Глава 2.
3 октября 2022 г., 01:21
***
Правда, как короткое одеяло, под которым всегда мерзнут ноги. — Нэнси Горовиц-Клейнбаум «Общество мёртвых поэтов».
Драко склонился над открытой книгой за столом на террасе Гринграссов. Не отрываясь, он водил указательным пальцем по аккуратным буквам. Подсвечивая текст палочкой, он то и дело нервно поправлял волосы и иногда делал какие-то пометки в блокноте. На улице светало. Рядом с ним кто-то сел. — Ты не спал всю ночь, да? — Астория, зевнув, призвала эльфа щелчком пальцев. — Поппи, принеси Драко кофе. — Конечно, мисс! — лучезарно улыбаясь, эльф радостно качнула головой. — Мистер Малфой все ещё пьет двойной эспрессо с каплей сливок, мисс? — Да, двойной эспрессо со сливками, Поппи. — Хорошо, а мисс Астория что-нибудь будет? — Да, Поппи, принеси мне один кофе. — Конечно, мисс. Поппи будет через минуту, — эльф тут же растворилась в воздухе. — У тебя осталось не так много времени, Драко. Уже светает, — поджимая под себя ноги, Астория укуталась в плед; ещё только середина сентября, но сильный ветер завывал на территории Англии. — Мы можем взять книгу в Хогвартс. Не думаю, что отец заметит пропажу. — Я знаю, Астория. Не переживай. Она не попадётся ему на глаза сегодня. Тем более, я уже почти все дочитал, — не отрываясь от текста, сказал Драко. — Ты нашёл что-то занятное в его идеях? — Астория и так была уверена, что ответ будет утвердительным; Малфой нехотя оторвался от книги и протянул девушке блокнот, лежащий по правую руку. Схватив блокнот, Гринграсс пробежалась глазами по первой страничке, наполненной набором цитат. Почерк Драко был хаотичный, но все ещё точный. Астория, сведя брови, внимательно начала разбирать цитаты: «Изучая теорию снобизма чистокровных волшебников над магглорожденными, мы часто сталкиваемся с тотальным непониманием, почему же эти «снобы» имеют власть и силу ставить себя выше. Чистокровные «снобы» восхищаются высшим обществом и традициям «Старой Магической Англии», предпочитают тщательно подражать его манерам и вкусам, претендуют на высокую интеллектуальность, изысканный вкус или авторитетность в какой-то области, но совершенно безразличны к чувствам окружающих. Изначально аббревиатура S.Nob. происходит от латинского сокращения (sine nobilitate «неблагородного происхождения»). Раннее так «помечали» магглорожденных студентов Хогвартса». «Если капнуть в суть вопроса, чистокровные маги действительно часто пренебрежительно относятся к грязнокровкам, не побоюсь этого слова. Многие величают главной причиной — обыкновенный снобизм. Маги не любят грязнокровок по той же причине, почему богатые презирают бедных, белые — негров, фашисты — евреев и пр. Грязнокровки всё чаще начинают восприниматься, как чуждый народ, народ-паразит, который живёт в разных странах и эксплуатирует местное население». «Во многих семьях чистокровных волшебников зарождалась Идея геноцида: пресекать жизни всех магглорожденных волшебников. Они планировали уничтожить всех грязнокровок в Европе: больных и здоровых, богатых и бедных, старых и молодых, и даже младенцев. До начала семнадцатого века приблизительно двое из трёх магглорожденных волшебников были убиты во избежание кровосмешения. К началу семнадцатого века на территории Европы было убито около пяти миллионов грязнокровок за всю историю существования волшебного мира. Решающим моментом для властей была история Острова Мэн, который принадлежал семье Берк. Гвен Берк была главой Слизерина и преподавала Изучение Древних Рун. Перед одними летними каникулами она разослала приглашения всем магглорожденным студентам к себе в дом на несколько дней за «отличные успехи в учебе». Но по приезде туда она устроила настоящий лагерь пыток (опускала их в кипящую воду, лишала кислорода и т.д.). Самых крепких, продержавшихся дольше всех, она сожгла. Ей дали два года Азкабана и пять лет лечения в Святом Мунго. И после этого случая Министерство занялось безопасностью грязнокровок». «Чистокровные волшебники полагали, что способности, отношения и поведение мага определялись его расовым типом. По их мнению, ни один человек не может превзойти свои природные характеристики. Всю историю волшебного мира можно объяснить с точки зрения этой борьбы. Они считали, что магов можно классифицировать по группам чистокровности. Чистокровными считались семьи, у которых в роду вообще не было магглов. При этом, если на протяжении пяти поколений после появления на свет магглорожденного волшебника в его семье переплетали себя узами брака только с волшебниками и у них рождались исключительно маги, их тоже называли чистокровными, но они не входили в справочник чистокровных волшебников. Самая низшая ступень классификации — магглорожденные. Эти характеристики не только включают в себя внешний вид и физическое строение тела человека, но также формируют внутреннюю психическую жизнь, способы мышления, творческие и организационные способности, интеллект, вкус и понимание культуры, физическую силу и воинскую доблесть. Чистокровные волшебники позаимствовали у социальных дарвинистов тезис эволюционной теории Дарвина о «Выживании наиболее приспособленных». Согласно идеологии, выживание семейства зависит от его способности воспроизводиться и размножаться, наращивать количество земель для жизнеобеспечения и пропитания растущего населения и обеспечивать контроль поддержания чистоты ее генофонда, способствуя, таким образом, сохранению уникальных «расовых» характеристик, которыми снабдила её «природа» для успешной борьбы за выживание. Давая определение расы, социальные дарвинисты укоренили стереотипы — как положительные, так и отрицательные — о том, что внешний вид и магические способности волшебников какой-либо этнической группы, их поведение и культура являются (якобы) неизменяемыми и основанными на биологической наследственности, неизменными во времени и невосприимчивыми к изменениям в окружающей среде, умственном развитии или социализации. По мнению многих чистокровных семей, ассимиляция представителя одной расы в другую культуру или этническую группу невозможна, поскольку исходные унаследованные черты невозможно изменить: они могут только выродиться посредством расового смешения». Астория бегло пробежалась по выписанным цитатам, периодически подглядывая на Драко. Страдания — не были её страстью, но она догадывалась, что Малфой более революционно настроен. — Вот оно! — присвистнул от радости Драко, жадно вчитываясь в текст. — Прочтёшь вслух? — Да-да… — мельтеша, он перевернул страницу назад, проводя пальцем по буквам в поисках нужного абзаца. — Но если капнуть в суть вопроса несколько сильнее, самая основная претензия к чистокровным волшебникам — они не заключают браки с магглорожденными. Пока я находился в поисках материалов для этого вопроса, мне удалось побывать в тайных библиотеках арабских магических стран, где режим является куда более радикальным, чем в Магической Англии. Одним из таких мест была подземная библиотека в городе Умм Кайс в Иордании. Многие учёные там занимались вопросом грязной крови. Я столкнулся со старым исследователем. Его звали Дари ибн Зайд аль-Нахайян, он больше семидесяти лет уделял вопросу чистой крови. Он показал мне книгу с исследованием, где доказано, что после рождения ребёнка от чистокровного волшебника и грязнокровки, спустя пять поколений магия начнет ослабевать в роду, а на тринадцатом просто исчезнет и больше не сможет возродиться. Он достал мне огромный талмуд, где это было продемонстрировано на примере тысячи волшебников из всего магического мира арабских магических стран. Именно на основании этого исследования там запрещены браки и соития между чистокровными и магглорожденными. Но, из-за того, что большинство магов придерживаются мнения, что арабские волшебные страны отстают от цивилизации, эти примеры могли бы показаться притянутыми. Я попытался окунуться в этот вопрос серьёзнее, но, поскольку в магической Англии подобные браки разрешены только два века, в нашем мире подобных примеров быть не должно. Однако, я вспомнил, что в тринадцатом веке н.э. Розалина Нотт сбежала из дома с магглорожденным волшебником, выскочив за него замуж. Конечно же, её сразу лишили и наследства, и фамилии, и титула, поэтому добыть её историю было сложно. Оказалось, они переехали в Италию под фамилией Бауэрман (как я понял, это фамилия мужа). Я специально туда поехал. Они жили близ Анконы в маленьком городе Мачерата. В архивах я нашёл, как развивалась их семья, и кем стали их потомки. В живых осталась лишь одна женщина сорока лет. Её имя Алессандра Бауэрмен (она так и не вышла замуж), и она лежит в магической больнице им. Адольфо Чентанни. Уже два поколения в их жилах не течет магия, мало того, Алессандре поставили диагноз «нарушения сознания на основе генетического сбоя». Я попытался что-то узнать, но она была совсем не в себе, поэтому я говорил с врачами. Они не могли открыто заявлять о политике против грязнокровок, но тонко намекнули мне, что кровосмешение вполне может быть замешено в потери сил, — остановившись, Драко нахмурился и пролистал несколько страниц вперёд. — Всё. Тут записи прерываются. Астория не решалась что-либо сказать. Она всё ещё чувствовала некую сонливость. Ей казалось, что она просто ещё не проснулась, что это всё — какой-то очередной дурной сон. Неожиданно из воздуха появилась Поппи с серебряным подносом в руке. — Поппи всё принесла для мисс Астории и Мистера Малфоя, — улыбнувшись, сказала эльф. — Поппи раздобыла на кухне любимое печенье мисс: шоколадное с апельсиновой цедрой. И ещё Поппи принесла Мистеру Малфою несколько долек черного шоколада с красным перцем. — Спасибо, Поппи, — хмуро сказала Астория; эльф лучезарно улыбнулась и, хлопнув в ладоши, исчезла. Делиться мнением с Асторией всегда было удовольствием. Поддавшись вперёд, она ловила каждое слово, в нужных местах издавая изумление, возмущение или сочувственные возгласы. В течение получаса к ним подсели Тео и Блейз, сонно наливая себе в кружки кофе их кофейника. Тео периодически прикрывал глаза, зевая и смутно понимая диалог. Блейз, напротив, заинтересованно слушал, как Драко перечитывал выписанные цитаты, и вставлял своё мнение. — Соответственно, пока мы держимся особняком — всё в целом будет нормально, — задумчиво произнёс Забини, закидывая в рот дольку шоколада. — Но что потом? Мы не попадемся на шутку пропаганды и новой повестки, следующее поколение не попадётся, но потом, я более, чем уверен, всё может разрушиться. И вот, через каких-нибудь пятьсот лет будут одни магглы и Малфои, — Драко вскинул бровь, ухмыляясь. — Кто-кто, а вы скорее задумаетесь об инцесте, чем будете с магглами. — Мы слишком много знаем, — пожав плечами, Драко откинулся на спинку кресла. — Потому плевать мы хотели, что там говорят люди, и как часто и как уверенно они это повторяют: никто, никто и никогда не убедит меня или моего отца в том, что жизнь грязнокровок — это главный приз, величайший дар. Потому что вот правда: они в итоге просто убьют нас. Сама суть нашего существования, когда мы мечемся туда-сюда, пытаемся себя прокормить, обрести друзей и сделать что-то там ещё по списку — есть катастрофа. Они говорят нам забыть все эти глупости в духе «чистоты крови», которые только и слышишь отовсюду: про то, какое это чудо — равенство! Как по мне — и я упорно буду твердить это, пока не умру, пока не рухну в грязь своей неблагодарной нигилистичной рожей, пока не ослабею настолько, что не смогу и слова выговорить, — уж лучше не рождаться вовсе, чем родиться для того, чтобы связать свою жизнь с чем-то настолько грязным. Ведь в итоге получается, что ведет нас это лишь к одному — к смерти. — Да, и главное всегда все повторяют: вам так нельзя, вам тут нельзя, это слишком, это негуманно, — Астория приподняла блюдце с чашечкой кофе и, отпив, натянула улыбку. — Я так долго спорила с Паркинсон об этом зелье. Говорила, что нужно использовать сушёный лист золотого клёна, сорванного с дерева, или свежий лист русской березы. В итоге оказалась права: зелье Пэнси было каким-то противным: зелёного цвета с коричневым осадком. А моё точно повторяло зе… — Доброго утра, ребятня! — отец Астории вышел на веранду после небольшой прогулки по территории поместья; Драко, вежливо кивая, захлопнул дневник и аккуратно опустил его себе на колени. — Как вы спали? Вам понравились ваши комнаты? — Спасибо, Мистер Гринграсс, всё было замечательно, — сказали хором Блейз, Тео и Драко. — Пап, они в этих комнатах живут с рождения по несколько недель в год, — улыбнувшись, сказала Астория. — Думаю, что они более, чем привыкли. — Асти, будь немного вежливее, — кинув взгляд на дочь, мужчина грузно присел на кресло. — Что там у тебя, Драко? Какой-то интересный роман? — Мы готовимся к занятиям со Снейпом. Зельеварение довольно сложный предмет в этом году. Нам преподают курс повышенной сложности. Это один из учебников, — коротко сказал Драко, наигранно зевая. — Ясно-ясно… — пробормотал мужчина, призывая к себе кружку, чтобы налить кофе. — Вы, ребятки, сегодня уедете? Или завтра утром? — Сегодня в обед, — ответил Малфой, отпивая кофе. — Хорошо-хорошо… — задумчиво протянул мистер Гринграсс. — Астория, тебе нужно будет зайти к маме пере отъездом. Она очень хотела поговорить с тобой с глазу на глаз. — Как поживает Миссис Магали? Вчера она не спускалась после ужина. — поинтересовался Драко. — У Магги разболелась голова. Но она сегодня обязательно пообедает с нами, — ответил отец Астории. — Она была очень счастлива, когда узнала, что ты приехал вместе с Асторией, — на секунду прервав себя, мужчина почесал переносицу. — То есть вам всем рада, конечно. Она вас всех так ждала во Франции. Очень надеюсь, что вы воспользуетесь нашим предложением этим летом. — Конечно, мистер Гринграсс. Думаю, у меня получится выбраться на недельку-две. — И мы с Забини заглянем, — радужно улыбаясь, ответил Нотт. — Наши мамы хотели поехать вместе в Париж на месяц, думаю, чтобы мы не сильно маячили им перед глазами, они отправят нас к Вам.***
Поднимаясь по крутой лестнице, Астория зашла в башню в восточном крыле. Замявшись на секунду, она постучала в деревянную дверь. Спустя несколько секунд она открылась. Женщина стояла в белоснежном длинном шелковом халате, на который сверху была накинута кашемировая бежевая шаль. — Мам, можно войти? — спросила Астория. — Да-да, Асти, входи, конечно, — отходя от двери, мать указала на комнату рукой, приглашая дочь. У миссис Магали был отстраненный взгляд, смотрящий куда-то поверх дочери. На ещё сонном лице красовались едва заметные мимические морщины и строгая застывшая полуулыбка. В родительскую спальню Асторию пускали редко; в детстве она иногда пробиралась сюда вечером, чтобы попросить маму почитать ей книжку, пока отец не вернулся. Это была просторная спальня с огромным окном, выходящим на белоснежную беседку и сад с белыми розами. Женщина присела на кровать, похлопывая рядом по золотистому шелковому одеялу. Дочка аккуратно присела рядом. — У тебя такие красивые волосы, Астория, — проводя ладонью по локону дочки, сказала миссис Магали. — Ты достаточно много за ними ухаживаешь? Ты используешь то масло, которое я заказала для тебя у целительницы? — Да, мам. Раз в неделю наношу его на ночь, а утром смываю с помощью специального шампуня. — Замечательно-замечательно. Вы так похожи с Драко внешне, — задумчиво сказала Миссис Магали, смотря на дочь. — Люциус с Нарциссой тоже выглядели всегда, как брат с сестрой. Так удивительно, в тот год, когда нас с сестрами перевели в Хогвартс, я еще была совсем маленькая, помнишь же? — Астория утвердительно качнула головой. — Так-так, моя сестра — Аполлин — училась тогда, если я не ошибаюсь, на пятом курсе. Они с Люциусом были в одном классе. Моя сестренка была невероятно красива: белоснежная кожа, большущие зеленые глаза, красные пухлые губы, кудрявые черные, как уголь, волосы. Merlin le Miséricordieux, quelle belle! Il lui suffisait d'un simple clic de ses doigts pour que n'importe qui soit à ses pieds. Помнится, папаша Тео Нотта — он учился на седьмом году обучения в то время — готов был на все ради нее. Но она предпочла Люциуса, — женщина улыбнулась, откидываясь на свои локти, устраиваясь на кровати. — Они везде вместе ходили. Он часто приезжал к нам во Францию на все лето. Я была уверена, что после школы они поженятся. Наш род — Трефле-Пике — был очень, ммм… Правильным с точки зрения Малфоев. Все, как минимум, знают Винсента. Но когда Нарцисса подросла… — женщина на секунду запнулась, переводя внимательный взгляд на дочь. — Она была на два года младше их. Вначале пятого курса она расцвела. Аполлин по сравнению с ней была всего лишь взбалмошной девчонкой: Люциусу нужна была жена, которая идеально ощущала себя в светском обществе, но не светская львица. Понимаешь, о чем я? — Повернувшись к дочери, спросила миссис Магали; Астория коротко кивнула, внимательно следя, куда ведет её мать. — Апполин была прекрасна, но не идеальна. Слишком много болтала, флиртовала со всеми подряд, вечно кого-то из себя строила. Нарцисса всегда знала себе цену: уложенные волосы, гордая прямая осанка, холодная сдержанность, равнодушие ко всем, кто не был в её узком кругу. При этом она была нежная и красивая. — Словно роза с ядовитыми шипами, — задумчиво сказала Астория, и мать утвердительно кивнула, внимательно смотря на дочь. — Перед своим последним Святочным балом Люциус оставил Аполлин. А Нарцисса появилась с ним под руку с огромным изумрудом на шее. Они ничего не объявляли в тот вечер, но всем было ясно. Мама была в ярости: она уже готовилась к обручению. — Мам, к чему ты клонишь? — Ты не похожа на тетю Аполлин, — ещё раз касаясь рукой ухоженных волос Астории, мать заправила локоны за её ухо. — Ты как маленькая Нарцисса: те же белоснежные волосы и прямая осанка, точность и легкость в каждом движении, холодный ум. Истинная леди, истинная слизеринка, истинная жена. Драко должен… — Мам, нет, — немного отодвинувшись назад, Астория скорчила рожицу. — Мы не вместе. Да и я близко не миссис Малфой. И, к тому же, я не собираюсь выходить за кого-то, кого не люблю. Драко мне симпатичен, но… — Ты просто пока не понимаешь, Асти, — мягко улыбнулась женщина. — Я просто хочу сказать, что я, если что, буду счастлива принять его в нашем доме, как сына. Хотя, конечно, они заберут тебя в Мэнор, — Миссис Магали резко выдохнула, серьезно смотря на дочь. — На прошлый Святочный бал он появился с Паркинсон. Ты ведь помнишь, что я была с Тео? — Астория пыталась сохранить зрительный контакт, концентрируясь на серо-голубых глазах мамы. — Паркинсон — прекрасная партия, не считаешь? Истинная леди, истинная слизеринка. Она очень красивая и яркая, при этом умеет вовремя заткнуться. — Асти! — зло зыркнула глазами Магали. — Вовремя замолчать, — исправляясь, сказала девушка, виновато выдыхая. — Он знает её с младенчества. Они буквально жили вместе — родители Пэнси проводили в Мэноре почти все выходные. — Вы проводили не меньше времени вместе. Летом вы приезжали друг к другу на несколько дней. — Но не настолько, — хмуро ответила Астория. — Родители Драко и Пэнси ближе. Она будет смотреться в Мэноре органично: светские приемы, платиновые украшения, игра на фортепиано. Да, у них что-то произошло, но я не ду… — Мне всегда Пэнси напоминала сестру, — пожав плечами, сказала Магали; Астория хотела возразить, но мать быстро положила ей руку на колено, мягко улыбаясь. — Я не хотела тебя грузить, дорогая. Лучше расскажи мне про Дафну! Ещё я хотела спросить про историю с придурком Гойлом-младшим. Это правда? — Да, мам, — замявшись, ответила дочка, опуская глаза в пол. — Сама понимаешь, она ведет себя, как взбалмошная девчонка. Но… Мерлин, мне так за нее стыдно. Все смеются над ней. — И Драко тоже? — Мам! — Астория тяжело вздохнула, зарываясь пальцами в волосы. — Нет, он не смеется, но он очень возмущен. Я бы её заперла тут. Скажи отцу, что это неподобающее поведение. Merlin, si c'était ma volonté, je ne la sortirais pas de cette tour. Stupide, stupide fille! С ней невозможно говорить. Это ужасно. — Ты же знаешь, отец скорее выдаст её за Гойла, чем будет жить с ней под одной крышей. К тому же, ma chère, у меня всего две дочки. Я не могу позволить себе ни один промах. Пригляди за ней. — Это невозможно. Она совсем не слушает меня, мама, — грустно улыбаясь, ответила Астория. — Почему бы вам не забрать её хотя бы на годик? Запереть где-нибудь с грудой книг, может быть, хоть так её мозги встанут на место. — А как у неё общение с Тео? — встав, женщина подошла к окну и стала разглядывать пейзаж. — Помнится, когда она была маленькой, Драко уделял ей довольно много внимания, но с возрастом это прошло. Думаю, ему теперь ближе ты. Но Тео и Блейз… Они всегда были довольно учтивы к ней, когда приезжали на несколько недель прошлым летом. — Забини и Нотт? — рассмеялась Астория, смотря на маму. — Они скорее пойдут к магглу, чем к моей сестре, мам! Скажешь тоже. Ma chère maman, je pense qu'ils se sentent mal pour elle, mais s'il te plaît, ne prends pas ça pour toi. Mais elle fait vraiment honte à notre famille par son comportement. Je ne sais pas quoi en faire. Un câlin public avec Goyle et un comportement trop provocateur ne sont pas satisfaits, — будто смягчая свои слова французским, Астория тоже подошла к окну. — Это все, — обводя пальцем территорию, пролепетала девушка. — Достанется одной из нас. Мерлин не послал нам брата. Это все не заслуживает чертов Гойл. — Ты не по-юному умна, моя любимая, — женщина прижала руку к белоснежным волосам, проводя по ним тонкими пальцами. — Помни, что я сказала тебе про Малфоев, — она мягко улыбнулась и, взмахнув палочкой, открыла дверь, тем самым показывая, что разговор окончен. Астория, качнув головой в знак прощания, удалилась за дверь.***
В библиотеке становилось ощутимо тише ближе к ужину. Они всегда там встречались уже многие годы за столиком возле большого окна, выходящего на осеннюю территорию Хогвартса. Астория с Тео пытались подготовиться к Зельям. Северус снова дал необычную загадку: в древнем Египте варили зелье, которое останавливало обоняние. В состав входил папирус, три сантиметра чешуи крокодила, гнилой лист цветка лотоса и перо Священного Ибиса. Нужно было, не варя зелье, выяснить наиболее близкий порядок варки зелья. — В Английском варианте этого зелья входят перо ворона и осколок его клюва, лист лилии и порошок коры сандала, — перекладывая ногу на ногу, Астория посмотрела на таблицу на листе. — Это, конечно, ближе к французскому рецепту, чем ко всем остальным. Но, думаю, нам стоит больше опираться на японский и древнегреческий варианты. — Я расписал итальянский рецепт. Он ещё ближе японского, думаю, что его нужно сравнить с греческим, — Тео взял таблицу. — Да, тут всё совпадает, но если сделать комбинацию… — почесав затылок, Нотт сделал какой-то небольшой чертеж на отдельном листочке. — Черт, ничего не сходится. Но это единственный рецепт, где есть папирус. — Я нашел римский! — выбегая из глубины библиотеки, Забини бросил небольшой справочник на стол; дама с собачкой с портрета недовольно на него посмотрела. — Извините-извините, но мы тут учимся! — недовольно пробормотал Блейз. — Страница пятнадцать. — А современного египетского нет? — устало пробормотала Астория, сверяясь с таблицей. — тут вообще зелёная глина… Но есть сок цветка лотоса. — Я пойду, посмотрю ещё в одной секции, — пожав плечами, сказал Блейз и удалился. Драко зашел стремительным шагом в библиотеку. Полы его плаща поднимались над полом, напоминая мантию. Он коротко кивнул друзьям, недовольно останавливая взгляд на выходе из книжной части библиотеки. Малфой хмыкнул, незаметно брезгливо шмыгнув носом. Гермиона прошла мимо к выходу, всеми силами игнорируя присутствие Слизеринцев. — Уверен, ей не верят даже чёртовы портреты, что она не заметила нас, — Тео развалился в кресле, все еще смотря в сторону только что захлопнувшейся двери. — Она так неумело пытается вздернуть свой подбородок куда-то в космос всегда при виде тебя, Драко. Как будто от этого она вырастет на голову и будет с тобой одного роста. — Не могу даже думать о ней после прочтения дневника, — Астория не отрывалась от таблицы, сравнивая пошаговые рецепты зелий. — Тошнит от одного вида. Чёртова грязнокровка. — Молодой человек! — возмущенно сказал мужчина, демонстративно смотря на Малфоя. — Следите за своим языком, Вы в публичном месте. — Не ворчи, Грогги, — возразил беловолосый мужчина с соседнего портрета, коротко улыбаясь Драко. — Мы постараемся быть тише, — коротко кивнул Драко второму мужчине с портрета. — Если бы не чёртов Поттер, она бы не чувствовала себя так свободно, — присаживаясь за стол, Малфой придвинул к себе таблицы Гринграсс. — Не могу понять, почему столь важное издание должно пылиться в закрытой секции библиотеки, а «Годы угнетения. История волшебной Элис из маггловской семьи» на полке с бестселлерами. Чёртовы двойные стандарты. — Обрати внимание на греческий рецепт. Он ближе всего по времени, — прервала его Астория, указывая на ряд в таблице. — Так-так… — отвлекаясь от собственных мыслей, Драко внимательно пробежался по тексту. — Корень мандрагоры… Ага… — Взяв карандаш, он сделал еще одну небольшую таблицу и быстро там что-то написал. — Судя по всему, сначала мы замачиваем перо, оставляя его в воде. Только непонятно: на ночь или на сутки… — Думаю, что на ночь, — вставила Астория, придвигая к себе лист с таблицей. — Несмотря на то, что из всех рецептов только в трёх оставляют на ночь, но все они ближе по времени к Древнему Египту. — Да, думаю, в этом есть резон, — добавил Тео, подвинувшись ближе к Астории. — Следом идёт гнилой лист лотоса. Во всех рецептах листья цветов уваривают по несколько часов, но везде листья цветов идут свежие. Думаю, нужно сделать, как в Японии с гнилым листом Сакуры: варить пятнадцать минут и охладить. — Да, думаю, что так, — исправив что-то в своих пометках, Драко взглянул на приближающегося Блейза. — Ну как? Нашел? — Нет, — пожал плечами парень. — Думаю, его либо кто-то взял, либо такого просто нет. Как ваши дела? — В любом случае, ты нашёл тринадцать рецептов различных стран, — улыбнулась Астория, проводя по плечу Блейза рукой. — Присаживайся к нам, думаю, мы сейчас всё совместим, и у нас всё получится. — Спасибо, — присаживаясь на толстый кожаный подлокотник кресла Гринграсс, ответил парень. — Так, третьим пунктом у нас будет измельчение кожуры и уварка зелья, — Малфой внимательно посмотрел на записи. — Увариваем до мази. — Но это абсурд! — Астория придвинула к себе лист. — Так делали только в Китае, но все ингредиенты там другие. — Да, но это единственное место, где тоже использовали папирус, — Малфой прищурился, делая ещё одну запись. — Да, мы увариваем его, как в Китае. До мази, которую нужно будет наносить на висок по три грамма, а потом класть на неё папирус до впитывания. — Да, это логично, — сказал Тео, смотря на таблицу. — Очень логично. Астория предлагала сделать в форме микстуры, как в Англии, там очень схоже количество ингредиентов и их виды, но папирус важная часть. — Да, я согласна, — сказала Гринграсс, разрывая свой лист на три полоски. — Это логично.***
У Астории губы холодные, когда она поцеловала Тео в щеку. Молча. Вместо приветствия. Она зашла в его спальню без стука, тихо закрывая за собой дверь и стягивая с себя зеленый свитер, оставшись в белоснежном платье. Нотт по привычке подошёл к кофемашине, делая два эспрессо. Насыщенных и с тёмной обжаркой. — Тебе нужно помочь? — облокачиваясь о стену, спросила девушка. — Я сам, спасибо. Он аккуратно поставил чашку на блюдце, почти кладя Астории в руки. Она вместо благодарности кивнула, выдавливая короткую улыбку. Астория села за письменный стол, улыбаясь: он точно такой же, как и в его детстве. Стопки книг, чёрно-белые фотографии родителей и их четверки, стопка рисунков справа от личного дневника, следы на красном дереве от горячих кружек чая, которые легко убираются заклинанием, но он отчего-то этого никогда их не использовал. Упорядоченный хаос. Тео сел рядом на краешек стола, аккуратно вынимая пачку сигарет из кармана пиджака. Поднес к тонким губам, несколько раз неумело прокрутил кольцо зажигалки, вызывая смех девушки. Гринграсс быстрым движением палочки зажгла ее, наблюдая, как Нотт, прикрыв глаза, сделал затяжку. — У всех хороших мальчиков есть вредные привычки, да? — спросила она, откидываясь на кресло; Тео посмеялся, вместо ответа протягивая ей пачку сигарет. — Изволь, — фыркнула Гринграсс, делая небольшой глоток кофе и приподнимая левой рукой блюдце. Тео напоминал ей большого белого кота из поместья Малфоев: те же вальяжные, медленные, ленивые движения и хитрый взгляд. Привстав, девушка легла на кровать и укуталась в пуховое одеяло. — Этой осенью чертовски холодно, почему ты не разжигаешь камин? Не научился пользоваться зажигалкой? — хихикнула девушка, прикрывая от усталости глаза. — Ты же знаешь, я не люблю, когда в комнате жарко. — Да, помнится, я ночевала как-то у тебя в комнате в январе, — не открывая глаз, Астория удобнее устроилась на подушке. — Проснулась от открытого нараспашку окна. Чуть не умерла от холода, пока вставала закрыть его. — Как там Драко? — сбрасывая пепел в фарфоровую кружку, Тео облокотился на стену и внимательно изучал девушку. Астория приподнялась на локтях и выгнула бровь почти по-детски смешно. Он лишь выпустил дым и бросил сигарету в кружку. А потом медленно подошел к кровати, лег рядом, кутаясь в одеяло. Тео поцеловал Асторию в щеку, пока она провела большим пальцем по его щеке, хмуря брови. — Не надо, Тео, — все также добро улыбаясь, Гринграсс нахмурилась и убрала свою руку. Откидываясь опять на простыни, она прикрыла глаза. Тео лег на бок, вдыхая аромат сладких ванильных духов на ее шее. Она чувствовала его теплое дыхание совсем близко. Тео приподнялся и ласково посмотрел на Асторию, оставив короткий поцелуй на ее плече. — Спокойной ночи, Астория, — шепнул он в воздух, переворачиваясь на другой бок. Он всегда чувствовал, что забывал с ней себя. Он отлично понимал, что она пудрила ему мозги своими легкими движениями и игривыми взглядами, оставляя надежду на что-то большее. На что-то большее, чего никогда не будет.
