Ошибка слияния

***

Пальцы Динеша уже дольше пяти минут лежат на клавиатуре и ни разу не нажали на клавиши. Его глаза продолжают тупить в экран, но он ничего не понимает. Не работает. Где-то ошибка. Гилфойл уже второй раз возвращается с кухни и замечает этот растерянный взгляд. — Нужна помощь? — он протягивает другу не открытое пиво и ловит на себе подозревающий взгляд. — Нет, свали в лес, — отвечает раздраженно Динеш, до сих пор не принимая от того напитки. Канадец игнорирует отказ и подходит со спины, заглядывая в чужой монитор. — Ты не нарушал границ массива? — Нет… Я что, двеннадцатилетка по-твоему? Гилфойл отставил бутылки и нагнулся к чужому компьютеру, чтобы помочь с ошибкой. Его пальцы накрыли пальцы Динеша на мышке, чтобы пролистать весь код, но его прерывает резкий скачок пакистанца из положения сидя в положение «ты охуел быть так близко ко мне?!». — Да хорош уже! Хватит это делать! — Что делать? — Вот это! Отъебись ты уже от меня! — Да я хочу помочь, долбоеба ты кусок! — Съеби в хуй! Я знаю, что ты что-то задумал! Хочешь похерить код мне, чтобы все думали, что я говно-кодер?! Гилфойла распирает злоба, он готов уже ударить дурацкого Динеша. — У тебя и так нихера не работает, как я могу похерить то, что и так похерено?! — Вот! Хочешь лично убедиться, что я говно-кодер! — Какой же ты… мудозвон! — срывается Гилфойл и уходит за свое рабочее место, чтобы не наломать дров еще больше. — Отлично! Я еще и мудозвон! Знаешь, это ты мудозвон! И говно-кодер тоже! Кулаки сжались. Гилфойл понимает — либо сейчас, либо никогда. Он вскакивает и стремительно подходит к Динешу, но случайно замечает на кухне Джареда и останавливается. Он выдыхает. — Ладно… Забей, ебись сам. Он просто обходит Динеша и направляется в свою комнату, как того снова заставляют остановиться. — Нет, подожди! Хоть раз в жизни перестань быть… этим дохуя мудачным Гилфойлом и имей мужества сознаться в-в… в том, что бы это ни было! — просит в отчаянии рассерженный Динеш. — Нужно быть совсем тупорезом, чтобы не догадаться, что эти фотки не просто так у тебя в телефоне оказались! Ты распечатаешь их, развесишь по всей Долине и напишешь что-то типа «пакистанец долбоеб — не напишет даже код», я ведь прав?! Но знаешь что, я тебя раскусил, потому что я не долбоеб! Гилфойл внутри себя удивлён, насколько феерично может себя засрать сам Динеш. Ладно, не хочет понимать по-хорошему. Будет как всегда. — А знаешь, я бы лучше даже и не придумал бы, — Гилфойл привычно скрещивает руки на груди, ожидая взрыв. — Можешь накидать мне еще пару вариантов? Но взрыва не происходит, происходит кое-что похуже. Динешевские блестящие глаза еще несколько секунд изучают ненавистное лицо, заставляя Гилфойла в удивлении опустить руки, очень сильно пожалев о своих словах. Динеш с трудом сглатывает и фальшиво улыбается, уже не смотря в чужие глаза. Он направляется прочь, понимая, что этот человек никогда не изменится. Часть его души, принимающая их за друзей, только что умерла, и Гилфойл заметил это в его глазах. Бертрам оглядывается на пустую кухню, и наконец, принимает правильное решение. — Динеш, — зовет он необычайно мягко. — Гилфойл, нет… — Просто остановись. Тот всё же останавливается и неохотно оборачивается на пороге, поникшим взглядом оглядывая коллегу. Гилфойл спокойно снимает с себя очки, продолжая: — Ты меня раскусил. Я действительно кое-что задумал, — и кладет их на стол. Он не спеша подходит к парню настолько близко, чем сменяет вселенскую хандру на «ты это, блять, чего?» — И это гораздо хуже того, что ты предполагал, — шепчет он тому почти в оторопевшее лицо. Динеша резко хватают за кофту, притягивая к себе. Пакистанец в ошеломлении хлопает глазами — он правда видит лицо Гилфойла так близко? Губам так тепло… Это длится всего несколько секунд, чтобы Динеш не успел что-либо предпринять, но и чтобы он понял, что всё не так просто. — Я уже не знаю, как тебе еще доказать, что ты мне нравишься, — тихо шепчет Бертрам, немного отстраняясь от его губ. Динеш продолжает молча пялиться в глаза парня, и тот решает его всё же отпустить. Гилфойлу на душе становится одновременно умиротворенно и пиздецки тревожно. По крайней мере, больше никаких секретов. — Что за н-нахуй?.. — тихо выпаливает пакистанец, касаясь собственных губ пальцами. — Динеш, я… — Подожди-ка, — вдруг осенило Динеша. — А-а… Я всё понял. Ты не хочешь выставить меня хреновым кодером на всю Долину… Ты хочешь выставить меня пидерастом на всю Долину! — Ч-чего, бля?.. Чугтай будто ошпаренный кидается к столу и начинает бегло рыскать, чтобы найти ту самую скрытую камеру, которой нет. — Ты думаешь, я бы стал ради этого тебя целовать?! — возмущается Бертрам, подойдя к параноику. Динеш роняет со стола какие-то вещи в беглом поиске и через пару секунд переходит к поискам на шкафах. — Да брось, это даже не поцелуй… Т-ты просто коснулся меня… Вот и всё! «Ах, просто коснулся, говоришь?!» — думает Гилфойл и злостно срывается через всю комнату. Поиски камеры прерываются нехилым толчком в стену. Тело пакистанца насильно зажимают у стены, на щеки давят сильные пальцы, заставляя того раскрыть рот. Динеш сильно жмурится и сопротивляется еще несколько секунд, пока не замирает от осознавания вкуса Гилфойла с легким привкусом пива. Так вот какой он — Гилфойл — горячий… и властный? Руки Чугтая безуспешно пытаются оттолкнуть парня, пока одну из них силой не прижимают к стене за запястье. Это разнится с поцелуями девушек, они никогда не целовались так жадно, и это заставляет Динеша на секунду поддаться желанию сделать безрассудное. Хотя и мягкой бороды при поцелуе он никогда не чувствовал на своем лице… Динеш убеждается однозначно, что сейчас он обдолбанный лежит где-то на обочине далеко от дома. Гилфойла удивляет внезапное отсутствие борьбы, ведь Динеш казался не таким пьяным на первый взгляд. Гилфойл на секунду прерывается, чтобы поменять наклон головы, напирая еще больше, заставляя Динеша коснуться затылком стены. Бертрам упирается коленом в стену, при этом тесно касаясь между ног пакистанца. Динеш снова мычит, свободной рукой пытаясь вновь сопротивляться активному Гилфойлу, но и ту прерывают, скрестив свои пальцы с чужими, и тоже со стуком припечатывают к стене. Всё происходит слишком быстро, канадец пальцами даже чувствует слишком ускоренный пульс парня на его запястьях. Бороться нет сил… Динеш вдруг подмечает, как страстно и властно целуется его злейший враг и мигом покрывается мурашками, когда чужая ладонь накрывает его шею, подталкивая его ближе. Динешу становится невыносимо, он ловит жесткие вертолеты, сознание на грани отключки. Он подает знак — тихим стоном, пальцами сжимая чужую рубашку. Гилфойл замедляется, чувствуя, как слабеет пьяный Динеш, но тот не хочет останавливаться, боясь, что никогда больше не сможет почувствовать вкус его губ снова. Он решает переступить еще одну черту, пока Динеш «не против». Бертрам бесцеремонно кладет чужую ладонь себе на пах. Пакистанец раскрывает глаза в удивлении, чувствуя в руке чужой стояк. В этот раз Гилфойл всё же позволяет отпихнуть себя. — Да что за… — Вот насколько ты мне нравишься, — перебивает Гилфойл, рассматривая чужое удивленное лицо так близко. — Или и этого тебе мало? — Так это правда?.. — шепчет Динеш, смотря на мокрые губы сквозь полузакрытые веки. — Ты правда др… мастурбируешь на мои фотки? — Нет, только на те, где ты голый. Чугтай удивленно поднимает свой усталый взгляд на дьявольски красивые глаза Бертрама, которые он всегда прятал под очками. — Шучу, — ухмыляется он, — таких у меня нет. Пока что. Пакистанец устало усмехается и головой обессиленно утыкается в плечо Гилфойла: — Что ты наделал?.. — еле слышно шепчет парень. — Хотел бы и я знать ответ, — беспокойно вздохнул Бертрам, мягко и осторожно поглаживая отключенного коллегу по затылку.