Цена нашей свободы

В темных, чуть покрасневших от усталости глазах отражался холодной свет горящего экрана ноутбука. Ичиро Морияма слегка поморщился, не отводя от него пристального взгляда, который за последние несколько часов буквально врос в монитор. Бледные пальцы монотонно постукивали по гладкой поверхности стола, тщательно продумывая каждую мелочь. В голове звенели колокола, нещадно долбя виски, требуя отдыха или короткой передышки, но Морияма был глух. Ичиро на секунду прервался, заставляя пальцы замереть, слегка царапая ногтями деревянную поверхность, после чего медленно протянул руку к стакану, делая очередной глоток алкоголя, обжигая рот отрезвляющей горечью, возвратившей тусклому взгляду некоторую ясность, прочищая мысли. Игнорируя бессмысленные мольбы организма, он сфокусировал рассеянное внимание на бесконечных строчках, что уже сливались воедино, неся в себе бесконечный поток информации, с которой требовалось разобраться в срочном порядке. Виски вновь прострелило острой болью, на которую Ичиро и глазом не моргнул, вчитываясь в очередной посредственный отчет какого-то бездарного идиота, которого отец когда-то счел достойным для выполнения столь ответственной работы. Черные волосы, обычно уложенные в безупречную прическу, неряшливо растрепались, падая на безэмоциональное, словно покрытое толстым слоем застывшего воска, лицо. Пиджак костюма был снят, аккуратно повиснув на спинке высокого кресла, галстук расслаблен, рукава рубашки в процессе работы оказались закатаны по локоть, открывая вид на малую часть татуировки, что вбитыми линиями тянулась от кистей, вверх по белым рукам и к шее, скрываясь под тканью воротника, и распространяясь вниз по всей спине, подобно плотно сплетенной паутине, заживо вшитой в кожу. Ичиро представлял собой идеальную смесь лёгкой небрежности и неоспоримой утонченности, скрывающую в себе тихую опасность, что угнетающе давила, вызывая интуитивное желание спрятаться, уменьшившись в размерах до самого минимума. Его поза была расслабленной и уверенной, непоколебимо устойчивой, точно у многовековой скульптуры, слепленной гениальным мастером, преданно работавшим над созданием своего величайшего шедевра. Каждое движение наполнено отточенной грацией и аристократичностью, от которых многие собеседники часто чувствовали себя не в своей тарелке, теряясь от ощущения собственной ничтожности перед льдинистым взглядом, обращенным на них сверху вниз. Очевидная усталость не смогла опустить гордо поднятые плечи вниз, как и приподнятый вверх подбородок. Сохранять безупречные манеры и осанку для него было так же естественно, как и дышать. Несмотря на огромное количество не разобранных бумаг, на столе сохранялась идеальная чистота, граничащая с одержимостью, которая могла быть только у крайне придирчивых перфекционистов. Бездушная, пустая поверхность, больше напоминала холодный операционный стол, не имея никаких заметных признаков, указывающих на личность владельца. Все лежало строго на своих местах, благодаря чему Ичиро эффективно и без суеты находил необходимые бумаги, в точности до миллиметра определяя их местонахождение. Вот и сейчас, ему не потребовалось и минуты, чтобы обнаружить нужное среди горы ровных стопок, сравнивая написанное на листке с информацией, предоставленной на экране, которую он откопал в забытых глубинах архива. — Бесполезный старикашка, — с отвращением процедил Ичиро спустя мгновение, зацепившись острым взглядом на очередном промахе бестолкового отца, с которым отныне вынужден был разобраться на правах законного преемника. Десятая грубейшая ошибка, обнаруженная им за последние два часа. Кенго использовал слишком примитивные способы завоевания власти, вызывающие практически презрение. Чего стоят бессмысленные пытки и массовые истребления неугодных, которые вполне могли сослужить отличную службу. Необдуманные поступки предшественника привели к тому, что клан оказался в не совсем хорошем положении. Отец линчевал не только врагов, но и преданных подчинённых, попавших под руку, когда у него было излишне плохое настроение. Показательные пытки своих же, ну разве не смешно? Абсурдная тактика запугивания на уровне жалкого примата. Энергозатратная, к тому же бессмысленная, приносящая сплошные убытки. Сам же Ичиро предпочитал более… гуманные способы. Шантаж, подкупы, угрозы, преследования, выжидание, когда враг допустит фатальную ошибку, чтобы сжать его в тиски, лишая кислорода, выжать из него все, что может дать, а затем выбросить бесполезную оболочку, когда он превратиться в балласт. Со стороны наблюдать, когда чужая жизнь рушиться по крупицам, пока до несчастного бедолаги не дойдет, что Морияма это единственный шанс на спасение. Игры с сознанием, пошатнувшейся психикой самые волнительные, это можно сравнить с интригующей партией в шахматы, где у тебя очевидное преимущество над ничего не подозревающим противником. По большей части жертвы даже не догадываются, что причина всех бед кроется в спасителе, которому они в итоге клянутся в вечной верности. В этом и заключается особая прелесть данных игрищ, но отец оказался слишком слеп и труслив, предпочитая всю жизнь позорно тащить свое существование в абсолютной тени Матсумото. Но, чем больше рисков, тем больше выигранный куш, не так ли? — Поразительно как клан смог продолжить функционировать, не свалившись на дно под настолько безалаберным руководством, — со вздохом тихо протянул Ичиро, отбрасывая разочаровывающие бумаги в сторону. Теперь это не более, чем мусор, надлежащий бескомпромиссному уничтожению. Кенго не справлялся со своей работой. Без опоры в виде Мясника и Изаи Кундэ, Морияма давно оказались бы уничтожены вражескими группировками или просто обанкротились. Раньше у Ичиро не было полного доступа ко всем делам клана, отчего он мог лишь предполагать, что творит отец. Ограничивали, огораживали, всячески держали в стороне, словно опасались, боялись его нехарактерных для возраста способностей. Сейчас же, наконец лицезрев воочию ведение дел, Ичиро почувствовал практически облегчение, что Кенго оказался в гробу до того, как успел собственноручно стереть империю Морияма с лица земли. Хоть клан и гордо звался Империей, но на деле он оказался плачевно хрупок и неустойчив. Пусть дела обстояли хуже, чем хотелось бы, но с этим все еще можно было работать. Уж лучше медленно разгребать руины и заново отстраивать прочный фундамент, чем смотреть как отец продолжает рушить то, что строилось семьей поколениями. Еще не поздно исправить промахи и вновь вознести империю Морияма до невиданных ранее высот. Даже если ради этого придется пойти по головам. Ичиро глянул на расписание встреч и мероприятий, на которых обязан присутствовать как новый Глава семьи Морияма, мысленно отмечая добавить туда ещё парочку встреч с букашками, возомнивших себя невесть кем. Надо бы им напомнить с кем они имеют дело. Пока что самым утомительным можно было считать организацию похорон отца. Бесполезное дело, на которое тратиться множество финансовых и людских ресурсов, которым можно было бы найти применение получше. Лицемерный спектакль скорби, который проводится ради приличия. Сам Ичиро и доллара не выделил, если бы не вынужденные обстоятельства. Необходимость показать достойный уровень, не опозорив свой клан в такой знаменательный день, когда он официально выйдет в свет, заменив Кенго… Хах, что ж, ему ничего не стоит поиграть на публику скорбящего сына, расстроенного смертью отца. Ичиро повернул голову в сторону окна, за которым красовалось медленно светлеющее небо, покрытое хмурыми тучами, уходя в размышления. На церемонии будут присутствовать множество проблемных личностей, начиная от политиков, заканчивая самыми мерзкими ублюдками, с которыми отец по собственной глупости вел близкие дела. Нужно все учесть, чтобы избежать неожиданных смертей и вооруженного конфликта, который из-за большого количества медийных личностей и политиков впоследствии будет тяжело замять. Для начала, нужно предотвратить вероятность проникновения назойливых журналистов внутрь, чтобы все, что произошло на церемонии, не красовалось на следующее утро в заголовках газет и всех новостных каналах. Далее, более сложный пункт: вероятные конфликты между главами кланов. Похороны среди якудза нередко оказываются полем кровавых сражений. Это уже что-то вроде традиции. Между темных бровей Ичиро пролегла глубокая складка, чувствуя надвигающуюся адскую головную боль. Кенго поддерживал одинаковые отношения с организациями, враждующими друг с другом на протяжении многих лет, поэтому стоит учесть возможность покушений. Самые отпетые ублюдки, не брезгующие ничем, о да, именно с такими отец любил работать больше всего. Для таких существовала цель и не существовало препятствий. Дикари, забывающие о манерах, как только вблизи оказывается ненавистник, набрасываясь друг на друга как бешенные дворняги с подворотни, впервые увидевшие свежее мясо. Им ничего не стоит устроить перестрелку прямо во время церемонии погребения, навсегда очернив репутацию Ичиро, только вставшего во главе Морияма. Сделать особый акцент на безопасности и убедиться, что ни один выродок не протащит с собой что-то опасное: оружие, яд или клинок. Перепроверять личность каждого, чтобы киллеры не проникли внутрь под видом гостей. Все-таки придется подключить большее количество людей, чем он планировал изначально. В такой знаменательный день, полиция тоже не будет стоять в стороне и определенно постарается ему насолить. Уж кто, а они не первый год точат на него и отца зуб, без конца что-то вынюхивая и посылая десятки агентов под прикрытием. Что ж, несмотря на небольшие терки, то и дело возникающие между ними, это дело легко решаемо. Закон не помеха, когда выдвигаешь выгодное предложение: деньги. К счастью, борцы за справедливость ужасно меркантильны. Будь они действительно преданы своей работе, то его клан столкнулся бы со сложностями огромного масштаба, но за пару десятков тысяч долларов те забывали о своих принципах. Ах да, если так подумать, то Матсумото ведь тоже должны присутствовать?... Темные глаза недобро сверкнули из-под черных ресниц, опущенных чуть вниз, скрывая кровожадный блеск зрачков. Слабый свет от ноутбука отбрасывал жуткие тени на белое лицо, являя поистине ужасающую картину. Здесь и сейчас, в одиночестве собственного кабинета, Ичиро позволил показаться эмоциям, которые скрывал в себе годами за отточенной дипломатичной улыбкой. Вены на руках и шее вздулись от раздирающей его ненависти, словно едва сдерживаясь от того, чтобы послать своих людей немедленно проломить ублюдкам черепа. На лице Ичиро появилась предвкушающая, зубастая ухмылка, полная мрачного веселья. Его ждёт довольно интересная встреча. Помниться, старый добрый Кэзухико Матсумото тоже не так бодр как раньше, преклонный возраст стал давать свое, отчего нынешний глава клана постепенно начал сдавать позиции под неустанным натиском старшего из многочисленных детей. Кацу, никогда не скрывавший намерения поскорее занять место отца, явно не сидит на месте, стараясь максимально узурпировать обширную власть в момент его слабости. Вероятно, сейчас скользкая змеюка занята тем, что подавляет многочисленных незаконнорожденных отпрысков родного отца, при этом ведя активную светскую жизнь, налаживая связи и подыскивая верных приспешников. Он точно не упустит этот шанс и лично заявится на мероприятие, постаравшись нагло переманить как можно больше человек на свою сторону прямо под носом у Ичиро, как было уже не раз. Как наследникам, им нередко приходилось вынужденно присутствовать в одном месте, терпя раздражающее присутствие кровного врага. Выродок Матсумото даже повзрослев все никак не бросал попыток затеять с ним публичную драку, наплевав на собственную репутацию в попытках очернить чужую. Самоуверенность и напыщенность Кацу до сих пор не переставляла удивлять. Как бы не хотелось этого признавать, но Ичиро и Кацу в некотором роде были похожи. Впитав в себя многолетнюю вражду отцов, они оба горели абсолютной ненавистью, желая сжечь кланы друг друга до тла. Инструменты амбиций отцов, не воспринимающиеся ими как живые люди и в конце концов сами позабывшие о своей человечности. С самого рождения презираемые и подавляемые родителями, они выросли в настоящих чудовищ, готовых идти к единственной цели через горы трупов как своих, так и вражеских подчиненных. Взгляд Ичиро погас, вновь возвращая глазам холодную черноту бездны, быстро стирая все недавние эмоции под маской привычной отрешенности, почти что полного безразличия. Да вот только, если сам Ичиро старался придерживаться каких-то лично выбранных им рамок, то Кацу сломался, окончательно слетев с катушек, пойдя во все тяжкие и заработав клеймо Бешенной псины и абсолютного разочарования Кэзухико. Безжалостный, эгоистичный, мстительный, стремящийся лишь к власти, помешанный на крови врагов, не заботившийся ни о ком, кроме себя психопат, с завышенным самомнением и ничем не обоснованной уверенностью в себе. В какой момент Кацу Матсумото превратился из вспыльчивого идиота в непредсказуемого безумца? Ичиро медленно отвернулся от темного окна, поворачивая голову в сторону звука, когда в дверь негромко постучали, откладывая размышления о злейшем враге на потом. Он бросил позволение войти уже зная кто пришел в столь позднее время. Спустя секунду она с тихим скрипом отворилась, являя его взору Изаи Кундэ. Ичиро заинтересованно пробежался по нему глазами, мысленно проводя оценку. Небольшая месть со стороны Морияма, отдавшего приказ Изаи самолично разобраться с кучей мелких маловажных дел, не прошла без следа: Советник отца немного потерял лоск, пусть и сохраняя все ту же тяжёлую, непоколебимую ауру, что говорила о многих годах нешутачного опыта за спиной. Должно быть старику тяжко пришлось, когда, вместо того, чтобы как обычно отчитать Ичиро, оказался вынужден сцепив зубы выполнять задания, с которыми обычно возились низкосортные подчинённые, растрачивая свои выдающиеся способности на всякую чепуху. Кундэ с невероятным профессионализмом контролировал мышцы лица, отчего становилось понятно, что раздражение старикан демонстрировал намеренно. Острые карие глаза чуть прищурились от гнева, губы сурово сжались в тонкую ниточку, делая морщины на лице глубокими и оттого более заметными. Возможно, посчитав поступок Ичиро детским ребячеством, с помощью жалкой манипуляции надеялся, что Морияма скорее одумается и позволит вернуться в высшее руководство клана. Не требовалось особого ума, чтобы догадаться, что Изаи боялся, что он самостоятельно не справится с властью, которую получил в свои руки. Безупречно пустое лицо Ичиро не дрогнуло перед чужим натиском, оставаясь таким же спокойным. Сомнение в его способностях являлось оскорблением. Изаи Кундэ, преданный зверек отца, был ответственен за многие аспекты учебы Ичиро, в том числе и за контроль мимики и эмоций. Отцу не хотелось лишний раз видеть старшего сына, предпочтя ограничиться изредка брошенным холодным взглядом и вынесениями наказаний, когда не оправдывал возложенных ожиданий, какими бы невыполнимыми они не были. Кенго просто сбросил свои обязанности по воспитанию наследника на Изаи, видимо в каком-то роде пропитавшись к нему тем же отторжением, что и тогда еще живая мать. Изнурительные часы тренировок намертво выбились в мозг, откладываясь на почти подсознательном уровне. Его учили сохранять беспристрастное лицо ещё до того, как он научился внятно говорить. С ранением, под пытками, под действием яда, умирая или убивая: он все равно должен был спокоен, не показывая признака страха и каких-либо эмоций. Не иначе робот, доведенный создателями до совершенства. «Эмоции — это удел слабых» — когда-то беспристрастно сказал Кенго, даже не посмотрев на него, уводя в отвращении отвернувшуюся мать подальше. Она ласково положила руку на свой круглый живот, крепче сжимая руку супруга, оставляя растерянно застывшего пятилетнего ребенка с горой им же выпотрошенных трупов. — «Мне не нужен слабый наследник, старайся лучше». «Ваша рука дрогнула, когда дело дошло до убийства щенка» — объяснил Изаи позже, стоя рядом и спокойно читая какой-то отчет, пока Ичиро отмывал руки от засохшей крови, всеми силами пытаясь скрыть подкатывающую к горлу тошноту и не проходящую дрожь в пальцах. — «Вы проявили слабость на глазах у своей семьи — это непростительная грубость, молодой господин.» Ичиро скрепя зубы исправился, наглухо спрятал свои чувства под замок в своем сердце — туда, где их никто не сможет лицезреть, но все равно не стал тем, кто соответствовал ожиданиям семьи. Наоборот, в нем стали видеть угрозу, стараясь держать как можно дальше от каких-либо дел. Почти смешно как все переменилось: те, кто всю жизнь вбивал ему о том, как важно не идти на поводу у чувств, сейчас повторяют эти же ошибки. И отец, и Изаи потеряли маску отрешенности, пока маска самого Ичиро болезненными шипами вросла в кожу, став с ним одним целым настолько, что он перестал различать где начинается его личность, а где построенная на ожиданиях отца. По каким-то неясным причинам, многие продолжали упускать тот факт, что Ичиро давно вырос, не раз доказывая профессионализм в делах ведения бизнеса, все еще видя в нем неопытного ребенка, дрожащего перед отчаянным предсмертным визгом некогда любимого питомца. И все ещё пытались чему-то научить. — Лорд Морияма, как вы и просили, я привел Натаниэля, — уведомил Изаи, поклонившись, после чего отошел назад и пропустил недовольного взъерошенного парня вперёд. Изаи встретился с Ичиро глазами, тщательно стараясь что-то в них найти, но натыкаясь на толстую стену. — У вас есть для меня ещё какие-нибудь поручения? Или, может быть, вы хотите что-то сказать? «Вы наигрались? Восстановите меня в должности, позвольте оказать помощь и полную поддержку» — отчётливо читалось между невинных на первый взгляд строк. Кундэ не понравилось в шкуре Ичиро: быть оторванным от всех дел, вынужденный заниматься бесполезной работой, не соответствующей навыкам и статусу. Близились похороны отца, дебют Ичиро как приемника, оказаться в стороне в такой момент для Изаи было сопоставимо смертельному удару в спину. Привыкший быть всегда в центре событий, регулируя все и вся, Изаи сейчас очевидно чуть ли не сходил с ума, оказавшись за бортом. — Благодарю, можешь быть свободен, — безразлично кивнул Морияма, отодвинув бумаги и ноутбук в сторону. Положив локти в стол, он сцепил пальцы рук вместе, делая вид, что не услышал очевидного намека. — У тебя, должно быть, осталось ещё много дел, можешь дальше заниматься ими. Изаи не дрогнул лицом, уловив бескомпромиссный отказ. Только взгляд стал более колючим, но не то чтобы Ичиро это как-нибудь волновало. Терять такой полезный ресурс надолго было бы очевидной растратой, поэтому Ичиро планировал восстановить его позже, не раньше дня церемонии похорон отца. Может, тогда Изаи, наконец, поймет, в чьих руках находится власть. Ичиро готов простить неуважение к себе на первый раз, пойдя на уступки в качестве благодарности за многие года наставничества, но терпеть на постоянной основе не намерен. Стоит сразу установить необходимые границы, отгородив в глазах Кундэ образ ребенка под его руководством от нынешнего Ичиро. Если Изаи окажется слишком глуп, чтобы разглядеть неустойчивость собственного положения, посмев поставить себя выше нового Главы, думая, что сможет помыкать им как когда он был не более, чем сыном своего отца, то Ичиро без сожалений пустит пулю в череп. К его счастью, Ичиро решил дать шанс исправиться, понимая как хлопотно будет разбираться с переполохом в клане, убей он одного из ближайших и уважаемых советников отца. Так просто и спокойно избавиться от него как от Мясника не получится. Но он готов рискнуть, если Изаи даст повод. Поклонившись на последок, Кундэ неспешно вышел из кабинета, оставляя их с Натаниэлем наедине. Давящая тишина, воцарившаяся в кабинете после того как дверь мягко закрылась, казалось бы не обременяла ни одного из присутствующих. Бывший Веснински не обернулся на уход своего сопровождающего, неторопливо устроившись в кресле, том самом, который занимал на прошлой встрече, даже не удосужившись соблюдать правила приличия и удостоить своего Главу хотя бы формальным приветствием. Или взглядом. Черный цвет волос, как и новая прическа, что успела приобрести немного неряшливый и взлохмаченный вид, шли ему, нисколько не преуменьшая природного обаяния, скорее подчеркивая, выгодно выделяя острую линию челюсти и высокий лоб. Вот только бледное, изможденное лицо, частично перекрытое бинтами из-за ран, не позволяло насладиться этой красотой в полной мере. Что ж, если закрыть на это глаза, то Ичиро вынужден был признать, что старший Веснински на пару с Мэри в некотором роде неплохо постарался над отпрыском. Они создали и оставили после себя настоящий шедевр. — Доброе утро, Натаниэль, как спалось? — сам завязал разговор, хорошо понимая, что собеседник скорее язык проглотит, чем самостоятельно выдавит из себя слово первым. Тот приподнял бровь. Сухие губы дрогнули и скривились в легкой усмешке, больше похожей на язвительный оскал. Натаниэль и не собирался, опять же, соблюсти приличия, и смотреть Ичиро в глаза, пока тот с ним говорит. Он лишь слегка скосил их в его сторону, уперевшись куда-то в район подбородка с таким выражением лица, как будто едва сдерживаясь, чтобы не закатить их к потолку. Надо же, он был совсем не в настроении. Напоминал злобного кота, которого схватили за пушистый хвост. — Нормально, — коротко ответил Натаниэль, бросив красноречивый взгляд на часы, которые показывали половину пятого утра. Дружелюбная улыбка Ичиро не дрогнула, несмотря на зарождающееся раздражение от чужой наглости и очевидного пренебрежения. Морияме уже отчитались, что Натаниэль лег спать только в третьем часу ночи. До этого времени он оказался в рабстве Питера Осборна, консультировавшего обо всех важных шишках криминального мира, имея при себе бесконечный поток информации о каждом. Их долгий урок закончился только тогда, когда Осборн не выдержал и первым вырубился за столом, став пускать слюни на с трудом написанные Натаниэлем заметки, пока сам Натаниэль быстренько перебрался в свою кровать, планируя немного поспать перед утренним визитом доктора. Натаниэль определенно не был счастлив, когда его вырвали из долгожданного отдыха по приказу Ичиро и с теплой постели притащили в холодный кабинет без права на отказ. — Рад знать, — сказал Ичиро, намеренно добавив в голос заметную нотку ехидства, чтобы увидеть как глаз Натаниэля резко дернулся. Морияме пришлось приложить некоторые усилия, чтобы уголки его губ не поползли вверх. — Что ж, перейдем к делу. Как ты уже догадался, есть причина, по которой я пригласил тебя к себе. Натаниэль легонько кивнул, то ли соглашаясь с его словами, то ли показывая, что он внимательно слушает, прося переходить к сути. Пусть дразнить бывшего Веснински являлось довольно веселым развлечением, но Ичиро был измотан достаточно сильно, чтобы не желать тратить на пустые перепирательства последние остатки неизрасходованной энергии, поэтому он продолжил, не став молча давить и дожидаться, пока Натаниэль проявит более явные признаки своего присутствия. — По единогласному согласию высокопоставленных личностей нашего клана, было решено провести похороны и церемонию прощания с отцом в более традиционном японском стиле. — монотонно произнес Ичиро, слегка наклонив голову. — Это, разумеется, накладывает на меня определенные обязательства, как на старшего сына. Он сделал небольшую паузу. В памяти всплыли перепуганные взгляды советников, когда те нерешительно передавали последние оставленные отцом распоряжения относительно его захоронения. Старик даже приказал их дословно задокументировать, спрятать и отдать Ичиро сразу после смерти. Действовать по инструкции было довольно утомительно, но пока он не закрепился за троном достаточно прочно, был вынужден исполнить последнюю прихоть отца, дабы не вызвать внутри клана ненужные конфликты. Даже отправившись на тот свет старик не переставал мешаться под ногами и создавать проблемы. — Сомневаюсь, что ты близко знаком с японскими обычаями погребения усопших, — продолжил Ичиро, возвращаясь к теме. — Тем не менее, теперь ты занимаешь высокий пост, являясь моим наиболее приближенным подчиненным, так что должен иметь хотя бы общее представление обо всем. Итак, церемо… — Я могу задать вопрос? — неожиданно перебил Натаниэль. Он поджал губы, прищурился, и не дожидаясь разрешения, с деланным равнодушием продолжил: — Какой смысл присуждать мне роль твоей правой руки? Повисла тишина. Ичиро молчал, окидывая его непроницаемым взглядом, пока Натаниэль терпеливо дожидался ответа. Тот не дрогнул, посмотрев в ответ почти с вызовом. Не сжимался трусливо, а, наоборот, шире расправил плечи, не отводя взгляда. Слишком прямого, слишком открытого и слишком уж наглого. Это раздражало. Ичиро не нуждался в чужом страхе и никогда не наслаждался им. Он не Кенго, чтобы получать удовольствие от жалкой демонстрации силы за счет подчиненных в попытке убедить себя и других в собственном могуществе. Но полное его отсутствие и неприкрытая дерзость — действовали на нервы. И наталкивали на мысль, что Натаниэль его недооценивал. Или переоценивал себя. Было глупо ожидать, что Натаниэль не поднимет эту тему, очевидно желая докопаться до сути, разгадать мотивы и цели, которые Ичиро преследует. Отказаться от подозрений или, наоборот, подтвердить свои догадки. Вот только Ичиро не думал, что мальчишка задаст вопрос в лоб, пойдя напролом. Был ли он настолько бесстрашен, насколько показывал, или это обычная человеческая глупость, замаскированная под уверенность? Солгать? Ответить честно? Было бы забавно посмотреть на его реакцию, если Ичиро выложит все карты на стол, расскажет какую на самом деле роль Натаниэль играет в его плане. Будет ли там гнев? Ненависть? Может, шок? Или он стерпит, сквозь стиснутые зубы спокойно приняв свою судьбу? Или только сделает вид, а сам попытается медленно стереть Ичиро с лица земли, разрушив все его планы? Интересно, но слишком опасно. Натаниэль навязал себе слишком много личностей, чтобы было возможным предугадать реакцию каждой и понять какая из них возьмет вверх в роковой момент. Ичиро не удивится, если вдруг окажется, что Натаниэль создал себе очередной слой фальшивой личности для работы с якудза, сильнее спрятав настоящего себя. Точно хамелеон, который меняет окрас, ступив на новую поверхность. — Церемония воды уже проведена, — помедлив, сказал Ичиро, замечая как между бровей Натаниэля пролегла складочка, выражая что-то среднее между недоумением и раздражением, когда его вопрос так явно проигнорировали. — Сегодня состоится отпевание в храме, следом за которым последует кремация. О чем думал парнишка оставалось загадкой. Каменное лицо, как и глаза без проблеска эмоций, не говорили ни о чем конкретном. Даже если его и разозлило отсутствие ответа, он не подал виду. И взгляд не отвел. Упрямый. — Не желаешь отправиться со мной? — вкрадчиво произнес Ичиро, потянувшись к стакану, чтобы смочить горло, но, кинув беглый взгляд в его сторону, с сожалением понял что тот пуст, как и собственно сама бутылка. Подавив желание потереть виски, Ичиро вернул взгляд к Натаниэлю, решив позже отправить кого-нибудь за новой. Секунда-другая и до Натаниэля внезапно словно доходит, что вопрос Ичиро вполне искренний и требующий ответа, а не глупая шутка или издевка, призванная вывести на эмоции.Его неподвижные зрачки слегка расширились от проблеска удивления, которое Ичиро успел подметить до того, как он вновь от него спрятался за непроницаемой маской безразличия. Ичиро должен отдать ему должное, в умении держать лицо он был хорош. — На кремацию? — настороженно уточнил Натаниэль, словно желая убедиться, что он и правда не ослышался. — Да, — вскинув бровь, подтвердил Ичиро, забавляясь с недоверчивого тона. — Я могу отказаться? — бессовестно поинтересовался Натаниэль, в смятении проводя рукой по волосам, приводя в еще больший беспорядок. Губы Ичиро дернулись в незаметной улыбке. Только посмотрите, смеет торговаться? — Это не такое уж важное событие, — немного подумав, честно ответил Ичиро. Он и сам бы не пошел, если бы не вынужденные обстоятельства. — Твое обязательное присутствие требуется только на церемонии прощания, на которой будут присутствовать все, с кем отец вел дела. — Отлично, я отказываюсь. Очередной мгновенный ответ вылетел со рта без капли раздумий, который в их обществе мог оцениваться как проявление ужасающей грубости и неуважения к собеседнику, а к боссу- тем более. Ичиро откинулся на спинку кресла, склонив голову чуть в сторону. Как интересно, многие готовы были убиться за то, чтобы перекинуться с Ичиро Мориямой парой слов, а Натаниэль смел иметь такой вид, словно встреча с ним это уже высшая мера наказания, а сам он хотел оказаться как можно дальше. В месте, с наибольшей вероятностью находившемся в Южной Каролине. — Я думал тебе доставит удовольствие смотреть как тело врага превращается в прах, — насмешливо сказал Ичиро, изогнув губы в жесткой улыбке. — В списке моих хобби нет таких извращенных пристрастий, — мгновенно огрызнулся Натаниэль, четко уловив издевку. — С таким предложением советую обратиться к младшему брату, сожжение идеально впишется в список его заслуг и повседневных развлечений. Улыбка Ичиро не померкла, но во рту появился неприятный привкус, а глаза потускнели, смертельно заледенев, стоило упомянуть Рико. Ошибку, позор, который носит фамилию рода, пусть этого и не достоин. Человек, чье существование с самого начала являлось не более, чем капризом его погибшей матери и слабостью отца, не сумевшего проявить твердость и избавиться от паразита. Слишком большая цена за столь бесполезный балласт. — Достаточно и того, что он будет мозолить глаза на церемонии прощания, — хмыкнул Ичиро, чувствуя на себе полный мрачности взгляд. — К тому же, ты несешь за него ответственность. Если он будет на кремации, то ты должен быть вместе с ним и следить за тем, чтобы паршивец ничего не натворил. Натаниэль непроизвольно поморщился, очевидно не горя этой идеей. — Ты позвал меня только за этим? — с оттенком недоверия спросил Натаниэль, переводя тему в более безопасное русло. Видимо опасался, что Ичиро сочтет это прекрасной возможностью наказать его за опрометчивые слова и излишнюю болтливость. Не то, чтобы он не рассматривал этот вариант, пусть в конце концов и оставил эту идею, решив не доставлять самому себе проблем. — Верно, — кивнул Ичиро, не обращая внимая на резкий выдох со стороны собеседника. — Отпевание в храме назначено на семь утра, поэтому, если бы ты решил поехать, тебе стоило собираться уже сейчас. — Если это все, значит, я могу идти? — не позволив просочиться в голос ярости, негромко спросил Натаниэль. Изможденное лицо было все так же спокойно, но Ичиро не сомневался, что в голове он поливает его потоком бесконечных проклятий. Ичиро перевел взгляд с пустых глаз на сжатые в кулаки перебинтованные руки, сразу находя подтверждение своим мыслям. — Конечно, — возвращая взгляд к глазам Натаниэля, кивнул Ичиро. — Хару чуть позже принесет расписание на сегодняшний день, пока можешь отдыхать. Натаниэль, готовый уже подняться, замер. Его лицо быстро сменило несколько эмоций, прежде чем вернуло прежнюю холодность. — Чем он занят? — Разбирается со своими делами, — солгал Ичиро, не ожидая подобного вопроса. — Ничего такого, что требовало бы твоего участия или вмешательства. Натаниэль чуть нахмурился, о чем-то сосредоточенно размышляя. Брови Ичиро поднимались вверх все выше, чем дольше затягивалось молчание. Хару был ценным кадром. Когда Ичиро вновь заполучил его в свое распоряжение, то не стал медлить и сразу взвалил на него тонну работы. На самом деле, эта работа должна была лечь на плечи Натаниэля, как на правую руку. Пусть ему сейчас не хватало ни опыта, ни навыков, чтобы выполнить хотя бы малую часть поручений. Тем не менее, Ичиро, несмотря на протесты Нару, все равно назначил Натаниэля ответственным, прекрасно осознавая, что Хару получит приказ первым, являясь связующим между ними, и не будет стоять в стороне. Как и ожидалось, Хару без лишних слов занялся поручениями самостоятельно. Скрыв от Натаниэля, взял всю ответственность на себя, идеально выполняя каждый приказ один за другим в кротчайшие сроки. Хару не из тех, кто легко позволит замарать Натаниэлю руки в крови, особенно сейчас, когда он ранен. Это определенно не то, что Ичиро мог рассказать Натаниэлю. Вместо этого, он решил воспользоваться тактикой Хару и скрыть истинное положение вещей. Пока Кундэ отлично справлялся с работой, Ичиро мог великодушно подыграть, не впутывая лишний раз его подопечного в опасные авантюры. — Хорошо, как скажешь — наконец сухо бросил Натаниэль, поднимаясь с места. Он не стал дожидаться ответа или разрешения. Просто подошел к двери, взялся за ручку и тихо исчез с глаз, не удосужившись хотя бы оглянуться напоследок. Ичиро молча смотрел на дверь, за которой скрылась прямая спина Натаниэля, размеренно постукивая пальцем по столу. Не поприветствовал, не попрощался. Семья Веснински слишком многое упустила в его воспитании, отчего Натаниэль не понимал, или не желал понимать, границы допустимого. Ичиро не должен слишком удивляться. Или испытывать раздражение. С тяжелым вздохом, он провел ладонью по лицу, борясь с усталостью. Порой он действительно жалел, что не мог просто прострелить ему голову. Длинные мозолистые пальцы в которой раз потянулись поправить галстук, нервно дёргая в сторону. Он будто бы душил, сжимая горло тугой веревкой. Темные глаза, с замазанными под ними синяками, придирчиво глянули в зеркало, пробегаясь по новой одежде с каким-то меланхоличным спокойствием. Черный костюм сидел идеально на подтянутой фигуре, визуально делая его образ более статным и внушительным. Пусть ткань определенно была высокого качества, но какая-либо вычурность и лишние детали напрочь отсутствовали, отличаясь от почти клоунских костюмов, в которые его так любили наряжать стилисты на мероприятия. Выглядело дорого, но в тоже время скромно. Волосы, прочно зафиксированные лаком, щекотали высокий лоб, на что капитан Воронов не обращал никакого внимания, успев за долгие годы популярности привыкнуть к любым процедурам, даже тем, от которых хотелось вынуть кости и содрать кожу с черепа вместе с волосами. Рико поджал тонкие губы и снова вцепился в кривой галстук, раздражённо поправляя его, только чудом не порвав дорогую ткань. На бледном лице держалась маска практически мертвого спокойствия, хотя внутри все разъедало и испепелялось от гнева, в котором он варился последние несколько дней как в адском котле. Ненависть, беспомощность, гнев сводили с ума, порождая желание дико заорать, вцепиться в Веснински и голыми руками выцарапать глаза, следом отрезав излишне болтливый язык. Ичиро был его братом, которого он впервые увидел так близко за всю свою жизнь, добиваясь этого на протяжении всей жизни, но что он получил? Игнорирование, холод и полное пренебрежение, словно он был… никем. Голубоволосый ублюдок нагло обманул его, только чтобы увести подальше от Веснински и он повелся, пребывая в эйфории наконец-то попав в то место, в котором должен был жить по праву рождения. В конечном итоге, вместо разговора с Ичиро, Рико около часа унизительно простоял перед закрытой дверью, куда, с напоследок кинутой ехидной улыбочкой, зашел один обманувший его сукин сын, оставив в компании какого-то здоровяка с шрамом на половину морды, который смотрел на него как на дерьмо. Рико скрепя сердце продолжил терпеливо ждать, надеясь, что после настанет его очередь. Но нет, Ичиро прошел мимо словно он был обычной мебелью, не бросив и мимолётного взгляда. Будто он был… просто недостоин и одной секунды времени родного брата. Натаниэль же был исключением. На него Ичиро времени не жалел. Лично привез в Гнездо, лично забрал, разговаривая при этом неформально и почти дружески. Наблюдать за этим дерьмом было невыносимо. О, как же Рико сейчас жалел, что решил поиграться и не прикончил Веснински сразу, как тот попал к нему в руки. Наблюдать за тем, как он корчился от боли, было поистине прекрасным зрелищем, но Рико допустил ошибку, никогда не доводя дело до конца, останавливаясь каждый раз, когда видел, что ушлепок на грани. Порезы стоило делать глубже, удары сильнее, а пытки в разы изощреннее. Нужно было прикончить его в тот же день, когда посмел так бесстрашно и самонадеянно ступить на территорию Гнезда. Да, Хозяин пришел бы в ярость, избил до полусмерти, закрыл в подвале на неделю без еды, но это ничтожная плата за то, чтобы вырезать опухоль, разрушающую его жизнь, с корнем. Лучше бы вместо ничтожного Сета Гордона, он подстроил смерть отпрыска Мясника, как изначально и собирался. Если бы только Хозяин не остановил его, все не зашло бы так далеко, а он не оказался на месте второсортного овоща, чертовой невидимки. — …Натаниэль… Веснински, — уставившись в зеркало горящими от ненависти разъеяренными глазами, на полу выдохе хрипло прошипел Рико, сжимая дрожащие руки в кулаки. — Ты… гребаный… — Эй там, долго ещё копаться будешь? Рико развернулся как раз вовремя, чтобы лицезреть как дверь в комнату оказалась распахнута небрежным ударом ноги. Питер Осборн с по скотски скучающе- недовольным лицом ввалился внутрь, показательно широко зевая. Из-за сосредоточенности на своей отвратной актерской игре, придурок умудрился споткнуться о ковер, едва не падая на него же. Хоть в кои-то веки он сменил унылую военную одежду на черный костюм, но, как и подобает настоящему идиоту, далекому от малейшего представления о хорошем вкусе, не забыл натянуть на себя позорную обувь на непропорционально большой платформе. Словно всерьез считал, что несколько сантиметров в росте добавят ему авторитета, а не унижения. Шут бездарный. Рико в отвращении скривился, наблюдая как коротышка инстинктивно вернул равновесие, выпрямляясь. Посмешище. Ещё один отброс из компании дьявольских отродий, действующих на нервы так же сильно, как и их пришибленный предводитель. Этот выродок по каким-то причинам на глазах у других вел себя с ним высокомерно, при этом подобно псине виляя хвостом перед Веснински и как помешанный фанатик, преследуя голубоволосого урода по пятам. Но, оказываясь наедине, кардинально менялся, превращаясь в этакого дурочка-приятеля, готового протянуть руку помощи. Но Рико не мог ничего сказать на столь идиотскую манеру поведения. Осборн с самого начала дал понять, что Натаниэль был для него более приоритетным, чем он. Обещание помощи в уничтожении улик выглядит не более, чем простая прихоть умирающего от скуки ребенка, ищущего себе проблем на задницу. Поэтому Рико держался осторожно, планируя постепенно выяснить истинную причину, по которой прихвостень Веснински решил встать на его сторону. Питер точно так же не питал к нему доверия, то и дело сбивая с толку какими-то нелепыми выходками. — Я готов, — в последний раз чисто машинально поправив галстук, глухо ответил Рико, отходя от зеркала прежде, чем успел словить очередной диссонанс из-за отсутствия знакомой однерки на щеке. — Вот и отлично, — радостно прощебетал Осборн, в ту же секунду оказываясь рядом и выталкивая его с комнаты. — Настал твой звездный час, Плакса! — Отвали! Рико скалился, начиная сильнее злиться из-за этого по ублюдочно довольного выражения лица и гребаных тычков под ребра. С недовольным шипением отмахнувшись от него, получив в ответ дозу веселого смеха, Рико покрылся красными пятнами от ярости. Его отец умер, но за все эти дни Рико не заметил ни одного человека, который выглядел хотя бы в малой степени опечаленным. Вели себя как ни в чем не бывало, даже не стараясь изобразить скорбь, когда между делом упоминали отца, при этом полностью игнорируя присутствие Рико. Не только брат, но даже жалкая прислуга ни во что его не ставила. Про Осборна и упоминать не стоило. Сучий выблядок только и делал, что пускал десятки мерзких шуток, доводя его до белого каления, после чего с радостными воплями сбегал, оставляя разъяренного Рико в абсолютном одиночестве. Рико мрачно шел по ветвлениям коридором следом за что-то тихо напевающим под нос Осбороном, смеряя злобным взглядом каждого слугу, торопливо пробегающего мимо. Большая часть даже не смотрела на него, но когда один из них случайно словил его взгляд и испуганно сжался, опуская глаза, это позволило Рико почувствовать себя чуть лучше. Чуть спокойнее. Но и временно приобретенное спокойствие испарилось, стоило им подойти к уже собравшейся компании, где каждый присутствующий был в списке людей, которым он мечтал подарить мучительную смерть. — Заждались нас? — шутливо фыркнул Осборн, складывая руки за головой и приковывая к ним нежелательное внимание. — Рико так долго наводил марафет, что я сам едва не уснул, пока ждал нашу красавицу. — Я был готов, когда ты пришел — раздраженно заметил Рико под столкновением всеобщих взглядов. Один Натаниэль предпочел игнорировать их. Он не мог четко разглядеть его из-за стоящего перед ним японца, и видел только мрачный взгляд обращенный на черные кожаные перчатки, которые Хару помогал ему натягивать на перебинтованные руки. По каким-то причинам, отсутствие интереса этого выродка взбесило сильнее, чем самодовольная ухмылка зализанного гада, так и просящая проехаться по ней клюшкой. — И знаешь, твои убогие потуги казаться забавным куда более смехотворны, чем та дешевая блевотина, которую ты так самоуверенно называешь шутками. Рико сам не ожидал, что слова, полные яда, вырвется с его рта. Злобные, беспощадные, бьющие как оплеуха. Смех Осборна оборвался, и с его горла вырвался глухой, низкий звук, после чего он резко закашлялся, принявшись яростно стучать себя по груди, согнувшись и отчаянно задыхаясь. Никто не спешил ему помогать, наблюдая за его страданиями с заметным удовольствием. Очевидно, за эти дни Осборн успел встать по горло не только ему. Шумный, надоедливый, специально выводящий на эмоции глупец, не способный тихо сидеть на месте, находясь в постоянном поиске приключений. Рико бросил короткий взгляд на Натаниэля, желая узнать какое же у него выражение на лице, когда один из его тупиц так нелепо позориться, на глазах у всех подавившись какой-то дрянью. Увиденное несколько разочаровало. Ни Натаниэль, ни голубовласка даже головы не повернули. Они о чем-то тихо переговаривались, но их голоса заглушались громкими хрипами Осборна, который отчаянно бил себя по груди, сгибаясь все сильнее. С ехидным прищуром один из здоровяков, гордо и абсолютно неоправданно зовущих себя телохранителями Натаниэля, все-таки сжалился над Осборном, ставшим уже помидорно-красным от нехватки воздуха, и с видимым удовольствием на кривом лице от души шибанул того по спине. Да так, что Рико мог поклясться, что четко услышал хруст бедного позвоночника. При взгляде на Осборна, с которого безжалостно вышибли дух, вместо жалости по его телу расплылось садистское удовлетворение. — Раньше не мог это сделать, мудила? — сдавленно рявкнул Питер, выплевывая со рта слюнявую конфету, которая едва не стала причиной нелепой смерти. После чего взгляд покрасневших и заслезившихся глаз обратился на застывшего на месте Рико. — А ты… — Я? — сухо уточнил Рико, когда Осборн не закончил, недовольно выпрямляясь и начиная быстро приводить свой костюм в порядок. Он все еще покашливал, не в состоянии так быстро избавиться от боли в горле. Но это не мешало ему кидать на всех обиженно-угрожающие взгляды, которые не воспринимались всерьез из-за слез. Больше всего доставалось, если Рико правильно запомнил имена этих болванов, Ною и Саймону, которых это совсем не беспокоило. В особенности первого, чья ухмылка становилось шире, чем больше злых взглядов получал. — Неплохо, — с тяжелым вздохом хрипло закончил Питер, при этом приобретая настолько задумчивый вид, что Рико едва не отшатнулся. — Я бы даже сказал «хорошо». У Рико по спине пробежал ледяной озноб. Такое лицо у ублюдка появлялось только тогда, когда он придумывал очередную гадость, которая в одном случае могла просто напугать, а если не посчастливилось разозлить, то и едва не убить. К несчастью, он был в вероятном списке тех, кто находится во второй категории смертников. Он был не готов. Рико еще не отошел от недавнего случая, когда этот ублюдок направил на него пистолет. И без тени сомнений выстрелил. Рико никогда не забудет этот липкий страх неминуемой смерти, дышащей в затылок и утягивающий вниз, высасывая жизненные силы. Оглушительный звук выстрела пистолета, направленного почти вплотную к его лбу… Рико даже не успел закричать или взмолиться о пощаде. Все, что он помнит, так это то, что в следующий момент он лежит на полу, унизительно держась за лоб, в отчаянной попытке нащупать рану дрожащими руками от подступающей к горлу истерики. Ему потребовалось много времени, чтобы вспомнить как правильно дышать и окончательно убедиться, что он цел и, самое главное, абсолютно точно жив. Именно тогда, сквозь плотную вату в ушах, он расслышал икающий хохот этого безумца, который свалился на пол вслед за ним, не в состоянии стоять на ногах от смеха. Ему было весело. Для него жизнь Рико являлась обычной забавой. Позже от все еще счастливо смеющегося Осборна он узнает, что это не настоящий пистолет и в нем нет пуль. Единственное, что у него общего с настоящей пушкой, это внешний вид и имитация громкого выстрела. И все же, этого оказалось достаточно, чтобы руки Рико дрожали еще сутки, а каждый громкий шорох вызывал новую порцию панической атаки. Рико потребовалось титаническое усилие, чтобы сейчас же не рассыпаться в мольбах и извинениях. Но гордость все еще была при нем, несмотря ни на что. Вместо этого он просто отвернулся от Осборна, незаметно отступив подальше, крепко сжимая за спиной похолодевшие руки. Рико искренне понадеялся, что основной поток гнева Осборна обернется против телохранителей, не задев его, если будет вести себя достаточно тихо и незаметно. Маловероятно, но не невозможно. Он готов рискнуть, если это спасет от очередной дозы унижений от безвкусно прилизанного британца. — Внешность — это визитная карточка, Натаниэль — сквозь шипящие оскорбления Осборна и Ноя расслышал Рико мягкий голос Хару, который создавал сильный контраст с резким, презрительным тоном, который появлялся, когда он был вынужден обратиться к нему. — Боюсь, тебе придется стерпеть эти неудобства. Лорд Морияма сказал, что тебе не обязательно присутствовать до самого конца. Самое главное перетерпеть официальную часть, после чего можешь быть свободен. Руки Рико сильнее вцепились друг в друга, а глаза бешено сверкнули, услышав имя брата. Брата, который позаботился о комфорте Натаниэля, при этом ни разу не заговорив с ним. Сделав тихий судорожный вдох, Рико заставил себя успокоиться и не обращать внимания на израненную в кровь гордость и уничтожающую душу ревность. Вместо этого, он сделал вид, что увлечен нарастающей перепалкой Ноя с Питером, продолжая бесстыдно подслушивать. — Я могу сразу сесть на самолет? — без особого энтузиазма спросил Натаниэль, пропитав каждое слово непередаваемым сарказмом. — О, как чудесно. — В целях безопасности стоит немного подождать и отправиться на рейс утром — с ноткой напряжения посоветовал Хару, хотя тон смягчился еще больше, став почти сахарным. Губы Рико в отвращении скривились, ну и мерзость. — Этот день очень важен, Натаниэль, можешь считать его своеобразным дебютом, означающим, что ты ста… Остальные слова померкли в крике Осборна, заставив Рико по настоящему обратить на них внимание. Под эти визги больше не предоставлялось возможности расслышать ни единого слова. Морияма с трудом подавил раздраженный стон. За какую-то минуту эти два идиота успели перейти от завуалированных оскорблений к прямым. И явно были на подходе к стадии драки. Злые, покрасневшие от гнева, оба отказывались отступать, наводя столько шуму, что прислуги шарахались и предпочитали идти в обход, только чтобы не пересекаться с ними. Осборн выглядел смехотворно маленьким по сравнению с габаритным Ноем. Но Рико не обманывался. После случая, когда Питер умудрился в барбершопе с поразительной легкостью повалить Ноя с напарником на пол, считать, что сила в тщедушном теле уступала большим мускулам Ноя, было глупостью. При желании, эти два отставших от эволюции дегенерата могли устроить такой цирк, что хотелось зарыться с головой под землю, пока они с завидным энтузиазмом превращали любое помещение в зону боевых действий. — Грязный тролль! — рявкнул Питер настолько пронзительно, что Рико невольно поморщился от острой боли в ушных перепонках. — Дохляк! — не остался в долгу Ной, играя желваками на лице, пока сзади него напарник обреченно прикрыл глаза, очевидно сдаваясь, признавая свои попытки успокоить их — бессмысленными. — Примат! — грубо ткнув пальцем в чужую грудь, зарычал Питер. — Ходячая язва! — с нескрываемым отвращением откидывая руку, огрызнулся Ной. — Обезьяна на стероидах! — Пискля! — Мутант! — Вопящий мешок костей! — Орк с дикцией дикобраза! — Бездарная амеба! — А ну повтори, что сказал, падаль! — агрессивно снимая с себя черный пиджак и кидая его Рико, зашипел Питер. Тот рефлекторно его словил, с недоумением уставившись на свои руки. — А что, снизу слышно плохо, ублюдок? — проделывая тот же трюк, но кидая пиджак Саймону, злобно отбил Ной. — Ну все, ты мне надоел, сволочь, готовься жрать зубы! — встряхнув головой, словно пес, страдающий последней стадией бешенства, завопил Питер, готовясь сделать смертоносный выпад. — Скажи это еще раз — и сам без зубов уйдешь, урод! С тихим вздохом, Рико предусмотрительно отошел еще дальше, после недолгих раздумий благоразумно решив не попадать под горячую руку. Он честно взвесил все за и против, и… все-таки не стал выбрасывать чужую одежду в мусорку, как бы сильно этого не хотелось. Скрутив пиджак в руках, Рико бесстрастно прикрыл глаза, облокотившись спиной об стену, став молча дождаться, когда они угомонятся и наконец-то отправятся на прощальную церемонию. Чувствовал он себя… странно. Он не мог принять, поверить, что после стольких лет отчаянной борьбы за внимание отца все, что он получил, так это возможность попрощаться с ним, когда его не стало. Когда человек, из-за которого он доводил себя до изнеможения и из раза в раз ломал, больше не мог ни услышать, ни взглянуть, ни, черт возьми, узнать, кто перед ним стоит. Рико всегда неотступно двигался вперед, беспощадно уничтожая малейшие препятствия, буквально прогрызая путь к желанной цели, только чтобы хоть раз иметь возможность заговорить с отцом. Нет, чтобы он хотя бы просто посмотрел на него. Этого было бы достаточно. Одного взгляда хватило бы. Это стало бы доказательством, что все усилия были не напрасны. Что его жизнь, что его существование все-таки имеют смысл. Он сын. Его сын. Он ведь тоже его сын, как и Ичиро. Так почему? Почему о нем забыли с самого рождения? Почему выбросили сразу, едва он появился на свет? Почему не передавали не единой весточки? Почему никогда не пытались связаться с ним? Почему никогда не смотрели на него? Почему? Почему? Почему?! Так много вопросов и все еще не единого ответа. Он столько раз представлял как задаст их, когда семья обратит на него внимание. Как он будет стоять перед ними, как наконец заговорит, глядя в глаза по настоящему, а не через экран телевизора, где он наизусть заучивал каждое их слово. Как узнает почему они так с ним поступили. Списали со счетов даже не позволив проявить себя. Отреклись, выбросили, забыли. Он мечтал, что они его признают. Дадут шанс, который отобрали. Позволят — быть частью своей семьи. У Рико всегда была лишь одна цель в жизни — заставить отца и брата заметить его. Но сейчас… Что он должен делать сейчас? К чему он должен стремиться? Что ему, в конце концов, делать? Что он должен делать, когда главный ориентир исчез, а смысл всего, чему он посвятил жизнь — испарился? Отец умер. Ичиро не скрывает презрения, предпочитая его обществу проклятого Натаниэля. Даже не смотрит, а если и делает это, то так, что возникает желание вскрыться от обиды и всепоглощающего бессилия. В чем смысл быть номером один, если для своей семьи по приоритету он никогда даже близко не был к первой десятке?.. — Рот закройте, — словно сквозь толщу воды Рико каким-то образом смог разобрать суровый голос Хару, который приводил в чувство похлеще ядреного алкоголя, которым так любил тайком баловаться Кевин. Его глаза медленно открылись, фокусируясь на них. Он заставил себя вновь дышать, не заметив, что задержал дыхание настолько, что в груди стало отдавать болезненными импульсами, а горло сжало колючим обручем. Зубы разжались, язык быстро слезал с нижней губы выступающие от укуса капельки крови, обжигая рецепторы неприятным металлическим привкусом. Он вновь потерял чувство времени и контроль над своим телом, позволив переживаниям, которые никто никогда не должен видеть, отразиться внешне. В последнее время это происходит часто. Это неправильно. Только не здесь. И не при них. Рико чуть покачал головой, чувствуя как по телу разливается усталость, вперемешку с разочарованием в себе и легкой апатией. Если так продолжиться, он точно проиграет еще до начала самой игры. Сдуется, как унылый воздушный шарик. Он не мог позволить себе провалиться. Он должен защитить и уберечь свое первенство. Ведь иначе… какая в нем ценность? У него ничего нет, кроме экси. Кроме самоуверенного номера Один на щеке. Рико не позволит Натаниэлю отобрать еще и это. Ни. За. Что. Он уже отобрал достаточно. Сбежал с деньгами, чтобы вернуться спустя несколько лет и настроить против него Кевина. Унизить на телешоу. Испортить так старательно им создаваемый идеальный образ и репутацию команды Воронов. Плюнуть в лицо на милосердное предложение вернуться на законное место. Словно отобрать Кевина было недостаточно, он еще и посягнул на его брата. Рико уверен, что ненависть Ичиро к нему не появилась из неоткуда, это проделки Натаниэля, лживого сукина сына. Этот ублюдок наверняка наплел ему кучу лживого дерьма, заставив отвернуться от него. Пусть сердце и терзала боль, что брат поверил, но Рико не винил его и был готов простить. Натаниэль искусный лжец, нет ничего странного, что он обвел вокруг пальца даже такого великого человека как наследник мафиозного клана. А теперь отдать еще и победу? По его вине он уже достаточно многого лишился. Он. Не. Проиграет. Никому. И никогда. — Живо верните себе презентабельный вид, — холодный голос Хару все еще звучал где-то рядом и Рико заставил себя посмотреть на них, поняв, что вновь отвлекся на личные душевные терзания, пропав с реальности. — Через пять минут выдвигаемся, если через это время все еще будете напоминать бездомных с улицы, то мы поедем без вас. Угроза подействовала безотказно. Ной и Питер тут же забыли друг о друге и с одинаково нервным видом принялись старательно осматривать себя со всех сторон. Рико напрягся и отвернул голову, как только почувствовал на себе умоляющий о помощи взгляд. Осборн обиженно насупился, встретив в ответ явное безразличие, плаксиво ругнувшись, но слишком невнятно, чтобы было возможно разобрать слова. Его руки двигались слишком грубо и неуклюже, больше сминая ткань, чем убирая пыль, которую они успели дружно собрать, пока швыряли друг друга по углам. Тем не менее, он заметно повеселел, когда Ной следом за ним встретился с подобным предательством со стороны Саймона, равнодушно приподнявшего бровь и оставшись неумолимым к призыву о помощи товарища. В итоге они оба оказались вынуждены самостоятельно решать проблему, оставшись с ней один на один. — Выезжаем, — спустя ровно пять минут отчеканил Хару, когда два идиота худо-бедно закончили, став выглядеть достаточно прилично. — Нам стоит поторопиться, если не хотим заставить Лорда Морияму ждать. Рико, протягивающий в этот момент подошедшему Питеру пиджак, замер, после чего заметно оживился, уже внимательнее слушая что говорит этот голубовласка, в честь прощальной церемонии сменивший несуразно яркий цвет на более сдержанный и приличный каштановый оттенок. — Мы снова поедем вместе? — глухо уточнил Натаниэль, задавая вопрос, который вертелся у Рико на языке. Морияму заметно покорежило от этого «снова», служа болезненным напоминанием, что он ни разу не сидел с братом в одной машине, пока для Натаниэля подобные поездки стали обыденностью. — Я думал мы поедем раздельно, разве он не должен был уже уехать, чтобы убедиться, что все готово? — Я не располагаю подобной информацией, — вежливо ответил Хару, четким жестом отдавая приказ остальным подручным Натаниэля следовать за ним. Питер поморщился, но повиновался. — У меня есть лишь приказ от Лорда поторопиться. Натаниэль издал еще один тихий вздох. Его лицо было спокойным, почти безмятежно пустым, но Рико, за две недели в Гнезде успевший насмотреться на десятки самых различных выражений презрения, которые тот без тени страха демонстрировал, легко смог распознать отвращение, тщательно спрятанное в слегка поджатом изгибе губ. Заскрипев зубами, Рико проглотил распалившейся клубок ярости от подобного неуважения, и с безгранично мрачным лицом поплелся за Питером, едва сдерживая ядовитые насмешки, что грозились сорваться с языка. Рико машинально коснулся своей щеки, где находилась однерка, что сейчас была умело скрыта толстым слоем косметики. Он не знал причины, по которой гример замазал ее, так и не удосужившись сказать ему хотя бы пару слов объяснений, прежде чем хладнокровно покинуть комнату вместе с нервным стилистом. Но смыть оскорбительный грим он так и не решился. Пусть даже вся его суть бунтовала и требовала немедленно это сделать. Без гордой цифры, которую он самоуверенно демонстрировал миру с самого детства, Рико чувствовал себя слишком уязвимо. Незащищенно. Требовалось прилагать дополнительные усилия, чтобы не позволить маске, за которой он прятался всю жизнь, сорваться с лица и обнажить истинную натуру. Слабость и неуверенность, что скрывалась за десятью замками жестокости. Рико поднял ледяной взгляд на идущего впереди Натаниэля в окружении своих так называемых подчиненных, мысленно расчленяя его на куски. И почти сразу вздрагивая от неожиданности, когда Веснински резко оглянулся, встречаясь с ним глазами. Лишь на секунду, Натаниэль посмотрел на него, после чего как ни в чем не бывало отвернулся, на мгновение приводя Рико в замешательство. Благо, раздражение вернулось почти мгновенно, заставляя непроизвольно оскалиться. Он в очередной раз пожалел, что не убил Веснински сразу, едва тот решился открыть в его сторону свой грязный рот. Натаниэль плавно обогнул толпу, стараясь держаться ближе к правой стене и не привлекать лишнего внимания к своей скромной персоне. Стратегия действовала безотказно, никто не смотрел на него, как если бы он был невидимкой. Это его более чем устраивало. Сейчас все были сосредоточены только на одном человеке, не ком ином, как на Ичиро, стоящего на небольшом возвышении, со скорбящим голосом что-то негромко говорящего, но Натаниэль не обманулся печальным тоном, прекрасно видя безразличие в черных глазах. Намерения наблюдающих были предельно ясны. Так как здесь собрались сливки преступного общества под предлогом выражения соболезнования от кончины Кенго, они не упускали случая оценить нового преемника, унаследовавшего власть. Они хотели знать насколько опасным он мог оказаться и есть ли способ надавить на неопытного новичка, урвав себе кусок побольше. Натаниэль продолжал держать в руке наполовину полный бокал шампанского, так и не сделав ни единого глотка. Он помнил наказ Хару не употреблять ни какой вид алкоголя, но все же взял один бокал несколько минут назад, с каменным лицом игнорируя пристальный взгляд с другого конца зала, так и пылающий неодобрением. Это было сделано, чтобы не вызывать подозрения, поскольку каждый присутствующий с торжественным видом держал в руках что-то алкогольное. Ему не хотелось выделяться даже в такой мелочи. Пока он сливался с ними, все было в порядке. Натаниэль особо не вслушивался в долгую речь Ичиро, предпочтя уделить внимание тем, кто находился вблизи него. Была пара человек канадской внешности, острым взглядом впившиеся в Ичиро, практически не моргая. От них исходили мощные волны презрения, показывая насколько сильна была неприязнь. В мозгу Натаниэля непроизвольно всплыла информация, которую Питер так старательно вбивал ему в голову, медленно передвигаясь по залу. Если он не ошибался, то они были выходцами из небольшого клана Котрони, в последние годы захватывающего все больше власти. Согласно предоставленной ему информации, в ходе последнего инцидента их отношения с империей Морияма усложнились, появился тонкий раскол недоверия. Это было связано с тем, что во время последней сделки при передачи партий оружия канадцам погибло много членов с их группировки и даже факт того, что поставщики с клана Морияма тоже не выжили, не смягчил их гнев, так как среди жертв присутствовала важная фигура, потеря которой значительно ударила по ним. Этой важной фигурой оказался один из восьми приемных сыновей главы, подающий хорошие надежды относительно своего будущего. Его смерть перечеркнула многие планы, которые должны были помочь ещё больше взрастить их власть, нанеся непоправимый ущерб. Пусть это и не было озвучено, но каждому было предельно ясно, что за нападением стоял клан Матсумото, это и послужило причиной, по которой они всё-таки не разорвали соглашение, сохранив многолетние торговые отношения друг с другом. Ичиро ничего не стоило восполнить нанесенный Котрони материальный ущерб и все же этого было недостаточно, чтобы вернуть прежнюю благосклонность. Не то чтобы Ичиро беспокоили такие мелкие пешки, как клан Котрони, но только переняв власть он был вынужден уделять внимание каждой детали. Ведь даже пешка в конечном итоге могла стать королевой и загнать вражеского короля в угол. Дотошность Ичиро касательно желания контролировать все, вызывала ноющую головную боль. Хару поделился, что сейчас за канадцами ведётся беспрерывная слежка и если они хоть на шаг оступятся или подадут признаки предательства, то Ичиро даст добро на их полное уничтожение не моргнув глазом. Поразительная беспощадность и хладнокровие, с которыми он готов был подчистую вырезать несколько сотен людей, только из-за подозрения в предательстве, вызывали холодок по телу. Что хуже всего, это не стоило бы Ичиро больших потерь. С информацией, полученной от Хэтфордов, Котрони у него как на ладони. Котрони ещё не поняли, что не Ичиро потерял их доверие, а он к ним. Причина, по которой он медлил с истреблением, заключалась в том, что он старался не вызывать конфликты едва ступив на пост, чтобы оставить о себе благоприятное впечатление и продлить время, прежде чем начнутся покушения на его жизнь и проблемы, дабы проверить его. Пока что он не хотел быть тем кто сделает первый шаг и станет всеобщей мишенью, но если Котрони оступятся, он готов был начать войну раньше. Чуть дальше от них, стояли двое человек, девушка и парень с черными волосами, мягко переплетя друг с другом пальцы рук. К сожалению, Натаниэль не видел их лиц, так как они стояли спиной к нему, поэтому установить личности было невозможно, пока он не подойдёт ближе или они не обернуться. Чего он, конечно же, делать не собирался. Вместо этого он взболтал шампанское в бокале, скользнул взглядом по толпе, выискивая Рико. Нашелся он довольно-таки быстро. Младший Морияма стоял неподалеку от Ичиро и высокого пьедестала, кропотливо и густо украшенного белыми и желтыми хризантемами. Именно там и покоился прах Кенго — в урне, которую Ичиро торжественно вынес еще в самом начале, чтобы гости могли возложить цветы и проститься. Под бдительным взглядом Ичиро Натаниэль тоже оказался вынужден участвовать: положить небольшой букет к основанию пьедестала, поборов желание неуважительно швырнуть цветы прямо в перевязанную черной лентой фотографию. Но Ичиро точно по головке не погладил за подобную выходку, так что, стиснув зубы, Натаниэль сделал все, что от него требовалось и отступил в тень. -… позвольте ещё раз выразить благодарность, за то, что вы уделили время и смогли в последний раз проститься с моим отцом. — донесся до него ровный голос. Натаниэль навострил уши, отвлекаясь от Рико, чей пустой взгляд был намертво прикован к огромной фотографии Кенго. Он испытал небольшое облегчение, понимая, что Ичиро наконец-то заканчивал нудную речь, которой он пытал зал последние пятнадцать минут. Несмотря на внутреннее сопротивление, он должен был признать, Морияма выступил потрясающе. Начиная с безукоризненного контроля над эмоциями и выражением лица, вплоть до тона голоса и слов, что лились с его рта нескончаемым потоком, умудрившись ни разу не запнуться. Он строил грустные рожицы, иногда натягивал ностальгически печальную улыбку, являя собой безупречный образец траура. Это было впечатляюще, с учётом того, что на протяжении всей речи его глаза оставались абсолютно пустыми и неживыми, как у мертвой рыбы, безжалостно выброшенной на сухой берег. Натаниэль украдкой посмотрел на Хару. Он больше не сверлил его негодующим взглядом, а вновь сконцентрировал внимание на Рико, следя, чтобы тот не вляпался в передрягу или не сорвал церемонию, перейдя дорогу кому-нибудь из гостей. Даже если Главная ветвь Рико не признавала, он все еще был Мориямой и в случае конфликта Ичиро пришлось бы вмешаться лично, а это прямо повлияло бы и на судьбу самого Натаниэля, который притащил его с собой и нес ответственность за каждый сделанный им шаг. К счастью, Рико вел себя на удивление прилично, не пытаясь, как ожидал Натаниэль, заполучить новые связи в преступном мире, где крутилась его семья. Наоборот, он был тих и послушен, словно искренне скорбя из-за утраты, а не разыгрывая траур как все присутствующие. Натаниэль отвернулся от Хару, еще раз мысленно вознеся ему благодарность. Еще до церемонии он милосердно взял роль надзирателя Рико на себя, позволив ему чуть выдохнуть после и без того напряжённой поездки с Ичиро в одной машине. Нос Натаниэля слегка дернулся, вспомнив долгую и изнуряющую дорогу в донельзя неприятном обществе. Словно и этого было недостаточно, Питер испарился почти сразу после приезда в точку назначения, бросив напоследок подозрительную и неубедительную отговорку. И все еще не объявился, хотя официальная часть практически подходила к концу. Натаниэлю не было интересно чем он занимается, самое главное, чтобы это не усложнило и не задержало его отъезд в Южную Каролину. Контролировать бывшего наследника клана, который предположительно точил на него зуб, не входило в его планы. — Я уверен, он был бы счастлив узнать, что так много людей решило прийти в этот печальный день, чтобы проводить в последний путь. Ичиро сделал небольшую паузу, обводя взглядом зал, его холодный взгляд задержался на Натаниэле. Тот сразу напрягся, выпрямляя спину, почувствовав что-то неладное, немедленно выбрасывая с головы все недавние мысли. Уголок губ Ичиро слегка скривился в мимолётной улыбке, что не осталась для него незамеченным. Пальцы нервно сжались на гладких боках бокала шампанского. Что-то определенно было не так. — Особенно я хотел сказать спасибо моему дорогому другу, что помог мне справиться с потрясением после смерти отца. Сердце Натаниэля ухнуло вниз, когда, проследив за насмешливыми глазами Ичиро, многие уставились на него. Липкие взгляды, полные настороженности, любопытства и откровенной злобы. Его прошиб холодный пот. На бокале стали появляться мелкие трещины от силы, с которой он впился в него пальцами. Сохранять хладнокровие перед десятками взглядов было практически нереально, но все ещё находясь под эффектом шока, он не пошевелился. — Если бы не он, я вряд-ли смог так быстро взять себя в руки и справиться со свалившейся на меня нагрузкой по управлении бизнесом, — любезно продолжил Ичиро смягчившимся тоном, продолжая смотреть прямо в глаза, окончательно заколачивая крышку его гроба. — На этой ноте я хотел бы закончить, спасибо за уделённое внимание. Многие отвернулись от него, хлопая или выпивая за упокой Кенго, превращая звуки в неразборчивый гул, но Натаниэль все ещё чувствовал на себе косые взгляды, следившие за ним. Все попытки до этого момента замаскироваться и слиться с толпой полностью провалились, теперь он чувствовал себя так, будто находился под прицелом прожекторов. Пусть Ичиро не назвал его имени, сказанных слов было достаточно, чтобы вызвать к нему интерес и настороженность. Натаниэль случайно встретился глазами с Тетсуи и он мог поклясться, что заметил в глазах мерзавца кровожадное ликование прежде, чем тот отвернулся, двинувшись прямиком к поникшему Рико. Натаниэль в бессильной злобе закрыл глаза, сдерживая желание яростно протереть свое лицо руками или треснуть пощечину, убедиться, что это ему не приснилось. Но толстый тон косметики, прятавший его раны, и внимательные взгляды не отлипающие от него ни на миг, вынудили оставаться неподвижным, словно древняя окаменелость. Он испытывал страх, панику и желание сбежать как можно дальше отсюда и только тот факт, что вряд-ли этот образ свяжут с Нилом Джостеном, позволил сохранить последние остатки рассудка. Повернув голову, Натаниэль заметил, что Ичиро медленно, но верно движется к нему, порой останавливаясь, чтобы кого-то поприветствовать. Натаниэль изнутри прикусил щеку и без малейшего сожаления поплелся в самую гущу толпы, чтобы спрятаться и не усложнять себе жизнь еще больше. Тот факт, что в этот раз перед ним все расступались и вежливо приветствовали, не делал ситуацию лучше. Ичиро временно убрал мишень со своей головы, выигрывая время. Теперь Натаниэль был тем, на кого началась всеобщая охота.