Их узы

      После посещения квартала Учиха Аюми ещё долго бродила по улочкам Деревни: запоминала каждую мелочь, которую так боялась забыть. Вот лапшичная, в которой любил обедать Наруто. Чуть дальше — тот самый перекрёсток, где мальчик-солнце поймал взбешённую кошку, выполнив чуть ли не первое своё задание в качестве шиноби. А если двинуться на запад, то там расположился любимый магазинчик сладостей, в который в детстве обожал ходить Итачи.       «Итачи…» — от этой мысли стало одновременно тепло и невыносимо. Он так любил эту деревню — и чем она отплатила взамен? Изгнание, ненависть, презрение. Ещё бы чуть-чуть и безжизненный труп Учихи украсил фасад «счастья» и «благоденствия» Конохи. Но даже так она не могла ненавидеть Деревню листвы: не стоит обращать свою злость ко всем из-за ошибки одного человека.       Тем временем голосов вокруг становилось всё больше, что свидетельствовало о резком подъёме жизни в преддверии грядущего отдыха. «Действительно, ещё десять лет назад такого не было», — отметила девушка. Её вновь захлестнули странные чувства и мысли: как сильно изменится Коноха, когда они с Итачи вновь вернутся сюда? «Вновь» — это слово грело, мягко окутывая флёром надежды. Жизнь шиноби слишком опасна, чтобы говорить о чём-то с абсолютной уверенностью, а потому вера — единственное, что у них оставалось.       Девушка провела так ещё какое-то время, после чего направилась в сторону дома, по дороге прикупив немного продуктов. Хоть на дворе уже была практически ночь, Аюми всерьёз собиралась готовить ужин, и неважно, что поздний приём пищи вреден. Сегодня последний день здесь, поэтому можно позволить себе небольшую вольность.       — Наруто, открывай, — произнесла Аюми, громко постучав в дверь. По другую сторону послышались уже ставшие родными шаги и какое-то едва различимое кряхтенье.       — Ха-а-ы… — блондин стоял на пороге в домашней одежде: с совершенно помятым лицом, зевая на весь коридор, — Аюми-тян, проходи…       — Может, всё-таки поспишь? Ты же только недавно должен был вернуться с миссии.       — Нет, я… ха-а-ы… — отчаянная попытка подавить зевок моментально провалилась.       — Наруто, — с некоторым укором посмотрела на юношу-солнце Аюми. Он был первым человеком, который узнал о её решении оставить деревню и единственным, кто безоговорочно поддержал.       — Нет, я в порядке! — блондин похлопал себя по щекам. — Сегодня последний день, когда мы можем побыть вместе, так что я просто не могу его упустить!       — Хах, хорошо, — девушке оставалось лишь улыбнуться и пройти внутрь.       Они просидели почти до рассвета. Аюми всё-таки приготовила набэ, хоть Наруто и настаивал на еде быстрого приготовления. Неизвестно, когда эти двое в следующий раз встретятся, а готовку девушки Узумаки очень ценил. Будущий хокагэ, как он сам себя называл, травил смешные байки с последней миссии, много шутил и смеялся. Черновласая бестия тоже не отставала, реагируя на каждую реплику то лёгкой иронией, то неподдельной радостью. Смех и счастье наполняли комнату в ту ночь.       — Аюми-тян… — начал было Наруто. Оба сидели, прислонившись к потрёпанному дивану: уже изрядно уставшие, но не желавшие прерывать разговор. Солнце вот-вот должно было показать свои первые лучи, поэтому было ясно, что сон откладывается до следующего дня.       — М? — травянистые глаза с вопросом уставились на лицо юноши.       — Я не очень хорош в таких вещах… — Узумаки немного помедлил, прежде чем снова заговорить. — Но спасибо. За то, чтобы была рядом все эти годы. За то, что всегда спасала меня.       — Спасала? Но от кого? Если ты имеешь в виду тот случай в Стране ветра…       — Нет… Я — носитель Демона, тот, кто может уничтожить деревню. С самого детства я был один. Никто не любил меня, а кто не ненавидел, лишь жалели. Но ты, Аюми-тян, единственная смотрела как на человека… — Наруто ненадолго прервался, чтобы собраться с мыслями, после чего продолжил. — Эти твои вечные «Наруто, почему ты ешь всякую дрянь», «Наруто, почему ты опять опоздал»?       — Хах, действительно, — Аюми с ностальгией вспомнила времена отрочества, когда постоянно отчитывала Узумаки за разные оплошности. Впрочем, она до сих пор иногда этим грешила.       — Ты была моей единственной семьёй…       — А ты моей, — ответила девушка, задумчиво обратив взор к окну. — Наруто, если бы не ты… то не знаю, как смогла бы дожить до этого дня. Эта ненависть, эти сомнения. Они пожирали меня. Саске ненавидел меня просто за то, что я ещё дышу. Итачи совершил ужасное и ушёл, оставив за собой лишь какое-то невнятное оправдание… Казалось, я схожу с ума.       В отличие от Наруто, стеснительного в таких вещах и оттого немногословного в выражении чувств, Аюми с возрастом свободно научилась выражать всё, что было у неё на душе. Притом вклад мальчика-солнце здесь был гораздо значительнее, чем можно было представить.       — Но ты всегда утешал и поддерживал меня. Думаю, что и в моём изменившемся отношении к Саске есть твоя заслуга…       Девушка стихла, будто бы обдумывая следующую фразу.       — Наруто, ты всегда будешь моим солнцем*. Солнцем, что спасло проклятую Учиха от тьмы. А я всегда буду на твоей стороне, где бы ты ни был…       Они были такими разными и одинаковыми одновременно. Неугомонный Узумаки, всегда смотревший в будущее, и одинокая Учиха, гнавшаяся за прошлым. Яркое солнце, что освещало сердца людей, и скрытная луна, что дарила миру совсем иное сияние. Они нуждались друг в друге, ведь только гармония Инь и Ян способна даровать гармонию в душе. Но сейчас они стали старше, сильнее, а потому готовы идти разными дорогами. Связывающая нить может ослабнуть, но эти узы не разрушить — по крайней мере, они хотели в это верить.

***

      На рассвете юноша и девушка двигались к воротам Конохи. Оба были одеты как шиноби, однако по неизвестной причине лишь у одного был протектор Листа. Девушка-ниндзя, без единого опознавательного знака на одежде, подошла к посту охраны, что-то сказала дозорным и вышла за пределы селения. Она ни словом не обмолвилась со своим спутником — лишь тихо двинулась за пределы селения.       — Я буду ждать Учиха*! — крикнул юноша-солнце вслед.       Девушка так и не обернулась: лишь помахала рукой в знак прощания, не прерывая шаг. Но в этот момент на её лице сияла счастливая улыбка, от которой по телу разливалось мягкое тепло.