3
19 августа 2022 г., 01:06
Зайца ждали.
— Пей, старина, угощайся!
После шумных приветствий Ананси усадил Зайца за бар, поставил перед ним стакан и щедро плеснул, так что виски разлился по столу. Заяц поморщился от ядреного запаха, да и ребра еще ныли после чересчур крепких объятий Ананси. Себе Паук придвинул высокий стул, смахнул осколки, сел лицом к залу и поднял стакан.
— Давай. — Он качнул рукой в сторону Зайца. Тот в жизни не пил ничего крепче моих настоек, и на напиток цвета яблочного сока косился с недоверием. И вот из-за этого столько шума?
Кх-х-х, кх-хм-хм. Заяц зашелся кашлем, вдохнуть не мог, пока виски жег ему горло. И это кто-то вливает в себя по доброй воле? Теперь он понял, почему это пойло хотели запретить!
— Ну как? — спросил Ананси. Не то смеялся над ним, не то не заметил перекошенной рожи и не услышал кашля. — Отличный шотландский скотч, односолодовый, — продолжал рекламировать. — Сейчас такой черта с два раздобудешь. Эй-эй, нельзя им плеваться!
Заяц вытер рот рукавом пиджака, отодвинул от себя адский напиток и тоже развернулся к залу.
Назвать это место баром язык не поворачивался. Паркет наполовину вскрыли, наполовину уложили новый, обои где-то сорвали и оставили висеть ошметками до пола, где-то заклеили новыми поверх старых, где-то закрасили. Даже несколько окон покрывала краска. Местами кирпичной кладки не хватало, проглядывали то куски металлической облицовки, то рычаги, то цепи. Столы и стулья — покрытые пылью и паутиной, но целые, новые, лакированные — взгромоздили в дальнем углу.
Из зала одна дверь выводила в фойе, другая — на кухню, третья — в коридора. Там посреди прохода застрял огромный печатный станок — целый слон. Ананси пожаловался, что его парни вдесятером не смогли сдвинуть эту бандуру, ведьм надо просить, да сейчас все заняты.
— Ведьмы? — переспросил Заяц.
Шаманы — свой народ, но ведьмы… С этими тварями связываться себе дороже, уж мы-то знаем.
— Зачем тебе ведьмы?
Ананси медленно к нему повернулся, цокнул языком и стал загибать пальцы:
— Спрятать, заселить и перестроить целый остров под носом у людей — как думаешь, сколько сил потребуется? Тут каждые руки на счету. А если эти руки еще умеют делать волшебные пасы, — он тряхнул ладонями, будто порчу нагонял, — и заменять десятерых парней, так мне только в радость. Эти сейчас вообще незаменимы. Эх, брат, у меня такие планы на эту дыру.
Заяц выдохнул с облегчением — слава бинеси, Паук и сам это понимает, не нужно делать вид, как тебе здесь все нравится.
Сидел Ананси, поставив локти на стойку, вот так, и покачивал ногой в длинных остроносых туфлях. Встречал я вашего Ананси пару раз. Постой, а ты что, не знаешь, кто это такой? Чего ж ты раньше молчал, я б тебе экскурс сделал, хехе.
Ананси — тот еще тип. Посмотришь на него и сразу видно — паук он и есть паук. Лапы… То есть ноги длиннющие, руки длиннющие, до любого дотянется. До живого, до мертвого, в твоем мире или в моем. Ананси же он из Африки. Его там чтят… ну, раньше чтили, как создателя мира, божество он там верховное. Был. Ага, все мы когда-то были божествами. Ну, да, я не был, так, мелкая псина, ну дай помечтать.
А Ананси такой — вечно на месте не сидится, своим людям стал не нужен, в Америку перебрался, одним из первых мифов, кстати. Богам тогда вообще дела не было, ни до нас, ни до людей — «суетятся чего-то, бегают, так они всегда бегают с места на место, нигде им не сидится». Богам-то чего жаловаться — у кого гора своя, у кого целый мир, у кого дерево, размером с хрен моего бати. Да ладно тебе, чего морщишься, нормальная же шутка, хаха. Так вот, пока боги там по своим углам расселись, мифы, как неприкаянные слонялись, за людьми потащились в «Новый свет». А чего в старом сидеть, все тропки исхожены, все ходы прорыты, все норы обжиты. А тут их, на новой земле, встречает Ананси, прикинь. И говорит такой с порога — вот тебе остров, вот тебе дом, работу тебе дам, будешь жить как человек, хочешь? А кто б не хотел? Кто ж знал-то…
Так о чем я?
Ну вот, сидел, значит, Ананси и ногой покачивал в длинных туфлях. Костюм у него черный, белыми нитками оторочен, будто паутинками. На краю барной стойки, вот тут, повесил Паук трость с рукоятью в виде двух паучьих жвал. Сидел Паук такой вальяжный, но Заяц-то видел и слышал — голос усталый, надорванный, пальцы дергаются.
— Отличный бар, кстати, — сказал Заяц, хлебнул виски. Вдруг в этот раз повезет, да и хозяина обижать не хочется. Этот глоток пошел лучше, у пойла будто даже вкус появился. Заяц кивнул в сторону стеклянных полок за баром, где стояли в ряд бутылки,
— Ого, какой выбор. Сколько ты уже здесь?
— Дай-ка прикинуть. — Ананси потер гладкий подбородок, вынул из кармана портсигар, достал две сигареты, постучал по выпуклому узору. Заяц и рисунок рассмотрел, рассказывал мне потом — целая там гравюра. В центре шар, на востоке — солнце, на западе — луна, на севере — туча с молниями собирается, с юга — тонкие ниточки тянутся. Паутинки.
Ананси протянул Зайцу одну сигарету и спички.
— Дорогая, должно быть, вещица, — сказал Заяц.
— А, сыновья подарили, — отмахнулся Ананси. — Сколько мы тут? Да года три сидим. Пока последних бродяг выжили, пока мороки навели, купол поставили.
— Купол?
— Тебя же через мост везли? Туман видел?
— Ведьмы твои наколдовали?
— А то. — Стараниями чародеев Ананси гордился больше, чем сыновьим подарком. — Люди ничего не видят, мимо едут. Даже если какой забулдыга бухой забредет в туман, обратно и выйдет, к нам не пролезет.
— Неплохо, — признал Заяц.
Ананси широченно улыбнулся, поднял свой рокс со скотчем и сказал, как тост:
— Надеюсь, ты к нам надолго.
***
Неделя тянулась, пока Ананси все рассказывал да показывал, как у них тут устроено. То с тем познакомить, то с этим, то на стройку свозить, то в порт товар встретить, то сыновей представить. Оказалось, что их трое — Акуа, Кофи и Ама. Среда, Пятница и Суббота. Ага, представляешь, кто в какой день родился по нему и назван. И, похоже, в пятницу бог-Паук взял выходной, да и в субботу решил отдыхать, потому что единственный у него был толковый сын — Среда. Заяц даже ни разу не встретил Акуа, вечно тот пропадал по поручениям отца. А двум другим ничего доверить было нельзя — то груз потеряют, то человека не туда отвезут, то сболтнут кому лишнего. Как они еще Зайца где-нибудь не утопили по ошибке. Показали Зайцу и порталы с острова обратно в Нью-Йорк. Два моста — один на востоке, Ласертае, второй на западе, Серпентис. — Кто вам такие названия выдумал? — спросил Ахоут. На стене в «Алабаме» висел набросок карты острова. Карандашные названия подтерлись, и Заяц сомневался, правильно ли читает все эти корявые слова. Вот всегда так у мифов. Все черновое, все можно подтереть, переписать, все можно закинуть в заплечный мешок и бежать дальше. — Астрей выдумал, — ответил Ананси. — Кто? — Астрей. Славный парень, грек. — Бог? — Он предпочитает «титан». — О как. И чего они значат? Вот эти все «Корви», «Лирас»... — Лирае, — поправил Ананси. Заяц скривился и издал такой звук, будто слизал табак с грязной пепельницы. К слову, местный табак он уже освоил. Не те папиросы, что мы скручивали из листьев, не те, что у людей Ширики воровал. Не-ет, сэр, бумага у них была мягкая, белая и так ровно горела, а запах, ммм, этот запах. Ананси подошел к карте, ткнул пальцем в перекресток «Лепорис Авеню» и… Как там, дайка вспомнить. Вот, да. «Лепорис Авеню» и «Аквилла стрит». — Мы вот тут. Авеню зайца и улица орла, — перевел Ананси. — Это названия созвездий на латыни. Вот тут-то наш Заяц и понял, что он на своем месте. — А это что? — Он показал на звездочку, что была с таким усердием вычерчена, что дыру в бумаге оставила. — О, на это лучше смотреть вживую. Поехали. Надо сказать, на бумаге Ахоуту город больше нравился. Ровные линии, названия эти чудаковатые. И никаких тебе полуразрушенных домов, никаких кинотеатров, где растения даже кресла и лестницы обвили. Никаких дешевых тошниловок и ширпотребных рюмочных. Пару кварталов спустя улицы похорошели. Почти без питейных заведений, в каждом втором окне свет горел, где-то растягивали вывески с названиями, где-то устанавливали новые двери, подкрашивали фасады. Если на тех улицах жили в трущобах и ничего с этим не делали, то здесь хоть пытались как-то облагородить жилплощадь. «Канис Майорис Стрит» — прочитал Ахоут на одной из деревянных табличек на перекрестке. На второй, ниже, значилось «Орионис Роад». Здесь расчистили огромную площадку под стройку. Уже заложили фундамент, каркас первого этажа. Грузовики подвозили мешки цемента, железные пруты, кирпичи, строители носились вокруг как голодные духи в ожидании подачки. — Вот на что я трачу все силы, время и магию. — Ананси с гордостью развел руками, показывая на будущую башню. Ты, может, слышал о ней, видал. ДжейТи, Игла, Башня Богов. Вот, она самая. — И что здесь будет? — спросил Заяц, а сам думал, на кой черт Пауку сдались все эти строители, кранья, грузовики с цементом, если здесь всем заправляет магия. — Резиденцию себе строишь? — Не-е, это будет башня для богов. Отель, если хочешь. — С мечтательным блеском в глазах Паук продолжил рисовать картинку идеального будущего: — Чтобы любой из них мог заглянуть на остров, пожить в апартаментах достойных его божественного величия. Вот теперь и бьемся, чтобы эти апартаменты выдерживали божественную энергию. Заяц подумал — а захотят ли божки сюда соваться? Ладно, у мифов выбора нет, но вот, предположим, Диониса под каким предлогом сюда заманить? Пока Заяц все разглядывал да прикидывал, какими обещаниями на остров затащить и меня (хе-хе), Паук пошел решать свои руководительские вопросы — тому по шапке надавать за прокол с чертежами, этому указания раздать, этих бездельников припугнуть. Заяц вернулся к своим расспросам: — Слушай, а какая валюта у вас в ходу? — Мы живем в Америке, — бросил Ананси через плечо. Ему тут подписывать всякие важнющие бумажки, а Заяц не затыкается, — как ты думаешь, какая у нас валюта? — Я думаю, что если у вас собственный город, то и деньги и экономику можно ввести собственную. — О, какие слова выучил. — Ананси вытянул шею и глянул поверх низкорослого прораба. — Извините, Мистер Важная Шишка. — Он развел руками. Будто бы шутя, но Заяц-то язык прикусил — не беси того, кто всем заправляет, побереги уши. — Монетный двор еще не отстроили, печатать деньги не научились. — Ладно-ладно, не кипятись, — примирительно ответил Заяц. Руки убрал в карманы, присел на капот грузовика, чтобы из-за плеча поглядывать, что там читает и подписывает Паук. Ерунда, но вдруг где пригодится. Вот тебе мой совет. Будешь иметь дело с Зайцем — всегда держи его в поле зрения. — Чем я могу быть полезен? Ананси посмотрел так, как смотрит один трикстер на другого — зная, что не стоит ждать ничего хорошего. — Ты чего удумал? — спросил напрямую. — Ну, не разорваться же тебе. На сыновей тоже… все дела не передашь. Давай помогу, чем смогу.***
Машину Зайцу не выдали — еще такую роскошь разбазаривать, их три на весь остров, заслужи сначала. Поэтому до Саджитае Стрит, дом 140, Ахоут топал пешком. Выдали хотя бы карту. Странную, правда, зачарованную. В руке лежит бумажка не больше ладони, а называешь ей место — бумажка складывается, что твои оригами, стрелкой становится и показывает «сюда сверни, прямо, теперь налево». Вывела его «карта» к самому побережью и докам. Вот тут горожан было полно, не то что в центре. Только к таким горожанам, Ахоут бы не совался после захода солнца. Кучковались они по темным углам, шипели по кошачьи, глазки мерзко блестели, клыки у всех. Заметил Ахоут девицу-львицу да пару волков, поджал хвост и припустил оттуда, пока заячий дух они не учуяли. Все, что знал Ахоут о задании — на Саджитае Стрит есть бабка-ирландка, только смотри, осторожно, она кричать любит. Узнай, надумала ли она чего, будет ли покупать. Ахоут не знал, ни что бабка будет покупать, ни откуда у нее деньги, если она живет в такой выгребной яме, ни кто такая эта бабка, что за мифическая тварь? О половине тех, с кем знакомил его Паук, Заяц в жизни не слыхивал. Вот ты знал, к примеру, что придумали когда-то арабы такую тварину, которая разрывает свежие могилы и жрет трупы? А выглядит такая тварина, как захочет, оборотень он, то гиеной с ослиными копытцами бегает, то девчонкой молодой. О как. Гуль это называется. Ахоут вот не знал о гулях, и столкнулся с таким на лестнице — вроде милая барышня, улыбается, шляпку поправляет… ого, копытцем шляпку поправляет. Понял тут Заяц, что в этом городе никому нельзя верить по внешнему виду. Разве что волкам — им верить очень даже нужно, чтобы ноги успеть унести. Мисс Макларенс оказалась не такой уж и бабкой. По людским меркам на вид лет сорок, пригласила к себе, предложила кофе «по-ирландски». — А это как? — спросил наивный, жизни еще не видавший Заяц. Макларенс плеснула ему вискаря в кружку кофе и предложила присесть. Квартирка у нее была на удивление уютная для такого расположения, но еще не обжитая. — Ананси, значит, послал? — спросила Макларенс, потягивая виски прямо из фляжки. — Вот и славно, лучше с вами вести беседу, чем с его мордоворотами. — Да, мэм, он спрашивает, что вы решили. — Заяц глотнул кофе и не смог выдохнуть. Да-а, щедрая хозяюшка. — Про то здание… Даже не знаю. Не зря же он сам отказывается, значит, дело убыточное. Заяц отдышался, отодвинул от себя кружку и спросил аккуратно. — А позвольте узнать, в чем суть вопроса? — Вы недавно приехали, да? — Макларенс откинулась на спинку стула, закурила, пуская ровные кольца. Да-а, в те времена, девяносто лет назад, Макларенс наверняка была хороша. Надо будет спросить у Зайца. — С неделю назад, — ответил тот. — Откуда? Он задумался. На лицо и акцент Макларенс могла принять его за своего, но стоит ли юлить? — Канада. Макларенс кивнула. — Ваше лицо напомнила мне об одном солдате. — Она подавила улыбку, стряхнула пепел на блюдце и продолжила: — Неважно, что вы спрашивали? — Что вы покупаете у Ананси? — Его бар. Как там… Оклахома? — Может, Алабама? — Заяц придержал челюсть и еще раз скользнул взглядом по скромному жилищу. Ветхая мебель, с барахолки или комиссионки, две чашки с битыми краями, одно блюдце, единственное окно еле закрывается, и ветер задувает внутрь. И эта леди может позволить себе купить бар? У Паука? — Я думал, — Заяц прокашлялся, — я думал, Ананси нравится это заведение. — Если бы я столько на что-то тратилась, мне бы это тоже очень нравилось, — сказала Макларенс, глядя поверх сизого дыма. — Но Паук жалуется, что времени не хватает. Сами понимаете, в такие времена с питейными заведениями слишком много мороки. Вот и я не знаю, ввязываться ли в это неблагодарное дело. Мисс Макларенс курила по две сигареты кряду, жевала слова как английская леди, и выглядела при этом как уличная оборванка. Ахоут все смотрел, слушал — помочь или поживиться? Хм, может, лучше совместить? Он подался вперед, пригубил свой кофе и сказал: — Давайте это обсудим.
