Малышка предала друзей.

Глава 20. Пепел согласия Неделя после той ночи тянулась, как густой, тяжёлый сироп. Каждый день был испытанием на прочность моей лжи и выносливость моей совести. Просыпаясь рядом с Драко, я на долю секунды забывала. Забывала о пустоте внутри, о пятне на душе. Я видела лишь бледный свет, пробивающийся сквозь зелёный балдахин, чувствовала тепло его тела вдоль спины и слышала его ровное, спокойное дыхание. Это были мгновения обманчивого мира. Затем приходило сознание. Память. И я шла на завтрак. «Привет, Гермиона! Спала хорошо?» — Джинни, свежая и улыбчивая, махала мне рукой из-за стола Гриффиндора. «Ага, — я отвечала, садясь рядом и наливая себе чай. Рука не дрожала. Прогресс. — Ты?» «Отлично! Только приснился какой-то дурацкий сон, уже не помню какой. Всё как в тумане». Как в тумане. Мой чай вдруг становился горьким. Я видела, как она ломает голову, пытаясь вспомнить утренний разговор в гостиной, но её память услужливо подсовывала ей расплывчатые картинки — тревогу из-за новостей, общую нервозность. Никакой конкретики. Никакого Драко Малфоя в контексте угрозы. Работа была выполнена безупречно. Рон набрасывался на яичницу с беконом, весело споря с Симусом о предстоящем матче. «Эй, Гер, как думаешь, Макмилланы в следующую субботу хоть один гол пропустят?» «Не знаю, Рон, — отвечала я, заставляя губы растянуться в подобие улыбки. — Их вратарь неплох». «Да ладно, наш Кипер лучше!» — он выпаливал, и в его глазах не было той тени, что была несколько дней назад. Тени целенаправленной, ядовитой злобы. Была лишь обычная, здоровая неприязнь к сопернику. Ничего личного. Ничего опасного. Гарри. Он сидел чуть поодаль, вдумчиво перелистывая «Ежедневный пророк», нахмурив брови. Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Он улыбнулся — коротко, устало. «Всё в порядке, Гермиона? Выглядишь бледной». «Просто не выспалась, — лгала я, и это была самая лёгкая ложь за всю неделю. — Контрольная по Зельям у Снейпа в пятницу». Он кивнул, вернувшись к газете. Его подозрительность, его знаменитый нюх на неладное был направлен вовне — на статьи о новых назначениях в Министерстве, на расплывчатые угрозы. Он не искал врага в стенах Хогвартса. Не искал его в соседней башне. Я аккуратно вырезала эту занозу из его сознания, и рана, казалось, затянулась безболезненно. Но я-то знала, что под этим шрамом — пустота. Моя пустота. Вечерами я возвращалась в башню старост. Драко ждал. Мы почти не говорили о содеянном. Это стало неким неписаным табу, чёрной дырой в центре нашей вселенной, которую мы обходили стороной. Мы говорили об уроках, о глупых сплетнях, о книгах. Он иногда пытался шутить, его старые колкости теперь звучали скорее как ритуал, попытка вернуть хоть что-то из прошлого. Я пыталась улыбаться в ответ. Но по ночам, когда он думал, что я сплю, я ловила на себе его взгляд. Взгляд, полный неподдельного ужаса и благоговения перед тем, на что я оказалась способна. Он боялся меня теперь. Немного. И я боялась себя. Так прошли дни. Пока не пришло письмо. Оно появилось на подоконнике нашей гостиной в одно умёршее, дождливое утро, когда Драко уже ушёл на Зельеварение. Не сова. Даже не пепельно-серая ministry owl. Оно просто материализовалось из воздуха — плотный, желтоватый конверт из пергамента, запечатанный чёрным воском без какой-либо эмблемы. От него исходил лёгкий холодок, и пахло он озоном и чем-то сладковато-гнилостным, как увядшие лилии. Моё сердце, уже привыкшее за неделю к постоянной лёгкой аритмии тревоги, теперь замерло, а потом рванулось в бешеной пляске. Я знала. Ещё не сломав печать, я знала, от кого оно. Руки не дрожали, когда я взяла конверт. В этом был какой-то странный, леденящий покой. Ожидание закончилось. Другая туфля наконец упала. Воск поддался с тихим щелчком. Внутри лежал один лист того же пергамента. Почерк был утончённым, каллиграфическим, каждое буква выведена с безупречной точностью. И от этого было только страшнее. «Мисс Грейнджер. Обстановка требует решительных действий. Период неопределённости окончен. Начинается активная фаза. Ваша уникальная позиция, а также демонстрируемая… преданность определённым интересам, делают вас ценным активом. Вы будете нашим информатором внутри Ордена Феникса. Вы обеспечите нас всем, что сочтёте значимым: планами, расположением сил, слабостями, намерениями Дамблдора и Поттера. Всё, что проходит через ваши уши и глаза, должно дойти до нас. Взамен вам гарантируется безопасность мистера Малфоя и его семьи. Их статус и благополучие будут зависеть исключительно от полезности предоставляемых вами сведений. Пока вы полезны, они в безопасности. Провал или предательство приведут к немедленным и необратимым последствиям для них. Ожидайте дальнейших инструкций относительно канала связи. Будьте готовы к первой встрече с Орденом. Не разочаруйте нас». Подписи не было. В ней не было нужды. Каждое слово дышало им. Его холодным, безличным всевидящим оком. Я прочла письмо трижды. Потом аккуратно сложила его, поднесла к камину и уронила в пламя. Пергамент вспыхнул ярко-зелёным огнём, издав тихий шипящий звук, и рассыпался пеплом. Пепел согласия. Весь день я провела в состоянии отстранённого автомата. Отвечала на вопросы профессоров, делала заметки, даже поспорила с Роном о правильном произношении одного древнерунического символа. Всё как обычно. Только где-то глубоко внутри, за слоями шока и страха, зрело холодное, ясное понимание. Точка невозврата была не в Запретном отделе. Не в комнате Гарри. Она была здесь, в этом тихом принятии своей судьбы. Я стала оружием. Оружием, которое они направят на тех, кого я люблю. И единственный способ направить его чуть в сторону, сделать его чуть менее смертоносным — было взять его в свои руки. Вечером я стояла перед Драко в нашей гостиной. Дождь стучал в окна. Я не стала ждать, не стала искать правильных слов. «Пришло письмо. От Тёмного Лорда». Он замер, только что снятый им плащ застыл в его руках. Весь цвет схлынул с его лица, оставив мертвенную бледность. «И?» — его голос был едва слышен. «Я дала согласие», — сказала я ровно, глядя прямо в его глаза. Я не позволила себе дрогнуть. «Я буду их шпионом в Ордене Феникса. Я буду сливать информацию». Он молчал. Секунды тянулись, как часы. Его лицо стало каменным, непроницаемым, каким бывало в худшие дни в Хогвартсе. Но в глубине его серых глаз бушевала буря — ужас, ярость, бессилие. «Это единственный способ, Драко, — продолжила я, и мои слова звучали как зазубренное железо. — Прямая сделка. Моя полезность в обмен на гарантии. Гарантии для тебя. Для твоей матери. Пока я полезна, вы в безопасности. Они… они прямо так и написали». «Ты идёшь в самое пекло», — наконец вырвалось у него. Его каменная маска дала трещину, обнажив животный страх. Он сделал шаг ко мне. «Гермиона, ты понимаешь? Орден… они не дураки. Снейп там, наверное… Многие из них — опытные мракоборцы. Один промах, одна оговорка, малейшее подозрение… Если они поймают тебя…» Он не договорил. Не нужно было. Мы оба слишком хорошо знали историю войны. Суды над подозреваемыми в симпатиях к Пожирателям были скорыми. Приговоры — суровыми. А для шпиона, для предателя из своих… Азкабан был бы лучшим исходом. «Они не поймают, — сказала я, и в моём голосе впервые за вечер прозвучала твёрдость, почти фанатичная уверенность. Я подошла к нему вплотную, подняла руку и прикоснулась к его холодной щеке. — Потому что я не буду делать промахов. Потому что я буду осторожнее, чем когда-либо. Потому что у меня есть причина быть идеальной». Я встала на цыпочки, чтобы быть с ним на одном уровне, и прошептала прямо перед его губами: «Я люблю тебя. Этого достаточно. Этого хватит, чтобы обманывать всех. Даже их». Его каменное выражение рухнуло. В его глазах мелькнула агония, боль, безумная гордость и что-то дикое, первобытное. Он не просто притянул меня — он вобрал в себя, сдавил так, что у меня перехватило дыхание. Его поцелуй был не благодарностью, как тогда. Он был огнём, отчаянием, смесью страсти и смертельного страха. Это был поцелуй обречённых, целующихся на краю пропасти. Его губы двигались по моей щеке к шее, оставляя горячие, влажные следы. Я чувствовала лёгкую боль — он кусал, помечая, пытаясь, возможно, в последний раз ощутить что-то реальное, что-то наше. «Только… — его шёпот обжёг мне ухо, горячий и прерывистый. — Только возвращайся ко мне. Каждый раз. После каждой встречи, после каждой переданной записки, после каждой лжи в глаза Поттеру… Возвращайся. Сюда. Ко мне. Обещай». Я не могла говорить. Я лишь кивнула, прижимаясь лицом к его груди, слушая бешеный стук его сердца, созвучный моему. «Обещай!» — он встряхнул меня, и в его голосе прозвучала та самая, детская, беспомощная мольба, которую он тщательно скрывал ото всех. «Обещаю, — прошептала я. — Я всегда буду возвращаться». Это была самая страшная клятва из всех данных мной. Потому что я знала — рано или поздно, любая шпионская игра заканчивается провалом. Рано или поздно чаша весов качнётся. И я не знала, смогу ли сдержать это обещание. Но в тот момент я в него верила. Так же истово, как верила в необходимость всего этого кошмара. Он снова поцеловал меня, уже медленнее, глубже, словно пытался запомнить вкус, запах, ощущение. Потом просто держал, прижимая к себе, пока за окном лил дождь, смывая последние следы нашего недолгого, украденного мира. На следующее утро пришло второе письмо. Короткое. Безличное. В нём был адрес и время первого собрания Ордена Феникса, на которое я должна была прибыть. И маленькая, чёрная, невзрачная записная книжка. «Записывайте. Мы будем читать». Я взяла её в руки. Кожаный переплёт был холодным. Это был ключ. Ключ от клетки для моих друзей. И моих собственных цепей. Война начиналась. Не где-то там, на полях сражений. Она начиналась здесь, в моей голове, в моём сердце, в каждой лжи, которую мне предстояло произнести. И первая битва была назначена уже через два дня. Я открыла первую страницу записной книжки. Она была пуста. Скоро это изменится. Скона она заполнится чернилами предательства, которые, как я надеялась, станут чернилами спасения. Я посмотрела на дверь спальни, за которой спал Драко. «Возвращайся ко мне», — эхом звучали его слова. «Я вернусь, — беззвучно пообещала я ему и себе. — Чтобы когда-нибудь нам больше не нужно было давать таких обещаний».