Цена нашей свободы

Каждый шаг давался с трудом, словно подошва в какой-то момент стала непосильно тяжелой, пытаясь приковать к месту. Гости, которые несколько минут назад почти не удостаивали и взглядом, в момент поменяли отношение, проявляя пугающую учтивость. Ему наигранно улыбались, пока в настороженно прищуренных глазах застыл многовековой лед. Вежливые приветствия перерастали в настойчивые попытки завязать разговор, пока он с нарастающим отчаянием пытался этого избежать, спешно извиняясь и отнекиваясь. Черта с два, он не собирался здесь оставаться и секундой дольше. Натаниэль выполнил свою часть договора: послушно приехал в этот проклятый город, перетерпел долгие косметические процедуры, достойно выдержал пытку в машине. Даже дал дань уважения покойному Кенго и не создал абсолютно никаких проблем, ведя себя как примерный гость, никак не выдавая отвращение, что бурлило под кожей, пронзая десятками тысяч игл. Не его вина, что в какой-то момент Ичиро решил устроить столь дерьмовое представление, не посчитав нужным предупредить Натаниэля заранее. Решил прикрыться им как щитом? Чтобы что? Какой от Натаниэля толк? — Друг? Такой молодой, никогда прежде его не видела… — тихий шепот за спиной обжег ухо, заставляя волосы встать дыбом. В голове голос, подозрительно похожий на мать, требовал немедленно бежать, пока не стало слишком опасно. Натаниэль успешно обогнул их, едва не сталкиваясь с парой, что окатила высокомерным взглядом, но, к его облегчению, не стала останавливать. — Необходимо узнать о нем побольше… — отозвался сухой голос с хриплыми нотками, мгновенно затихая, стоило Натаниэлю поравняться с говорившими. У него предательски дернулся глаз. — Свяжись с ребятами и скажи… — обрывок фразы потонул в громком приветствии мужчины, который целеустремленно двинулся к Натаниэлю, оставляя своих настороженных спутников. Натаниэль тихо выругался, а затем бросив на ходу наспех придуманную отговорку, выдавил улыбку и свернул в другую сторону. Натаниэль сжимал холодные стенки бокала, едва сдерживая дрожь в пальцах. Как же хотелось запустить его прямо в голову Ичиро, что так невозмутимо столкнул его под прицел всеобщего внимания, превратив в звезду вечера. Возможно, он постепенно начинал понимать какую игру тот затеял и чего на самом деле добивался, подарив пост правой руки. Сделал мишенью, точно жертвенного кролика, так грубо и прямолинейно объявив при всех близким приближенным. Вряд-ли в этом зале сейчас кто-то узнает в нем сына Мясника, давно пропавшего и недавно обнаруженного мертвым вместе с матерью. Но рано или поздно чьи-то ищейки смогут добраться до сути, сопоставив все факты. Это было лишь вопросом времени, когда они выяснят настоящую личность и что мертвый Натаниэль Веснински на самом деле не такой уж и «мертвый». За этим же Ичиро и превратил «смерть» Натаниэля и его матери в представление, не так ли? Заранее закинул приманку для остальных. Поиски могли вывести их на Нила Джостена. А Нил Джостен неизбежно приведет их к Лисам. Натаниэль до боли прикусил щеку, чувствуя как солоноватая кровь мгновенно наполняет рот. Он не хотел доставлять им еще больше проблем. Натаниэль меньше всего на свете желал, чтобы они вновь пострадали по его вине и вслед за ним оказались втянуты в дела якудза. Обрушить гнев преступников на голову людей, что стали ему семьей, о которой он раньше и мечтать не смел. Снова. Как он мог вернуться с ним сейчас, когда на его затылке горел красный прицел всех недоброжелателей Мориям? Ичиро знал, что делал, гребанный подонок. Филигранно отвел удар от себя, подставив его самого. Натаниэль презрительно ощетинился. Неужто побоялся проверок на прочность от своих, так называемых, коллег? Или таким образом желал надавить на него самого, чтобы под давлением смертельной угрозы не решился уйти из-под его крылышка к команде? Ублюдок, чего он, блять, от него хотел? Ситуация была катастрофической. Никто не знал Натаниэля до этого момента и тем более, что у Ичиро имеется друг, способный оказывать на него влияние. Натаниэль в целом сомневался, что Ичиро был знаком с концепцией дружбы, видя в ней очередной ресурс, который можно использовать. Но присутствующие легко купились, не задумываясь о лживости сказанных слов. Тот факт, что Ичиро сам публично признал его «высокую» значимость, не пытаясь скрыть влиятельного друга, могло навести других на опасные мысли и предположения. Теперь в Натаниэле увидели важную персону (которой он не являлся), обладающей колоссальной властью. Сейчас они осторожничали, не иначе как настоящее затишье перед бурей. Изучали со стороны, как кружившие над трупом стервятники, порой пытаясь разговорить, выудить хотя бы имя. Словно были уверены, что он способен постоять за себя или хотели убедиться так ли это на самом деле. Мог ли стать серьезным соперником, проблемой, от которой нужно избавиться и внимательно следить? Или же является ахиллесовой пятой Империи Морияма, удар по которой был способен погубить их? Пока враги Ичиро будут медлить и тратить ресурсы на то, чтобы расшифровать личность Натаниэля и найти способы давления на него, сам Ичиро получит драгоценное время, чтобы прочно закрепиться на троне без помех в виде нескончаемых покушений и атак. Выиграл себе безопасность, отдав Натаниэля на растерзание. Ему казалось, что еще немного и голова не выдержит и просто лопнет от быстро сменяющих друг друга мыслей и догадок. Так, спокойно. Натаниэль выдохнул, стараясь посмотреть на ситуацию объективно. Для других он неизвестная фигура на доске, а такие, как правило, самые опасные и непредсказуемые, не так ли? Они не станут сильно рисковать, скопом набрасываясь на клан, чтобы разорвать на куски, пока не пронюхают кто он и какие еще карты Ичиро припрятал. Но почему именно Натаниэль? Любой из клана подпевал Мориямы лучше бы справился с данной ролью. Он был бесполезен. Натаниэль заметил Хару, что целенаправленно двигался в его сторону. Тот выглядел неестественно спокойным и почему-то это невозмутимое выражение лица заставляло Натаниэля почти разозлиться. Знал ли Хару обо всем этом? Учитывая близость к Ичиро, наверняка. Впрочем, Натаниэль одернул себя, это не имело большого значения. Хару в первую очередь служил Ичиро и неудивительно, что приказы новоявленного Главы стояли у него превыше всего. Дружелюбие, которое он демонстрировал, оказываемая им поддержка и забота — это все могло быть лишь искусным притворством, очередным приказом Ичиро, который он добросовестно выполнял. Натаниэль просчитался, позволив себе чуть расслабиться, позабыв, что не должен испытывать ни к кому из них даже малейшего доверия, даже такого незначительного. Здесь он был не более, чем добровольным заложником, которым могли воспользоваться или выкинуть за борт в любой момент. Натаниэль бросил беглый взгляд через плечо. Ичиро плавно передвигался по залу. В какой-то момент он оторвался от разговора, коротким кивком прощаясь с собеседником, после чего легко мазнул глазами по толпе, безошибочно определяя новое местоположение Натаниэля. Тот стиснул зубы, сверкнув свирепейшим взглядом, когда Морияма медленно, но уверенно сокращал дистанцию, подбираясь ближе. Что еще он задумал? Решил на глазах у всех подойти к нему, завязать разговор и этим только больше подкрепить всеобщие ошибочные догадки? Пешка, не пешка, Натаниэлю глубоко поебать, он не станет подыгрывать. Резким движением Натаниэль поставил бокал на поднос мимо проходившего официанта, едва не опрокинув его и заработав косой взгляд несчастного работника. Он свернул к боковому выходу, который вел в холл, надеясь незаметно выскользнуть с помещения, что в момент стало дискомфортно удушающим. Он почти добрался до двери, как путь ему преградил Хару. Тот каким-то образом за рекордные сроки смог преодолеть разделяющее их пространство и при этом даже не запыхаться. Натаниэль одарил его недовольным взглядом и вновь оглянулся, выискивая Ичиро, который, к счастью, снова остановился, ввязавшись в очередной нудный разговор с каким-то мужчиной. Натаниэль не видел лица, но подметил гордо расправленные плечи и неестественно белый цвет волос. Он подозрительно прищурился, быстро перебирая в голове заученные имена и лица. — Натаниэль, — озабоченный шепот, слетавший с губ Хару, совершенно не вязался со спокойствием, которое он демонстрировал каждой клеточкой своего тела. — Ты в порядке? Цепкие глаза впились в хмурое лицо, выискивая признаки надвигающегося срыва или вспышки яростного гнева. Натаниэль слегка скривил лицо, переживая внутри целую бурю эмоций, но не позволяя им прорваться наружу. Все, чего он желал, так это как можно скорее убраться отсюда, не в силах выносить дотошное внимание, в котором его варили гости. Спину жгло от чужих взглядов и знание того, что здесь присутствовала одна элита преступного мира, не улучшало и без того скверное настроение. Он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться и не вылить на Хару все разочарование в самой лучшей манере Рико. Но нет, он еще не достиг того края ямы, чтобы опуститься до подобного. Хотя оказался достаточно взвинчен, чтобы допустить шальную мысль, пусть и сразу отгоняя подальше. Он не станет компенсировать свой страх страданиями других, будь проклят Рико вместе со своим не менее отбитым старшим братцем. Сейчас Натаниэль даже не мог определиться кого из двоих он ненавидит больше, хотя раньше Рико одерживал безусловное лидерство. — Не считая того, что один придурок натравил на меня скопище преступников и мафиозников, буквально бросив на амбразуру, то вполне, — колко съязвил Натаниэль, пытаясь обойти Хару и добраться до желанного выхода. — Я сваливаю. Прямо сейчас. — Постой, — Хару остановил его, схватив за руку чуть выше локтя, приколачивая к месту одним взглядом. Бинты неприятно натянулись под тканью костюма, раздражая чувствительную кожу. Хару поспешно ослабил руку, заметив как он переменился в лице и поморщился. — Уходить одному может быть опасно. Хару быстро пробежался глазами по толпе. Картину трудно было назвать утешительной. Гости поделились на два фронта: часть из них, словно гиены, не сводила взглядов с Натаниэля, фиксируя каждое сделанное им движение и жест. Вторая косилась на Ичиро, который все еще о чем-то весьма увлеченно вел беседу. Кем бы ни был его собеседник, он явно обладал достаточным весом и властью, чтобы Морияма на время позабыл о Натаниэле. Яркий и заметный цвет волос наводил на кое-какие мысли относительно чужой личности, но Натаниэль не желал углубляться в это или удостовериться в верности предположения, с готовностью бросив Ичиро на произвол судьбы. Если это действительно Матсумото, то он не испытывал ничего, кроме мстительного злорадства. Ичиро давно дал понять, что на дух их не переносит, а диалог с одним из них был равносилен извращенной пытке, пусть даже Ичиро не показывал этого, прикрываясь безмятежной маской вежливости, от которой сводило скулы. Белые волосы весьма красноречиво намекали на то, что собеседником был Кацу: старший законный сын и наследник нынешнего главы Матсумото, анкете которой Натаниэль уделил особое внимание, забавляясь с кучи оскорбительных заметок. Но он вполне мог и ошибиться: белыми волосами был известен и Матео Кабрал, страдающий альбинизмом. Он являлся одним из высокопоставленных лиц мексиканской группировки, чья верность Мориямам оставалась крайне сомнительной. В любом случае, это оставалось проблемой Ичиро, сам Натаниэль оставался верен цели незаметно улизнуть. — Послушай, Натаниэль, — Хару сделал усталый вдох, после чего настолько серьезно посмотрел в глаза, что заставил непроизвольно напрячься. — Подожди пару минут здесь, я заберу Рико и мы уедем отсюда. В любом случае, одного тебя не выпустят и это создаст только лишний шум, который привлечет к тебе лишнего внимания. Доверься мне. Он сильнее сжал его руку, после чего отпустил. Брови Натаниэля недоверчиво поползли вверх, заметив с какой настороженностью Хару это проговаривал, словно разговаривал с загнанным в угол напуганным диким животным. Чужое лицо говорило яснее всех существующих слов: не творить глупостей и стараться держать себя в руках настолько, насколько это возможно. В который раз Натаниэль ощутил себя в роли непослушного ребенка, которого бедный воспитатель пытался приучить к порядку. Губы Натаниэля недовольно скривились, пока он спешно гасил вновь проснувшийся гнев. Нужно быть осторожным как никогда, пусть даже язык чуть ли волдырями не покрывался от сдерживаемых язвительных слов. — И контролируй выражение лица. Кинув на него последний предостерегающий взгляд, Хару развернулся и с талантом хорошо обученного ниндзя скрылся в толпе, прокладывая путь к Рико. Тот все еще неподвижно стоял у пьедестала с цветами, стеклянным взглядом уставившись на урну, где покоился прах отца. Стоявший рядом с ним Тетсуи очевидно не разделял скорбь подопечного, болезненно дергая того за руку и что-то гневно нашептывая, склонившись поближе: старикашка явно не хотел, чтобы кто-то услышал о чем они говорили. Голова Рико безвольно дергалась от каждого толчка. Он так и не подавал особых признаков жизни, отчего Тетсуи стремительно свирепел, наверняка осыпая бесчисленными угрозами. Фыркнув, Натаниэль сложил руки на груди и хмуро отвел взгляд. Отойдя в тень, чтобы скрыться хотя бы от части взглядов присутствующих, он, не имея другого выхода, стал терпеливо дожидаться возвращения Хару. Он намеренно смотрел куда-то в сторону, тем самым ясно показывая, что не настроен на диалог с кем бы то ни было. Под плотной тканью израненная кожа немилосердно чесалась и ныла при каждом неосторожном движении, так же как и тщательно перекрытый специальными пластырями ожог на лице, все сильнее раздражая его. Ранее ему было легко игнорировать неудобства, когда высокая доза обезболивающих, которые ему вколол врач, и небольшой прилив адреналина надежно блокировали физическую боль, оставляя лишь терпимую тяжесть в теле. Но сейчас, в этом удушающем, забитом людьми зале, под прицелом настороженных глаз ему казалось, что его раны разбередили и плотный слой грима на лице не давал коже дышать, ослабевая действия лекарств. Вернулся Хару быстрее, чем ожидал Натаниэль. Кивнув ему, он открыл дверь, первым проталкивая внутрь оскалившегося от злости Рико, проходя следом, чтобы придержать для Натаниэля дверь. Он повел их по полупустым коридорам, безошибочно ориентируясь в пространстве и игнорируя любопытные взгляды редких свидетелей их спешного ухода. Хару свернул вглубь служебных помещений, уводя их прочь от главного входа, который штурмовали десятки репортеров, чьи возбужденные голоса были хорошо слышны через разделяющие их стены. Такой ажиотаж был вполне объяснимым. Смерть Кенго Морияма была событием, вокруг которого можно разыграть огромное количество сенсаций, заработав баснословное количество денег, если кому-нибудь из журналистов удастся выловить кого-нибудь из пришедших попрощаться бизнесменов и политиков. Рико попытался стряхнуть с себя руку Хару, но хватка на плече только усилилась, заставив яростно стиснуть зубы. Натаниэль испытал странную уверенность, что под слоем косметики лицо Морияма пылало от унижения, пока его чуть ли не тащили вперед следом за Хару, точно бешеную собаку за изодранный ошейник. По крайней мере, бездушная маска исчезла с его лица, вернув привычного заносчивого засранца. Натаниэль мог только предполагать в каком бешенстве пребывает Тетсуи, когда племянника утащили у него из-под носа в самый разгар их односторонней беседы. Натаниэль почувствовал как наполовину дикий взгляд остановился на нем, словно желая здесь и сейчас перегрызть ему глотку. Это не оставляло сомнений в том, кого именно Рико винил в своем нынешнем незавидном положении. Судя по всему, общество разгневанного дяди казалось ему более терпимым и приемлемым. На мгновение Натаниэля посетила идея украсить лицо самодовольством и выдать что-нибудь насмешливое, что-то, что заставит Рико взбеситься и растерять последние сохранившееся крупицы самообладания. Несмотря на привлекательность подобной мелочности, Натаниэль не был в настроении изводить Рико. Тот при любом удобном случае готов устраивать истерики, что сейчас было не к чему. Ему хотелось скорее покинуть это место, не задерживаясь из-за очередного припадка Мориямы, так что он прикусил язык, решив припастись насмешками до их встречи на поле в качестве игрока команды Лисов и капитана Воронов. Если, конечно, это поле все еще могло существовать в его безрадостном будущем. Натаниэль подавил горькую улыбку, понимая насколько глупым и излишне оптимистичным является его эгоистичное желание вновь встать плечом к плечу с Лисами. Мысль о них, Экси и Эндрю отзывалась внутри тупой фантомной болью. Ему казалось, что еще немного и он просто задохнется в цепях, в которые его вогнал Ичиро. Они миновали последние посты охраны, провожавшие их цепкими, грозными взглядами. Хару провел их через неприметную боковую дверь, ведущий в закрытый внутренний двор, зажатый между каменной стеной храма и соседним зданием. Прохладный вечерний воздух пронзительно ударил в лицо, принося мимолетное облегчение, но не избавляя от ощущения сильного удушья, что все еще преследовало его, даже когда они покинули зал. Отсюда рев толпы казался в разы более зловещим, пуская по спине мурашки. Натаниэль не совсем понимал как им незаметно покинуть это место, когда журналисты облепили храм со всех сторон как мухи. Оставалось надеяться, что Ичиро задумывался о подобной проблеме и предусмотрел пути отступления заранее. Их уже поджидали Сэм с Ноэ, озирающиеся по сторонам и, как ни странно, вновь объявившейся Питер. Он стоял у двери одной из двух заведенных машин, одарив лучезарной дразнящей улыбкой, стоило словить на себе подозрительный взгляд Натаниэля. Питер вел себя как обычно, лениво огрызаясь с Ноэ, но Натаниэль не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Приглядевшись, он заметил, что глаза у Питера были красными, слегка припухшими, а улыбка слишком уж натянутой, чтобы быть искренней. Даже плечи, обычно расслабленно расправленные, сейчас сгорбились и опустились вниз, словно на них лег тяжелый груз, с которым Осборну тяжело справиться. Он все еще отлично держал лицо, не позволяя сдерживаемым эмоциям проскочить наружу, раскрыв его уязвимость, но Натаниэль скорее чувствовал, чем видел то, насколько скверно у Питера было на душе. Что бы не произошло за время его отсутствия, это подкосило достаточно, чтобы без остатка уничтожить демонстрированное им приподнятое настроение при прибытии в храм. — Разве ты не говорил, что должен будешь остаться здесь до самого конца? — усаживаясь на кожаное сиденье машины, сухо спросил Натаниэль, откидываясь на спинку. Немного повозившись, он некоторыми усилиями все-таки стянул тонкие перчатки, весь вечер скрывавшие перебинтованные руки. Дорогая шелковистая ткань оказалась безжалостно скомкана и отброшена куда-то назад, мигом позабытая. Натаниэль медленно пошевелил пальцами, чувствуя слабые всплески боли. Действие обезболивающих заканчивалось. — Так и есть, — коротко ответил Хару, поворачиваясь к топтавшемуся рядом Рико. Без лишних церемоний он довольно грубо надавил тому на затылок, заставив пригнуть голову и затолкал внутрь, получая в ответ захлебывающееся от ярости шипение. Натаниэль немного отклонился назад, чтобы избежать случайного удара локтем в лицо, во время неуклюжего маневра Рико. — Но все в порядке, я разберусь с этим. Сейчас у нас есть проблемы поважнее. Он хотел было уже захлопнуть тяжелую дверь, отрезая их от внешнего мира, как Питер резво проскользнул под рукой, пользуясь преимуществами невысокого роста. Он неэлегантно, почти кубарем ввалился в машину, заработав беглый хмурый взгляд Сэма, усевшегося за руль. В тесноте салона Питер ненароком придавил взвигнувшего от неожиданности Морияму. Торопливо толкнув того в сторону, Питер успешно уместился третьим на заднем сиденье, и тяжело дыша, после недолгой возни с Рико, мило улыбнулся помрачневшему Хару. Натаниэлю, несмотря на просторный салон премиального авто, тоже пришлось потесниться. Его до зубного скрежета не радовало то, что он оказался намертво зажат между дверцей и гневно пышущим Рико. Морияма тяжелой тушей навалился на него, пока пытался устроиться удобнее, острыми костями врезаясь прямо в бок. Скрытые под бинтами раны заныли сильнее, вспыхивая резкой болью, заставив Натаниэля прикусить губу, чтобы не издать ни звука. Ожог, стянутый специальными пластырями, болезненно пульсировал от того, как сильно Натаниэль сжал зубы, сгорая от отвращения и злости из-за вынужденной близости с Рико. Запах дорогого парфюма смешанного с не до конца выветрившимся ладаном, вызывал тошноту. В данный момент он беспрекословно разделял желание Хару прикончить Питера прямо на месте за устроенную давку. — И не смотри на меня так, — упрямо вскинув подбородок, насмешливо протянул Осборн, поймав на себе испепеляющий взгляд Хару. — Я не вылезу добровольно, а вытащить меня насильно будет той еще задачкой, так что закрывай дверь и садись в машину. Нам ведь надо сваливать отсюда как можно скорее, я все верно понимаю, Смурфи? Понимая, что устраивать разборки и тратить драгоценное время не вариант, Хару со сложным выражением в последний раз глянул на Натаниэля, все-таки захлопнул дверь. Оглядевшись по сторонам, он обошел машину, и уселся на переднее сиденье, отдавая Сэму короткий приказ трогаться. Черная машина плавно рванула с места, выезжая за пределы безопасного двора и медленно пробиваясь через беснующихся репортеров, ослепляющих их вспышками десяток камер даже через тонированные окна. Следом за ними двигалась вторая, надежно прикрывая тыл. Сам того не замечая, Натаниэль тихо выдохнул, расслабляя напряженные плечи, когда храм остался позади вместе с оглушающими криками журналистов. Они слегка повиляли среди машин и затерялись в потоке главной дороги, начиная постепенно набирать скорость. — Из-за тебя у нас теперь неровная расстановка сил в машинах, — осуждающе процедил Хару спустя время, резко щелкнув замком бардачка. Он достал оттуда пистолет и привычным, до автоматизма отточенным движением передернул затвор. Звонкий металлический звук заставил Рико вздрогнуть и сильнее вжаться спиной в сиденье, задев Натаниэля. — Ноэ теперь один, пока мы сидим как селедки в бочке. Если нас атакуют, наша маневренность снизится вдвое. Натаниэль нехотя покосился на Рико, почувствовав как тот неестественно замер. Увиденное заставило его в замешательстве приподнять брови. Морияма выглядел странно, почти дико напуганным, как будто пытался просочиться сквозь сиденье или стать с ним одним целым. Зрачки расширились настолько, что полностью потопили темную радужку, превращая глаза в две жуткие бездонные ямы. Сам не зная зачем, Натаниэль проследил за неподвижным взглядом и наткнулся на пистолет, зажатый у Хару в руке. Тот безобидно лежал у него на коленях, пока Рико не сводил с него глаз, выглядя так, словно его вот-вот стошнит. Натаниэль недоверчиво прищурился. Король Воронов, привыкший упиваться чужой болью на стадионе и за ее пределами, оказался парализован от страха при виде оружия? Рико был знаменитостью, золотым игроком с титулом Короля нового спорта с раннего детства. Сын Кенго, брат Ичиро, племянник Тетсуи, названный брат Кевина — это все он. Его статус сделал Рико желанной целью для похитителей и наемных убийц еще до того как он научился хотя бы нормально ходить. И раз уж он смог дожить до своих лет, тут явно не обошлось без помощи. Насколько Натаниэль знал, тот рос под присмотром вооруженной до зубов охраны, дающих ему гарантию безопасности. Каким бы трусом Натаниэль ни считал Рико, но даже так он понимал, что Морияма никак не должен шарахаться от вида оружия, как какая-то забитая комнатная зверушка. Так какого черта его так перекосило? Сосредоточенно наморщив лоб, Натаниэль в конце концов сообразил в чем дело. То, что он мало беспокоился о собственной шкуре, еще не значило, что Рико так же равнодушно относился к своей. У Натаниэля не осталось выбора — он не мог сбежать или сопротивляться, пожелай Ичиро лишить его головы. Слишком переживал о том, что будет с Лисами, окажи он неповиновение, чтобы тратить время на паранойю, размышляя какую опасность для него представляет «охрана», подосланная Ичиро. Как бы сильно Натаниэль не барахтался в отчаянии ранее, сейчас ему не оставалось только плыть по течению, если он не хотел утянуть с собой еще несколько жизней. Но что на счет Рико? Рико, всегда уверенный в своей исключительности, маниакально доказывающий это каждому встречному, в один миг оказался по приоритетам ниже, чем ненавистный ему Натаниэль. Тот, кого воспринимал как досадную помеху, слишком строптивую игрушку, находился на месте, которое он всю жизнь жаждал получить. Это был удар ниже пояса. Если посмотреть на ситуацию глазами Мориямы, картина вырисовывалась паршивая. Он сидел в одной машине с людьми, каждый из которых искренне его презирал. С одной стороны — Натаниэль, ставший правой рукой Ичиро, что не жаловал младшего братика, как бы тот ни старался добиться обратного. С другой Питер — бывший наследник британской мафии, а теперь помощник Натаниэля. За рулем — громоздкий телохранитель, а рядом на переднем сидении — Хару, который повсюду следовал за Натаниэлем и навязчиво оберегал, не скрывая отвращения к Рико. И сейчас он хладнокровно достал пистолет, пока сам Морияма беззащитен и безоружен. Натаниэль нахмурился, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Неужто этот придурок всерьез решил, что может оказаться убит прямо здесь, на заднем сидении автомобиля? Роль несчастной жертвы, которую Рико на себя примерил, к сожалению, лишила его последних зачатков мозгов, которые и до этого были в проигрышном количестве. Натаниэль выпрямился и устало сложил руки на груди, решив просто игнорировать чужой идиотизм. Хару тем временем бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, убеждаясь, что за ними нет хвоста. — Распределение сил в любом случае было откровенно тупым, даже согласись я ехать вместе с Шрэком, — легкомысленно возразил Питер, бесцеремонно разваливаясь на заднем сиденье, закидывая ногу на ногу, и этим еще сильнее придавливая Рико к Натаниэлю. Морияма глухо зарычал, выпадая с транса, взбешенно сверкая темными глазами в полумраке салона. Натаниэль тоже медленно закипал, но старался успокоить себя тем, что совсем скоро сможет избавиться от всей мафиозной компашки. Если, конечно, на этот раз Ичиро удосужится сдержать данное слово. В настоящий момент ему оставалось заставлять себя терпеть. Он вяло продолжил слушать препирательства своих «защитников», по интонации голосов понимая, что этот спор велся уже не раз. В какой-то момент Натаниэль искренне пожалел, что здесь нет никого, кому можно заплатить, чтобы вырубили до самого конца поездки, без опасения никогда не открыть глаза. Ко всему прочему, у него возникло неприятное ощущение, что ссора затеяна только чтобы вовлечь его в разговор. Впрочем, Натаниэля это мало волновало. Какие бы терки у них ни возникли, сейчас он чувствовал себя слишком разбитым и измученным, чтобы глубоко вникать в происходящее или что-то предпринимать. Пластыри на лице продолжали невыносимо щипать кожу, порождая желание отодрать их и выбросить в окно. Натаниэль потянулся пальцами к щеке, но заметивший это Хару, предупреждающе поднял бровь, красноречиво давая понять, что делать этого не стоит. Натаниэль глухо выдохнул, сдаваясь, и нехотя убрал руку. Перебинтованные пальцы пробежались по темным локонам, зачесывая взмокшую челку назад, оставив лоб открытым. Полегчало, но ненамного. Кондиционер работал во всю, охлаждая воздух, но ему все равно было непримиримо жарко и душно. В горле пересохло и он натужно сглотнул. Должно быть, выглядел он ужасно: как человек, страдающей в предсмертной лихорадке. Ощущал он себя примерно так же. — Тут четверо и нас там двое, ну как-то совсем невесело. Было бы куда лучше останься здесь я, вот этот Здоровяк, — Питер лениво двинул носком ботинка в спинку сиденья Сэма, который на это и бровью не повел, держась за руль. — И Нати с нами, конечно же. А ты с Плаксой и тем протеиновым придурком во второй. Обилие нелепых прозвищ начинало действовать на нервы. По немногу он начинал понимать, почему дядя Стюарт так настойчиво просил Питера прекратить так делать. — Я отвечаю за жизнь Натаниэля и не доверю тебе его безопасность, — отрезал Хару с холодными стальными нотками в голосе. — Какое совпадение, — ворчливо огрызнулся Питер, убирая с лица дежурную улыбку, оставляя только холодный прищур. — Я тоже тебе не доверяю. Поэтому предлагаю поменять нашу рассадку. Компромисс — идеальный вариант, не так ли? Натаниэль сделал вид, что не заметил недолгий взгляд, направленный на него. Питер осклабился, поняв, что поддержки или вовлеченности ждать от него не стоит. — Я, ты и Натаниэль в одной машине, а Здоровяк вместе с Плаксой перебираются к Шрэку. Вдвоем мы защитим Нати без проблем. А если ударят по ним, то невелика потеря. Есть ли смысл защищать отброса побочной ветви с тем же рвением, что и на… — Питер осекся, мазнув взглядом по Рико, проглотив фамилию Хэтфордов и тот факт, что Натаниэль их наследник. — И друга Лорда Морияма? Они все не так важны, поэтому нет смысла обеспечивать Плаксе такую же защиту. Разный уровень, как ни крути. Натаниэль едва не закатил глаза. Питер не желал давать Рико больше лишней информации, но какой в этом смысл? Морияме прекрасно известно, что Питер бывший наследник Хэтфордов, а догадаться кто является нынешним, не составит труда, если учесть, что Питер находится у него в подчинении. Даже полный идиот, не поверит, что кто-то вроде «Клоуна» станет таскаться за человеком по положению ниже, чем он. — Что сказал?! — взревел Рико, окончательно теряя остатки самообладания от такого неприкрытого пренебрежения. Его оглушительный крик в замкнутом пространстве машины больно ударил по ушам, заставив Натаниэля поморщиться. — Да как ты смеешь… — Заткнись, — негромко перебил Питер, медленно повернув голову к вскипевшему Рико, продолжая говорить будничным тоном. — Если не хочешь остаться без языка. У меня как раз подходящее настроение, чтобы сделать из кого-нибудь папье-маше. Желаешь стать первым добровольцем? Атмосфера в салоне стала леденящей. В потускневших глазах Питера больше не было и следа прежнего веселья — только пробирающая до дрожи психопатическая жестокость. Натаниэль не впечатленно склонил голову, впервые лицезрев на чужом лице столь отталкивающее выражение. Он не удивился резкой перемене, прекрасно зная, что люди, крутящиеся в преступных организациях, не могут быть простачками, которым Питер так пытался притвориться. Натаниэль, к сожалению, слишком хорошо знал такой тип людей. Его отец окружал ими себя десятилетиями. К ним же шла и мать, когда им в очередной раз надо было бежать, меняя паспорт. То с каким профессионализмом Осборн принялся крутить между пальцев короткий, остро заточенный нож, делал посыл четко понятным. Мелькание стали слегка завораживало, но Натаниэль поморщился как от зубной боли, отнимая от него взгляд. Он оказался прав, относясь к Питеру с осмотрительностью, невзирая на подкупающее поведение, схожее с неугомонным темпераментом Ники. Даже будучи человеком его дяди, он не мог ему доверять. Слишком большая роскошь. Рико задохнулся от возмущения, судорожно вцепившись пальцами в ткань брюк, инстинктивно притихая под взором Осборна, переводя бегающий взгляд от ножа к глазам Питера. Губы Натаниэля тронула ухмылка. Рико привык к тому как перед ним трепетали и унижались Вороны, потому не был в силах смириться, что в стенах Главной ветви воспринимали как пустое место. И Питер, как и подобает ехидному засранцу, не уставал об этом напоминать с особым изощренным удовольствием, обычно прикрываясь шутками и жестокими розыгрышами, которым Натаниэль никак не препятствовал. За беды, которые Рико причинил Лисам, подобные унижения были слишком мягкой карой. Жаль, что Эллисон не могла застать этот момент абсолютного поражения. Если так подумать, на время их пребывания в Нью-Йорке Натаниэль оказался понижен до роли личной няньки Рико, за которым должен внимательно присматривать. Он не совсем понимал входит ли в обязанности помимо слежки, чтобы тот не натворил глупостей, еще и обеспечение безопасности. Влезать и тем более стараться для Рико не хотелось — Натаниэль внутренне поморщился от одной этой мысли. Если вмешается, чтобы защитить Рико (Натаниэля замутило), тот может что-то заподозрить. Не хотелось усложнять себе жизнь перед самым отъездом, прекрасно осознавая, что Рико станет настоящей занозой, как только пронюхает, что за его ошибки перед старшим братом будет отвечать никто иной как Натаниэль. Даже с пистолетом в руках, Хару никогда не напал бы на Рико, что бы там младший Морияма не надумал. Но что, если Питер, находившийся на грани, несмотря на показную веселость, действительно сорвется? Прислушается ли он к Натаниэлю, скажи он прекратить? Но, что более важно, сможет Натаниэль заставить себя попытаться его остановить? Он не забыл ситуацию с Прустом. Видит дьявол, как бы он хотел, чтобы Рико поплатился. — Рико в данный момент находится под моей ответственностью, — не оборачиваясь ровным тоном перебил Хару, вырывая Натаниэля из размышлений звуком своего голоса. — Лорд Ичиро отдал приказ доставить его обратно в Гнездо в целости. Твои личные симпатии и перепады настроения нашего Лорда не интересуют. Так что придержи кровожадность до более подходящего момента и цели. Хару вмешался до того, как Натаниэль успел что-либо предпринять. Их взгляды пересеклись в зеркале заднего вида, приходя к молчаливому взаимопониманию. Хару не составило труда разгадать одну из причин заминки Натаниэля. Разыграл все так, чтобы Рико не смог догадаться почему они на самом деле вынуждены повсюду таскаться вместе. Морияма будет думать, что это связано с Хару, который должен присматривать за ними обоими. Натаниэль задумался. Что ж, так даже лучше. Рико и так известно больше, чем хотелось бы. Не стоило давать ему в руки лишние крупицы информации, которыми тот мог воспользоваться. Натаниэль вяло теребил непослушными пальцами бинты на руках, слыша как Хару обреченно вздыхает, замечая этот очередной акт мелкого неповиновения. Никаких замечаний не последовало, как и раздражающей лекции, что вполне могла вывести его из себя. Он озадаченно дернул уголком губ, но не стал уделять этому слишком много внимания. — Так точно, мамочка, — Отступил Питер, выразительно закатывая глаза. Он вновь вальяжно откинулся на спинку, возвращая на лицо коварную улыбку. — Твое занудство когда-нибудь тебя погубит, Смурфи. Как и ожидалось, его выпад оказался проигнорирован. На лице Осборна промелькнула тень разочарования, переросшая в обиду. Вместо того, чтобы как обычно навести еще больше шума, он насупился и странно притих. Закрыв глаза, Питер повернул лицо в сторону окна, давая очевидный знак, что оставшуюся часть дороги всецело планирует уделить сну. Машина вновь мягко вильнула, перестраиваясь в беспрерывном автомобильном потоке. За черными тонированными окнами проносились суетливые улицы Нью-Йорка, унося их все дальше от храма, пока тот окончательно не скрылся за силуэтом очередного безликого небоскреба. Натаниэль с некоторой меланхолией смотрел на залитые ядовитым неоном вывески круглосуточных закусочных и торопливых прохожих. Из-за дождя, начавшего быстро бить по окнам, люди снаружи превратились в едва различимые, смазанные силуэты. Довольно скоро мелкий дождь превратился в яростный ливень. Вода потекла сплошной стеной, окончательно смывая последние очертания города и оставляя лишь вспышки чужих фар, да размытые пятна безвкусной рекламы. — И куда мы едем? — без особого интереса подал голос Натаниэль, нарушая затянувшуюся тишину. Он отвернулся от окна, устав следить за тем как капли скользят по стеклу, искоса поглядывая на Хару. — Я все еще настроен отправиться утром на рейс. Даже если он больше никогда не сможет выйти на поле экси как игрок в оранжевой форме, он все еще хотел увидеть их. Посмотреть им в глаза и попросить прощения за бесконечные тайны и обман, поблагодарить за то, что позволили стать их частью, а затем наконец попрощаться. Он должен сделать это, даже если не встретит в ответ ничего кроме ненависти и осуждения. Эти мысли назойливо крутились в его голове без перебоя, в последнее время звуча все громче и настойчивее, сильнее подпитывая чувство вины и одиночества. Ему казалось, что он медленно сходит с ума. Он обещал Эндрю вернуться и объясниться. И он, черт возьми, оправдает его доверие и сдержит слово, чего бы это не стоило. Договор с Миньярдом каким-то образом заставлял держаться на плаву и нарушить его он не имел права. А после… он мог раз и навсегда исчезнуть, больше не отравляя их жизнь смертельной опасностью. Стараниями Ичиро на его голове теперь горел почти осязаемый прицел и остаться рядом с Лисами значило принести смерть на их порог. Они и так уже отдали ему больше, чем беглый сын Мясника когда-либо заслуживал. Уйти было правильным решением. К черту Ичиро с его манипулятивными планами и раздутыми амбициями. Пусть подавится своим желанием увидеть их захватывающую схватку с Воронами в финале. Он не станет подвергать Лисов опасности только ради ради извращенной забавы Ичиро посмотреть как его младшего брата с размаху ткнут мордой в покрытие поля. Публично объявив его своим «другом», Ичиро и так превратил его в наживку, и подставлять под этот удар команду Натаниэль не собирался. Он тоскливо усмехнулся. Даже не верилось, что он намеривался вернуться в Южную Каролину лишь для того, чтобы разорвать все связи. Но Натаниэль должен увести всех ищеек подальше от Лисов, а пока он рядом это невозможно. — Мы едем в одну из квартир Лорда Ичиро, — бросив на Натаниэля беглый взгляд, смягчившимся тоном ответил Хару. Натаниэль едва не возненавидел его за понимание, мелькнувшие в сочувствующих глазах. — Она расположена ближе к аэропорту, твои вещи уже упакованы и доставлены туда. С утра можно сразу садиться на рейс. Я уже все организовал, можешь не беспокоиться. Сосредоточься на том, чтобы хорошо отдохнуть и выспаться перед вылетом. Натаниэль кивнул, не позволяя бушующему внутри волнению и противоречиям отразиться на лице. Совсем скоро он снова будет дома. В самый последний раз.

***

Ичиро плавно спустился с трибуны, закончив долгую речь. На лице без особых усилий держалась безупречная маска скорби по «дорогому» отцу, несмотря на скачущий триумф внутри. Кенго наконец-то занял свое законное место в могиле, освободив трон для Ичиро и не мешаясь под ногами как навязчивая шавка. Все приготовления того стоили. Двигаясь сквозь толпу, Ичиро живо заметил Кацу Матсумото. Ослепительно белые волосы этого выскочки выделялись как бельмо на глазу, среди черных траурных кимоно и костюмов. Ичиро обуяла жгучая неприязнь, как и всегда, стоило ему появиться поблизости. Но, покривив душой, он был вынужден признать, что это лучше, чем если бы сюда притащился Кэзухико. Старик Матсумото оставался угрозой, даже если уже жить осталось ему в лучшем случае два понедельника. А его первый в очереди на трон сын был обычным импульсивным идиотом без тормозов и неуемной жаждой крови. Ичиро задумчиво прищурился, постукивая пальцем по гладкой стенке бокала. Хорошо бы разобраться с их кланом до того, как Кэзухико испустит дух. Уж лучше сражаться с похотливой древностью, которая в противостоянии предпочитает использовать свой мозг, чем с непредсказуемым безбашенным зверем, полагающимся исключительно на силу. Тот, кто не высчитывает риски и не использует стратегии, а идет напролом, прокладывая путь костями, может стать куда большей головной болью. Потери будут оправданными, если в итоге Матсумото исчезнет с лица земли навсегда. Но все же Ичиро хотелось бы сократить возможные жертвы и нанесенный ущерб, чтобы не превратиться из хищника в добычу для остальных кланов, которые наверняка воспользуются ситуацией и попробуют поглотить их. Зная Кацу, тот никогда так просто не сдастся. Даже если он будет тонуть, он постарается нагадить напоследок, утащив с собой как можно больше сил Морияма. Ичиро нерастопорно передвигался по залу, пока гости расступались перед ним, периодически завязывая бессмысленный диалог с лицемерными соболезнованиями и порой уместным состраданием. Он, как и подобает хорошему хозяину, отвечал им так, как от него ожидали, умело поддерживая беседу и подбирая эмоции, но его фокус внимания все так же был сосредоточен на другом конце зала, где находился Натаниэль. Тонны грима, перекрашенные волосы и новая прическа вместе с дорогим костюмом, по его приказу сшитым на заказ у одних из лучших модельеров — делали его почти неузнаваемым. Никто не узнал бы в нем ни Нила Джостена, ни покойного Натаниэля Веснински. И все же, несмотря на то, что выглядел дорого и красиво, Ичиро словил себя на мысли, что с взъерошенными натуральными рыжими волосами, в бесформенных толстовках, без косметики и черных линз, скрывающих голубизну глаз, Натаниэль был приятен глазу куда больше. Ичиро всегда ценил безупречность, но Натаниэлю она шла меньше, чем свойственная ему небрежность в отношении своего внешнего вида. Сонным и хмурым он казался в разы более очаровательным и симпатичным. Ичиро подавил смешок, заметив как Натаниэль с лицом мрачнее тучи огрызался с гостями. Стоило им попытаться подойти, как он тут же абсолютно бестактно шел в противоположную сторону. Ичиро приподнял брови в тихом веселье. Натаниэль отлично справлялся, пусть и не понимал, что вообще делает. Своей наглостью и отсутствием манер он легко привлекал внимание и заставлял всех настораживаться, гадая какой властью он на самом деле обладает, раз смеет вести себя столь непочтительно. Идеальный проводник для всеобщей дезинформации. Если все пройдет хорошо, то Натаниэль уведет ищеек как можно дальше от самого себя. Все будут искать его таинственного влиятельного «друга», прочищая каждый уголок сотрудничающих с ним стран, никто и не подумает на беглого игрока студенческой команды экси в Южной Каролине. А если они все-таки пронюхают кто он на самом деле, то что ж, не велика беда. Стюарт, конечно, будет в бешенстве, когда узнает, что он устроил подобную показуху, но, к счастью, ему было плевать. Пока Натаниэль с ним, он бессилен что-либо сделать, кроме как заваливать письмами или сверлить недовольным взглядом. Теперь остается только внимательно следить, отослав Натаниэля подальше. Не хотелось бы, чтобы в суматохе он случайно пострадал. Его нынешние раны и так не внушали оптимизма. Ичиро тонко усмехнулся, завидев как лицо Натаниэля с каждой секундой становится все менее дружелюбным и все больше злым и нетерпеливым, отпугивая от себя последних оставшихся охотников перекинуться с ним парой слов. Он мог только гадать к какому глупому выводу пришел Натаниэль, раз так пылко ерепенится. Возможно, стоило все-таки немного просветить в детали плана. Мало ли, вдруг он думает, что Ичиро решил таким образом от него тихо и беспроблемно избавиться. Нелепая мысль, но Ичиро и по сей день до конца не понимал как работает голова Натаниэля, чтобы знать наверняка. Натаниэль слишком ценный актив, он не стал бы сильно им рисковать, не желая потерять сотрудничество с британскими каналами. Понимал ли Натаниэль свою исключительную значимость? Почему-то Ичиро хотелось верить, что да. Как бы то ни было, это не имело приоритетного значения Убедившись, что Хару нагнал Натаниэля, скрывая обоих с глаз за колонной, Ичиро остановился, разворачиваясь к Кацу, который целеустремленно шел ему наперерез. Острое лицо искажалось в отвращении, когда он случайно соприкасался с кем-то плечами или другими частями тела. Он поправил перчатки на руках, брезгливо отталкивая от себя тех, кто ненароком задевал его. Как и всегда: до жалости невоспитан и без надобности свиреп. — Лорд Морияма! — Кацу растянул тонкие губы в мерзкой насмешке, с презрением выплевывая титул. Матсумото склонил голову, но недостаточно низко, чтобы это можно было счесть за почтение или уважение. Соблюдал минимальные формальности, балансируя на грани с оскорблением. — Прими мои соболезнования. Потеря Кенго-сана — тяжелый удар для всех нас, даже не представляю как тебе сейчас тяжело. Мой отец глубоко скорбит и расстроен, что здоровье не позволило ему присутствовать лично. Ичиро не отреагировал на насмешливый тон и без того прекрасно разбирая ложь, впитанное в каждое сказанное слово. Зная Кэзухико, тот точно сейчас находится в центре празднества в каком-нибудь безвкусном борделе, радостно выпивая за долгожданную смерть давнего врага. — Благодарю, — ровно ответил Ичиро, покачивая бокал с шампанским, но не спеша делать глоток. Его пронзительный взгляд, устремленный на собеседника, напоминал змею перед броском. — Передай Кэзухико-сану мою признательность. В такие непростые дни приятно получить поддержку от столь приятного человека. К слову, как поживают ваши ночные клубы в Осаке? — Ичиро сочувствующе склонил голову, легко переходя на японский язык. — До меня дошли слухи о досадном инциденте. Пожар в столь респектабельном квартале это поистине ужасно. Челюсть Кацу сжалась так сильно, что желваки заходили под тонкой пергаментной кожей. Им обоим была известна правда, которую они не могли сказать вслух. Пожар был попыткой Мастумото скрыть от общественности целенаправленный подрыв верхних этажей, которые обвалились вниз, уничтожив их подземную нарко-аппаратуру. Ичиро с особым удовольствием просматривал отчеты своих людей, про себя прикидывая понесенные убытки. Шпионы Ичиро намеренно все обставили как предсмертную месть Кенго за украденный товар и убийство клиентов с поставщиками. Сфабриковали улики, которые легко указывали на них, но с явным почерком Кенго. Можно было, конечно, совсем не оставить улик, но разве так интересно? Матсумото, прекрасно зная кто стоит за всем, не могли потребовать полную компенсацию за многомиллионный ущерб, ведь для этого им пришлось бы признать, что и под остальными принадлежащим им клубам находились главные наркопритоны. Стоит их врагам и союзникам узнать об этом, так они получат куда больший ущерб, чем имелся сейчас. Это все равно, что оголить свежую рану и расковырять сильнее, заработав инфекцию. Тот факт, что они подорвали лишь верхние этажи, даже не приблизившись к нижним, явно ставил Матсумото в тупик, оставляя много места для сомнений и размышлений. Обычный взрыв одного клуба был достаточной мелкой местью, если смотреть по обычным неуверенным действиям Кенго. Но сейчас все было иначе: Матсумото не могли с точностью сообразить, знал ли Кенго о том, что у клубов были и подземные этажи с иным менее законным бизнесом или действительно нанес удар вслепую? Или это сделал Ичиро, прикрывшись Кенго? Они не могли рисковать, им нужно было искать новое место и незаметно переместить бизнес, что тоже оставалось проблемным и затратным делом. В любом случае, потеря одного клуба уже стоила им большого количества денег, проблем с полицией и правительством. Но в глазах тех, кто не знал о подземном нарко-бизнесе, все выглядело как справедливая расплата. Но не в сверкающих от ненависти глазах Кацу. — Все в порядке, обычный несчастный случай, — процедил Кацу на японском, борясь с накатывающей яростью. Ему всегда было сложно на общественных мероприятиях прикрываться завуалированными намеками, вместо прямых выяснений отношений. — Новое руководство недоглядело за проводкой, но мы уже восстанавливаемся. Очень надеюсь, что в будущем подобного инцидента не повторится. Это могло бы усложнить наши дружеские отношения с партнерами. Ичиро улыбнулся, уловив вызов. Матсумото за неимением выбора проглотили обиду, чтобы не раскрыть местоположение незаконного бизнеса, но давали явный намек, что если Ичиро продолжит дело своего отца или своего дела, прикрываясь покойным отцом, они не побрезгуют вновь развязать открытую войну. Вероятнее всего, Кацу только этого и ждал. Он всегда оказывался в первых рядах, когда появлялась хоть малейшая возможность вцепиться Мориямам в глотку. — Я пытался остановить отца, но он не слушал, — с чувством сказал Ичиро, понизив голос до доверительного шепота, чтобы случайные свидетели разговора не могли подслушать. Открыто признавал вину Кенго, но отрицал свою причастность. Кацу и глазом не моргнул, всем видом показывая, что не верит ни единому слову. — Ты должен понимать, тогда вся власть была в руках отца, и я никак не мог повлиять на действия наших людей, исполняющих приказ. Болезнь ослабила его, помутнив рассудок, из-за чего он приказал немедленно атаковать вас, даже не имея весомых доказательств вашей вины в бойне на сделке с канадцами, пусть мы и получили их позже. Ичиро не постеснялся сделать твердый акцент на последних словах. Кацу мог расценивать эти слова как хочет: как-то, что теперь они квиты и у них нет причин мстить, так и намек на то, что у Ичиро есть информация и доказательства об их подземном бизнесе, который он может пустить в ход. Кацу стоял, ничего не отвечая, а лишь пилил взглядом, полным враждебности. — Я не хочу повторять ошибки отца. Надеюсь, это не сильно повлияет на возможность нашего будущего сотрудничества. Мне бы не хотелось усложнять наши и без того непростые отношения, — мягким тоном закончил Ичиро, блеснув обворожительной улыбкой, которую приберегал только для самых невыносимых собеседников. — Разумеется, — злобно выплюнул Кацу, бесспорно взбешенный тем, как их обвели вокруг пальца, оставив ни с чем. — Я рад, что мы пришли к взаимопониманию. Их разговор, очевидно, был исчерпан. Но Кацу не был бы собой, если бы не попытался укусить напоследок, сохранив последнее слово за собой. Его взгляд параноидально скользнул по толпе, выискивая хоть что-то, чем он мог бы уязвить Ичиро, пошатнув самообладание. Наконец спустя пару томительный секунд, он позволил себе оскалиться в ехидной улыбке. — Надо же, Ичиро, как неожиданно, — присвистнул Кацу, с наигранным удивлением прикрывая рот рукой в перчатке. — Твой младший братец здесь? Как его там зовут? — он сделал вид, что задумался, хотя Ичиро знал, что Кацу, одержимый желанием уничтожить всех, кто как либо связан с Мориямами, прекрасно осведомлен о нем. Только за последние два года половина покушений были сделаны его собственными руками. — Ах да, точно, малыш Рико! Разве не ты был в числе первых, кто кривился от вашего родства? А в итоге даже на похороны папашки привел. Неужто решил воссоединить семью? «Скорее обрезать семейное древо, избавившись от гниющих ветвей» — мысленно поправил Морияма, ничуть не задетый. — Осторожней, Кацу, — безэмоционально протянул Ичиро. — А то твой резкий интерес я могу расценить как угрозу. — Расценивай, мне-то что? — по-детски нелепо фыркнул Кацу, окончательно отбрасывая даже жалкое подобие приличий. Его противный голос сочился высококонцентрированным ядом. — Плевать я хотел на это, уж поверь. И только погляди, а твои люди быстро работают. Даже завидно. Кацу с иронией указал подбородком в сторону дверей, где в тени незаметно стоял Натаниэль и куда Хару спешно утягивал за собой Рико. Ичиро вместо того, чтобы сосредоточиться на них, предпочел посмотреть на своего дядю. Тетсуи, стоящий поодаль, бессильно наблюдал как племянника уводят, прежде чем в ярости отвернуться, до дрожи в руке сжимая трость. — С каких пор ты о нелюбимом братишке так заботишься? — неожиданно резким голосом спросил Кацу, требовательно уставившись прямо в глаза. Ичиро сделал небольшой глоток, про себя желая уже как можно скорее покончить с этим скучным и бесполезным разговором. — Мне он все так же безразличен, — честно сказал Ичиро, возвращая колкий взгляд. Кацу чуть запрокинул голову, болезненно сжимая челюсть. Казалось еще немного и он набросится на него с кулаками. Все как в детстве, когда тот резко впадал в неконтролируемую истерику при звуке его фамилии. — Но я не позволю устроить тут сцену, пока идут похороны отца. В конце концов, это портит репутацию и невыгодно для нас обоих. Даже такой неотесанный дикарь как ты должен это понимать. — Репутация, репутация… Тебя вообще хоть что-нибудь волнует помимо этого? — Кацу поджал дрожащие губы, прослушав или проигнорировав оскорбление. В темно-серых глазах загорелся кровожадный огонек, сулящий кровопролитные беды. — Если я его прикончу после похорон, неужели даже пальцем не двинешь? Какой холодный. — Убивай на здоровье, взамен ждешь от меня благодарность? Он обычный балласт, паразит, не стоящий и жалкого цента, — Ичиро расплылся в улыбке, видя как руки Кацу сжимаются в подрагивающие кулаки. — Его смерть станет отличным предлогом, чтобы надрать ваш высокомерный зад. Наконец-то принесет хоть какую-то пользу за все время своего существования. Мы будем помнить его отважную жертву. Еще раз одарив улыбкой потрясенно застывшего Матсумото, Ичиро отвернулся и пошел прочь, заканчивая разговор. Он слышал как пришедший в себя Кацу принялся бросать в спину едкие ругательства, то и дело путаясь в языках. Ичиро с королевским достоинством пропускал их мимо ушей, с удовлетворением замечая неодобрительные и хмурые взгляды, обращенные на Матсумото. Вместо того, чтобы отдать приказ вышвырнуть его за шкирку за нарушение спокойствия и скорбной атмосферы мероприятия, он позволял Кацу позориться и дальше. В приступе ярости, тот не замечал, как собственными руками отбивал последнее желание сотрудничать с ним у тех, кто об этом задумывался. Разом перечеркнул труды своих долгих стараний за вечер из-за несдержанности, сорвавшись из-за пустяка. То, как Кацу пытался всеми силами нащупать его уязвимость, чтобы ударить побольнее, было в высшей степени смешно. Он не найдет за что зацепиться, как бы не пытался. Кенго, вечно связывающий его по рукам и ногам, покинул этот мир и теперь Ичиро был волен делать все так, как считает нужным. Никаких слабостей, сомнений и подобной сомнительной чепухи. Лишь холодный расчет на пути к достижению цели. Кацу не сможет добраться до него, даже если наизнанку вывернется. По крайней мере до тех пор, пока не избавится от давления собственного папаши, ценившего власть больше чем что бы то ни было. Ичиро, помимо клана, просто нечего терять. Рико не более, чем разменная монета, которой он способен свободно пожертвовать в случае необходимости или просто избавиться, когда оставлять в живых станет излишне проблемно. А тронуть клан или уничтожить его, Ичиро просто не позволит. Во что бы то ни стало Морияма вернут все свои права, как бы Кацу не пытался встать у него на пути.