аномалия. Ну не должен он в таком виде находиться там, где ему должно быть от силы одиннадцать лет! Короче говоря, это слишком странно и неопределённо, и вероятность его возвращения практически нулевая. Но не то, чтобы Ханагаки прям рвался назад в будущее… Вот сейчас, глядя на Шиничиро у его плиты в его излюбленной белой футболке, Такемичи в который раз убедился, что ему есть, что терять тут. Его подопечные сейчас в школе, а его Шиничиро, как самый заботливый и замечательный парень на свете, едва узнав о позднем подъёме Ханагаки, тут же бросил свою работу и пришёл к нему домой, чтобы что-то приготовить на перекусить. Наверное, не считая детей, старший Сано – единственный, кому действительно небезразличны его самые малейшие проблемы или успехи. И он единственный, кто строго отслеживает режим сна Такемичи: теперь при каждой встрече он обязательно спрашивает, во сколько он лёг и проснулся, насколько легко он уснул и снились ли ему кошмары снова. От такой заботы самому Такемичи казалось, что ещё пара мгновений, и он просто-напросто растает и растечётся лужицей у ног своего парня. Подумать только, даже в отношениях с Хинатой ему даже близко так же голову не сносило от чувств. Но вы не подумайте, её он любил, она ведь его первая любовь всё-таки. Но сейчас ощущения совсем не те… Иногда, когда Шиничиро на него смотрит, у мужчины такое ощущение, что его под дых ударили – настолько дыхание перехватывает. А от простого осознания того, что этот великолепный мужчина ещё и ему принадлежит, голова кружится. Да, видимо, выбор был очевиден с самого начала. Не готов всё-таки Такемичи даже пытаться бросить всё это ради неизвестности. А ещё, из-за медленно восстанавливающегося психического состояния и хотя бы частичного высыпания, Такемичи снова стал на регулярке выходить на работу, даже дополнительные смены брать под неодобрительные покачивания головой его сменщика. И вот совсем недавно мужчину вызвал к себе в кабинет начальник. Сначала Ханагаки даже подумал, что его начнут отчитывать, но был приятно удивлён: у него спросили насчёт здоровья и похвалили за то, что он так старается на работе. А потом и вовсе сказал, что повышает его. Из перечисленных обязанностей Такемичи так и не понял полностью, что за должность у него теперь, но в голове у себя её окрестил как «бариста-тире-администратор». Теперь он должен будет не только варить кофе, но и следить за поставками продуктов и работой сотрудников. И даже несмотря на то, что обязанностей ему прибавилось и смены удлинились, Ханагаки был на седьмом небе от счастья, ведь это означало, что ему не придётся покидать эту прекрасную кофейню и искать себе новую работу – зарплата-то знатно повысилась, как и премиальные. А ещё лучше на душе стало, когда и Шиничиро с друзьями за него искренне порадовались и поздравили с повышением. Сглотнув ком в горле, Такемичи аккуратно встал с места за столом и, стараясь двигаться бесшумно, подошёл к Шиничиро со спины и медленно обвил его руками. Младший дёрнулся от неожиданности, напрягаясь всего на секунду, а потом тут же расслабился и накрыл одной из ладоней руки Ханагаки. А тот прижался к нему сзади максимально близко, скрестив руки на чужом животе, и положил голову на чужое плечо, вжавшись лицом в длинную шею. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, Такемичи начал осыпать шею Шиничиро мелкими и быстрыми поцелуями, медленно спускаясь к острому плечу. Своими действиями он добился того, что парень начал дышать тяжелее и повернул голову в сторону, вытягивая шею так, чтобы открыть как можно больше места для такемичевых манипуляций. — Ты чего это вдруг? — уже натурально прохрипел Шиничиро, явно впечатлённый чужим приступом нежности. Такемичи не сразу ответил. Он прижался долгим, последним поцелуем к стыку плеча и шеи парня, а потом сжал руки сильнее, всего на мгновение, и примостился виском на его плече. Мужчина медленно и глубоко вдохнул, а после также медленно выдохнул, неосознанно посылая мурашки по телу в его руках. Собравшись всё же с мыслями, Ханагаки произнёс: — Я думал о том, что делать теперь, когда будущее уже изменено основательно, — и, заметив, как напрягся Сано, поспешил его успокоить. — Я не ухожу. Послышался звонкий стук, видимо, парень уронил на столешницу то, что держал до этого в руках. Шиничиро медленно расцепил руки и повернулся на месте, чтобы оказаться к Такемичи лицом к лицу. Он внимательно смотрел в голубые глаза собственными, широко раскрытыми, затем несколько раз открыл и закрыл рот, прямо как рыба, выброшенная на песчаный берег. — Так ты… — Остаюсь, — перебил его Такемичи с ласковой улыбкой на лице и, слегка рассмеявшись, погладил костяшками пальцев парня по щеке, когда тот трогательно сложил брови домиком. — Хотя не то чтобы у меня был выбор, но… Я остаюсь, Шиничиро. Даже искать способов вернуться не буду, я слишком боюсь потерять то, что сейчас имею. Я не могу потерять работу, детей. Тебя, Шиничиро. Я не могу потерять тебя. Неожиданно Сано всхлипнул, а на грудь Такемичи упала пара горячих капель. Это был первый раз, когда Шиничиро заплакал, а брюнету пришлось его успокаивать. Он гладил парня по лицу и волосам, исцеловывал всё лицо и продолжал шептать всякие милости, чтобы его возлюбленный перестал плакать. Но это произвело ровно противоположный эффект, и в итоге Шиничиро уже рыдал навзрыд, сжимая в объятиях своего парня. Вдруг у Такемичи сильно защипало запястье, и он отстранился от парня с болезненным шипением. Тот сразу перестал реветь и обеспокоенно наблюдал за Такемичи, который судорожно сдирал с руки браслет, который прикрывал его шрам. Но, когда браслет был снят, боль уже стихла, оставив после себя лишь неприятные воспоминания, а запястье оказалось чистым. Шрам исчез. Просто взял и испарился прямо с кожи. Последняя деталь, которая служила напоминанием и связывала Такемичи с другой реальностью, бесследно пропала прямо с его руки. Они с Шиничиро посмотрели друг на друга, столкнувшись осоловевшими взглядами, и в следующий миг уже оба плакали друг другу в губы. Поцелуй оказался со вкусом слёз, но они не жаловались. Они были благодарны Судьбе за этот шанс.

Конец.