Королевство кривых зеркал

      Вашингтон, ОК       Квартира Д. Скалли       13 февраля 2000 г.       Из квартиры Даны Скалли с самого утра доносилась музыка. Зажигательные ритмы сальсы недвусмысленно намекали на хорошее настроение хозяйки, и на то были причины. С началом нового года Скалли не покидало ощущение, что каждый день приносит ей радости больше, чем предыдущий. Хотя на первый взгляд в работе ничего не изменилось, но расследования, которые они проводили, несмотря на свою неординарность, все реже напоминали погоню за дикими гусями.       Отношения с Малдером достигли кульминации: наконец-то они разобрались с непониманием последних месяцев, и, отбросив сомнения, позволили себе просто любить друг друга. Годы дружбы не прошли даром и, став еще ближе, Фокс и Дана не сговариваясь, решили без причины не распространяться об изменениях в их жизни. Друзья и родные настолько привыкли к тому, что они проводят почти все свободное время вместе, что если и заметили перемены, то виду не подали.              Единственной, кто не смог промолчать, оказалась соседка Скалли, миссис Тиботти - пожилая леди с озорным нравом и ясным, горящим взглядом, совершенно не свойственным людям ее возраста. Миссис Тиботти жила в этом доме дольше всех и была настоящим кладезем сплетен и чужих секретов. Скалли поддерживала с ней добрососедские отношения и даже несколько лет назад, уезжая в неожиданные командировки, пару раз оставляла ей Квикега. Но и с ней она не собиралась откровенничать о своей жизни.       Пару дней назад соседка сама подошла к ней с лукавой улыбкой на губах.       — Дана, здравствуй, дорогая, — поприветствовала ее старушка.       — Добрый день, миссис Тиботти, — приветливо поздоровалась в ответ Скалли. Вид соседки показался ей подозрительным.              — Прости мою бестактность, но я так за тебя рада!       Миссис Тиботти бесцеремонно подхватила Скалли под локоть, не замечая недоуменного выражения лица.       — Спасибо, а что случилось?       — Этот твой темноволосый коллега и ты.… Это, наверное, очень волнительно, — зачастила соседка. — Он всегда так на тебя смотрел.… Наконец-то ты сообразила, для чего существуют подобные красавцы…       — Эмм?...       — Брось, дорогая, я тоже была молода и полна страсти.       — Миссис Тиботти, что вы хотите сказать?       Скалли покраснела, вспомнив, что стена ее спальни граничит со спальней соседки.       — Вас что-то беспокоит? Из моей квартиры доносится шум?       — Нет, милая, не волнуйся. Если какой-то шум и был, то Лаки, мой старый пес, храпит громче трактора, — подмигнула она, кивая на стоящего рядом французского бульдога.       — Тогда я не понимаю…       — Если б сбросить лет хотя бы на пятнадцать, я дерзнула бы составить тебе конкуренцию, — мечтательно произнесла миссис Тиботти, не обращая внимания на раскрывшую рот Скалли. — И поверь, я не стала бы столько лет томить мужчину ожиданием.       Скалли уже пожалела, что остановилась поболтать, а не проскочила мимо, но понимание, что назойливость соседки вызвана дефицитом общения, а не злым умыслом, удерживало ее от того, чтобы молча развернуться и захлопнуть за собой дверь.       — В молодости я была полна энергии, — самозабвенно продолжала миссис Тиботти, забыв, с чего начала разговор. — И в горизонтальной акробатике мне не было равных…       — Миссис Тиботти, мне пора, — пробормотала Скалли, понимая, что разговор может затянуться надолго. — Была рада встрече. Всего доброго.       — До свидания, дорогая, передавай привет своему другу, — подмигнула она, даже не думая обижаться.       Соседка помахала ей рукой и, подхватив собаку, скрылась за дверью своей квартиры.       Скалли зашла домой и раздраженно бросила сумки с покупками на стол. Однако весь ее гнев улетучился, стоило ей представить семидесятилетнюю миссис Тиботти, намеревающуюся продемонстрировать Малдеру свои акробатические навыки под храп французского бульдога.       «Случись такое по правде, я бы ему не позавидовала», — хихикнула Скалли, разбирая покупки.       «Изголовье кровати нужно заменить на более мягкое», — решила она и в тот же вечер сделала заказ. А до его прибытия отправилась испытывать на прочность кровать в спальне напарника, подальше от глаз любопытных соседок.              Покупку привезли на следующий день. А сегодняшнее воскресное утро оказалось столь пасмурным, что Скалли надеялась провести оставшийся выходной под боком у Малдера. Можно будет обсудить детали последнего дела или, закутавшись в плед, просто поваляться перед телевизором. Она была готова смотреть что угодно — от бейсбола до сомнительного творчества Эда Вуда, ведь ее истиной целью было запустить руки под футболку Фокса и целовать везде, куда сможет дотянуться, пока он не сдастся и не утащит ее в спальню тестировать новое изголовье.       Словно в ответ на ее мысли, внезапно раздался громкий стук. Скалли приглушила звук музыкального центра и поспешила открыть дверь.       — Привет, — поздоровался Малдер, стоя на пороге ее квартиры с нарочито скромной улыбкой и пряча за спиной руки.       — Привет, — усмехнулась она, поднявшись на носочки, нежно коснулась его губ своими. Затем отступила в сторону, освобождая проход. — Заходи.       — Это тебе, — Малдер протянул ей букет диких роз, перевязанный атласной лентой.       — Оу, спасибо.              Скалли приняла цветы, удивлённая неожиданным знаком внимания. Не давая ей времени опомниться, Малдер вытащил из-за спины небольшого плюшевого медведя, к лапам которого была приклеена коробка шоколадных конфет в форме сердца.       — Будь моим Валентином, Скалли, — произнес он с хитрым блеском в глазах.       — Господи, Малдер, только не говори, что ты нашёл труп инопланетянина, и нужно все бросать и куда-то ехать, — взмолилась она, отмахнувшись от игрушки.       Если он хотел задобрить ее этим плюшево-шоколадным подношением, то у него ничего не вышло. Скалли знала: когда Малдер действительно хочет сделать ей подарок, за его показной бравадой и шутками легко читается смущение и некоторое волнение в ожидании ее реакции. Сейчас же его действия говорили о том, что он что-то задумал, и ей это вряд ли понравится. Она ушла ставить букет в вазу, не дожидаясь пока Малдер снимет верхнюю одежду.       — А что – инопланетяне тоже отмечают День всех влюбленных?       Малдер положил игрушку на диван и достал из недр дорогого шерстяного пальто пухлый конверт с маркировкой ФБР. Такие обычно используются для внутренней почты. Положив его перед Скалли на обеденный стол, он одарил ее выразительным взглядом.       — В отличие от среднестатистических американцев, состоящих в романтических отношениях... — начал он.       Скалли лишь мимолетно улыбнулась, но промолчала, ожидая продолжения.       — … некоторые любят этот праздник настолько, что не только становятся жертвами маркетинга, но и самого настоящего похищения.       — Что ты хочешь сказать?       Она села на стул и принялась изучать содержимое конверта, перебирая в руках газетные вырезки разных лет, полицейские отчеты и старые рекламные листовки.       — Начиная с тридцатых годов, в разных городах раз в несколько лет открывалась передвижная ярмарка, посвящённая Дню Святого Валентина, — объяснил Малдер, излагая Скалли собранные материалы в хронологическом порядке. — В это же время местной полицией фиксируется три–четыре случая пропажи влюбленных молодых пар.       — Есть что-то ещё? Опросы свидетелей, родных?       — Про самые ранние случаи известно мало, потому что полицейским в то время не пришло в голову связать вместе эти события. C шестидесятого года информацию о похищениях собирал уже Артур Дэйлз, но даже он не объединил их вместе.       — А почему ты считаешь, что все эти пропажи связаны между собой? — спросила Скалли. — Полиция ежедневно фиксирует сотни пропавших людей по всей стране: с кем-то происходит несчастный случай, кто-то становится жертвой преступных действий, а кто-то просто сбегает, намеренно обрывая связь со своими близкими. Статистику можно подвести любую.       — Ты, безусловно, права, так как пропавшие были из разных слоев общества, разного цвета кожи и вероисповедания, — сказал Малдер перебирая на столе бумаги, пока не нашел несколько флаеров. — Но эти пары исчезли после посещения данного аттракциона.       Скалли взяла в руки одну из листовок, датированную пятидесятым годом, повертела, внимательно вглядываясь в выцветшие краски, но ничего необычного не увидела. Типичная картинка тех лет — молодые парень и девушка стоят на фоне ярмарочного изобилия рядом палаткой, на которой крупными буквами написано «ЛАБИРИНТ КРИВЫХ ЗЕРКАЛ. Аттракцион для влюбленных пар». Две другие, выпущенные в шестидесятых и семидесятых годах соответственно, отличались только внешним видом молодых людей, одетых по моде тех лет. Последним у нее в руках оказался флаер двухтысячного года, напечатанный на плотной глянцевой бумаге, с указанием места проведения в Арлингтоне.       — Ну, хорошо, — вздохнула она, сдаваясь. — А саму ярмарку проверяли? Кто владельцы? Откуда набран персонал?       — Здесь ситуация еще интереснее.       Малдер по-мальчишески ухмыльнулся, явно предвкушая расследование нового необычного дела.       — Единственным владельцем ярмарки с момента ее первого появления в 1930 году является некий Эрик Нолькен. Образцовый бизнесмен, оформляет все необходимые разрешения перед открытием, платит налоги в казну каждого штата, набирает персонал среди местных по срочному договору, а после уезжает в одиночестве.       — И что в этом странного?       — То, что мистер Нолькен родился в 1897 году, — загадочно ответил Малдер.       — Может, дело продолжил его сын? — предположила Скалли.       — Может, но данных о нем нет, как и информации о дате смерти, — продолжил убеждать напарницу Малдер. — А самое главное, что есть еще один мистер Эрик Нолькен, родившийся в том же году, но который числится без вести пропавшим с 1922 года в штате Небраска.       Малдер вытянулся на стуле и выжидательно посмотрел на все еще сомневающуюся Скалли.       — Два дня назад в полицейском управлении Арлингтона приняли заявление об исчезновении ещё одной пары влюбленных, — выдал последний аргумент Малдер. — Лилиан Чатто и Брайан Джонсон во время празднования миллениума отмечали помолвку, а неделю назад Лилиан сказала подруге, что собирается вместе с женихом посетить ярмарку Нолькена. Больше ни ее, ни Брайана не видели.       — Ты пытаешься мне сказать, что двух здоровых, крепких молодых людей похитил пожилой мужчина, которому предположительно больше ста лет? — Скалли выгнула бровь и скептически посмотрела на Малдера.       — Я внимательно выслушаю твою версию, — махнул он рукой.       — Некто, возможно имеющий более молодого сообщника, присвоил документы пропавшего много лет назад мистера Нолькена и использует их в своих целях.       — Давай съездим и проверим? — предложил Малдер и, видя, что напарница не горит энтузиазмом, добавил: — Ненадолго, а на обратном пути заедем в тот милый итальянский ресторанчик на М-стрит…       — Хорошо, — обречённо вздохнула, вставая. — Поехали.       — Любишь ярмарки, Скалли? — лукаво спросил Малдер, надевая пальто. — Сахарная вата, хот-доги и разливное пиво…       — Сальмонеллез, стафилококк и антисанитария. Будет весело.       Малдер довольно фыркнул и, проходя мимо, быстро чмокнул Скалли в щеку перед тем, как открыть перед ней входную дверь.

      ***

      Арлингтон, Вирджиния.       До ярмарочной площади агенты добрались быстро. Припарковавшись недалеко от входа, Малдер заглушил мотор и с хитрым блеском в глазах обратился к Скалли.       — Не хочешь снова побыть миссис Питри?       — Правильно произносить «Петри», — машинально поправила она, отстегивая ремень безопасности. — Нет, Малдер, в прошлый раз даже домохозяйки из пригорода не проверили, что мы – пара.       Малдер склонился прямо к ее лицу.       — Хорошо, что мы извлекли уроки из прошлых ошибок и как следует порепетировали, – прошептал он.       Вместо ответа Скалли медленно, дразняще, облизнула нижнюю губу, бросая быстрый взгляд на его рот, а затем вновь заглянула в потемневшие глаза напарника. И только услышав хриплое «Смилуйся, женщина», откинулась на сидение с довольной ухмылкой.       Малдер закашлялся, но вдруг, словно вспомнив о чем-то, потянулся к бардачку. Скалли с любопытством наблюдала, как он, покопавшись в куче бумаг, извлек маленький бархатный мешочек и передал ей. Объяснять свои действия он не спешил, поэтому Скалли развязала узелок и достала антикварное кольцо, в центре которого располагался крупный камень овальной формы. Он был похож на аквамарин и обрамлен двумя дорожками сапфиров и бриллиантов.       — Что это, Малдер? — недоуменно спросила Скалли.       — Реквизит, — спокойно ответил он и, увидев вопросительно вскинутую бровь, пояснил: — Я и правда думаю, что под видом обрученной пары мы сможем узнать больше. Сомневаюсь, что владелец ярмарки согласится разговаривать с двумя федеральными агентами, пока дело официально не открыто.       Скалли еще раз осмотрела украшение, обдумывая предложение Малдера, а затем кивнула и надела кольцо на безымянный палец левой руки. Не удержавшись, она вытянула перед собой руку, чтобы полюбоваться блеском камней.       — Красивое, — улыбнулась она Малдеру, — откуда оно у тебя?       — Нашел в доме отца, когда разбирал вещи, — небрежно пожал он плечами и добавил: — Готова?       Скалли молча вышла из машины, поежившись от порыва ветра. Погода не баловала с самого утра, а сейчас небо и вовсе заволокло тучами, готовыми вот-вот пролиться ледяным дождем. На пути к воротам ярмарки Скалли подхватила Малдера под локоть, прижимаясь чуть крепче обычного, стараясь быть похожими на парочку на свидании...       Народу было немного: ни праздничная атрибутика, ни обилие искусственных цветов оказались не в силах выманить людей из дома в столь ненастный день.       — Похоже, что ярмарка не пользуется популярностью, — заметил Малдер, кивая на редких прохожих и откровенно скучающих продавцов за прилавками.       — Просто с погодой не повезло, — ответила Скалли, плотнее запахивая пальто. — Давай сначала выпьем что-нибудь горячее.       Небольшой старомодный фургончик с надписью «Кофе и пончики» нашёлся неподалеку от проката детских машинок и велосипедов. Напротив стоял его близнец с хот-догами. Между двумя фургонами предусмотрительно натянули плотный тент, образующий подобие крыши, и установили пару высоких столов.       — А вот и ресторанный дворик, — иронично прошептал Малдер, наклоняясь ближе к напарнице. Затем он выпрямился и как ни в чем ни бывало обратился к продавцу: — Два черных кофе, пожалуйста.       — Я таких фургонов наверно с окончания колледжа не видела, — заметила Скалли, глядя на молодого парня, готовившего их заказ. — Это современная стилизация?       — Не знаю, мэм, — ответил паренёк. — Я здесь всего неделю. Завтра, 14 февраля, последний день работы ярмарки, после чего получу расчёт и уеду. Наличные или карта?       Малдер протянул продавцу десятидолларовою купюру и забрал два одноразовых стаканчика.       — По крайней мере, наш столетний похититель не чурается технического прогресса, — пробормотала Скалли.       Кофе оказался не так уж плох. Скалли позволила себе некоторое время погреть пальцы о стакан, дожидаясь, пока он немного остынет.       — Где нам найти вот этот аттракцион? — Малдер снова обернулся к продавцу, показывая флаер.       — Как выйдете на главную площадь, сразу увидите.       Напарники не спеша допили кофе и направились в указанном направлении. Стараясь казаться праздно гуляющей парочкой, они медленно переходили от одного прилавка к другому, на случай, если уже попали в поле зрения похитителя. По сравнению с расследованием в Аркадии выдавать себя за влюбленных не приходилось: они держались за руки, целовались, смеялись и обмениваясь милыми прозвищами, придуманными на ходу. Даже самый проницательный наблюдатель не заподозрил бы, что их привело сюда какое-то важное дело.       — Солнышко, смотри — «Аттракцион для влюбленных», — громко прочитал Малдер, указывая на вывеску. Его голос был полон любопытства. — Мы не можем пройти мимо!       — Переигрываешь, — шепнула Скалли, направляясь ко входу в павильон.       Помещение, обрамленное по периметру большими зеркалами, казалось весьма просторным. Свет разноцветных прожекторов, установленных где-то под потолком, складывался в причудливый рисунок на полу, многократно размноженный в отражениях. В центре комнаты на небольшом пьедестале в свете софитов стояло вычурное кресло в форме сердца.       — Держу пари, Элвис был бы в восторге, — заметил Малдер, кивая в сторону «трона».       — Похоже, здесь никого нет, — тихо произнесла Скалли, осматривая обстановку. — Может мы опоздали?       — Нет-нет, вы как раз вовремя!       Словно из ниоткуда перед их глазами возник мужчина в дорогом, сшитом явно на заказ, костюме цвета слоновой кости.       Незнакомец улыбнулся и театральным жестом развел руки в стороны. Он смахивал на ведущего низкопробного развлекательного шоу на кабельном телевидении — столь же кичливый и фальшивый.       — Эрик Нолькен, владелец ярмарки и ведущий главного аттракциона, — представился он, не переставая натянуто улыбаться. — Какая прекрасная пара заглянула ко мне в гости! Как вас зовут?       — Я — Фокс, а это моя невеста, Дана, — ответил Малдер, не сводя глаз с собеседника.       — Да ты счастливчик, Фокс, — хорошо поставленным голосом провозгласил Нолькен и, мимоходом взглянув на руку Скалли, добавил: — Какое любопытное кольцо… Так вы решили пройти испытание?       — Для начала хотелось бы узнать, в чем его суть? — спросила Скалли, сгладив прямоту вопроса милой улыбкой. — И где те, кто его уже прошел?       — Суть проста, Дана. Вам предстоит проверить чувства, чтобы быть уверенным в своем партнере. По моим наблюдениям четверть людей вообще не способны любить. Они выдают за любовь влечение, симпатию или похоть. А в преддверии такого праздника, как этот — и сами рады обмануться. Как часто красивые заверения в любви разбиваются о предательство, трусость и банальную ложь.       Нолькен не подал виду, что заметил резкость Скалли, но в его голосе вдруг зазвучали угрожающие нотки:       — Поэтому, мисс Скалли, тех, кто выиграл, не так много.       — Я не называла вам свою фамилию.       — Мне это и не нужно, агент Скалли… и агент Малдер, полагаю?       В поведении хозяина ярмарки не осталось и намека на манерность и театральность.       — Ну что ж, откровенность - так откровенность.       Голос Малдера посуровел, и он предъявил Нолькену свое удостоверение.       — Мы с агентом Скалли расследуем похищение Лилиан Чатто и Брайана Джонсона, которые исчезли сразу после посещения вашей ярмарки. Мистер, Нолькен, где вы были в минувший четверг?       Нолькен ухмыльнулся и вместо ответа, спокойно сделал несколько шагов к единственному креслу в помещении, и вальяжно развалился в нем.       — И вы снова лжете, агент Малдер. Сначала назвались женихом и невестой, хотя вам даже не хватило смелости преподнести любимой женщине это прекрасное фамильное кольцо должным образом. Теперь пытаетесь запугать меня несуществующим расследованием.       — И все-таки мы ждем ответа на вопрос, — настаивала Скалли.       — Я был здесь, агент Скалли, на своем рабочем месте, — спокойно ответил Нолькен, особенно выделив тоном слово «рабочем». — Лили и Брайан пришли ко мне, чтобы сыграть в аттракцион и… не выиграли.       — Значит, вы признаете, что похитили их? — уточнила она.       — Я никого не похищал, агент Скалли.       Нолькен не скрывал, что этот допрос его забавляет.       — Ребята добровольно зашли в мой Лабиринт и пока ярмарка работает, у них ещё есть шанс выбраться… впрочем, как и у вас…              В этот момент кресло с сидящим в нем мужчиной сделало резкий оборот, и они оба растворились в воздухе. Малдер вместе со Скалли бросились было к выходу, однако путь агентам преградили возникшие словно из-под земли высокие зеркальные стены. Всего за несколько секунд напарники оказались окружены бесконечными отражающими друг друга коридорами, которые искривляли пространство и заставляли гадать, где находится зеркало, а где есть проход.       — Скалли? — прокричал Малдер.       — Я здесь! Нахожусь ближе к левой стене!       — А я правее, в трех, может четырех ярдах от центра, не дальше... наверх не забраться.       Чтобы не потерять друг друга, Малдер принялся рассуждать вслух, подпрыгивая и пытаясь достать до верхнего края перегородки.       — Скалли, мы же с тобой и не в такие передряги попадали, верно? Что нам какой-то псих с валентинкой вместо стула?       — Да… — отозвалась она, внимательно вглядываясь в окружающие ее зеркала. — Стой на месте, я нашла поворот направо.       Скалли дошла до очередной развилки, раздумывая, куда двигаться дальше, когда услышала какой-то громкий звук.       — Малдер?       — Я в порядке, — прокричал он и добавил уже спокойнее: — Зеркала довольно прочные, рукоятью пистолета не пробьешь. Не вздумай стрелять — оглохнешь. К тому же если стекла пуленепробиваемые, то неизвестно куда угодит пуля в замкнутом пространстве. А если нет — нас засыплет осколками.       — Малдер, Нолькен сказал, что Лилиан и Брайан все еще здесь. Им нужно помочь.       — Вряд ли мы сможем быть им полезными, уверен, у них другая версия лабиринта, — задумчиво возразил Малдер.       Вдруг нечто странное привлекло его внимание.       — Скалли? – тревожно позвал он.       — Да?       — Ты ничего не замечаешь?       — Что именно?       — Стены лабиринта сжимаются!       Малдер на мгновение застыл, в ужасе наблюдая как зеркальный коридор медленно начал сужаться.       — Беги к центру!       Паника в голосе напарника не оставила Скалли времени на раздумья. Резко развернувшись, она со всех ног бросилась прямо по коридору, надеясь, что бежит в правильном направлении. Неожиданно Скалли заметила быстрое движение сбоку.       «Это не мое отражение», — мелькнула в голове мысль.       Силуэт был крупнее, чем ее собственный, и в том месте, где только что была зеркальная перегородка, образовался проход. Не теряя времени, Скалли свернула в боковой коридор и увидела спину убегающего напарника.       — Малдер, подожди! — окрикнула она, с облегчением отмечая, что он не ранен. — Лабиринт меняет расположение стен!       Малдер развернулся и побежал в строну напарницы. Помещение, которое в начале казалось не больше двенадцати ярдов в длину, самопроизвольно удлинялось и искривлялось вопреки законам пространства. Расстояние, которое два тренированных агента, бегущих навстречу друг другу, преодолели бы за несколько секунд, сокращалось до невозможности медленно.       И как часто бывает в стрессовой ситуации, восприятие реальности распадается на последовательность мигающих картинок перед глазами. Миг — Малдер уже достаточно близко, чтобы дотянуться до Скалли. В следующее мгновение между ними из ниоткуда появилось новое зеркало. Он ожидал столкновения и звона битого стекла, но ничего не произошло. Малдер почувствовал, что проваливается куда-то вниз. Мелькающие вокруг картинки исчезли. Вокруг сомкнулась тьма.