Малышка предала друзей.

Глава 21. Дверь, которая не должна была открыться Война, как оказалось, это не громогласные битвы, о которых пишут в учебниках. Это тихие комнаты, завешанные картами. Это шёпот в полумраке, запах старого дерева и тревожного пота. Это взгляды, полные решимости, под которыми скрывается бездонная усталость. Я стояла среди этих людей — членов Ордена Феникса — и чувствовала себя самым большим фальшивкаром в мире. Они приняли меня без лишних вопросов. «Гермиона Грейнджер, одна из ближайших сподвижниц Гарри», — представил меня Кингсли Бруствер своёобразным комитетом. Кто-то кивнул, кто-то улыбнулся устало. Молли Уизли обняла меня так крепко, что у меня перехватило дыхание от внезапного приступа стыда. «Нашему Рону повезло с такой умной подругой», — прошептала она, и я чуть не задохнулась. Я сливала информацию. Аккуратно, дозированно, через ту самую холодную записную книжку, что лежала у меня на дне сумки, словно ядовитая змея. Место сбора сегодня. Численность небольшого отряда завтра. Ничего критичного, что могло бы привести к гибели. Пока что. Я уговаривала себя, что это — цена за безопасность Драко. Цена за то, чтобы его имя не всплыло в чёрных списках Пожирателей. Каждая строчка, которую я выводила в блокноте, обжигала пальцы, но я писала. Я стала мостом между двумя мирами, и с каждым шагом по нему доски предательства скрипели всё громче. Однажды вечером мы вернулись в Гриммо-плейс 12 после очередного совещания. В доме царила странная, лихорадочная атмосфера. Рон встретил меня в прихожей, его лицо светилось злорадным, почти диким торжеством. «Герми, догадайся, кого поймали?» — выпалил он, схватив меня за руку. Сердце провалилось куда-то в сапоги. Мир сузился до точки. Я заставила себя выдохнуть, поднять бровь с наигранным безразличием. «Кого?» «Семейку Малфоев!» — он почти выкрикнул это слово, и в его голосе звенела та самая первобытная ненависть, которую я так старательно вырезала из его памяти. Видимо, некоторые вещи сидят слишком глубоко. «В полночь, на старом складе в Дербишире. Ястребы накрыли их с поличным — пытались наладить связь с теми, кто на той стороне. Там его мать и отец. А хорёк, — Рон презрительно фыркнул, — сбежал. Бросил своих, гад, и слинял. Типично». По коридору, скользя по стене призрачной тенью, прошёл Драко. Он шёл за водой или просто пытался раствориться в пространстве. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но я видела, как напряжены его плечи, как безумно бьётся жилка на виске. Он услышал. Конечно, услышал. Он остановился, повернул голову. Его взгляд, холодный и острый как бритва, скользнул по Рону, потом на миг задержался на мне. «Для тебя я открою секрет, Уизли, — его голос был тихим, ровным, без единой дрожи. Идеальная маска. — Я не убегал. Меня просто не было с ними в тот момент. Но, полагаю, для твоего примитивного ума разница несущественна». Рон покраснел от ярости, но Драко уже шёл дальше, его шаги отстукивали по скрипучим половицам чёткий, безжалостный ритм. Я чувствовала, как паника, ледяная и липкая, поднимается по пищеводу. Где они? Что с ними? Если их доставили сюда… Мои пальцы вцепились в рукав Рона. «А где… где они сейчас?» «В подвале, — ответил Рон, всё ещё зло посматривая вслед Драко. — Кингсли запер. Сказал, допросить после полночи. Дверь не откроется — она заклята. Открывается только по приказу члена Ордена, да и то не каждого». Мозг заработал с бешеной скоростью. Подвал. Заклятие. Это была ловушка. Или проверка. Или и то, и другое. Надо было видеть их. Надо было понять, что они знают, что говорят. Надо было… что? Предупредить? Помочь? Я не знала. Но стоять и ждать было невозможно. «Я пойду расспрошу его семейку, — заявила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и презрительно. — Может, они знают что-то полезное. Или просто попрошайничать будут. Интересно посмотреть». Рон ухмыльнулся, его гнев сменился глуповатым одобрением. «Молодец, Герми. Выбей из них всё, что знают. А давай завтра поработаешь языком и над хорьком?» — он подмигнул мне похабно. Волна такого чистого, белого гнева захлестнула меня, что я на мгновение ослепла. Я резко повернулась к нему. «Рот закрой, Уизли, — выдохнула я сквозь зубы. Каждое слово было отточенным лезвием. — Я не твоя шлюха и не собираюсь «работать языком» по твоей прихоти. Убирайся». Его лицо вытянулось от изумления и обиды, но я уже не видела этого. Я шла по коридору, к чёрному провалу лестницы в подвал, чувствуя, как спину пронзают десятки глаз. Гарри, стоявший у двери в гостиную, смотрел на меня с лёгким удивлением, но ничего не сказал. Профессор Люпин, разговаривавший с Тонкс, приостановился, его взгляд стал оценивающим. Спуск в подвал был коротким, но каждый шаг отдавался гулко в тишине. И там, перед массивной дубовой дверью, окованной железом, уже стоял он. Драко. Он не стучал, не пытался взломать. Он просто стоял, упёршись ладонями в холодное дерево, его лоб касался поверхности. Его спина, обычно прямая и гордая, была ссутулена, плечи подрагивали. «Сука, — прошептал он, не оборачиваясь, услышав мои шаги. Его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Почему она не открывается?» Я подошла ближе, стараясь дышать ровно. «На ней заклятие. Сильное. Пожиратели не откроют дверь — ни изнутри, ни снаружи. Это мера предосторожности. Если они… если твои родители попытаются что-то сделать, или если сюда ворвутся…» «Там моя мать!» — он круто развернулся. Его лицо исказила гримаса чистого, неконтролируемого страха. В его глазах не было намёка на ту холодную маску. Только отчаяние. «Она ненавидит темноту. У неё клаустрофобия, ты понимаешь? Она в панике!» «Драко, тише, — я попыталась взять его за руку, но он дёрнулся. — Успокойся. Криками ты ничего не добьёшься». «Успокойся?» — он фыркнул, и это звучало почти как рычание. «Я должен быть спокойным? Я бы на тебя посмотрел, Гермиона, когда твоя мать сидит за этой чёртовой дверью в полной темноте, не зная, что с ней будет! Когда её, возможно, уже…» Он не договорил, сжав кулаки так, что костяшки побелели. «Ты закончил?» — спросила я резко. Мне нужно было его вывести из этого состояния истерики. И мне нужно было попробовать. «Нет, не закончил!» — крикнул он, шагнув ко мне вплотную. Его глаза пылали. «Ты стоишь здесь и говоришь об успокоении, а там…» Я не дала ему договорить. Резким движением я оттолкнула его в сторону, схватилась за холодную железную ручку и дёрнула на себя. Раздался тихий щелчок. Негромкий, но абсолютно чёткий в гробовой тишине подвала. Дверь подалась и открылась на пару дюймов. Мы оба замерли, уставившись на эту щель. Драко замер с открытым ртом, его ярость сменилась шоком. Изнутри пахнуло сыростью, пылью и дорогими духами, смешанными со страхом. «Чего… что сейчас было?» — прошептал Драко, глядя то на меня, то на дверь. У меня в ушах зазвенело. Заклятие. Оно должно было не пускать Пожирателей. Но я… Я была Пожирателем? Нет, я не была отмечена. Но я дала клятву. Я служила. И заклятие… оно почувствовало лояльность? Или просто ошиблось? Мозг лихорадочно искал объяснение, но времени не было. «Просто молчи, — резко сказала я ему, пытаясь затолкать обратно нахлынувшую волну паники. — Мы поговорим об этом потом». «Нет!» — он схватил меня за запястье. Его пальцы были ледяными. «Нет, мы поговорим сейчас! Как ты…» Но дверь отворилась полностью уже не по моей воле. Из темноты подвала вышла женщина. Она была бледна, её белоснежные волосы выбились из безупречной причёски, дорогое платье покрыто пылью. Но она держалась с потрясающим, ледяным достоинством. Это была Нарцисса Малфой. Её глаза, такие же серые, как у сына, скользнули по Драко, полные безмерного облегчения, а затем устревились на меня. В них читался шок, недоумение и… проблеск чего-то острого, понимающего. «Мама…» — выдохнул Драко. «Миссис Малфой, — сказала я, кивая. Голос звучал неестественно громко в тишине. — Вас не должны были здесь держать. Произошла ошибка». Нарцисса не сводила с меня глаз. Она медленно подошла, её взгляд скользнул по моей руке, всё ещё лежавшей на дверной ручке, затем вернулся к моему лицу. «Моя девочка… — её голос был тихим, как шелест шёлка. — Прости меня. Я… мы не ожидали. А если они узнают, что это ты нам открыла…» «Забудьте, — отрезала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она поняла. С первого взгляда поняла, что это не случайность. — Я не маленькая. Я всё объясню Ордену. Скажу… что заклятие было нестабильным из-за их попыток сопротивления. Или что-то в этом роде. Вы просто вышли». Из темноты за ней появилась вторая фигура. Люциус Малфой. Он выглядел хуже: лицо осунулось, роскошные волосы спутаны, в одной руке он сжимал обломок своей трости, как дубинку. Но его пронзительный, холодный взгляд был всё тем же. Он изучал меня с ног до головы, как редкий, непонятный экспонат. «Ты точно не голубых кровей?» — спросил он наконец, и в его голосе звучало не презрение, а странное, почти научное любопытство. Вопрос был настолько неожиданным и абсурдным в данной ситуации, что я чуть не рассмеялась от нервного напряжения. «Мистер Малфой, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Уверяю вас, я прекрасно знаю свою кровь. Она не голубая. Она… просто кровь. И сейчас она говорит мне, что надо убираться отсюда». Люциус что-то пробормотал себе под нос, его взгляд стал расфокусированным, будто он что-то вспоминал или вычислял. Потом кивнул, коротко и резко. «Я тебе много расскажу. После войны. Если, конечно, мы все её переживём». Это звучало как обещание. Или как угроза. Или как признание чего-то очень странного. «Мама, папа, вам надо идти, — сказал Драко, приходя в себя. Его голос дрожал, но в нём снова появилась steel. — Сейчас. Пока никто не спустился. Уходите через чёрный ход. Я… я знаю, куда». Нарцисса ещё раз посмотрела на меня. Потом неожиданно быстрым движением сняла с своего пальца небольшое, изящное кольцо с молочно-белым опалом и сунула его мне в руку, сжав мои пальцы своими холодными ладонями. «За то, что не оставила в темноте», — прошептала она. Потом повернулась и, не оглядываясь, пошла за Люциусом, который уже скрылся в тени дальнего прохода. Драко задержался на секунду. Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря из страха, благодарности и того самого ужасающего вопроса: «Как?» «Я вернусь, — сказал он тихо. — И мы поговорим. Обо всём». Потом он исчез в темноте вслед за родителями. Я осталась одна перед зияющим чёрным провалом открытой двери в подвал. В руке жгло кольцо Нарциссы. В ушах звенела тишина. Я медленно, с трудом, закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко. Как я это сделала? Заклятие должно было быть непреодолимым для тех, кто служит Тёмному Лорду. Но я открыла его. Значит ли это, что моя связь с ним… сильнее, чем я думала? Или слабее? Или заклятие сработало на какую-то другую лояльность? На мою любовь к их сыну, которая, видимо, в глазах магии что-то значила? Шаги на лестнице заставили меня вздрогнуть. Я судорожно сунула кольцо в карман. «Гермиона?» — это был голос Люпина. Он спускался, его лицо было серьёзным. «Всё в порядке? Я слышал голоса». «Всё в порядке, профессор, — сказала я, заставив губы улыбнуться. — Просто проверяла дверь. Заклятие держится прочно. Никаких следов взлома». Он кивнул, но его взгляд, умный и проницательный, на миг задержался на моём лице. «Хорошо. Иди наверх. Молли приготовила чай». Когда я поднималась по лестнице, моя рука непроизвольно сжималась в кармане вокруг гладкого камня кольца. Я спасла их. Или совершила очередное, ещё более чудовищное предательство? Я не знала. Я знала только одно: дверь открылась. И это меня пугало больше, чем если бы она осталась навеки запертой. Потому что это означало, что граница между тем, кем я притворяюсь, и тем, кем становлюсь, начинает стираться. И скоро, очень скоро, я могу не найти дорогу обратно.