Кислотный диджей

      — С чего это я дурак? Ты сказать не можешь нормально, а дурак я, — не понимал и рассуждал немного бубня Антон, чем комично походил на ребëнка.       — Я ответил, но дурак это всë же обращение. Мне тебе ещё знаки препинания в речи расставлять?       — Вообще-то… — начал своë возмущение Антон, пока до него не дошёл смысл сказанных слов.       Таким образом Арсений непринужденно ответил на его собственный вопрос: «Ты». Вот теперь в чëм заключалась проблема — что это взаимно.       — Нет.       — Да, — пожимая плечами, легко отозвался парень.       — Ты не мог.       — Как видишь.       — Да ты гонишь.       — А смысл?       — Пиздец, — глубоко вдыхая и шумно выдыхая, заключил Антон, запуская пальцы в волосы.       Он был уверен в том, что будет страдать, тайком грезить о совместном будущем и тихо стонать в подушку от безысходности. Такого он точно не ожидал и не предусмотрел подобный сценарий развития событий.       — Я сейчас мог бы поиграть в мега холодного, недоступного, сказать: «Только вот я к тебе равнодушен» и другими изощрёнными способами поебать тебе мозги, но, во-первых, я так не умею, а, во-вторых, из нас двоих актёр не я. Поэтому скажу как есть: мы травмированные. У меня официальный диагноз, подтверждающий отклонение от нормы. У тебя, я думаю, клиническая депрессия с суицидальными наклонностями. Какая влюблённость?       — А она не только у меня есть? — чуть наклонив голову в сторону и немного улыбаясь, спросил Арсений не без опаски.       — А как ты думаешь, паниковал бы я, если бы не было?       — Паниковать из-за взаимной влюбленности. Антон, тебе точно не пятнадцать?       — Как ты не понимаешь, — вздохнул Шастун, потерев ладонями лицо, — Я сломанный.       — Починим.       — Разбитый.       — Склеим.       — Ну, почему, — застонал Антон, ударяясь лбом о стол, поэтому следующее просто пробубнил, — Почему ты такой?       — Потому что я в меру пьян и влюблён.       Парень поднял голову и посмотрел на Арсения, который это сказал то ли обречëнно, то ли как-то слишком серьёзно, поэтому не смог сдержать смешка.       — И что мы делать с этим будем?       — Спать. Это всë хорошо конечно, но время полшестого, у меня поезд, у тебя…       — Бля-я, ты ещё и уезжаешь, — вновь ударяясь головой о стол, безысходно простонал Антон.       — Тебе не кажется, что ты всë сам усложняешь? — Арсений положил руки на стол и лёг на них, рассуждая с полуоткрытыми глазами.       — Я через это проходил уже и знаю, что это сложнее, если бы ты просто в девушку влюбился.       — Ну, какая разница парень, девушка? Чувства же одни, одинаковые… Да и вообще ты так реагируешь как будто я тебя замуж зову… или жениться, как там правильно?       — Это равносильно, потому что ты видимо со своей Европой забыл в какой стране мы сейчас находимся. Ты хоть представляешь, что это конспирация во всëм?       — Плевать.       — Это ты так сейчас говоришь, когда ничего не осознаешь и всей серьёзности ситуации. Случилось то, что априори не должно было произойти. Как? Ты до…сколько там тебе? До двадцати шести?       — Двадцати семи.       — Тем более, до двадцати семи встречался сугубо с девушками, на парней вообще не смотрел в этом плане, намëков даже не было. Как?! А я? Я вообще думал, что разучился что-то чувствовать кроме чего-то телесного. Пиздец. Хотя как в тебя не влюбиться, скажи мне? Ты как будто… Я не знаю, как будто недостающая деталь, что ли. Как будто я искал всë это время только тебя. Знакомился с людьми, общался, встречался, просто, чтобы быть готовым ко встрече с тобой… Спишь?       В ответ ничего не последовало кроме тишины и размеренного дыхания.       — Ну, вот и что с тобой делать? Любить, кормить и никогда не бросать? Бросишь тебя такого… Такого пьяного и влюблённого, — Антон усмехнулся, аккуратно щëлкнув того по носу, от чего Арсений поморщился, — Арс, Арсений, Арсень, Ар… Арсень. Можно я буду звать тебя Арсень? Мне нравится.       — Самое главное, чтобы не Сеня, — еле открывая глаза, пробубнил парень выпрямляясь и немного потягиваясь.       — Тебя довести до дивана?       Попов молча встал, слегка покачал головой из стороны в сторону и шаркающей походкой, не очень уверенно, пошёл к дивану. Антон услышал лишь как что-то упало на диван, а затем бубнëж куда-то в подушку: «Спокойной ночи».       — Спокойной ночи, Арсень, — усмехнулся Антон новому прозвищу, подпирая голову рукой.       Глянув в окно, парень увидел, что на улице почти светло и стоило бы закрыть шторы. Он встал, тихо закрыл их и кинул взгляд на стол, где лежал телефон парня. У него у самого был тоже айфон, поэтому Антон поставил его на зарядку. Проходя мимо спящего, он закатил глаза на то, что тот просто плюхнулся на диван, так и уснул, а одеяло лежало комком в ногах. Шастун расправил его и осторожно накрыл им парня. Не спеша уходить, он присел на корточки рядом и рассматривал его. Мысли бегали из стороны в сторону: что теперь будет, как они будут общаться, чего ждать утром? Слишком много вопросов, на которые они бы смогли найти ответ вместе, но Антон со своими мыслями был один, значит и ответов не стоило ждать. Единственное чему он удивлялся, это смелости парня. Вспоминая свой страх и неопытность, он никогда бы первым не признался в том, что чувствует и никогда бы в принципе первый шаг не сделал. Сам Антон ему чуть ли не прямым текстом сказал, что может не вывезти их двоих с их сложностями, но Арсений всё равно ответил: «Сможем». Ничего ведь не знает, а уверен, что сможет. Значит ли это, что он и вправду серьёзно настроен? Антон в это не верил. Не может человек только что узнавший себя и только понявший свои чувства, быть на сто процентов уверенным в их совместном будущем. Парень чувствовал, что однозначно в чём-то будет подвох, он ещё не все стадии принятия прошёл.       Засмотревшись и осторожно убирая черную челку с глаз, он вздохнул. Затем посмотрел в сторону, подумал, что наверняка утром голова будет болеть и дошёл до аптечки за таблеткой и стаканом воды. Поставил на тумбочку рядом с диваном всë найденное и лёг спать. От бессонницы не мучался, поэтому сразу же провалился в сон.       Утро у Арсения началось не очень — он проснулся из-за головной боли. Благо диван был удобный и ничего не болело. Не открывая глаз, он сел на край и начал массировать виски. Наконец он открыл глаза и осмотрелся, на мгновение забыл где находится, но увидев Антона, подмявшего под себя одеяло, всë быстро вспомнил. Когда он нашёл на тумбочке воду с таблетками от головы, то готов был начать молиться на спящего. После того, как Арсений запил таблетку, то лёг обратно на диван и ждал, когда та подействует. Появилась способность мыслить и это привело к осознанию. Мало того, что они поцеловались, так ещё и затем произошёл интересный диалог, из которого Арсений много чего понял, но и вместе с тем запутался ещё больше. Не понимал он только одного — что теперь делать? Если такой опытный, во всем разобравшийся Антон не знает, что делать, то куда ему-то?       У парня в квартире на полке стояли электронные часы, которые показывали двенадцать. Это говорило о том, что Арсению, по-хорошему, ещё бы спать и спать. Только вот он не мог. Попытался, но не смог. В итоге в полпервого, парень встал с дивана и пошёл умываться. Он умылся и облокотившись на раковину, пытался привести мысли в порядок. Единственное что он приметил это то, что квартира была пропитана вынужденным одиночеством. Если Серëжа смирился с этим и старался сам по себе нести уют и тепло, то у Антона это не получилось. Всё так и выглядело, что ему нужна была батарейка в виде другого человека. Готов ли стать ею Арсений, он пока не знал или ещё не понял.       Заходя в комнату, Попов стал искать свой телефон, а когда обнаружил его заряженным, то внутри что-то очень сильно защемило. Он отчетливо помнил, что Антон ничего конкретного и внятного не ответил на его пламеннное признание, но видимо вкладывал всю свою влюбленность в поступки. Внимание и забота в мелочах, а не в словах. Поэтому Арсений обернулся в сторону всë ещë спящего Антона и так тепло улыбнулся, что со стороны могло показаться, что ему только что сказали, что он номинирован на Оскар.       Возвращая своë внимание к экрану телефона, он увидел два пропущенных от Серёжи. Набирая номер, парень вышел в прихожую, чтобы, не дай Бог, не разбудить.       — Алло?       — Хуëм по лбу не дало?       — Бог ты мой, Сергей Борисович, да вы прямо-таки остряк и сатирик с большой буквы.       — Ага, пили вчера?       — Да. Откуда такие выводы?       — Так ты аватарку ВК поменял спустя года два-три.       — То-очно, — потирая глаза большим и указательным пальцем, протянул Арсений, — Как Максим?       — Перед тобой когда-нибудь стоял подросток на коленях, извиняясь за украденный банан?       — Не-ет… — спустя паузу и пытаясь вспомнить всю свою биографию, задумчиво протянул парень, — Он украл банан?       — Прикинь. Не только, там ещё колбаса, сыр, манго, энергос и вот один банан. Он и выпал у него из-под куртки, когда тот уже выходил. Ну, охранник поймал и пошло-поехало. Пришлось воспитательную беседу проводить.       — Насильственными методами?       — Не без этого, но всё же лишь беседа с применением принципа кнута и пряника.       — Да, с ним по-другому вроде никак. Сейчас он где, кстати?       — Спит. Мы в пять домой приехали, поговорили до семи и вот спать легли. Я его к себе взял. Нечего ему в общаге делать. Мне кажется она на него плохо влияет.       — Ты прям как мать теперь.       — Да, но он пацан-то смышлëнный. Единственный умный человек в семье, а сам вот такой херней страдает. Сто процентов из-за общежития этого.       — Хорошо ещё на компьютерные игры не переваливаешь, — усмехнулся парень и поворачиваясь случайно задел вазу на столике. Благо она не разбилась, а просто упала.       — Это ещë что?       Арсений шикнул, заглянув в комнату, где Антон всё также невозмутимо спал, выдохнул и поставил вазу на место.       — Это ваза упала.       — У Шаста есть ваза дома? — очень удивился Матвиенко.       — Да, думаю Ира купила.       — Прелесть какая, она ему ещë и вазочки покупает. А вы как спали кстати?       — Пришли часов в пять и благополучно напились, а в семь вроде уснули. Я точно в семь, Антон по-моему ещё ходил.       — Понятно. Дай ему трубку.       — Он спит ещё.       — Ещё один. Мне кстати кажется они с Максом должны подружиться, не думаешь?       — Хочешь и его на ночёвку Антону слить?       — Не, ему пить нежелательно. Ты когда приедешь? Дождешься, когда Шаст проснётся или что в планах?       Арсений задумался, действительно, а что он собирается делать? Если он будет ждать пробуждения Антона, то, наверняка, придётся разговаривать и обсуждать всë, что произошло ночью, а ему ещё уезжать. Он хоть и не служил в армии, но ощущения были как будто признался в любви девушке, а потом уехал на год служить. Не то, чтобы Арсений собирался год в Москву не приезжать, но он ничего точно не знал. А сейчас у них всë в застойном состоянии, значит сможет подождать ещё.       — Посмотрим. Я пока не знаю, — как-то мрачно ответил парень.       — Как драматично. Поругались что ли?       — Что? Нет, конечно. Просто пока не решил. Ты весь день дома будешь?       — Да, до десяти точно дома. Вообще я думал попросить Шаста меня подменить на час, я тебя хоть провожу.       — Не надо. Что я сам не уеду что ли?       — Кто тебя знает.       — Ладно, давай.       — Да, если что — жду.       Сбросив вызов, Арсений снова задумался, стуча по подборотку краем телефона. Наконец, мыслительный процесс закончился, и он пошёл на кухню. Глянув ещё пару раз на Антона и проверив его воспреимчивость к шуму, он сделал вывод, что нужен трактор, чтобы того разбудить. Открывая все полки, шкафчики, он начал думать, что нужно что-то приготовить. В холодильнике вообще мышь повесилась.       — Ого, откуда у тебя мука, одинокий человек? — шёпотом усмехнулся парень, доставая почти полный пакет муки.       Прокисшее молоко, три яйца, мука и масло удивительным образом нашлись, и он принялся жарить блины. На удивление, ни запах и ни звуки не смогли разбудить Шастуна, он только раза два перевернулся на другой бок и продолжил сладко спать.       Съев блин и выпив чай (которого было удивительно много), Арсений принял решение написать записку. Неважно, что у него был номер Шастуна, его страница в ВК, сообщения, в конце концов. Он решил написать именно записку, потому что видел в этом что-то особое, а подобный ритуал был фетишем ещё с детства, когда мама оставляла подобное утром. Приятно было просыпаться и читать.       Сформулировав мысли и записав их на листке бумаги, он перечитал, отложил ручку в сторону и взглянул на спящего. Время было три часа дня и Арсений принял решение уйти. Поговорив с самим собой, он не скрывал, не стеснялся и осознал, что просто боится реакции. Он пока не готов к чему-то серьезному и, уж тем более, что-то решать. Себе Попов дал обещание, что они обязательно обсудят всë позже, как только он приедет обратно в Москву. Парень переоделся и встал в коридоре, размышляя о правильности своего поступка. Закончив на: «Ладно, если что всегда может позвонить», он осторожно вышел на лестничную площадку и тихо закрыл за собой дверь. Куда он пойдет — не знает. К Серëже не хотелось, у Антона он не смог оставаться, в итоге оставалось только гулять или податься в клуб.       Гулять-то он погулял по Москве, но вот как-то без привычного экскурсовода рядом не то. Тогда, дабы постараться выкинуть навязчивые мысли из головы, он решил податься в клуб. Зайдя внутрь, где никого не было, Арсений решил лечь на диван. Так он и уснул, стараясь доспать всë, что не удалось.       Шастун благополучно спал в неведении до телефонного звонка. Как только, сквозь сон, он услышал знакомую мелодию где-то над ухом, то не открывая глаз нащупал то, что издавало противный звук и вибрацию.       — Да? — сонно и хриплым голосом ответил парень.       — Антош, спишь? Вот это у тебя график конечно. Вставай давай, петухи давно пропели уже, — усмехнулся женский голос на конце провода.       — Мам, у меня здесь нет петухов и тебе доброе утро, — открывая глаза недовольно и вздыхая сказал Антон.       — Доброе-доброе. Вы с Ирой к нам не собираетесь?       — Ну, я — нет, Ира — не знаю, а что?       — Мало ли свадьбу уже сыграли, а я не в курсе.       — Какая свадьба? — усмехнулся Антон, глянув на пустой диван рядом с кроватью, на котором аккуратно было сложено постельное бельё, — Нормально всë, ты просто так решила позвонить?       — Да, думаю: «Ого, у меня же сын есть!», вот решила уточнить.       — И как? Уточнила? — вставая с кровати, засмеялся парень.       — Вполне. Только вот не учла, что он спит в… — на фоне послышался скрип кресла, это означало, что мама потянулась посмотреть на часы, — В пять часов дня.       — Сколько?       — Да-да. Я удивилась не меньше твоего, потому что это уже вечер, молодой человек, а не день.       Обсудив, по большей части, что-то отсранëнное и бытовое, они попрощались, когда Антон дошёл до ванной. Парень быстро умылся, посмотрел ещë раз на время, шёпотом протянул: «Пиздец» и побрёл на кухню. Он сначала удивился, а потом засмеялся тарелке блинов и записке на столе. «Мы даже не переспали, а тут такое» — усмехнувшись подумал про себя Антон, открывая аккуратно сложенный листок. «Доброе утро!       Я удивлён, что нашёл у тебя муку и решил отпраздновать это событие приготовлением блинов. Вроде не отравленные, а если и отравленные, то так не было задумано.       Это была чудесная ночь… Так ладно, просто это наименьшее, что я могу для тебя сделать, пока ты спишь. Да и вообще. Спасибо, и я не только про то, что позволил переночевать у себя.       Отвечая на вопрос где я: не знаю, точно не у Серёжи. Вчера я погорячился в твердости убеждений, да, можешь меня считать трусом, но я не знаю, что делать и мне надо очень сильно подумать. О многом.       Захочешь — звони.       А. П. »       — Какие мы важные, — усмехнулся Антон, перечитывая записку, а затем пробубнил чуть недовольно, — как хуй бумажный.       Чего-то подобного он и ожидал, а значит, что процесс в голове парня запущен. Антон мог бы его подтолкнуть к правильному решению, к тому, чтобы сказать: «Я знаю, ты запутался, но мы вместе, поэтому справимся», но он не хотел так делать. Антон всё ещё считал их возможный союз ошибкой и всячески хотел дать понять это Арсению. Только на этой стадии начиналось раздвоение: с одной стороны, он бы мог проявить инициативу и помочь парню точно определиться чего тот хочет, а с другой, Антон мог бы его оттолкнуть, мог бы сказать, что из этого точно ничего хорошего не выйдет. Пока он не определился какой тактике следовать и решил занять пассивную сторону наблюдателя. Отчетливо представляя себя на его месте, он сделал вывод, что его лучше не трогать, никак не мешать и не отвлекать от самопознания. Самое главное, что Арсений знает, что парень к нему чувствует, а дальше пусть делает, что хочет с этой информацией.       Антон глубоко выдохнул, опираясь на стол и чувствуя приближение сложности происходящего. Затем он вновь хмыкнул, видя перед собой блины. В этой квартире бывало большое количество людей. Проходимцы и партнёры на ночь, не более. Поэтому иногда случалось, что Антон ненавидел это место, ненавидел своё одиночество, ненавидел, что не мог сделать эту квартиру своим домом, потому что он свою внутреннюю пустоту привносил во всë движимое и недвижимое. Для него Арсений символизировал тепло и тот самый дом, который он пытался найти в себе. Поэтому, увидев обычные блины, он снова почувствовал тот самый комфорт. Антон вообще был уверен, что если бы увидел какую-нибудь вещь, которая принадлежала Попову, то и от неё исходило бы тепло.       В клубе, по-прежнему, никого не было, но Арсений благополучно уснул. Поэтому Дима стоял над ним вместе со слабо улыбающимся Глебом и думали как его будить и будить ли.       — Вот, он уснул тут. Как думаете, что делать?       — Иди на кухню, сейчас разбужу, — усмехнулся Дмитрий, поправляя очки и садясь на корточки, — Арс, вставай.       Немного толкнув парня, от чего тот чуть нахмурился, Дима позвал того ещё раз.       — Я уснул, да? — прохрипел Арсений, убирая руку из-под головы.       — Да. Чем таким ты мог заниматься всю ночь в Москве, так, чтобы хотеть потом на столько спать?       — Я пил с Шастом до семи, — потягиваясь и садясь на край дивана, объяснил он.       Дима лишь чуть стянул очки вниз и многозначительно осмотрел того с ног до головы.       — Вздумаешь спаивать мне одного из лучших диджеев за историю клуба, я не знаю, что с тобой сделаю.       — Кто кого ещё спаивал.       — Мог бы в мой кабинет пойти спать.       — Как-то не подумал.       Дима с Арсением был знаком давно, с тех пор, как Серёжа устроился работать в этот клуб. Они общались всегда поверхностно и не особо тесно, только если Серёжа был инициатором, а парень находился рядом. А Сергей инициатором выступал часто, потому что ему его начальник нравился до невозможности. Он в своё время наслушался и насмотрелся на злых душнил, которые ненавидят то, чем занимаются, поэтому ценил Диму больше всего на свете. Именно по этой причине Попову приходилось тоже с ним контактировать.       В этот момент к ним подошёл самый неожиданный человек, которого никто не ждал так рано.       — Сергей, мать моя женщина, а вы чего так рано-то? — пожимая руку, поздоровался Дима с диджеем.       — Добрый вечер, Темурович. Я сбежал от подростка, который хотел сбежать из дома. Пока ещё думаю правильно ли я поступил, — зевая ответил Серёжа, а затем лениво посмотрел на сидящего, — А ты видимо от Шастуна сбежал.       — Я в туалет, — проигнорировал высказывание Арсений, начиная раздражаться, что в диалоге с каждым к нему подошедшим фигурировала одна и та же фамилия.       — Стой, у тебя поезд в полдвенадцатого?       — Да, а что?       — Я провожу. Только поедем за час, чтобы я вернуться успел.       — Необязательно. Я маленький что ли меня провожать? — недовольно пробубнил себе под нос Арсений, удаляясь а туалет.       — Ой, душнила, знаю же, что хочет, — сказал ему в спину Серёжа.       Итогом было то, что они посидели ещё немного в клубе и в полодиннадцатого уже выехали. Сидя в машине, Арсений подпирал голову рукой и размышлял о правильности своего поступка. Наверняка Антон проснулся, наверняка прочитал записку, наверняка увидел ключевое: «Захочешь — звони», но он так и не позвонил. Ждал ли парень этого звонка? Соврëт, если скажет, что нет. Он и страницу ВК его мониторил, видел этот зеленый значок онлайн, но ничего не делал. Остановившись на том, что ему действительно необходимо отвлечься, они с Серёжей обсудили пару бытовых вещей и пытались нескомканно попрощаться.       — Я уж до вокзала и перрона не пойду, сам давай, — повернув ключ, тем самым заглушив машину, сказал Серёжа.       — Да. Спасибо, что довёз. Да и вообще спасибо, — спустя паузу парень спросил, —За Максима не переживаешь?       — Немного, но в конце концов взрослый парень, должен же понимать.       — Ты в двадцать три рвал цветы с клумбы, чтобы выпросить у девушки в общаге кастрюлю, а ему восемнадцать, — усмехнулся Арсений.       — Но он же должен быть умнее. Попасться на краже банана, да это даже рассказать стыдно.       — Сергей, воровать вообще, в принципе, должно быть стыдно.       — Моралист, — заключил Матвиенко и недовольно отвернулся к окну.       Арсений же на такой жест рассмеялся и тоже отвернулся. Они стояли на парковке прямо у Ленинградского вокзала. Когда в песне поется: «Вся Москва блестит, вся Москва горит», то это про ту самую картинку, которую они видели перед глазами. Неоновые вывески, желтый свет от фонарей, который растворялся в мокром асфальте и скорости машин. Арсений не хотел уезжать. Нет, не он хотел так уезжать. Они с Антоном ничего не обсудили, он даже не знает где он, что с ним. Повели себя, как обиженные подростки: только один слишком драматичный, а другой, видимо, занял позицию: «Плывем по течению». Только никому от таких позиций не легче. Но парень не обманывал, когда сказал, что ему нужно подумать. В один момент, за одну ночь на него слишком много чувств упало, которые он сейчас пытался разложить по полочкам и понять их.       — Может в Питер с тобой сгонять?       — Попробуй. У меня там места всем хватит.       — Все ещё в шоке, что Алёна оставила тебе трехкомнатную квартиру.       — Ага и забрала дачный дом. Все честно, не понимаю чему ты каждый раз так удивляешься.       — Тебе. Она мне нравилась.       — Я рад, что ты одобрила мой выбор, мам.       — А сейчас, сынок, есть какой-нибудь выбор? — хитро спросил Серёжа, на что Арсений закатила глаза и взялся за ручку, чтобы открыть дверь, — Да ладно-ладно, храни свои секреты.       — Нет у меня никаких секретов, — обиженно сказал парень, надевая пальто.       — Пошёл?       — Да, чем раньше на перроне буду, тем лучше.       — У тебя ещё сорок минут до поезда, в курсе?       — Именно поэтому пойду сейчас.       Оба вышли из машины и обратили внимание на ночное пасмурное небо. Дождя не было, но что-то очень мелкое моросило.       — Пиши, звони, сам всë знаешь, — пожимая тому руку и хлопнув по плечу, дал напутствие Серёжа.       — Ты меня как-будто в армию провожаешь.       — Да, прикол в том, что ни я и ни ты не служили.       — Именно. Пока.       — Давай, пока.       Попрощавшись, Серёжа проводил его взглядом и сел обратно в машину. Немного подумав: «Он там справится», Матвиенко завёл двигатель и вывернул руль, чтобы выехать. Каждый раз, когда его лучший и единственный, настолько близкий, друг уезжал, он надеялся, что ему не позвонит его соседка и не скажет, что тот пытался покончить с собой. Ему казалось, что этот страх с ним теперь на всю жизнь, но сейчас он наблюдал за ним, прожил с ним неделю и может сделать вывод, что всë вроде нормально.       Заходя в клуб, он уже увидел у пульта Шастуна.       — Какие люди, — протянул Матвиенко.       — Привет, — как-то безэмоционально тихо отозвался Антон.       — Ты тут со скольки тусуешься?       — С одиннадцати вроде. Я подумал на кой мне раньше приходить и благополучно ебланил дома. А ты чего так поздно?       — Так Арса провожал.       Антон на мгновение прекратил любую деятельность и мозговую, и физическую, и психологическую, а просто потерял связь с реальностью. Он смотрел в одну точку на столе, понимая, что из-за каких-то странных умозаключений с двух сторон, они так нормально и не поговорили. Может надо было какое-то напутствие Арсению дать и вселить уверенность, что он от него будет ждать ответа в любом случае?       — Уехал?       — Нет пока. Через тридцать минут тронется, — замечая странное состояние и задумчивость парня, Серёжа спросил, — А что?       — Ничего.       Спустя молчаливую минуту, Шастун бросил взгляд на экран телефона, чтобы посмотреть время. Он прикрыл глаза, глубоко выдохнул и в этот момент неожиданно подорвался с места, прыгнув со сцены.       — Серый, я потом всё обязательно объясню, подмени меня на час, — идя спиной к куртке, последнее, что крикнул парень перед тем, как открыть дверь.       Серёжа медленно поднимался на сцену сказал вслух ëмкое: «Любопытно» и усмехнулся. У них клуб вот-вот откроется, а второй диджей, буквально, убежал куда-то.       Парню очень повезло, когда он увидел прямо перед клубом, где уже толпились люди в очереди, такси. Обогнув эту человеческую змейку и прибежав к такси, он быстро протараторил перед этим постучав по крыше, чтобы привлечь внимание водителя.       — Начальник, до Ленинградского сколько ехать будем?       — Та-ак, давай глянем, — быстро спохватившись, прошептал пожилой мужчина, блуждая по новигатору в телефоне, — Минут сорок. Быстрее на метро будет, если побежишь.       — Понял, спасибо, — он закрыл дверь и побежал к метро.       Благо до него бежать-то от силы минут пять-семь. Москва тот самый город, где ты можешь успеть или опоздать, если разница между тем и другим всего одна минута. Антон это знал, поэтому спускался по эскалатору быстро, успел забежать в только что приехавший вагон и только сейчас стал глубоко дышать, склонившись и упираясь руками в колени. Радовало, что не час-пик, а вагон был пустой. По кольцевой ветке ехать всего пятнадцать минут, а это значило, что парень может успеть. Только сейчас, когда он глубоко дышал и наконец сел, вдруг понял, что не знает, что сказать и зачем вообще едет. Даже если он успеет, то что он сделает? Прыгнет в поезд? Заставит Арсения не уезжать? В клубе он просто поддался каким-то инстинктам, что он может успеть и это обязательно надо попробовать сделать. Зачем? Он и сам не знал. Возможно, чтобы просто того увидеть и показать, что он не такой уж и бесчувственный, а вот пришёл. Да не позвонил, но пришëл. Прорезался отвратительный кашель из-за которого Антон прошептал: «Если успею, то точно брошу курить».       Арсений стоял на перроне и наблюдал за тем, как по крыше начинал барабанить дождь. Несмотря на то, что это Петербруг славится дождями, в Москве он видел их чаще. Поезд медленно подкрадывался, а Арсений непроизвольно бросил мимолетный взгляд на выход. Глупая и наивно-детсткая надежда, что Антон придёт, неприятно скреблась где-то внутри. Он знал, что у того началась смена, началось их выступление с Серёжей, судя по времени, но всё равно хотелось верить, что тому не плевать.       Двери открылись и вышли билетёры, но парню до них не было дело, потому что до отправления было ещё десять минут. Нежелание признавать, что он всё-таки ждал, действительно его ждал, заставляло ненавидеть своё раздвоенное мнение больше и больше. Он бы был доволен маленькому «Пока», но с таким большим для него значением.       Без пересадок Антон приехал на Комсомольскую, до отправления поезда десять минут. Парень надеялся на то, что поезд не слишком торопился уезжать из Питера или депо, поэтому опоздает или, хотя бы, что в расписании время будет «23:35». Ему бы лишних пять минут и точно бы успел, но проверив расписание, как на зло, ровно тридцать. Шансы успеть уменьшались многократно.       Поднимаясь вверх по эскалатору, он видимо забыл, что курит, поэтому остановился взять перерыв в таком марафоне. Выбегая из перехода, он сориентировался по указателям где вокзал и двинулся в ту сторону.       — Молодой человек, пять минут до отправления, — привела в себя женщина Арсения недовольным голосом.       — Да, я знаю, но не критично же, если я ещё немного постою? — чуть улыбнувшись, расивающимся голосом произнёс Попов.       Женщина закатила глаза и продолжила ждать пассажиров. До этого была очередь на проверку билетов и она кончилась, поэтому она цеплялась за каждого, кто курил или просто стоял у вагона.       — Если бы человеку было не всё равно, то он бы пришёл заранее, — вздохнула билетëрша, наблюдая за нервно оглядывающимся парнем.       Он недовольно на неё посмотрел и вежливо ответил:       — Девушка, я же вас не спрашиваю, как вы выбрали такую работу, вот и вы не говорите того, чего не можете знать точно.       — Прошу прощения, просто у вашей дамы осталось несколько минут.       — Да и чудесно.       Антон в расписании вообще разобраться не мог и раздражался, что не может найти нужный поезд на табло. Наконец «Москва — Санкт-Петербург. Отправление 23:30» было найдено и поняв, что за путь и платформа, парень снова побежал. Не зная зачем, но он должен был успеть, даже если будет минута до отправления.       — Три минуты осталось. Заходите.       — А можно зайти, когда минута останется?       — Не боитесь не уехать?       — Честно говоря, не очень.       — Так, а почему уезжаете?       — А вы не слишком любопытны для бортпроводника? — нервно усмехнулся Арсений, понимая, что лучше бы зайти в вагон и никто не придёт.       — Возможно, но моë дело предупредить, а ваше — не опаздывать.       Спустя паузу и шумный дождь, он прошептал «ещё встретимся» и улыбнулся. То ли обращаясь к Москве, то ли к мысленному Антону, но он глубоко вздохнул и показал билет с паспортом, заходя внутрь вагона.       Пробегая мимо магазинов, сувенирных ларьков, кафе, он боялся смотреть на время, но яркие красные часы висели над аркой. Три минуты. Наконец Антон увидел перрон и остался только пропускной пункт с металлоискателем.       — Молодой человек, стойте, телефон кл…       — Ну, вот всë выложил, что ещё? — нервно и пытаясь отдышаться сказал Антон, вывалив перед тремя сотрудниками станции телефон, ключи и разную мелочь из карманов куртки.       — Ремень.       — Да вы издеваетесь?! Будь я террористом, то наверняка бы не прятал бомбу за обычным ремнём!       — Спокойно, просто пищит.       — Пропустите пожалуйста, а? Потом разберёмся, что пищит.       Охранник нервно водил ручным металлоискателем и всё равно слышал писк. Оказалось это был металлический браслет. Парня пропустили и он вбежал на перрон, но застал лишь уходящий поезд.       — Да, сука! — крикнул он, пиная камушек на рельсы.       Поезд уехал, а Антон не успел. Он правда старался и хотел, но не успел. В Москве большую роль играет и одна минута.       Садясь на лавочку в попытках отдышаться и прокашляться, парень достал пачку сигарет и закурил, опуская вниз голову и стараясь прийти в себя.