Кислотный диджей

      Прошло мучительных две недели с того случая. Антон как забежал в квартиру тогда, так и не выходил. Прикрывшись перед руководством клуба тем, что заболел, парень минимизировал общение с кем-либо. Все две недели он занимался неким самобичеванием и винил себя в неправильности. «Почему я? Почему именно у меня эта психологическая поебень? Я может не хочу зависеть от своего тела и физиологии. Нет, какие-либо отношения стоит начинать, только когда проработаешь все травмы.» — в таких размышлениях он провëл две недели. Изо дня в день, он просыпался чуть ли не к ночи, умывался, пил либо чай, либо воду, когда уже закончились все запасы алкоголя (их было не так много). Иногда просто смотрел в стену, а иногда и телевизор включал, много курил, много думал и, возможно впервые, корил себя за секс. Парень сразу выключил телефон, написав маме, что он уедет на неизвестный срок и связи там не будет. За все эти дни он создал вокруг себя вакуум, в который никто не вторгался, чему Антон был безмерно рад.       Арсений писал. За всё это время он написал больше пятидесяти сообщений точно, звонил несколько раз на все социальные сети, которые знал и пытался как-либо достучаться или найти парня. Он слишком неожиданно пропал со всевозможных радаров, поэтому спустя четыре дня ожидания, Арсений решил узнать у Серёжи что случилось. Ответ ему абсолютно не понравился: «Без понятия, но Поз говорит, что заболел». Только вот люди обычно, когда болеют телефон не выключают.        С каждым днём он волновался всё больше и больше, пока не осознал, что Антон не выходил на связь две недели. Две недели это уже не четыре дня, а гораздо больше. Невольно в голове всплывали воспоминания, что когда ему самому было плохо, он тоже отключал телефон. Только вот у него все прошлые разы заканчивались попытками самоубийства, а Антон, вроде, не такой. Только вот это «вроде» заставляло волноваться ещё больше. Поэтому он готов был расцеловать режиссёра, когда тот объявил, что последний съемочный день подошёл к концу.       Парень старался не подходить к поступкам импульсивно, особенно, когда дело касалось нескольких тысяч километров до другого города. Именно по этой причине он сейчас сидел на кухне и гипнотизировал чайник с постепенно выкипающей водой. Стоило ли ехать? С одной стороны — нет, потому что он мальчик на побегушках что ли, при первой пропаже с радаров старшеклассника, который нравится, бежать узнавать где он? А вот с другой — очень даже стоило, потому что съёмочных дней нет, в Питере ему делать особо нечего. Задумчиво выключая чайник и взвешивая все «за» и «против», Арсений решил поехать.       Шастун же курил на балконе и смотрел на так быстро потемневшее небо. Раньше в шесть часов вечера было ещё светло, а теперь темнота и осенний мрак. У него на фоне не играла музыка, не было слышно телевизора и даже не горел свет в комнате. Напротив не было никакой дороги, а лишь детская площадка, поэтому он слушал ту самую звенящую тишину. Выдыхая дым, ему показалось, что он слишком шумно это делает. Тишина была не той самой комфортной, когда отдыхаешь от людей и городского шума, а гнетущей, но ты ничего с этим сделать не можешь. Не только потому что лень включать телевизор, а потому что она внутри. Был тот самый уровень тишины, когда кажется, что она уже течет по венам и невозможно от неё никуда спрятаться.       Если раньше Антон спал днём и просыпался к ночи, то последние дня три он не спал вовсе. Его собственный разум разрывался на два голоса, от чего парень страдал. Хотелось касаться, чувствовать каждым милиметром кожи чужое человеческое тепло, но с другой стороны, как Антон только начинал об этом задумываться, то становилось невыносимо мерзко от своей никчемности. Потушив сигарету, он накинул плед и прошёл на кухню. Остановившись в центре, он прислушался — тишина. Снова она. Первая яркая эмоция за эти четырнадцать дней — злость. Он разозлился на эту тишину, скинул плед, надел наспех куртку, кроссовки и вышел, хлопнув дверью, на лестничную клетку в подъезд.        Выйдя на улицу, его сразу обдало ноябрьским холодным ветром. Антон глубоко выдохнул и посмотрел на небо. Оно было тёмным, облака казались серыми и неслись с такой силой, что при долгом наблюдении за ними, могла закружиться голова. Кутаясь в куртку, он пробубнил: «Всегда одеваешься по погоде, молодец, Антон» направляясь хоть куда-нибудь.       Где-то в Санкт-Петербурге, на Московском вокзале, шёл тоже один человек, но у него была определенная цель и даже определенное место, куда он ехал. Арсений не стал говорить Серёже, что едет, потому что возникли бы вопросы куда он подастся посреди ночи, как не к нему. Парень просто надеялся, что всё в порядке. Да, не отвечает и не выходит на связь две недели, да, не ходит на работу, никто не знает где он, но возможен же такой вариант, что всё нормально? По крайней мере, Арсений надеялся на это.       Проходя мимо знакомого парка, Антон свернул к магазину. Ловя на себе странные взгляды, он закатил глаза вспоминая, что не брился две недели, не спал три дня и вышел в спортивных штанах. Взяв, что попадало под критерии: «быстро и чтобы не умереть с голоду», он вернулся в парк и сел на лавочку. Доски были холодные и немного мокрые, но парня это мало волновало. Теперь на фоне были звуки шуршащего пакета с продуктами, кричащие пьяные и сирена скорой помощи. Захотелось позвонить Ире, но он вспомнил, что забыл телефон дома. Спустя две недели он вообще забыл о существовании такой вещи, как телефон. Оказывается без него жизнь протекает медленнее.        Вытягивая длинные ноги и положив руки в карманы куртки, парень ëжился от холода, но идти домой не хотел. Просидев таким образом минут тридцать, он почувствовал как окончательно замёрз, не чувствуя кончиков пальцев на ногах. Вставая со скамейки на него что-то капнуло, от чего он часто заморгал. Заранее проклиная дождь, Антон задрал голову вверх и увидел снег. На его губах проявилась легкая и еле заметная улыбка. Это был первый снег в этом году. По новостям хоть и говорили, что Москву накрыло первым снегом, но парень его не видел. Как известно, не видел — значит снега ещё не было.       Мирно сидев в сапсане, Арсений не мог заснуть. Рядом никого не было и два места были свободными. Не каждый решится в ноябре в Москву ехать, да и вообще не каждый решится куда-либо ехать. Впервые в голову пришла мысль, а вдруг его там не ждут? Вдруг парень нашёл себе девушку или ещё кого-то, живёт с этим человеком, поэтому обрубил все связи, устроился на другую работу. Накрыло внезапным осознанием, что всё сходится и, наверняка, так и есть. Только вот поезд не остановить, а Серёже звонить по-прежнему не хотелось. Смотря в окно и глубоко вздохнув, Арсений сделал вывод, что если он там будет лишний, значит уйдëт в отель. Благо номера в это время не пользуются популярностью, да и по цене неплохо.       Приехав на вокзал, всё с такими же мыслями о своей ненужности, он стал подходить к охране. У будки охранника висела яркая большая игрушка, на что парень печально улыбнулся. Какой-то ребёнок видимо уехал без неё, но взгляд остановился на знакомой короткой цепочке. Он, боясь сделать резкое движение и что эта самая цепь исчезнет, подошёл к ней ближе. По началу Арсений подумал, что ему показалось, мало что ли подобных браслетов бывает, но присмотревшись он хотел его снять с крючка.       — Молодой человек, вы что-то забыли или нашли в вагоне? — спросила женщина, подходя со спины к парню.       — Я знаю, прозвучит абсурдно, но вы не знаете чей это браслет?       — Секунду, Лену позову, у неё спросите.       Женщина тут же скрылась за углом, а Арсений буравил его взглядом и пытался сопоставить все события, которые привели к тому, что он здесь висит.        — Здравствуйте. Что вас интересует? — промокнув губы салфеткой и что-то прожëвывая, спросила уже другая работница станции.       — Здравствуйте. Вот этот браслет, вы не знаете случайно чей? Я просто могу ошибаться.       — А ваше предположение какое? Опишите, может быть я вспомню.       — Парень, на вид лет двадцать, высокий такой, со светлыми волосами, в чёрной куртке, с…       — А-а, скандалист, — усмехнулась она, обращаясь к стоявшей рядом, — Помнишь я тебе говорила про него. Ночью прибежал, кольца ещё, браслеты вывалил, металлоискатель чуть с ума не сошёл.        — Не помню.        — Подождите, так это его браслет? — указывая рукой на цепь, не унимался Арсений, отказываясь верить в происходящее.        — Ну, да. Месяц назад вроде такое было, можем по камерам посмотреть думаю.        — Нет, спасибо, — задумчиво кивнул из стороны в сторону парень, но затем быстро глянул на женщину, от чего та немного смутилась, — А можно его забрать? Я отдам заодно.       — Друг ваш?        — Вроде того.        — Да, забирайте конечно, можете ещё и игрушку вон забрать, тоже месяц где-то висит.       Арсений аккуратно снял его с крючка и держал уже как нечто хрустальное. Шестерёнки в голове крутились с бешеной скоростью.       — Скандалист говорите? — усмехнулся парень, убирая браслет в карман куртки.       — Да, ночью прибежал, сапсан тогда приезжал и как давай торопить всех, потом вышел уже тоже возмущался. Ладно причина бы была, так прибежал ведь минуты за две до отправления. Так и так не успел бы… Всё нормально?       У парня на лице постепенно расцветала улыбка, которую женщина не понимала. Ни Серёжа, ни сам Антон не говорили о том, что он приходил его проводить. Считанные минуты и они не пересеклись. Но сам факт того, что Шастун почти успел, прибежал проводить и подумал о нём, не мог не греть.        — Да, всё в порядке. Спасибо большое ещё раз, — он кивнул головой и направился к выходу. Теперь у него была официальная причина приехать к нему.       Спустя неизвестное количество времени, которое Антон провёл на улице, парень вернулся в квартиру, где не двигался ещё полчаса, стараясь отогреться. Глянув на часы в комнате, куда он прошёл прямо в обуви, он немного удивился цифрам: «22:35». Возвращаясь в прихожую, где почему-то было уютнее, чем в любой части квартиры, он сел на пол, прислонившись к стене. Всё также не снимая куртку, он снова её услышал, она его преследовала, но недолго.       Прозвучал скромный и неуверенный звонок в дверь. Антон заранее проклял этого человека и не собирался открывать. Наверняка Серёжа или Ира вспомнили о его отсутствии. Второй прозвучал уже громче, но затем последовала пауза. Шастун немного зло вздохнул говоря: «Если ещё раз позвонят — я выкину этого человека с лестницы».        Арсений безумно обрадовался тому факту, что ему открыли подъездную дверь. Значит не придётся звонить в домофон. Теперь, стоя уже перед знакомой дверью, былое рвение куда-то делось. Нажав на кнопку звонка уже два раза, он хотел уйти. Всем нам свойственны сделки с судьбой, такая произошла и у него: «Если он не откроет на третий раз — я уйду».        В третий раз раздался звонок только уже настойчивее, Антон резко встал, от чего немного закружилась голова и он открыл дверь прошептав: «Да, блять, кого принесло-то».       Попов видел возможно самую быструю смену эмоций на лице когда-либо. Гнев, непонимание, удивление и немая радость в глазах.       — Привет, — отчего-то прошептал Арсений, перебирая ручку от сумки между пальцами.       — Я ловлю приходы или ты правда приехал? — глянув за спину парня, опасливо уточнил Антон.        — Правда приехал.       Повисло немое молчание, которое никто не хотел прерывать. Перед Арсением стоял человек больше похожий на неудачную пародию на Антона. Шутки про «Шастун нормального человека и Шастун курильщика» забавляли конечно, но видя перед собой такое состояние у Арсения сердце кровью обливалось, а в глазах застыл немой вопрос: «Как так вышло?».       Антон сначала слабо улыбнулся, стараясь поверить в происходящее, а потом потянул парня за ворот куртки, чтобы тот зашёл в квартиру и порывисто обнял. Обнял так, что теперь Попов был точно уверен, что Антон действительно его ждал. Мысли, о своей ненужности здесь, быстро растворились и затерялись в сознании. Сумка упала на пол, чтобы парень мог ответить на такой жест взаимностью. Хоть оба были в куртках, но всё равно тепла было мало. Потираясь щекой и подбородком о плечо парня, Шастун походил на кота требующего ласки. В такие моменты у Арсения сердце сжималось оттого какой он с ним другой. Он наблюдал за ним во время работы, во время общения с тем же Серёжей, Ирой, Димой, просто незнакомцами и не мог понять, почему с ним он ведет себя по-другому. Это не искренность, не доверие, не дружелюбие, а нечто большее и пока не до конца изведанное.        Наконец Антон отстранился первым и глянул на сумку, которая была совсем забыта на полу из-за такого тёплого приема.        — Ты сразу с вокзала что ли ко мне поехал?        — Да. Пустишь? — улыбаясь спросил парень так, что невозможно было ответить «Нет».        — Я-то пущу, только вот захочешь ли ты оставаться.        — Ты куда-то идти хотел? — замечая, что парень в куртке, уточнил Попов.       — Что? А это, да, точно.       Антон неряшливо снял куртку и бросил её на тумбочку у зеркала, сказав ёмкое «Тут срач, но проходи», он скрылся за углом. Глубоко выдохнув, Арсений снял куртку и взял брошенную Антоном вещь, чтобы повесить на крючок. Он поднял сумку с пола и прошёл с ней в комнату. Антон не преувеличил, когда сказал «срач», потому что времени убираться вообще не было, да и желания тоже. Кинув сумку куда-то вбок, Арсений игнорировал обстановку и прошёл на кухню, прислонившись спиной к столешнице. В этот момент зашёл Шастун, который заметно нервничал и переживал. Нервно он поставил чайник на плиту и стал доставать кружки. Напряжение и молчание — главные ошибки при общении. Наученный опытом, Арсений это понимал, но не знал, как решить проблему и с чего начать, поэтому это сделал Антон.        — Я не спросил, а просто стал делать. Чай будешь? — не глядя на парня, спросил Антон.       — Да, давай.       — Ты по-моему без сахара пьешь?        Арсений молча кивнул наблюдая за парнем движения которого казались импульсивными и нездоровыми, а в какой-то момент и вовсе показалось, что у него руки трясутся.        — Антон.       — М?        — Я понимаю, что не имею права что-либо предъявлять, но… — Арсений либо не смог договорить либо не смог сформулировать до конца, поэтому просто замолчал.       Впервые за все время, не считая их неожиданную встречу после того, как Антон открыл дверь, он посмотрел на рядом стоящего. Прекрасно понимая о чëм Арсений пытается спросить, парень не ждал продолжения.        — Я пропал на две недели.        — Ты пропал на две недели, — делая акцент на последних двух словах, повторил за ним Арсений.        — И мне жаль. Ты волновался? — слабо улыбаясь спросил Антон, чувствуя озноб и опираясь на столешницу.       — Издеваешься?       — Возможно.        Усмехнувшись Арсений аккуратно отодвинул стул и сел за стол.       — Официальная теория, что я болею, а на самом деле нужно было время на подумать, — шумно отодвигая стул напротив, объяснил парень.       — Две недели с выключенным телефоном?       — Подумать без тебя.        — Ты бы мог просто сказать, чтобы я перестал тебе писать. Всё ещё не вижу причины игнорировать мои семьдесят четыре сообщения, десять звонков в телеграмме, два звонка вконтакте и семь звонков на обычный телефон.        — Долго считал? — улыбаясь спросил Антон, а потом добавил, — И да, я издеваюсь. Ладно, извини, я должен был предупредить.       — Предупредить, что собираешься взять мини отпуск? То есть это было запланировано?       — Нет.       — Либо ты объяснишь нормально, либо разговор бесполезно строить и эта пропасть останется между нами, — спокойно объяснил Арсений, стараясь отыскать ответ в поведении или во взгляде напротив.        Теперь уже Антон замолчал и задумался, гипнотизируя стол. Вода в чайнике медленно нагревалась, потому что Антон включил конфорку на самую маленькую мощность, предполагая, что будет не до выключения чайника. Как оказалось он был прав. Самое сложное начать диалог и в данный момент Антон не знал с чего и как.        — Так. Ну-у, я выкинул телефон на две недели. Тебе нужна причина… Я переспал с девушкой в клубе, — на выдохе быстро произнёс Шастун.        Казалось, что он сейчас ещё глаза зажмурит, как ребенок, который признаëтся в каких-то пакостях. Арсений смотрел на него нечитаемым взглядом и видимо ждал продолжения, но парень замолчал.        — И? Я всë ещё не вижу причины выключать телефон на две недели. Что? Что я должен подумать, какой вывод сделать? Я не знаю, не встал и ты загнался, девушка отказала, что? — нервно перебирал варианты Попов, ожидая продолжения и злясь на то, что тот замолчал.       — Хорошо, слушай как есть. У меня есть официальная бумажка, что я психически больной. В маниакальной фазе мне вообще подальше от людей надо держаться, но её давно не было. Всю свою сознательную жизнь, я следовал за инстинктами, как какое-то животное. Мне нужен был всегда кто-то рядом. Ключевое здесь не «рядом», а «кто-то», потому что мне было плевать кто. Самое главное, чтобы это был живой человек. Мне от него много не надо было, просто любой физический контакт. Чаще всего это был секс, потому что он быстрее и эффект, скажем так, дольше держится. Только вот эта схема действовала недолго.       Антон остановил свою исповедь и глянул на Арсения. У того на лице не отображался ужас, презрение, недопонимание или то, что парень привык видеть, когда поделился однажды всем этим с другим человеком, а лишь внимательность. Он внимательно слушал, периодически посматривая в окно. Мысль «Может быть в этот раз я не ошибся с выбором?» возникла сама собой, словно вспышка в сознании. Слабо улыбнувшись, он продолжил.       — До определённого момента, который называется влюблённостью. Про Глеба я мимолётно говорил, да и сейчас не собираюсь углубляться, потому что предпочëл бы забыть, но есть один интересный побочный эффект. С тех пор тактильность была направлена на одного человека, а остальные никак не воспринимались. Это у меня было впервые, поэтому я не знал, что делать и запутался в себе ещё больше. Когда всё прошло, мне снова стало хватать любых и было всё равно с кем, потому что не было этой привязки к определенному человеку, — закончив он усмехнулся и посмотрел на Арсения каким-то странно-оценивающим взглядом, — Вновь до определённого момента.        Арсений скопировал жест и встал выключить чайник. Пока он стоял у плиты Антон повернулся к нему и продолжил, но говорил уже в спину.       — Арс, послушай, если я влюблён, а это редкость, как ты понимаешь, то для меня этот человек на первом месте.        — Поэтому ты переспал с какой-то девушкой в клубе? — усмехнулся и тихо спросил Арсений, заваривая чай.        — Поэтому мне нужно было побыть одному. К себе я испытываю только ненависть и презрение, потому что я… Блять, ну, потому что я проблемный и по другому не умею. Мне безумно жаль, но вместе с этим всë это звучит лицемерно.       — Ты по-моему с сахаром пьешь?       — Да.        — Закончил свою тираду? — ставя кружки на стол и садясь на своë прежнее место, на выдохе произнёс устало Арсений.       — Вроде того.       — Первое, мне показалось или ты извинялся передо мной за свой поступок?       — Ну-у та-ам как бы-ы… — затянул Антон не зная соглашаться или отрицать то, что сказал.        — Если да, то, будем честными, мне плевать. Ты мне не муж, не парень и с натяжкой друг. Ты мне ничем не обязан, как и я тебе, потому что никто из нас не клялся в верности до гроба, — Арсений внимательно наблюдал за реакцией парня на его слова и когда увидел во взгляде некое разочарование, но согласие, то решил добавить с мягкой улыбкой, — Но глупо отрицать, что между нами что-то происходит, но… Но это не причина не встречаться с кем-то, не спать с кем-то, не целоваться, не ходить за руки, не проводить вместе время. Это концепция контроля, которую я не собираюсь осуществлять, чего и прошу от тебя.        — То есть ты хочешь сказать, что тебе вообще всё равно на то, что произошло?        — Ладно, мне немного обидно и понятно дело я расстроился, но этого не избежать. Просто я понимаю, что ты мне ничем не обязан и всё, — Антон на это многозначительно кивнул и стал крутить чашку, — А теперь сложнее. Ты хоть как-то пытался поправить своё психологическое состояние?        Таким вопросом парень поставил собеседника напротив в тупик. Антон то ли пытался вспомнить, то ли думал, что ответить, всё также гипнотизируя стол.       — Думаешь мне в кайф с этим жить? Думаешь я ничего никогда не делал? — с какой-то злой усмешкой, уточнил Шастун.        — Я лишь спросил пытался ты или нет.        — Пытался. Узнавал у психолога при каких условиях лучше избавляться от этого, в какой период жизни, при каком эмоциональном состоянии, на каких таблетках нужно сидеть. Я всё это знаю, только вот на практике это ни черта не помогает.        — Человек не может слепо следовать правилам без отклонений, особенно ты, — задумчиво подытожил Арсений, сделав глоток чая, — И что же там за условия?        — Зачем тебе?        — Я хочу помочь.        Смешанные эмоции отразились на лице Антона. Он рассказывает всё это второй раз, только вот в прошлый его послали, сказав, что это его проблемы. Получая каждый раз пинки и упрёки в свою сторону, человек начинает искать подвох там, где его нет.        — Помочь? В спасатели решил заделаться?        — Почему ты на столько это в штыки воспринимаешь?       — Потому что я не верю в бескорыстие людей.       — Ну, ладно, а ты бы как поступил? Представь, что твоя проблема у меня, что бы ты делал? Не у кого-то с улицы, а у меня.       Задумавшись и почувствовав как будто его прижали к стенке таким вопросом, он удивился и немного опешил. Действительно, а что бы он делал? Ответ на вопрос пришёл быстро.       — Попытался бы помочь, — как-то тихо и виновато ответил Антон на выдохе.       — Вот видишь, — чуть наклонил голову Арсений, стараясь заглянуть в глаза Антону, — Я не хочу быть просто спасателем, я хочу быть твоим спасателем, потому что вижу, что ты и сам от этого страдаешь и хочешь избавиться. Послушай, — он шумно отодвинул стул и сев на корточки перед ним, положил руки ему на колени, продолжая уже тише, но уверенно, — Я понимаю, что сложно довериться кому-либо и не прошу полного доверия к себе, просто давай вместе попробуем… Вдруг получится, кто знает?        Антону казалось, что его сердце билось с такой скоростью, как будто можно было бы зарядить маленькую электростанцию, и она бы подпитывала город электричеством сутки точно. Тёплые ладони и простое прикосновение действовали в тысячу раз сильнее, чем любые объятия, поцелуи и даже секс с другими. В такие моменты он вспоминал сравнение Арсения, что для Антона люди просто батарейки. Ему не хотелось сравнивать парня с какими-то батарейками и, тем более, с другими людьми. Он не мог сравнивать их, да и не хотел. Попов для него неожиданно стал выше многих и отношение к нему сильно изменилось. Антон всё ещё не мог поверить, что всё это реальность, всё это взаимно и Арсений готов вместе с ним попробовать измениться, стать лучше и избавиться от своих проблем.        — Ты серьёзно?        — Абсолютно. Только помни пожалуйста, что спасение утопающего дело рук самого утопающего. Я не всесилен и ты сам должен будешь пройти этот путь, считай я просто твой попутчик.        — Предлагаешь это делать ради тебя? — улыбаясь и наклонив голову чуть в сторону, спросил Антон.       — Нет, ради себя, дурак, — тихо засмеялся Арсений.       — Тогда обещаю, что попробую.       — Не слишком ли громкое обещание?        — Нет, самое то.        После такого диалога, Антон осторожно приблизился к лицу Арсения и так нежно поцеловал, как будто тот был хрустальным. Он всегда боялся быть слишком резким или грубым по отношению к нему, поэтому иногда парень задавал сам себе один и тот же вопрос: «Почему я боюсь сделать тебе больно, а другим нет?». Иногда поцелуи ничего не значат, а иногда они могут сказать куда больше, как сейчас. Не хватит слов, чтобы передать всю свою нежность и благодарность, которую Антон сейчас испытывал. Он впервые не пытался вырвать влюблённость, как цветок, чтобы с корнями, выкинуть и забыть как страшный сон. Наконец парень медленно и бережно взращивал еë и боялся, что этот цветок завянет.        — Ты колючий, — отстраняясь, засмеялся Попов.        — Извини, обещаю исправиться, — рассматривая смеющегося, мягко и тихо произнёс парень.       — Ты лучше вот что. Руку вперёд вытяни, — вставая в полный рост и положив руки в карманы брюк, попросил Арсений.        Немного нахмурившись, Шастун всё же вытянул правую руку перед собой и не посмотрел на неё. Настроение парня напротив заметно ухудшилось. Он осторожно взял того за запястье и показал Антону.       — Тебя трясёт из-за холода, из-за меня или ты тут спился просто?       — Всё вместе, — аккуратно вытаскивая руку, ответил Шастун, потирая запястье.        Антон встал со стула, но почувствовал как неожиданно закружилась голова, а перед глазами всё потемнело, он схватился за край стола.        — Эй-эй, давай ещё в обморок мне тут упади, — подлетев к Антону и придерживая его за локоть и талию, испуганно, но строго сказал Арсений.       — Нормально, но я бы… прилëг, — слабо произнёс парень, стараясь не переваливать весь вес на парня.       — Стой, не падай, повернись, — осторожно развернув его к себе и прислонив спиной к столу, проверил не горячий ли лоб поцелуем, — Молодец. Я так понимаю в куртке стоял потому что хорошо погулял.        — Я… Я сейчас ëбнусь, — окончательно обмякнув, последнее, что сказал Антон и отключился, почувствовав как ноги подкосились.        — Держу-держу, еб твою…        Арсений старался удержать его, но немного завалился и чуть того не уронил. Вздохнув, парень дошёл с ним до кровати и аккуратно положил, накрывая одеялом.        — Идиот, — пытаясь отдышаться, шёпотом сказал нервно Арсений, — Антон, эй, Антон, ну, пожалуйста, приди в себя на секунду. Где у тебя аптечка?        — Где-то в шкафчиках, — буркнул парень куда-то в подушку.        — Ага, спасибо, очень подробно.        Открывая все шкафчики, все дверцы, он наконец нашёл аптечку и немного нахмурился. Взяв пластиковый контейнер, он подошёл к кровати.        — Не говори, что зелëнка, пластырь, два пакетика терафлю и…перекись это всë, что у тебя есть.        — Скажи спасибо вообще Ире, что хотя бы это есть, — собираясь сесть на край кровати, усмехнулся парень.       — Дурак совсем? Куда ты сел-то, у тебя температура сто процентов. Кстати, я нашёл градусник, на, — кладя коробку на тумбочку, протянул градусник парню Арсений, а затем пошёл в прихожую.        — Ты куда? — крикнул Антон.        — В аптеку, куда ещё, — появляясь в куртке в дверном проеме, ответил Арсений.        — Арс, забей, я вон терафлю выпью и всё. Какая аптека сейчас работает?       — Кто из нас здесь живет, а? — доставая телефон, недовольно спросил парень, смотря по картам, где круглосуточная аптека, — Я нашёл. Ложишься и лежишь до моего прихода, понял?       — Не понял, там холодно, мокро и ты только приехал. Я же не при смерти.        — А, ты хочешь подождать когда скорую придется вызывать? Хорошо. Посиди тут подожди, а я пока в аптеку схожу, — скрываясь за углом, подытожил Попов.        — Да ты издеваешься, — прошептал, вставая с кровати, парень и выходя в прихожую, — Ты никуда не пойдешь.        Он встал перед дверью, тем самым переградив путь. Арсений на это вздохнул и поправил куртку.       — Антон, ну, что ты как маленький? Иди вон лучше выпей эту штуку порошковую и ложись спать. Всë лучше, чем стоять меня уговаривать, чтобы я никуда не ходил.       — Я не хочу, чтобы ты из-за меня ещё и в магазин бегал. Завтра схожу сам.       — Ага, сходишь. Ты на кухне в обморок упал. Ты вообще ел?       — Ел.       — Врëшь, — внимательно наблюдая за реакцией парня на вопрос, подытожил Арсений.        — Да какая разница? Я вообще… Ай! — крикнул Антон, когда его ущипнули за бок, — Очень коварно. Последнее, что буркнул Антон, когда посмотрел на хлопнувшую за ним дверь, но улыбнулся такой выходке.        Держась за дверной проём, он чувствовал как голова становилась тяжелее, а перед глазами была пелена. Медленными маленькими шагами, он дошёл до кровати, опираясь на стену. Последнее, что он помнил это то, что накрылся одеялом и повалился в сон.