Бог Виски и Бурбона

      Схема работала почти идеально: а) обращаешь вышибал и барменов из людского бара в оборотня или вампира; б) даешь вышибалам и барменам наводку — завтра нагрянут копы, успейте вывести людей; в) переманиваешь клиентуру людского бара к себе.       Арендовать пару небольших яхт оказалось несложно. Орфовы волки сопровождали гостей от пирса в городе до подвала на Ист Бразер. Мало ли, какому морою или муло понравится аппетитная шея молоденькой леди. Никто ничего не должен заподозрить, ни свои, ни чужие.       В вечера, когда «Алабама» принимала смертных, для мифов двери были закрыты. Благо, бар так и не стал пользоваться популярностью у местных.       К примеру, эфриты и прочие огненные парни не могли прочувствовать вкус алкоголя — рецепторы выжжены.       У вампиров и других мертвяков вовсе атрофированы. Один цзянши жаловался Ахоуту, что чувствует только самый ядреный спирт и самые кислые лаймы. Орф пообещал позаботится об этом и закупить подходящих продуктов. Ахоут отмахнулся — не на местную рванину он рассчитывал.       И, конечно, всю эту схему нужно было скрывать от мисс Макларенс. Прятать выручку, поставки алкоголя, битую мебель, а буянили люди будь здоров.       Несколько раз вышибалы-волки чуть не срывались с цепи (хе-хе), пытаясь утихомирить очередного пьяницу. И на улицу его просто так не вышвырнешь — мало ли чего увидит, мало ли кого встретит. Так на втором этаже появились комнаты, местный эквивалент вытрезвителя. Буйного посетителя закрывали там, Хани блокировала все звуки, которые он издавал, и веселье внизу продолжалось, а пьянчуга дожидался утра, когда всех гостей повезут обратно в порт.       И если обманывать Макларенс им удавалось почти месяц, то вот не впускать ее в собственный бар в «людской» вечер… Здесь случилась накладка.       Кто-то где-то не доглядел, кто-то пытался приударить за холодной арабской красавицей Хани, кто-то обчищал в карты банкира, кто-то пил из пупка молоденькой актрисульки… В общем, персонал «Алабамы» был слишком занят.       Ахоут как раз сидел за покерным столом и пытался сохранять непроницаемое лицо, когда когтистая рука схватила его за воротник, вздернула и развернула на сто восемьдесят градусов.       Что он там говорил? Что Макларенс — милая леди в возрасте слегка за сорок? Ну, сейчас перед Ахоутом стояла гарпия во плоти. Волосы развевались, как у Медузы Горгоны, глаза горели зеленым пламенем, она едва не орала, и скоро ты поймешь почему она все еще не обложила его всеми возможными матерными формулировками.       Макларенс выдохнула ему в лицо, и Зайцу показалось, что его обожгло, слизало брови, ресницы:       — За мной. — Не отпуская его воротника, Макларенс поволокла Ахоута в фойе, а оттуда на второй этаж.       — Я все могу объяснить, — лепетал Заяц.       Ох, сколько бы я отдал, чтобы поглядеть на ту картину, ну почему-у меня здесь не было.       Макларенс швырнула его через весь зал, как мешок с говном, которым наш герой и был, давай признаем.       — Ты недоразвитая… ЛИЧИНКА! — прогромыхала Макларенс.       Ахоута прибило к стене от ее крика, уши заложило. Ахоут ведь до сих пор не удосужился спросить кого-нибудь «А кто такая, эта милая ирландская леди Мисс Макларенс?». Ему бы с радостью ответили, что она — банши. Ахоуту бы это ни о чем не сказало, и если ты тоже не знаешь такого слова, то я поясню. Банши — призраки, которые своим криком и плачем на болотах предвещают скорую смерть. А если банши разозлить, да еще и стоять при этом рядом, можно оглохнуть нахрен.       Ахоут почувствовал, как что-то теплое потекло по шее. Вытер, посмотрел — это была кровь из уха. Да-а, звукоизолировать второй этаж было отличной идеей.       — Я выбью из тебя каждую косточку и скормлю этому ебланату, что тебе поддакивал всю дорогу! Как вы… Чем вы…       — Мисс…       — МОЛЧАТЬ!       Она прошлась по комнате, глубоко дыша, поднимая руки и помогая себе успокоиться. Ахоут помалкивал, пытался понять, оба уха оглохли или только правое. А сегодня кого-то отправляли на второй этаж? Вроде никто еще не успел так нажраться. Ладно-ладно, сейчас он как-то выкрутится, что-то придумает.       — Ради своей прихоти, — зашипела Макларенс через какое-то время, — и мелочной наживы, вы, два ублюдка, уничтожаете все, что мы здесь строили три года. Притащить людей на наш остров… Чем ты думал?       Ахоут отлепил себя от стены, прокашлялся и сморщился от резкой боли, которая снова пронзила ухо.       — Все безопасно, мы позаботились о каждой детали, и…       — ЗАКРОЙ РОТ!       Все повторилось — Ахоут оглох на пару минут, Макларенс ходила по пустынному залу и пыталась успокоиться. Оба не заметили, ни что все окна выбило, ни что ветер швырял внутрь первый снег.       — Ты не знаешь, сколько мы искали это место. Сколько сил вложили, чтобы закрыть его, защитить от всех, обустроить.       Макларенс резко выдохнула, оправила платье, подняла голову и командным тоном сказала:       — Ты все это прекратишь. Сейчас же. Отправишь этих… людей обратно и уедешь с Ист Бразер, чтобы я больше никогда тебя не видела. И твоего дружка тоже.       — Мисс Макларенс, весь процесс у нас отлажен, все безопасно. Эти вечеринки проходят почти месяц, выручка такая, что…       — Выручкой меня будешь завлекать?!       — Никто не пострадал, никто ничего не видел и не слышал. Посудите сами, если бы мы на чем-то прокололись…       — Если бы вы на чем-то прокололись, мы бы не разговаривали сейчас, а морригановы псы рвали бы тебя на части, зайчик. Проваливай из моего бара и забирай свою шайку-лейку.       Гостей спешно выпроводили, доставили домой. Персонал Заяц тоже разогнал, вышел на улицу, размял спину и понял, что за все время жизни на острове не позаботился найти жилище. Ночевал он прямо в «Алабаме», а теперь даже податься было некуда.       — Ты идешь? — позвал Орф.       — Куда?       — Придумывать, как открыть новый бар. Хани готова вложиться…       — Не готова, — отсекла Хани.       — Да ладно, милая, ты видела, сколько мы зашибаем на этих бедолагах. Как ты можешь встать между ними и бутылочкой виски? Кто если не мы напоит этих лишенных последней радости…       На ходу Орф все продолжал рассуждать, как важно их дело, и почему нельзя его бросать. Да, трудности случаются, но до чего гладенька была дорога до этого. И ведь никто не пострадал от их безобидной деятельности, и для мифов рабочие места организовали — чем плохо?       Орф привел их в свою квартирку, которую делил с еще двумя соседями-волками, но там компанию ждали. Орф почуял неладное еще на лестнице, напружинился, оскалился, открыл дверь и так и остался стоять.       — Входи, псинка, присаживайся, — сказал обладатель бархатистого голоса и мертвецки бледной кожи. — У меня для вас предложение, ребятки.       — Какое? — приосанился Ахоут, пока Орф продолжал скалиться с порога.       Хани тоже входить не торопилась, смотрела то на чужака, то на Орфа. Вряд ли испугалась, наоборот, сказала с вызовом и вздернутым подбородком:       — Вы же из того вампирского клана?       Чужак медленно повернулся к ней, цокнул языком и ответил:       — Улья.       Орф зарычал в голос.       — Мое имя Вольдемар. Я лорд Улья. Несколько моих парней работают на вас… Ну, работали до этой ночи. Ну же, псина, — Вольдемар пнул стул рядом с собой, — не стой столбом, войди, предложи гостям выпить.       Хани втолкнула Орфа в квартиру, закрыла за собой дверь, будто кто-то мог их подслушать.       Ахоут сел за стол напротив этого Вольдемара. Чуйка на сильных и властных всегда отлично работала.       — И в чем ваше предложение?       — Откроете для меня пару таких же баров. Уволите псин, возьмете моих парней, будете отчитываться о каждом шаге.       — И вас не смущает возможное раскрытие острова перед людьми? — спросила Хани.       Вольдемар все тем же ленивым жестом повернулся к ней, моргнул как в замедленной съемке и ответил:       — Постарайтесь этого избежать. Если что, — он цыкнул краем рта. Ахоут заметил ряд клыков, — мы подчистим.