Цена нашей свободы

      Натаниэль сидел на стуле, слегка покачиваясь на ножках, то и дело сонно щурясь, борясь с желанием вырубиться прямо на месте. В обезболивающих, которыми его накачивали каждый день, определенно было что-то наподобие снотворного, оказывающее на него усыпляющий эффект, ведь иначе, объяснить почему в последние пару дней его практически все время клонит в сон, он не мог. Может это было связано с тем, что до этого он игнорировал сонливость из личного беспокойства, и теперь пожинал плоды или же ему целенаправленно стали что-то подмешивать. С огромным усилием он держал глаза открытыми, и если бы не взгляд Хару, прожигающий его затылок насквозь, он бы продолжил досыпать здесь, наплевав на собственное удобство и комфорт.       Тусклый свет одной единственной лампы едва давал достаточно освещения, чтобы различать фигуры предметов в комнате, но он хотя бы не раздражал глаза. Здесь была дверь, шкаф полный каких-то научных книг и стол с двумя стульями, стоящих друг напротив друга, на один из которых посадили Натаниэля, а второй пока что пустовал. Кому он предназначался Натаниэль не знал. После насильного пробуждения его мозг работал слишком медленно, чтобы раздумывать над этим и строить догадки. Хару, стоявший позади него помогать ему в этом не собирался.       Минут десять назад он спокойно спал укутанный в одеяло, смертельно уставший и вымотанный после тренировки, пока в один прекрасный момент взъерошенный японец бесчеловечно не выдернул его с кровати, ворвавшись в комнату подобно тайфуну, сносящему все на своем пути. Он ничего не объяснил, лишь торопливо помог переодеться и привести себя в более менее человечный вид, а затем без единого слова потащил за собой, игнорируя растерянный заспанный взгляд.       Сэм и Ноэ, одетые с иголочки и с одинаково серьезными лицами, провели его только до двери и остались сторожить там, пока Хару завел его внутрь, усадил на стул, заботливым движением поправил волосы и молчаливой статуей встал чуть позади, сложив руки на груди, то и дело смотря на часы на запястье. На его лице не было и тени беспокойства, отчего его равнодушное настроение передалось и Натаниэлью. Ему не хотелось ни говорить, ни требовать ответа зачем его сюда притащили, он желал поспать ещё хотя бы пару часиков, а потом уже делать все, что от него требуется, даже если окажется, что это Ичиро пожаловал по его душу или Кенго на пару с Натаном вернулись с того света. Ему было без разницы.       После того, как они ушли с поля, они с Жаном ещё несколько часов занимались всякой ерундой, то и дело натыкаясь на растерянных и нервничавших членов команды Воронов, бесцельно бродивших по Гнезду, как потерянные цыплята, случайно отбившиеся от квочки. Никто из них не знал, что произошло, но неожиданная пропажа капитана и отмена тренировок (чего до этого никогда не происходило), не могла не насторожить. Рико был из тех людей, который никогда не изменял установившийся режим, что бы не произошло. Ему было плевать на чужие травмы, испытываемую боль, все, что для него имело значение, так это экси и победа, а остальное профессионально игнорировалось. Но подойти к Жану, пока тот находился рядом с Натаниэлем, за которым, весело насвистывая, хвостиком ходил Ноэ, никто не решался, продолжая наблюдать на расстоянии и тихо строить догадки.       Что произошло с Рико и где он, самого Натаниэля совершенно не заботило. Он был жив и сам факт этого уже немного расстраивал, живо отбивая какое-либо желание расспрашивать об этом куске дерьма дальше. Зато он был в курсе, в каком состоянии находился Джонсон. Он ещё слабо отделался. У него помимо ушибов оказался перелом ребра и лёгкое сотрясение мозга, но по словам врача через три-четыре недели тот сможет абсолютно здоровым вернуться на поле.       Если честно, этот парень ему никогда не нравился. Он был из тех, кто всеми возможными способами подлизывался к Рико и всегда поддерживал его жестокость, нередко присоединяясь к веселью добровольно. Натаниэль до сих пор помнил, как Джонсон во время матча Лисов против Воронов, намеренно ударил ему локтем в нос с такой силой, словно хотел его сломать и ему бы это удалось, если бы не шлем. То, как он выдавливал его в пол, фиксируя, чтобы Рико было удобно резать кожу, четко сохранилось в памяти, отбивая всякое сочувствие. Был забавен факт, что теперь покалечил его никто иной, как обожаемый им предводитель. В команде Джонсон тоже не пользовался популярностью, поэтому все довольно быстро забыли о нем, увлекшись более важными, по их мнению, делами. В Гнезде, где каждый сам за себя, не было месту жалости.       Жан, без дышащего в затылок Рико и, пугающего его до звёздочек перед глазами, Хару, заметно расслабился, хотя настороженность и уязвимость все ещё проглядывалась в движениях, будто он в любой момент ожидал нападение со стороны. Несмотря на усталость, он все равно устроил ему полноценную экскурсию по всему Гнезду, указывая, где что находится, и в этот раз Натаниэль, будучи не избитым и не находясь на грани потери сознания, запомнил все довольно быстро. Идти к врачу из-за крови все ещё идущей с носа, Жан наотрез отказался, сославшись на то, что скоро само пройдет. Натаниэль на эти слова неодобрительно покачал головой, но напирать не стал, прекрасно зная, как Моро реагирует даже на малейшее проявление заботы или беспокойства в свою сторону. Он сразу же начинает искать подвох и пытаться сбежать.       Сыграть в экси ему не позволили, отбирая клюшки сразу же, едва он брал их в руки. В конечном итоге, устав от неугасающего рвения оказаться на поле, его усадили за учебники по японскому (откуда их достали, он и знать не желал), заставив учить основы, то и дело что-то поясняя и дополняя. Жан тоже вклинился в это, незаметно веселясь с измученного лица Натаниэля, когда ему показывали новый иероглиф, объясняя значение. Отныне он был членом якудза, так что знание этого языка стало обязательным.С трудом покончив с этим спустя пару утомительных часов, Натаниэль с чувством выполненного долга попытался незаметно улизнуть из-под надзора, но ему не позволили.       Хару с жутко самодовольным лицом принес ему дополнительную стопку недосмотренных отчётов, о которых он успел забыть, сказав заняться ими. Натаниэль никогда не любил копаться в таких бумагах, но Хару, прекрасно видя его недовольство, красноречиво разъяснил, что это теперь входит в его обязанности, как владельца, поэтому отвертеться не получится, рано или поздно ему придется ознакомиться с ними. Долго Натаниэль не продержался, вырубившись где-то на седьмом листе, где говорилось о каком-то договоре с другой чуть менее успешной компанией о сотрудничестве. Проснулся он уже в комнате и от осознания, что его тащили на руках как какую-то принцессу, становилось не по себе. Узнай об этом Лисы, смерть Ники и Мэтта от приступа смеха была бы обеспечена.       — Как погляжу, молодой босс уже подобрал тебе подчинённых, — Натаниэль мелко вздрогнул, услышав знакомый голос, раздавшийся за спиной. Его спина покрылась колючими мурашками, заставив резко выпрямиться, а сон улетучиться с глаз. — Проворный малец, ничего не скажешь.       Развернувшись так быстро, что у него едва не щёлкнул позвоночник (при этом чудом не навернувшись, если бы не Хару, что вовремя среагировал, придержав спинку стула) он широко распахнутыми глазами уставился на спокойно улыбающегося мужчину, который, в свою очередь, не сводил холодного взгляда с Хару. Японец без малейших колебаний ответил ему лёгкой полуулыбкой, ничуть не потревоженный таким пристальным вниманием. По его ничего не выражающему лицу нельзя было что-либо прочитать, а в бесстрастных карих глазах не отражалось ни единой эмоции. Если бы не способность дышать и говорить, то его вполне можно было принять за манекена.       Стюарт Хэтфорд несильно изменился за девять лет разлуки. Привлекательное лицо покрылось сетью морщинок, на некогда гладком лбу образовались тонкие линии, указывающие, что тот довольно часто хмурится. В волосах появилась первая седина, четко выделяющаяся среди темных прядей, невольно приковывая к ним внимание. Дядя был практически копией его матери. Их схожесть была феноменальной, навевая воспоминания из детства, когда мать ещё не прятала свою внешность под слоем дешёвой краски и разноцветных линз, не боялась сделать лишнее движение и не страдала паранойей, везде видя угрозу. Натаниэль больно прикусил губу, с трудом заставляя удержать хладнокровие. Даже мимика у них была идентична.       — Оставлять Натаниэля одного небезопасно, — изрёк Хару, очаровательно улыбнувшись, приглашающим жестом указывая на второй стул. — Он ещё не полностью оправился, Глава не желает рисковать им зря.       Стюарт скептически дёрнул бровями, с долей насмешки приподняв уголки губ, словно находя слова Хару забавными. Уверенным, неторопливым шагом он прошел внутрь, расслабленно опускаясь в приготовленное место. Закинув ногу на ногу, он опустил руки на стол и сцепил их в замок. В этот раз он немигающим взглядом уперся в Натаниэля, внимательно оглядывая перебинтованные руки и бледное лицо, обклеенное пластырями. Глаза дяди ощутимо потемнели, а в глубине зрачков вспыхнул пожар, но Натаниэль не успел этого увидеть, только сейчас замечая, что Хэтфорд пришел не один.       Паренёк вставший позади Стюарта, до этого скрытый его грозной фигурой, теперь в открытую осматривал Хару и только слепой не заметил бы явную неприязнь, исказившую резковатые черты лица. Он был примерно одного роста с Натаниэлем, за счёт тяжёлых гриндерсов, плотно затянутых на шнурки. Темно-зеленые военные штаны и куртка такого же окраса, выгодно подчеркивали фигуру и подкаченные бедра, указывая на то, что он отнюдь не слаб, как могло показаться на первый взгляд. Русые волосы были выбриты на висках, а остальные старательно зачесаны назад, щедро приправленные слоем лака. Тонкие губы, прямой нос с едва заметной горбинкой, серые глаза, под одним из которых красовался пластырь, слегка выпирающие уши. В целом выглядел он довольно гармонично, но доброжелательностью от него даже не пахло.       — Это Питер Осборн, — заметив внимание Натаниэля к его спутнику, представил Стюарт, растягивая губы в теплой улыбке. — Несмотря на возраст, он один из моих лучших людей, пусть слегка и импульсивен. С этого момента он будет защищать тебя.       Питер, услышав свое имя, оторвал испепеляющий взгляд от Хару и посмотрев на него, весело помахал одной рукой, с удивительной скоростью убирая всю свою враждебность с лица. Когда он не хмурился, поджимая в ярости губы, а улыбался, то выглядел куда моложе и напоминал по возрасту пятнадцатилетнего подростка, которого неизвестно каким ветром занесло в эту тускло освещённую комнату. Натаниэль слегка ему кивнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Ему с лихвой хватало Хару, Ноэ и Сэма, которые, судя по всему, на полном серьёзе возомнили себя его опекунами, а теперь появилась ещё одна проблема в виде русых волос и сияющей улыбки на пол лица.       — Босс одобрил это? — спокойно вклинился Хару, не давая Натаниэлю вставить ни единого слова. — У меня есть приказ, который гласит, что я не должен близко допускать к Натаниэлю посторонних людей. Ни о чем таком, а тем более о дополнительном помощнике с Великобритании, меня не предупреждали.       Глаза Хару сверкнули холодным блеском и впервые за все это время он наконец-то посмотрел на Питера, быстро пробежавшись по нему незаинтересованным взглядом. Японец ничем не выдал своих мыслей, судя по всему не найдя в нем ничего впечатляющего, только лицо потемнело от недовольства. Питер с лёгкостью выдержал этот изучающий взгляд, по неясным причинам начиная стремительно краснеть и если судить по взбухшей вене на шее, то было это вовсе не от смущения. В светлых серых глазах буквально зажглась жажда убийства. Сжав кулаки до побеления костяшек, он сделал резкий шаг в направлении Хару, скалясь в ядовитой ухмылке.       — Ты кого тут посторонним назвал?! — голосом, в котором четко слышалась искренняя злость и возмущение, крикнул Питер, стремительным движением поправляя упавшие на лоб волосы. — Он наследник! Я его подчинённый! Если и есть здесь кто-то посторонний, так это ты, Смурфик!       Пристальный взгляд Хару, обращенный на Питера, потяжелел, наливаясь свинцом, но вежливая улыбка, застывшая на лице, не дрогнула, оставаясь все такой же безукоризненной.       — Питер, я же предупреждал тебя быть тише. — вздохнул Стюарт, с тенью усталости смотря на парня, полыхающего от чистого гнева. — И, наконец, прекрати давать всем глупые прозвища. Разрешение есть.       — Натаниэль в первую очередь является правой рукой нашего Босса, — ничуть не изменившимся тоном, мягко ответил Хару. Он и бровью не повел на громкие вопли, смотря с таким видом, словно пытался вбить пятилетнему ребенку в голову всем известную истину. — Пусть у вашего клана и есть способ надавить на нас, но единственная причина, по которой он все ещё не стёрт с лица земли, заключается в договоре Натаниэля и Лорда Морияма, а также стараниям Главы Хэтфорд. Оспаривать главенство нашего клана чревато последствиями.       Натаниэль поежился, почувствовав неожиданный холодок, пробежавший по затылку. Всё-таки порой Хару и правда был очень пугающим. Атмосфера в комнате, что совсем недавно искрила от напряжения, с удивительной скоростью переменилась, став поистине смертоносной. Казалось одно лишнее движение и полетят чьи-то головы. Хару даже ничего не нужно было делать, чтобы заставить кого-то почувствовать опасность и угрозу в свой адрес. Натаниэль прикусил щеку изнутри, обеспокоено покосившись сначала на Хару, а затем на Питера, ставшего цветом сравнимым со спелым помидором. Стюарт, судя по отсутствующему выражению лица, вмешиваться в это не собирался. Но они же не устроят драку прямо здесь, верно?       — Ах-ты! — задохнувшись от возмущения и растеряв весь свой дар красноречия, Питер всем телом дернулся вперёд, намереваясь преподать Хару урок прямо здесь и сейчас, вместе с этим руша последнюю надежду Натаниэля на относительно мирный разговор.       Хару не сдвинулся с места, с наигранным интересом ожидая его дальнейших действий, никак не препятствуя и не уклоняясь. В нем не проглядывалась и тени напряжения, словно был абсолютно уверен, что в случае схватки он без особого труда выйдет победителем. Что хуже всего, Натаниэль по каким-то причинам тоже в этом не сомневался. Во время их тренировки Хару даже не вспотел, двигаясь ужасающе быстро и стремительно, нападая раз за разом, как какой-то особенно кровожадный зверь. Его выносливость была чудовищной и если бы тот дрался в полную силу, то Натаниэлью не удалось бы к нему даже подобраться, а об одержании победы и речи быть не могло. Он давно понял, что Хару ему просто поддавался.       — Прошу прощения, но зачем здесь я, если вы и без меня вполне можете решить свои разногласия? — плохо скрывая свое раздражение, спросил Натаниэль, исподлобья взглянув на Питера, что уже успел протянуть руку, намереваясь схватить Хару за одежду и замахнуться крепко сжатым кулаком. — Мне бы хотелось знать причину, по которой меня выдернули с кровати и я очень сомневаюсь, что это было сделано, чтобы я смог лично понаблюдать за вашей дракой, ведь так?       Услышав ледяной голос, Питер замер и чуть замешкавшись, с растерянностью в глазах посмотрел на Натаниэля. Словив на себе тяжёлый холодный взгляд, Осборн немного помедлил, но все же отступил, убирая руку за спину, с виноватым лицом отворачиваясь. Глаза Хару сверкнули неким довольством, засияв как звёзды на ночном небе.        Решив вмешаться, Натаниэль не ожидал, что буквально в точности повторит интонацию отца, когда тот приказывал своим прихвостням избавиться от очередного трупа. Тихий, властный голос, не приправленный никакими эмоциями, эхом отдавался в ушах у каждого, как заевшая пластинка. От внимательного изучающего взгляда, брошенного на него дядей, начало мутить, но он только сильнее стиснул зубы, старательно контролируя выражение своего лица, не показывая одолевший его ужас.       Он не хотел становиться свидетелем драки двух мафиози, деливших его как какой-то кусок мяса, которое каждый пытался перетянуть на свою сторону. Эта странная встреча могла окончиться, если бы Хару покалечил представителя другой группировки. Он не понимал откуда и когда у него появилась абсолютная уверенность в силе Хару, но рисковать не собирался. Натаниэль ещё не успел поговорить с дядей, поэтому не мог этого допустить. Они не виделись слишком давно и именно Хэтфорд был тем, кто избавил его от отца. Пусть это и послужило тому, что теперь он был втянут в мафию, но это было куда лучше, чем быть мертвым. К тому же, именно Стюарт был ответственен за послабления для него. Пусть Натаниэль и принадлежал Ичиро, но все ещё оставался свободной личностью, а не обычной собственностью, не имеющей никаких прав.       — Я хотел поговорить с тобой в менее официальной обстановке, но молодой босс настоял на твоём сопровождении, — В абсолютной тишине бесцветный голос Стюарта показался особенно громким. Его лицо выражало заметное недовольство, но интуиция Натаниэля подсказывала, что оно было направлено вовсе не на него, а на Морияму. — Он мне совершенно не доверяет, чтобы позволить устраивать с тобой уединенные встречи.       — Ты связывался с Ичиро? — невозмутимо уточнил Натаниэль, уже представляя какую кислую мину скорчил Морияма, когда дядя потребовал встречу с ним.       Его голос вернул привычную тональность, став мягким и негромким. Ему все ещё было не по себе, но болезненного страха, как при Мэри, не было. Та ненавидела в нем каждую черту, унаследованную от Натана, избивая до фиолетовых синяков по всему телу, когда замечала, что он вновь ведёт себя как ненавистный ею муж. Стюарт же, никогда не высказывал неприязни к его рыжим волосам, холодным голубым глазам и тяжёлому характеру, просто принимая таким какой он есть. Не было ни страха, ни гнева, ни ненависти, а лишь едва заметная теплота в темных зрачках. Но несмотря на это, Натаниэль находясь в его обществе все ещё не испытывал комфорта, чувствуя уже привычную настороженность.       — Конечно, в противном случае меня бы сюда никто не впустил, — он тяжело вздохнул, возводя глаза к потолку. — Возможно ты не знаешь, но это место сейчас охраняется настолько хорошо, что даже наш лучший шпион вряд-ли сюда проберется.       Услышав последние слова, Питер с энтузиазмом подскочил, в тот же момент скидывая с себя виноватый вид, обвиняющие указывая на Хару пальцем:       — Ага, я пытался, но меня едва не прикончил этот чокнутый! — Хару насмешливо приподнял одну бровь, никак не комментируя брошенные слова. По крайней мере это объясняло острую неприязнь Питера, направленную в его сторону. — Если бы я не успел увернуться, прикрывшись за машиной, то эта чертова пуля прострелила бы мою прекрасную задн…       — Питер, — Стюарт вскользь глянул на парня, вложив в свой голос предупреждающие ноты.       Этого оказалось достаточно, чтобы тот послушно умолк, обиженно насупившись и этим добавляя себе больше схожести с обычным ребенком, которого строго отчитали родители. Сложив руки на груди, Питер стал перекатываться с пятки на носки, не сводя нарочито скучающего взгляда с высокой подошвы своих ботинок. Натаниэль сильно сомневался что тишина продлится долго, но поделать ничего не мог. Кажется, у этого Осборна было шило в заднице побольше, чем у Ники.       — Сейчас он в Нью-Йорке избавляется от всех ему неугодных, которые способны помешать ему занять законный трон. Закончив с этим, он прибудет в Балтимор, чтобы лично проконтролировать чистку. Натан знатно наследил, привлекая множество людей только для того, чтобы похитить тебя. — лицо дяди на долю секунды исказило презрение, перемешанное с ненавистью. — Я не намного его опередил, совсем скоро он прибудет сюда. Даже удивительно насколько гладко и успешно проходит процесс передачи власти. Как бы этот малец мне не нравился, но не могу не признать, что эта роль идеально для него подходит. Не так уж легко перестроить целую империю за такой краткий срок.       — Лорд планирует стереть с лица земли всех, кто может стать проблемой, начиная от Калифорнии и до самой Южной Каролины. — Хару искоса глянул на Хэтфорда испытующим взглядом, явно задаваясь вопросом откуда тому так много известно. — Офицеров, врачей, зачинщиков драки, особо преданных Натану людей, рыскающих по городам как крысы, пытаясь найти тебя, желая отомстить за его смерть. Почему-то они уверены, что ты специально это подстроил и его смерть лежит на твоих руках.       Тот факт, что за ним охотятся люди отца больше не вызывал нечеловеческий страх, убивающий рассудок, поэтому он отмахнулся от этих слов, как от назойливых мух. Он был в том месте, где никому не придет в голову его искать, находясь под защитой бдительных подчинённых Ичиро, не отходящих от него ни на шаг. Судя по всему, у некоторых людей, таких как Ромеро и Лола, верность Натану превышала верность самим Мориямам, отчего это создало для мафиозной организации небольшие проблемы. Интересно, как Лола отреагировала, когда узнала, что Натан не смог пережить встречи с нападавшими? Попыталась убить его, главного виновника, ослепления собственной яростью и бессилием? Или помчалась обратно, желая лично убедиться в том, что обожаемого ею старшего Веснински больше нет?       — Врачей? — задумчиво протянул Натаниэль, что-то быстро просчитывая в своей голове, после чего стремительно развернулся к Хару, решительно сверкнув глазами. — Больничные или может быть психотерапевты? Или и те и другие? Тебе известны имена?       Хару окинул его невозмутимым взглядом, слегка прищурившись. Все недавние мысли Натаниэля были безжалостно сметены в сторону, оставив только желание услышать имя, одним своим звучанием вызывающие внутри него приступ горячей ненависти. Сердце взволнованно стучало в грудной клетке, гулко отдаваясь в ушах. Все его тело напряглось в ожидании ответа, отчего уставшие мышцы вспыхнули лёгкой болью, на которую он никак не отреагировал. Казалось, даже время остановилось, пока они с Хару сверлили друг друга глазами.       — Ты хочешь узнать о ком-то конкретном? — вкрадчиво спросил японец, многозначительно приподнимая бровь. В его карих глазах заиграли озорные огоньки, значения которых Натаниэль не смог расшифровать. Тот, по непонятным причинам, пребывал в прекрасном расположении духа, услышав его вопрос.       — Да, есть один человек по имени Пруст, — без тени улыбки кивнул Натаниэль, ощущая неприятную кислинку на кончике языка, разъедающего его подобно яду. — Он психотерапевт из Колумбии и работал в Истхевен.       — Тот, которого подкупил младший ублюдок Мориям во время реабилитации голкипера Лисов? — встрял Питер прежде, чем Хару хотя бы успел открыть рот, выпаливая все это на одном дыхании. Натаниэль озадаченно посмотрел в его сторону, не замечая как недовольно скривились губы японца, на мгновение явив оскал. — Я могу этим заняться! В чем нашему клану нет равных, так это в добычи информации.       В глазах Стюарта при взгляде на Питера вспыхнула чуть ли не отцовская гордость, а тонкие губы дрогнули в мимолётной улыбке. Несмотря на взрывной характер и несдержанность, дядя, кажется, очень высоко его ценил. Ичиро не ошибся, когда говорил, что Хэтфорды высоко ставят семью, Стюарт бы не приставил к нему кого-то, кто не соответствовал его высоким стандартам и мог бы случайно ему навредить. Была ли эта показная глупость и веселость обычным притворством? Натаниэль определенно не хотел задумываться о личности очередной пиявки, которую к нему хотели приставить, но факт знания наличия этой информации в арсенале этого паренька не мог не настораживать.       Питер знал о Прусте и что заказчиком являлся Рико, подкупившего врача в целях манипулировать Натаниэлем. Он мог выяснить это только в том случае, если целенаправленно все перерыл и навёл справки о Лисах и то, вряд-ли в отчётах упоминалось такая информация. Каким бы идиотом Рико ни был, он не допустил бы такого грубого промаха. Среди Лисов Натаниэль был единственным, кому была известна правда о Прусте, но она была слишком расплывчата, оставляя только понимание, что Рико не сдержал своего слова, сделав нахождение Натаниэля в Гнезде бессмысленной жертвой, которая никак не помогла Миньярду. Эндрю не хотел делиться о том, что происходило во время его нахождения в Истхевене, но жажда мести говорила сама за себя. Так каким же образом ему стало об этом известно?       — Вот значит как? — Натаниэль опасно отклонился назад на стуле, сразу же зарабатывая два недовольных взгляда от Хару и Стюарта, не забывших его недавно чудом предотвращенного падения. Хару встал чуть ближе и вытянул руку вперед, положив на спинку, в любой момент готовясь его подловить в случае потери равновесия.       — Ага, — не чувствуя подвоха, активно закивал Питер. — Вот взять например, Мориям, — щёлкнув пальцами, он указал на Хару, чьи глаза сразу же загорелись убийственным пламенем. Питер, заметив это, с трудом поборол рвущийся наружу сдавленный хохот и кашлянув, как ни в чем не бывало весело продолжил, начиная загибать по очереди три пальца:       — Их главная мощь заключается в силе подчинённых, сложной системе отношений, с помощью которых они все контролируют, и, конечно же, денег. Наш клан хоть и небольшой, да и силой особой похвастаться не может, но у нас есть информация о множестве группировок, которая может уничтожить их или привести к кризису, если прорвется наружу. Понимаешь? Это обеспечивает нам защиту и неприкосновенность. Мы можем быть уничтожены, но последствия будут ужасны для всех без исключения. Мы ищейки, те, кто знает все обо всех.       Натаниэль чуть нахмурился, четко уловив косвенную угрозу умело спрятанную среди строк. Хоть Питер и говорил эти слова ему, но в основном они предназначались именно Хару, старательно сдерживающего желание закатить глаза. Осборн не смог смириться с тем, что Хару принизил клан к которому он принадлежал и раз у него не получилось ответить обидчику кулаками, он решил бросаться завуалированными насмешками, которые, к его разочарованию, не имели на Хару особого эффекта, вызывая у того не более, чем смех.       Натаниэль задумчиво побарабанил пальцами по краю стола. Все оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Дело было не только в том, что Ичиро нацелился на увеличении сил, связей и территории Империи, помимо этого он хотел прибрать к рукам информацию, имеющуюся у Хэтфордов. Натаниэль не понаслышке знал какую огромную власть даёт наличие информации, способной спасти или убить в зависимости от способа применения. Она позволит Ичиро держать в узде остальные кланы и заодно избавиться от большинства конкурентов, возвысившись над ними, как на пьедестале. Он сможет убрать мешающих его планам или использовать другие группировки в своих целях. Абсолютная власть и контроль.       Неужели он и правда с самого начала все просчитал? Теперь Натаниэль уже не испытывал никакого удивления от того, что Ичиро с такой лёгкостью пожертвовал Натаном. Перед такими перспективами цена в виде одной жизни ставшего ненужным балласта ничего не стоила. А ведь это все из-за него. Если бы Стюарт не пытался его спасти, то его клан не вошёл бы в состав Империи, оставаясь все таким же свободным и независимым. Именно поэтому он был так важен для Ичиро и тот старался держать его как можно ближе к себе, дав роль своей правой руки, таким образом надев на него ещё один поводок, держа под пристальным надзором.       Если бы не Натаниэль, Морияма никогда бы не получил такого преимущества над другими, а он сам был бы мертв, но на нём не висел бы толстый ошейник, приковывающий его к якудза, без шанса на выбор. Пока что он был не более, чем дорогим приобретением с дополнительными бонусами, которое нужно было беречь и охранять, пока покупатель не добьется своих целей.       Натаниэль кивнул Питеру, давая понять, что уловил донесенную мысль и одновременно с этим выражая согласие на счёт поиска информации о Прусте. Осборн просиял и победно глянул в сторону Хару, у которого не дрогнула ни одна мышца лица, заставив разочарованно поджать губы.       — Так значит, ты хочешь, чтобы я занял твое место? — Натаниэль перевел взгляд, испытующе глянув на Стюарта, наконец задавая вопрос, который мучил его с того самого дня, как он очнулся в Нью-Йорке.        Да, это спасло Натаниэля, но с другой стороны, прочно связало с мафией до конца его дней. Он больше никогда не сможет жить как нормальный человек. Его робкая призрачная надежда на спокойную жизнь оказалась окончательно уничтожена и стёрта в пыль. Одна только мысль о том, что ему придется заниматься чем-то подобным, вызывала острый приступ вселенского отвращения и панического ужаса, скручивая органы в тиски.       Единственное, чего он всегда жаждал, так это просто играть в экси, но с недавних пор у него появилась ещё кое-что, что он хотел бы сохранить и защитить. Лисы, его настоящая семья, которую он очень боялся потерять. Но будучи в мафии, он не мог гарантировать, что в очередной раз не подведёт их и не подвергнет опасности из-за своих ошибок. В команде он всегда был взрывчаткой, что могла им навредить, но теперь уровень опасности повысился, он окончательно превратился в ядерную бомбу, способную их всех уничтожить.       Натаниэль хотел быть эгоистом и просто закрыть на это глаза, притворившись, что все как прежде, но не мог. Он больше не был Нилом. Возможно его даже не хотели дальше видеть в команде за всю ту правду, которую он от всех скрывал. Он поможет им выиграть Воронов и исчезнет из Пальметто, если они того пожелают. А они пожелают, кто захочет видеть в своих рядах гнусного лжеца? Это было самым верным решением.       — Именно так, — подтвердил Стюарт, подперев щеку одной рукой, слабо улыбаясь уголком губ.       — Мне это не подходит, — безучастным тоном бросил Натаниэль с хмурым видом, опираясь локтями об стол и больно прикусывая губу.       Он не отводил от Стюарта ледяных глаз, хорошо заметных из-под ярко-рыжей челки. Волосы вьющимися прядями падали на лицо, неприятно щекоча кожу. Натаниэль рассеянно подметил, что стоит их подстричь, пока они не стали ещё длиннее и не начали мешать при игре. Будет ужасно, если это нарушит его концентрацию и он не сможет в достаточной степени выложиться на матче. Проигрыш он себе не простит, а Кевин его точно убьет прямо на поле, после чего прикончит самого себя, не смирившись с поражением.       — Я знаю, — все так же спокойно хмыкнул Хэтфорд, не высказав и грамма недовольства от резкого ответа, в котором не проглядывалась никакой благодарности за спасенную жизнь. Он выглядел как человек, что ожидал такую реакцию и потому не видел смысла в препирательствах.       Зрачки Натаниэля расширились в мимолётном удивлении, заставляя намертво вцепиться кончиками пальцев в край стола, чтобы суметь сохранить на лице показную невозмутимость. Он даже немного подвис от неожиданности, не веря, что дядя так быстро с ним согласился, но смог быстро вернуть самообладание.       — Тогда почему? — полностью сосредоточившись на Хэтфорде, спросил Натаниэль, с трудом проглотив образовавшийся комок в горле.       Он действительно хотел знать, почему? Неужели он и правда может быть настолько важен, что ради него идут на такие жертвы, которых он даже не достоин? Дядя буквально вручил всю свою организацию, смысл своей жизни, в руки Мориям, взамен на одну его жизнь. Слишком большая цена. Это было сделано точно не от большой любви к племяннику, вряд-ли он загорелся к нему привязанностью спустя пару коротких встреч и недолгого совместного проживания.       Ичиро говорил, что у Хэтфорда нет наследника, а он единственный кровный родственник, но Натаниэль всю жизнь был в бегах и точно не сможет стать хорошим Главой для клана, как бы старательно он ни учился. Стюарт был далеко не глуп, чтобы надеяться на невозможное и лелеять надежды на несбыточное. Это знание и поступки Стюарта ставили в ещё больший тупик. Натаниэль действительно не понимал.       — Это самое верное решение, — с долей усталости потерев переносицу, сказал Стюарт, судя по недовольному лицу, догадываясь в каком направлении двигались мысли Натаниэля и ему определенно это не нравилось.       — Это самое глупое решение, — тут же возразил Натаниэль, получая в ответ тяжёлый вздох и не менее обречённый взгляд, как бы говорящий, что от него ничего другого и не ожидалось.       — Это спасет тебе жизнь.       — Сомневаюсь, что даже будучи обычной собачкой на побегушках у Ичиро, мне будет грозить опасность. — парировал Натаниэль, не скрывая вызова в голосе. — Я и без этого доставил достаточно проблем, тебе не стоит брать на себя ответственность и рассчитываться вместо меня.       — Роль наследника значительно повышает твою ценность, — проигнорировав последнюю фразу, как ни в чем не бывало продолжил Стюарт. — Молодому боссу выгоднее прибрать к рукам новую организацию, чем уничтожить ее, потратив на это много своих ресурсов из-за одной ошибки Кенго, при этом ослабев и став мишенью для других. Если бы я это не сделал, ты был бы мертв, а наша группировка все равно рано или поздно уничтожена. — Стюарт легкомысленно пожал плечами, словно говорил о чем-то неважном. — Когда мы вели с ним переговоры, он уже планировал убить тебя и он бы это сделал, если бы ему не было интересно узнать, что я ему могу предложить взамен на твою жизнь. Это самый лучший выход для всех, чтобы обойтись без лишних жертв.       — Когда ты успел сойти с ума? — разомкнув плотно сжатые губы, бесстрастно спросил Натаниэль. — Ты слишком легко сдался. Я этого не стою.       — Моя сестра погибла, пытаясь спасти тебя, — Натаниэль кожей ощутил резкий холод появившийся в чужом голосе, пробравший его до самых костей. В глазах Стюарта не осталось и грамма теплоты, сплошной лед, способный поглотить даже палящее солнце. — Она боялась довериться мне от страха потерять тебя. Мэри поставила твою жизнь выше своей, выше нашего клана и бросила вызов самим Мориямам. Я, как ее брат и твой дядя, обязан сделать все возможное, чтобы ты выжил. Ее жертва не должна быть напрасной. Ты мой племянник, моя кровь, часть моей семьи, понимаешь, что это значит? Ты не имеешь права относиться к своей жизни, как к чему-то неважному, обесценивая все ее усилия защитить тебя.       Натаниэль нервно облизал пересохшие губы, почувствовав практически неконтролируемое желание покурить. Он давно не держал в руках сигарету, был слишком занят терзающими его мыслями, чтобы помнить о своей развивающейся зависимости. Да и до этого в ней не было острой необходимости, однако, она появилась сейчас.       Все наконец-то встало на свои места. Это было сделано в первую очередь не для него, а для Мэри Хэтфорд. Для его ныне покойной матери, убившей свое будущее, дабы спасти его от участи игрушки и собственности Рико. Стюарт в качестве уважения к ней приложил все усилия, чтобы выполнить ее последнее желание и не позволить ему умереть от рук Мориям и Натана. Вот откуда взялась вся эта жертвенность, вся эта решимость и уверенность.       Стюарт долгие пару секунд сверлил его нечитаемым взглядом, словно таким образом пытаясь передать ему все свои эмоции и чувства, после чего развернуться, поочередно посмотрев на Питера и Хару, которые, не сговариваясь, умело делали вид, что сливаются с интерьером, внимательно слушая и впитывая в себя каждое брошенное слово, словно губка.       — Оставьте нас, — без тени доброжелательности проговорил он, смотря при этом только на Хару, стоявшего позади Натаниэля подобно его тени.       Питер без лишних слов послушно поковылял к двери, принявшись насвистывать себе под нос какую-то незамысловатую мелодию с рекламы. Схватившись за ручку, он уставился на Хару, с плохо скрываемым нетерпением ожидая, пока тот последует за ним. Бровь японца забавно дернулась вверх, но он не шелохнулся, оставаясь стоять на своем месте, подобно скульптуре.       — У вас нет полномочий, позволяющих отдавать мне приказы, — улыбнулся Хару, хищно прищуриваясь. — Я остаюсь здесь.       Лицо Питера начало быстро краснеть, а черные зрачки сузились до размера булавки. На шее и руках, до треска сжавших дверную ручку, выступили синие вены, четко видные сквозь тонкую бледную кожу. Стюарт предупреждающе зыркнул на него, уловив резкую перемену в его настроении, без слов приказывая не совершать необдуманных поступков. Взгляд, которым Питер одарил Хару, было невозможно описать словами. Там была и ярость, и ненависть, и горячее презрение, смешавшиеся во взрывоопасную палитру эмоций.        С трудом подавив в себе эту адскую смесь, он криво усмехнулся и поклонившись, первым вышел вон, на прощание громко хлопнув дверью. Натаниэлю удалось мельком увидеть Ноэ и Сэма, прежде, чем те оказалось вновь скрыты от его глаз.       — Натаниэль, будь добр, — Стюарт невозмутимо посмотрел на него, указывая подбородком сначала на Хару, а затем на дверь. Его просьба была предельно ясна, но Натаниэль почувствовал сомнение.       Хару не был Ноэ, который с радостью подчинялся его приказам, при этом прыгая от счастья как кузнечик. Он заботился о нем, внимательно следил, обучал и помимо этого, контролировал, вынуждая понемногу заниматься своими новыми обязанностями. Ноэ и Сэм подчинялись ему беспрекословно, не сомневаясь и действуя без лишних раздумий. Среди них троих он был главным. Хоть Хару и говорил, что является его помощником, но за совместное времяпровождение Натаниэль понял, что его роль больше сводится к надзирателю, который обязан следить за ним, не позволяя совершать безумные поступки или сбежать. У Натаниэля была лишь призрачное иллюзия власти, пока она на самом деле находилась в руках Хару.       — Хару, выйди пожалуйста, — прочистив горло, собирая свою волю в кулак, предельно ровным тоном попросил Натаниэль, незаметно покосившись в сторону ощутимо напрягшегося парня, прослеживая его реакцию.       Губы Хару протестующие шевельнулись, собираясь возразить или отказать, но, вопреки ожиданиям, с них не сорвалось ни звука. В карих глазах впервые за все это время вспыхнула эмоция, не скрытая пеленой равнодушия. Раздражение. Чистое раздражение играло в кофейных глазах, потемнев практически до черного оттенка, будто в них разразилась бездна. Но смотрел он отнюдь не на него. Стюарт с лёгкой улыбкой сверлил Хару глазами в ответ, не чувствуя никакой неловкости от убийственного взгляда. Его словно забавляла сложившаяся ситуация.       Стоило их с Натаниэлем взглядам пересечься, Хару тут же убрал свою оборону и ядовитые шипы, наконец-то сдаваясь. Огонек раздражения погас, вернув глазам былую невыразительность. Сжав губы в тонкую полоску, он, уткнувшись взглядом в пол, низко ему поклонился, намеренно проигнорировав Стюарта.       — Слушаюсь, — безэмоциональным тоном отчеканил Хару и выпрямившись, развернулся, намереваясь выйти за пределы комнаты.       Его поступь была беззвучной и аккуратной, как у крадущейся кошки, подбирающейся к своей добыче. Натаниэль до этого не обращал внимания, но сейчас он заметил, что тот двигался с какой-то плавной грацией, как талантливый танцор, что помогало ему при тренировке действовать быстро, стремительно и при этом красиво, можно сказать, даже завораживающе. Хару не успел коснуться ручки двери, как оказался остановлен всё таким же спокойным хрипловатым голосом Хэтфорда, лениво склонившего голову к плечу.       — Я уверен, что везде здесь натыканы прослушки, не мог бы ты убрать и их?       Лицо Хару едва заметно потемнело, пока на лице Стюарта продолжала блуждать улыбка. По бесстрастному выражению и вновь опустевшим глазам понять его чувства было невозможно. Контролировал японец себя превосходно, но Натаниэль скорее интуитивно ощутил взрыв злости внутри него, чем смог это увидеть. Ни одна мышца не дрогнула, сохранив сплошной холод и незаинтересованность, но Нат все равно почувствовал резкую нервозность. Он прикусил щеку, выдерживая тяжёлый взгляд Хару, когда тот вновь взглянул на него.       — Хорошо, — бесцветно бросил Хару, улыбнувшись до ужаса вежливой улыбкой, от которой даже у Натаниэля заболели зубы, отворачиваясь.       Подойдя к столу, он наклонился и быстро нащупал пальцами несколько маленьких черных приборов, резко выдергивая их, под заинтересованным взглядом двух пар глаз. Лицо Натаниэля переменилось как по щелчку пальцев, помрачнев. Разве одного Хару здесь было недостаточно? Они настолько ему не доверяли, что доходили до таких крайностей? Могли ли эти же прослушки стоять в его комнате, чтобы следить за ним? Или туда наставили ещё и камер? Черт возьми, он слишком быстро расслабился, забыв в чьем обществе теперь находится и о низком доверии в свою сторону. Он был чужаком, которому только предстояло доказать свою верность и полезность, пока те выжидали, когда он оступится и совершит ошибку. Блять.       Хару действовал как-то механически, толком не задумываясь, что делает, судя по отсутствующему взгляду пребывая где-то в своих мыслях. На все это ушло секунд десять, после чего, убрав небольшие приборы в карман своих штанов, он сделал ещё один поклон и вышел, аккуратно прикрывая дверь, оставив его с дядей наедине.       — Так быстро смог заполучить абсолютную верность своих подчинённых, — хмыкнул Стюарт. — А ты не промах.       Натаниэль повел плечами, не соглашаясь, но и не опровергая это заявление, решив оставить свое мнение при себе. Подперев щеку рукой, он чуть отклонился назад, приготовившись слушать. Дядя вряд-ли бы просто так выпроводил свидетелей их разговора, при этом избавившись от подслушивающих устройств. Это могло значить только одно: то, что он собрался сказать, не было предназначено для посторонних ушей.       — А теперь наконец перейдем к более важным делам, — Стюарт скупо улыбнулся, заметив безоговорочное внимание, с которым Натаниэль внимал его словам, даже не моргая. — Я хотел забрать тебя с собой в Лондон, чтобы ты как положено смог начать готовиться к своей новой роли, но Ичиро выступил против. — Темные глаза неодобрительно сверкнули, на секунду отразив неяркий свет лампы. Все то показное уважение к новому Главе Морияма исчезло сразу же, стоило Хару выйти за порог комнаты. — Судя по всему он не желает, чтобы ты покидал принадлежащие ему территории, пока не будет абсолютно уверен, что всё идёт как нужно.       — Ожидаемо, — спустя недолгие мгновения повисшей тишины, буркнул Натаниэль, нахмурившись.       Это было очень похоже на Ичиро. За их недолгое знакомство он успел понять, что тот явно не любил рисковать и предпочитал, чтобы все четко шло по его плану, безжалостно избавляясь от любых препятствий, которые могли ему в этом помешать. Он опасен, возможно даже куда более опаснее, чем Кенго и его отец вместе взятые. Ичиро ему не верил, несмотря на их так называемую сделку, и потому сразу же окружил его своими людьми, чтобы он всегда был в курсе чем он занят, где и как. Перестраховывался.       — Не доверяй ему.       Натаниэль вздрогнул от вновь ставшего острым, как лезвие ножа, тона. Его тело покрылось мурашками, встретив прищуренный взгляд Стюарта, выглядевшего довольно жутко даже по его собственным меркам. От слов дяди стало самую малость смешно. Натаниэль никогда бы не доверился кому-то настолько мутному и непредсказуемому как Ичиро, являющимся любителем многоходовочных планов, где он тоже циркулировал как маленький винтик в огромном механизме. Тут о доверии и речи быть не могло, единственное, что его здесь удерживало, так это жизнь Лисов и дяди. Если бы их не было, он бы никогда добровольно не остался здесь, заперев себя под землёй, как верный пёс ожидая появления своего «хозяина».       — Я и не собирался, — кисло ответил Натаниэль, опуская глаза на свои перебинтованные руки, сжимая и разжимая пальцы, проверяя их функциональность. Снова начали неметь, черт.       — Этот сосунок слишком умён и коварен, — с чистой досадой, чуть ли не выплюнул Хэтфорд, наблюдая за его махинациями. — Перейти ему дорогу равносильно тому, чтобы лично подставить свою голову под дуло пистолета и самостоятельно нажать на спусковой крючок. Быстро избавляется от конкурентов, никогда не сомневается и всегда находит способ перехитрить врагов. Десять лет назад он с небольшим отрядом напал клан Бонанно, нанеся огромный ущерб и провернув все таким образом, чтобы подозрение пало на Луккезе. Это стало началом межкланового конфликта в Америке, который за семь лет знатно ослабил все организации и в конечном итоге заставил считаться с ними. — Он сделал небольшую паузу, о чем-то размышляя. — Ичиро сделал бывших союзников врагами друг для друга, а все из-за того, что те долгое время отказывались окончательно принимать их группировку вблизи своих территорий, постоянно вставляя им палки в колеса. Империя Морияма сильна, но даже она не могла достойно противостоять другим кланам, объединившимися против них с подачи Матсумото, решивших любым доступным способом окончательно стереть их с лица земли. Кенго с огромным трудом удавалось удерживать свои позиции в Америке, где его влияние было куда меньше, чем в Японии, особенно после того, как он оказался оттуда изгнан. Твой отец, добровольно поклявшийся в верности Кенго, всеми силами ему помогал, хотя это не имело особого эффекта. Но ситуация стремительно переменилась, когда он дал волю своему отпрыску. Понимаешь что это значит?       — Что быть его врагом себе дороже? — дернув бровью, сухо уточнил Натаниэль, сбрасывая с себя холодок пробежавший вдоль позвоночника от услышанного. Черт возьми, Ичиро оказался не просто монстром, а самым настоящим чудовищем. Он сделал такое десять лет назад, но сколько ему тогда было лет? Тринадцать? Четырнадцать? Больше двадцати трех-четырех Натаниэль ему бы не дал и то, это если брать в расчет возраст Рико, который являлся младшим. Если бы не это, то он был бы уверен, что он не старше девятнадцати, даже если судить по роже, то Рико больше был похож на старшего брата, чем Ичиро. Японские гены, чтоб их.       Стюарт слегка улыбнулся, высказывая одобрение, хотя его глаза так и остались пугающе серьезны.       — Ещё будучи подростком он мастерски манипулировал людьми и их пороками, прекрасно зная на какие точки давить, чтобы добиться желаемого. Кто знает чего бы он достиг за это время, если бы Кенго не запер его и не скрыл от чужих глаз.       — Запер? — вскинул голову Натаниэль, находя подобранное слово странным. По имеющейся у него информации, которую однажды вскользь упомянул Кевин, Ичиро долгое время был за границей, обучаясь в каком-то престижном университете и это вряд-ли можно было назвать так, будто его «заперли».       — Он привлек внимание Матсумото, — смешливо хмыкнул Стюарт, потерев подбородок, где начала приглядываться колючая щетина. — Ичиро не забыл по чьей вине они оказались выгнаны со своих территорий и сделал так, чтобы все доставки из Америки в Японию для них оказались перекрыты, а там находятся далеко не идиоты, чтобы не связать два плюс два. Доказать виновность Мориям и что все подстроено оказалось невозможно. Ичиро чисто выполнил свою работу не оставив ни одной улики, способной указать на них и подставить. — Хэтфорд недовольно цыкнул, но Натаниэль все равно успел словить в его глазах мимолётное восхищение. — К тому же подобранная стратегия сильно отличалась от привычного ведения боя Кенго, предпочитающего бросаться лоб в лоб, поэтому все подозрение Матсумото пало на него, так как тот до этого уже зарекомендовал себя как перспективного наследника. У его отца не осталось выбора кроме как спрятать его от всего мира и запретить вмешиваться в дела клана до принятия престола, заставив бросить все свои силы на учебу. Пятнадцатилетний ребенок смог перевернуть вверх дном преступный мир, заставив всех пойти в убыток, кроме Империи Морияма и их союзников, что само по себе было подозрительно. Никто не мог доказать, что это их вина, но этого оказалось достаточно, чтобы посеять страх и сомнения среди других кланов.       Натаниэль закрыл глаза, принявшись массировать веки так остервенело, словно пытался выдавить их через затылок. Вот значит зачем Стюарт выгнал всех остальных с комнаты: он хотел предупредить его лично и открыть глаза на то, насколько сильно он вляпался, попав под крылышко Ичиро Мориямы. Он чувствовал себя странно обманутым, словно рыба, которая клюнула на удочку, но вместо обещанного лакомства наткнулась на острый крючок.       При первой встрече у Натаниэля сложилось о нем мнение, как о самом нормальном из этой чокнутой семейки, теперь же он понимал как он ошибся. После слов Стюарта больше верилось, что тот просто прекрасно притворялся, чем был таким на самом деле.       Ну в самом деле, какой подросток сотворит такое в пятнадцать? В таком возрасте сам Натаниэль был способен разве что быстро бегать и прятаться, а не строить интриги подобно теневому кукловоду. В самом деле ужасно сглупил, никто находясь в мафии не может остаться нормальным, а если ты ещё и рос в ней, готовясь когда-нибудь ее возглавить, то нормальным невозможно быть даже изначально.       — Натаниэль, — Стюарт поддался вперёд, решительно ловя его замученный взгляд, заставляя смотреть на себя, не позволяя уйти в свои мысли. — Будь с ним аккуратен, не доверяй, не подставляйся, иначе очень пожалеешь. В случае чего всегда можешь положиться на Питера, он трупом ляжет, но вытащит тебя и защитит. Не смотри на его идиотское поведение, в своем деле он лучший из лучших. Я понимаю, тебе сейчас нелегко, ты оказался в логове змей, ну или воронов, — поправил сам себя Стюарт, намекая на то, что Натаниэль находится под одной крышей с командой Тетсуи. — Но они не будут тебе вредить. Сейчас для них приоритет твое выздоровление и тренировки. Только никого не провоцируй, если ты выкинешь что-то, что Ичиро посчитает неприемлемым, даже я не смогу тебя защитить. Его дружелюбность лишь намертво вклеенная маска, для него ты не более, чем пушечное мясо, которое он может использовать. Ты все понял?       Натаниэль согласно дёрнул головой, случайно прокусывая внутреннюю часть щеки и чувствуя, как неприятный железный привкус мгновенно наполняет рот. Сдержавшись, чтобы не выплюнуть кровавую слюну в сторону, он потер лицо, тяжело вздохнув. У него появилось нестерпимое желание подскочить и, наплевав на все, рвануть куда-нибудь во Францию, сменив паспорт и избавившись от заметных рыжих локонов, перекрасившись в уже ставшим родным черный. Чтобы сдержаться от такого импульсивного и безбожно идиотского порыва понадобилось просто колоссальное количество сил. Вот дерьмо, в каком же он всё-таки дерьме.       — Натаниэль, я не слышу, ты все понял? — Требовательно, чуть ли не приказным тоном повторил свой вопрос Стюарт, прожигая глазами насквозь.       — Да, — четко, без единой запинки ответил Натаниэль, наблюдая, как на лице дяди появляется тень облегчения. — Я все понял.       В конце концов, кого он обманывает? Даже если ему сейчас бы сказали, что завтра он умрет, он бы не попытался и шага сделать в сторону, а только спокойно уточнил на счёт того, будут ли Лисы в безопасности, а затем безропотно стал бы ждать своей кончины. Стюарту об этом он не сказал. За такие слова его точно по головке не погладят, но теперь он хотя бы обзавелся чуть большей информацией об Ичиро, пусть до сих пор и не знал, что от него можно ожидать.       — Хару Кундэ тоже не доверяй, он вовсе не такой, каким кажется на первый взгляд.       Сказав это потяжелевшим тоном, Стюарт с шумным вздохом поднялся и на прощание потрепал его по волосам, с горькой улыбкой подметив, что пусть у него и были глаза отца, но взгляд он все равно унаследовал от матери, после чего провожаемый ошарашенным взглядом, вышел за дверь. Натаниэль и моргнуть не успел, как через пару секунд внутрь ворвался Хару, за которым хвостиком влетели Ноэ и Сэм, с невинным видом стараясь вытолкнуть пытавшегося протиснуться следом за ними Питера, громко бранившегося на чистом британском. Тихое помещение за секунду наполнилось невообразимым шумом, которого не бывало даже во время матча по Экси, главными зачинщиками которого оказались никто иной как Питер и Ноэ. Судя по их разговору и дергающемуся глазу Сэма, их спор продолжался уже довольно длительное время. Хару просто смирился, делая вид, что Питера не существует, а у Ноэ развилась шизофрения, раз он кричит сам с собой, надрывая свое горло.       — Ты не можешь отбирать мою работу! — едва не захлебываясь в собственном возмущении, вскинулся Ноэ, заставляя Хару поморщится и смерить его неодобрительным взглядом. — В это время я слежу за его безопасностью!       — Да ты и гнома не заметишь со своей внимательностью! — Отрезал Питер, изловчившись и наконец-то проскальзывая внутрь, поправляя слегка отклеевшийся по краям пластырь на лице. — Я не буду доверять его жизнь кому-то настолько бестолковому!       — Значит я гнома не замечу? Тебя я же как-то заметил, разве нет?!       Секундная тишина. Искаженное от раздражения лицо Питера потеряло какую-либо выразительность, став пустым, наливались яркой краской как спелый помидор. Его глаза чуть ли не сменили серый цвет на красный от бешенства. Натаниэлю казалось что ещё немного и тот, плюнув на все правила приличия, как собака кинется на Ноэ и вцепится в него зубами, постаравшись загрызть до смерти. Судя по всему у Питера был комплекс из-за низкого роста, а Ноэ, сам того не понимая, своими словами надавил на больное.       — Что ты сейчас сказал? — изменившимся тоном поинтересовался Питер, пугающе медленно начав закатывать рукава. — Повтори-ка, кого ты там заметил?       Натаниэль почувствовал вновь накатившую усталость, начавшую ломить суставы так, словно ему было уже за семьдесят. В висках стало пульсировать от пронзительно громких звуков, побуждая желание либо их заткнуть, либо свалить подальше. Его разум пытался справиться со стрессом, которого в последние дни были слишком уж много, за счёт сна и Натаниэль был бы не против отсыпаться хоть сутками будь он в Лисьей норе, но логово Воронов его больше удручало, чем способствовало хорошему отдыху, а постоянное общество мафиози не давало в достаточной степени расслабиться, держа под напряжением. К тому же, в его копилку надзирателей добавился ещё один, по сравнению с которым слово «тишина» была его антонимом. Тихим он, наверное, был разве что рядом с дядей.       Не обратив внимания на лёгкую слабость в ногах и поднявшись со стула, Натаниэль тут же стал центром внимания. За последние дни он успел привыкнуть и научиться не обращать на это внимания. Пройдя мимо них, он толкнул дверь, оказавшись в незнакомом коридоре. Он помнил как Хару его вел, но в тот момент даже не пытался запомнить дорогу, стараясь не уснуть на ходу.       Зажмурив глаза от усилившейся головной боли, Натаниэль вздрогнул, когда почувствовал позади себя движение. Распахнув глаза, быстро развернувшись, он увидел четверку, которая, вопреки ожиданиям, уже не ссорилась, а с неясным ожиданием смотрела на него в ответ. Их конфликт оказался исчерпан сам по себе, без какого-либо вмешательства, стоило ему просто выйти вон. Питер выглядел все ещё слегка недовольным, но раскрасить лицо Ноэ или Хару больше не пытался. Его лицо вернуло нормальный цвет и Натаниэль невольно подумал, стоит ему беспокоиться или нет на счёт того, как часто и быстро тот менялся между бледным и ярко-красными оттенками. По вспыльчивости он мог переплюнуть и Эндрю под таблетками.       — Босс, — Питер приложил правую руку к сердцу и низко поклонился, даже не думая поднимать голову, отчего зализанные волосы стали забавно топорщится. Звонкая интонация голоса поменялась, став серьезной и вкрадчивой, намекая на всю важность момента. — Обещаю служить вам верой и правдой, защищать и прикрывать собственной грудью, что бы ни случилось. Обещаю быть вашей опорой и верным слугой. Обещаю беспрекословно выполнять ваши приказы и не сомневаться в ваших решениях. Обещаю ставить вашу жизнь на первое место. Обещаю всегда дел…       — Тебе не кажется, что ты слишком много обещаешь? — брови Натаниэля медленно поползли вверх. — Мне это все не нужно.       — Мой смысл жизни заключается в том, чтобы служить вам. — без заминки обрубил Питер. — Вы мой босс и…       — Не зови меня боссом, — снова перебил Натаниэль, про себя надеясь, что от этого Осборн не выйдет из себя и не кинется уже на него. Его темперамент был поистине взрывным и такую грубость по отношению к себе он вряд-ли мог стерпеть. — И выпрямись.       — Я не могу проявлять к боссу такого неуважения, — без изменений в голосе, удивительно спокойно запротестовал Питер, становясь ровно и старательно избегая зрительного контакта, не выражая и грамма агрессии. — Я не имею права называть вас по имени, так как это не…       — Ты можешь обращаться ко мне только как к Натаниэлю.       — Это приказ?       — Да.       Питер проглотил все свои оставшиеся возражения, услышав твёрдое и непоколебимое «да». Ноэ издал самодовольный смешок, показывая ему два поднятых вверх больших пальца и толкая в бок Сэма, призывая напарника сделать тоже самое. Хару же, в свою очередь, и вовсе не смотрел в его сторону, сверля мрачным взглядом противоположную стену.       — В таком случае, я не имею права ослушаться, Натаниэль. Информация о судьбинушке Пруста будет готова через максимум полтора часа.       Губы Питера тронула дружелюбная улыбка. Британец чувствовал себя среди незнакомого окружения и вражеской территории на удивление расслаблено. Его взгляд был спокоен, а поза как у солдата перед начальником. Натаниэль скептически поджал губы, решив просто на это промолчать.       Всё-таки, позже стоит уточнить у Осборна откуда ему столько известно о Прусте.       — Я отведу тебя в комнату, — Хару, не проронивший за последние десять минут ни слова, оттолкнулся от стены, с отрешенным видом бесшумно двинувшись вперёд по коридору.       Натаниэль невольно вспомнил слова Стюарта на счёт Хару, но практически сразу выбросил их из головы, без вопросов ступая следом. Сейчас личность японца не было тем, о чем ему нужно было беспокоиться в первую очередь. Казалось, все свои силы он исчерпал на разговор с дядей, отчего сейчас чувствовал себя пустым и выжатым, как лимон.        Информация об Ичиро и его подростковых махинациях как заевшая пластинка вертелась в его мозгу, усиливая мигрень. Всё-таки ему определенно что-то подмешивали, ведь раньше он довольно хорошо переносил долгое время без сна, а сейчас его клонило в него почти постоянно. Неужели в воду? Или ему начали давать дополнительные таблетки? Он никогда их не считал, выпивая что дают, так что появление ещё одной мог и не заметить. А ещё нужно было проверить наличие камер и прослушек в комнате, хотя, он даже не удивится, если всё-таки их обнаружит.       Пройдя глазами по сменяющим друг друга одинаковым и сделанным как под копирку коридорам, Натаниэль продолжал лениво анализировать. Матсумото были весьма влиятельны в криминальных кругах и перекрытие им доставок являлось ничем иным как прямым вызовом и издевательским плевком в лицо. Натаниэль предположил, что на случай нападения Матсумото у Ичиро уже был подготовлен какой-то план и он бы его осуществил, если бы Кенго не запер его и как-то не урегулировал конфликт. Ещё Морияма оказались достаточно сильны, чтобы суметь выстоять более десяти лет против враждебно настроенных кланов Америки, после своего поражения и изгнания из Японии. К тому же одновременно с этим они увеличивали и закрепляли свое господство на новой территории.       Теперь, после принятия престола Ичиро должен приложить усилия, чтобы сохранить свои земли или же начать их расширять. Если взять в расчет его ум, огромную силу, перешедшую в его руки, и взятие под контроль Хэтфордов с огромным количеством информации, способной уничтожить многие кланы, то вывод напрашивался весьма не хороший. Стюарт тоже это понимал и поэтому приставил к нему Питера, рассказал о прошлом Ичиро, дал предупреждение об уровне опасности, в которой он находился. Ни один мускул на лице Натаниэля не дрогнул, хотя все внутри противно сжалось от тихого ужаса.       Теперь, когда его ничего не сдерживало, Ичиро Морияма планировал начать войну.