Сны оружия

Блять, блять, блять… да что же ты будешь делать. Леви стискивает виски до боли, пытаясь прийти в себя. Что бы там ни было в её хорошенькой голове — игры, месть, забавы, сейчас это не важно. Она убежала в ночь, совсем пьяная, а он — её капитан, он несёт полную ответственность за своих подчиненных, поэтому не может допустить, чтобы с ней что-то случилось. И всё будет из-за него — твердолобого дебила, который не может толком поговорить о своих чувствах. Леви злится на себя, на неё, на Йегера и на этот мир, поэтому рывком подрывается с пола и бежит за ней, даже не накинув сверху свою серую кофту. Во дворе уже никого нет, костёр давно погас, и мгла опустилась на приют. Полная луна еле выглядывает из-за облаков, так что разобрать что-то, кроме очертаний, крайне трудно. У истоптанной дорожки, ведущей в лес, Леви высмотрел совсем свежие следы туфель. Вот же идиотка, понесло её в самую чащу, всегда сначала делает, потом думает. Капитан выдыхает сквозь сжатые зубы и мчится со всех ног — нет времени искать фонари или факелы, к этому моменту её уже может сожрать какое-то дикое животное, или она свернёт себе шею, запнувшись о корни деревьев в темноте. Он расталкивает руками дикий кустарник, ветки больно царапают его голый торс и мешают быстро передвигаться. Как жаль, что сейчас он не на УПМ, догнал бы сейчас её одним махом и отхлестал бы по щекам за то, что посмела рисковать своей жизнью. Помереть в лесу было бы крайне бесславно, и он пытался спасти Микасу хотя бы от этого бесчестия. Пробираясь через бурелом, он порвал себе одну штанину, зацепившись за корягу, за это Микаса ответит ему тоже, как только он найдёт её. Ну же, покажись, бестолочь. Леви несётся мимо стволов деревьев, перепрыгивая кочки, пока наконец не выбегает на опушку, ведущую к озеру. Луна выходит из-за облаков, полностью освещая гладкую поверхность спокойной воды. Наконец, на ближайшем берегу он видит Микасу — вся заплаканная, глаза почти ничего не видят, она заходит в воду прямо в обуви. Черт, дура ты бестолковая, утопиться там решила что ли. Леви знает, насколько опасна гладь этого озера — обманчиво спокойное, но оно может утянуть тебя на дно, если ты будешь неосторожен и застрянешь в иле. А пьяная Микаса вряд ли сейчас отличается особой осторожностью. Леви пересекает последние метры опушки и несётся со всех ног к берегу, забегая в воду вслед за ней. — Не подходите! — Микаса утирает опухшие глаза и заходит глубже; подол её платья уже совсем мокрый и липнет к ногам. — Стой, дура, замри на месте! — Леви резко останавливается, чтобы ненароком не спугнуть её, холодная вода брызгает на тело, скатываясь тонкими струйками по его животу. Холодно, но он не обращает на это никакого внимания, только тело рефлекторно отдаётся мурашками. — Я вам не нужна, сами сказали… так зачем приперлись, — она упрямится, но всё-таки замирает, стоя спиной к нему. — Не зли меня, Микаса, за твою задницу я всё ещё в ответе. — И это всё? — она оборачивается всё с той же мольбой в глазах. — Это всё, — тихо цедит Леви, — на остальное мне всё равно. — Конечно же ему не все равно, у него сердце разрывается, опять ему хочется не то сильнее её обидеть, не то прижать к себе. Но больше всего — вытащить её из этого несчастного озера. — Даже если я пойду трахаться к кому-то из «своих дружков», потому что вы со мной наигрались? — у пьяной Микасы мысли в голове долго не задерживаются, она хлюпает носом, и слёзы стекают по щекам. Смотрит на полуголого Леви в свете луны, опять весь из себя такой серьёзный, недоступный. Опять с ним так сложно. Ей горько, что он оттолкнул её сегодня с такой легкостью. — Хоть сейчас иди ноги раздвигать, только из воды выйди, — тон голоса Леви серьёзный, режет словно острые стальные клинки. — Ну, тогда я пошла, надеюсь меня трахнут хо-ро-шо, о да, это будет великолепно, — Микаса скрипит от злости зубами и делает шаг вперёд, глубже в воду, и одна нога почти проваливается в вязкую жижу на самом дне, которая утаскивает за собой её обувь. — Ебанутая, сейчас же вышла, не то тебе не поздоровится! Я тебя так отделаю, что на всю жизнь запомнишь. — Отделайте! Или опять в последний момент передумаете? — С огнём играешь, Микаса. — Хоть кто-то из нас должен быть смелым. Мне казалось, вы любите игры. — Люблю, но с достойными противниками, а не с пьяными несносными девчонками. — Да, вижу девчонки вас не очень то и интересуют. Может быть…мальчишки? Или вы смотреть любите, как другие это делают? Поэтому отсылаете меня к «моим дружкам»? Представляете меня с ними? С Жаном… с Эреном? — Микаса заводится не на шутку, слова вылетают из её рта, как из пулемета, что никак не может остановиться пускать очереди. Она пошатывается на одной ноге и падает в воду, тут же выныривая обратно, хватая губами воздух. Леви пользуется моментом и бросается к ней, барахтающейся, хватает за талию и буквально вышвыривает их на берег, на мягкую траву. Микаса брыкается, кусается и орет, тревожа спящих птиц на деревьях. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Леви наваливается сверху, прижимая её всем весом к сырой траве, капли воды стекают с его мокрых волос на её лицо. — Считай, что ты добилась своего. Молодец, Микаса, а теперь лежи смирно, раз тебе так не терпится. — Конечно, трахать он её не собирается, но надо сейчас её хорошенько испугать, проучить за то, что заставила его так волноваться. Об остальном он подумает позже — о маячащем бледной тенью Эрене везде где была Микаса, о её к нему чувствах, о чувствах Леви к ней, несносной. Он через силу разводит её ноги, задирая подол промокшего насквозь платья, а затем поднимается выше и резким движением рвёт тонкие лямки, оставляя влажную ткань висеть у неё на поясе бесполезным куском материи. На секунду замирает, глядя на её бесподобное тело. Черт, вот бы самому сейчас сдержаться. — Трахните, если справитесь! — она брыкается под ним, почти голая, высоко задирает сильные бёдра и боком коленок стукает его по рёбрам, пытаясь откинуть Леви от себя. От опьянения не осталось и следа, адреналин стёр и испарил все из крови, так же, как кровь титана мгновенно испаряется с любой поверхности. Его брюки промокли и теперь отдавались неприятным холодом и влагой у неё на животе и между ног, Микаса ерзает, но выпутаться не может. — Маленькая зараза! — он вдавливает пальцы в её бедро и припадает губами к шее, кусая со всей дури, как тогда в душевой. Белые зубы больно прикусывают нежную кожу, оставляя тёмные следы с каждым жестоким прикосновением, и Микаса вскрикивает каждый раз, выгибаясь всем телом. — Ублюдок! — орет Микаса, но Леви тут же закрывает ей рот властным поцелуем, вжимая свои губы в её. Микаса сопит через нос, плотно сжав губы, глядит в его холодные глаза, широко распахнув ресницы; в них блестит дьявольский огонёк, он сейчас будто на титана охотится, а не её в землю зажимает, его взгляд почти граничит с безумием. Черт бы его побрал, ебанутого, да вот только она тоже не пальцем деланная. Блять. Микаса опять зло выдыхает через нос, но вдруг неожиданно для себя вскрикивает прямо в его губы, давая его языку проникнуть глубже. Леви идёт на хитрость и с силой щипает её за нежную кожу на внутренней поверхности бедра, заставляя Микасу разжать челюсть. Они сражаются в этом поцелуе, готовые почти сожрать друг друга, переплетают языки и пальцами сжимают волосы, все больше сокращая и так ничтожное расстояние между ними. Микаса рычит и с силой оттягивает зубами его нижнюю губу и кусает до крови. Леви стонет в нос и отрывается от её лица, с его губ выступает маленькая капелька крови, поблескивая в свете полночной луны. Микаса ухмыляется, ехидно оскалив зубы. О да, он в полной ярости, то что нужно, маленькая сладкая месть. Адреналин взвинчен до небес, и она упивается этой борьбой. Стыд, страх, сожаления — всё испарилось в миг, обнажая этот животный азарт двух опасных зверей. Кто станет добычей, а кто охотником, решается прямо сейчас. Только она не учитывает факта, что один из из них гораздо более опытен в играх со своей добычей. — Ай! — вскрикивает Микаса, когда Леви зажимает между пальцами её твёрдый сосок, а затем по хозяйски сжимает её голую грудь до побелевшей кожи. Хриплый стон вырывается из её горла, и Леви снова наваливается на неё с горячим поцелуем, граничащим с безумием — прикусывает и посасывает её припухшие губы, властно проникает в её рот, ведёт языком по зубам и нёбу, сплетается с её языком. В штанах у него давно уже тесно, и Микаса конечно же это чувствует под мокрой тканью его брюк, его напряжённый, налитый кровью член вжимается в её лобок. Леви сжимает её бедро и двигается вперёд, задевая клитор. Микаса протяжно стонет в его рот, на мгновение теряя контроль. Нет, нет, нет. Только не сейчас, она ещё не готова сдаться. Слишком злится на него. Она не уступит. Собрав последние остатки самообладания, она отталкивает Леви руками насколько это возможно, вскидывает ноги и утыкается пятками в его грудь. Сгруппировавшись, она на мгновение замешкалась, всего одна маленькая ошибка стоила ей того, что Леви схватил её за щиколотки и закинул её ноги на свои плечи: — Лежать, я сказал, — он нависает над ней своими крепкими плечами, заслоняя собой свет луны, во тьме его взгляд кажется совсем сумасшедшим. Леви прижимает ладонями её ляжки к своему телу, не давая Микасе и шанса пошевелиться. Её ноги на его плечах начинают непроизвольно подрагивать от напряжения. — Не вздумай меня дразнить, Микаса. — чеканит он горячим шёпотом ей на ухо и прикусывает мочку, заставляя её втянуть воздух сквозь зубы. — И в мыслях не было, ка-пи-тан, — она растягивает слова и крепко обвивает руками его голую шею, соприкасая их тела, её твёрдые соски касаются его груди, и Леви обдаёт мурашками. А затем издевательски шепчет на ухо, слегка проходясь по раковине мокрым языком, — возьмите меня, чего же вы тянете. — Леви зажмурил глаза, для любого мужчины эта фраза была бы спусковым крючком, но он все старательно пытался строить из себя исключение. Тоже слишком зол на неё, ярость смешивается с желанием создавая в его голове совсем взрывоопасную вещь. Он томно выдыхает ей в ключицы, и Микаса пользуется его замешательством, подтягиваясь на его шее, которую она все ещё обвивала своими цепкими руками. Почти улизнула, если бы он опять не схватил её за ногу в последний момент, снова подтягивая к себе. Чертовы длинные ноги, сейчас они больше казались недостатком, чем преимуществом. — Куда же ты, Микаса? Или больше не мечтаешь о моем члене? — он ударяет ладонями по обе стороны от её лица, заставляя Микасу лежать смирно. — О да, мечтаю, но есть одна проблема, капитан, — она снова ухмыляется, приводя Леви в полное бешенство, так, что жилка на его шее начинает пульсировать, — я ни капельки не мокрая, — выбрав другую тактику, нежели побег, Микаса решает прощупать границы дозволенного, ей интересно, на сколько же хватит его терпения, и она придаёт себе максимально хладнокровный вид. Между ног уже все горит и скручивается тугими узлами: от близости их тел, его горячего прерывистого дыхания, безумного взгляда, мокрых растрёпанных волос, которые липнут к его лбу и вискам. Всё-таки он невыносимо прекрасен в этом свете луны, падающем на его голые плечи и сильную спину, готовый растерзать её прямо тут. Микасе хотелось, чтобы он потерял контроль, довести его до точки, до предела. И он вжался в неё твёрдым подрагивающим членом, давая ей как следует ощутить, что же она с ним делала. — Жаль, — он стиснул её талию, прижимая к себе вплотную, снова больно вдавливая подушечки пальцев, а потом начал спускаться рукой ниже, — но сперва, я хочу проверить сам. — О, вы можете делать всё что угодно, если сможете конечно, я уже сказала вам это, — она хватает его за оба запястья, резко дёргая его руки на себя, так, что он чуть не валится на неё, но успевает упереться локтями во влажную траву. Леви яростно дёргается и хватает Микасу за шею, ладонь сильно сжимает горло, заставляя её сдавленно хрипеть. Другой рукой резко одергивает ткань её трусиков и вставляет сразу два пальца, вынуждая Микасу шипеть от резкого жжения. Как он и ожидал, она вся влажная, мокрая и такая тугая. Он сильно и резко вбивает пальцы до самого основания, смотря Микасе прямо в глаза, все ещё сжимая рукой её тонкую шею. Она морщится и хрипит, но не отводит от него такого же хищного взгляда, снова и снова бросая ему вызов. — Знаешь что делают с теми, кто врет своему капитану? — он вытаскивает пальцы и смотрит на них, растирая влажную смазку между подушечками пальцев, затем проводит ими по её губам, заталкивая их Микасе в рот. Он убирает руку с её шеи, опять спускается к бёдрам и сдергивает с неё трусики. Тонкая ткань сразу сдаётся и рвётся с тихим треском на её ногах. Снова вставляя в неё пальцы, он двигает ими внутри её влагалища. Это почти сводит Микасу с ума, она обводит языком его пальцы у себя во рту, смешивая слюну со вкусом его кожи, к которому примешивается её собственный вкус, это настолько заводит, что она постанывает против воли и страстно желает, чтобы те пальцы, что внутри неё сейчас, двигались быстрее. Он вытаскивает пальцы из её рта, задерживаясь у губ, и Микаса облизывает шершавые подушечки, заставляя Леви простонать. Те самые руки, что она видела в своём сне, теперь вытворяют с ней вещи, о которых даже стыдно было подумать раньше. Воплощение собственных снов в реальность оказалось куда более жарким, чем сами фантазии, и Микаса с горечью отметила, что пропала. Он оставляет ладонь на её щеке, припадает к её открытым губам, жадно целуя, вбирая весь её вкус. А потом сосредотачивается только на движениях внизу её живота, выбивая из неё рваные вздохи и тихие стоны. Микаса пытается сжать бедра, но Леви не даёт, расталкивая её ноги собственными, это похоже на медленную пытку, но она уже не готова сбежать, лишь бы она длилась вечно. «Держись, Микаса» — говорит она сама себе, плавясь под его движениями, губами, руками, пристальными взглядом серо-синих глаз. Её начинает потряхивать от болезненного удовольствия и скрывать это всё сложнее, сил почти не остаётся, ломаются последние рубежи и защиты. Но она терпит, на зло ему, сжимая зубы: — И это всё? Я думала ваши наказания изощреннее, — она улыбается уже сквозь силу, готовая полностью раствориться в нём прямо сейчас. Последний отчаянный укол, и на удивление это действует, Леви окончательно срывает тормоза, так что он с остервенением дергает пряжку своих брюк, и она отлетает с металлическим лязгом куда-то в траву. — Нет, вот теперь «всё» — он выдыхает ей в висок и быстро стянув свои брюки до колен, берёт член в свою руку и одним резким движением разводит её складки и вгоняет его до самого конца, грубо, сразу, не давая ей привыкнуть. Микаса вскрикивает, жмурится, и слёзы брызгают из глаз от резкой боли, пронзающей её, казалось, до самой макушки. — Больно? — Леви внезапно замирает, поглаживая её бедро. Он с удивлением для себя отмечает, что, кажется, перегнул с карательными мерами, хотел ведь только проучить, а получилось… как всегда у них с ней и получается... Не понимает, в какой момент всё вышло из под контроля. А теперь он на ней, в ней, такой хрупкой и беззащитной сейчас в его руках, что от прежней злости не осталось и следа. — Нет, — врёт Микаса, смотря с той же злобой ему прямо в глаза. Адреналин спадает и внизу живота отдаёт острым жжением. Она добилась своего, довела его до ручки, но стоило ли это её первого раза? Горечь осознания почти накрывает, но Леви вдруг сметает нахлынувшие сомнения тихим бархатным голосом: — Ну хватит… моя девочка, — он утирает её слёзы ладонью и Микаса всхлипывает, наконец отдавшись чувствам, полностью показывая свою уязвимость. — Тише, тише, — он зацеловывает её лицо, слизывает слезинки на щеках, гладит плечи и грудь, пропуская и оттягивая соски между пальцами. Дыхание Микасы учащается и томная поволока снова затягивает её глаза. Леви снова целует, уже не так, как раньше, чувственно и глубоко, захватывает мягкими влажными губами её губы, ловя её прерывистые вздохи, не торопится, наслаждается ей полностью. — Почему ты всегда такая упрямая? — шепчет хрипло в её ключицы и тихонько толкается в неё, чувствуя, что она немного расслабилась. — Почему вы всегда такой невыносимый? Убить вас была готова, до того как…— Микаса тихо стонет, обхватывая руками его шею. Боль медленно схлынывает, уступая место легкому жжению и какому-то сладкому чувству внизу живота, каждый раз, когда он расталкивает её стенки. — До того как «что»? — Леви не спешит, поддразнивает Микасу, оглаживает её шею, грудь, плечи, ведёт тёплой рукой по рёбрам и животу, спускается ниже на лобок и нащупывает клитор, медленно гладит, надавливая большим пальцем, и тело Микасы отвечает, расслабляется совсем, она выгибается навстречу всё смелее, пропуская его в себя глубже и глубже. Будто не было сейчас этой борьбы между ними, будто так хорошо было всегда, настолько правильно и естественно. — До того, — она вздыхает, когда он входит в неё снова, глубоко и неторопливо, — как во сне увидела вас, — она смотрит на его руки, блуждающие по её телу, на пальцы, которые массируют чувствительный бугорок клитора, так ловко, так умело, заставляя её видеть звезды. Электричество пронзает тело раз за разом, когда Леви наклоняется и еле слышно стонет ей в шею, его удовольствие смешивается с её, и в Микасе снова просыпается та самая жажда. — Тебя, — он задирает её ногу выше, движения становятся всё быстрее, дыхание всё сбивчивее, стоны Микасы всё слаще. — Тебя, Леви, — она выдыхает его имя со стоном, — с тех пор сама не своя… — Микаса поглаживает его перекатывающиеся мышцы на спине, сильные, сбитые, она пробует на ощупь, сминает кожу, ощущает его на себе. — Ты прикасалась к себе при мыслях обо мне? Ты так себе это представляла? — он мурлычет ей на ухо. Её звуки, запахи, буквально всё сводит его с ума. — Н-нет, — врёт Микаса отводя глаза, и тогда Леви совершает один очень сильный толчок, вгоняя член до самых яиц, — даа-а. — Она запрокидывает голову назад, шумно вдыхая раскалённый их телами воздух, — я думала о тебе, Леви, постоянно. — Ты же не думаешь, что твоё маленькое признание позволит тебе избежать наказания? — внутри себя Леви ликует, может быть, она и чувствует что-то к Эрену, но теперь он уверен, что сможет с легкостью выбить это из её головы. Сейчас он ей верит, верит её приоткрытым губам, шепчущим его имя, верит её рукам, которые жадно притягивают его, верит влажности и жару у неё между ног. Сейчас её трахает он, а не Эрен, Леви украл её первый раз, значит сможет отбить и её сердце. — Ты подвергла себя опасности, — он хватает её за задницу, насаживая на себя, — убежала в лес, — шлёпается об неё быстрее и быстрее, запуская руки ей в волосы, не давая потянуться за поцелуем, сейчас он хочет слышать каждый её стон, — подвергла опасности и меня, заставляя бежать за тобой, — помечает каждый дюйм её тела, снова впиваясь зубами в шею и ключицы, — а главное, из-за тебя я порвал свои любимые брюки, — он вскидывает её ноги себе на спину, меняя угол, и жадно вбивается в полуживую и дрожащую от наслаждения Микасу. — Тогда заставь меня извиняться, — она улыбается ему почти безумно, подаётся бёдрами навстречу каждому его грубому толчку, лёгкая боль теперь только сильнее распаляет, смешиваясь с удовольствием, и сходится в одной точке между ног. Ей нравится играть с Леви, но теперь не против него, а вместе с ним. Обнажая природу друг друга, они словно срывают маски, полностью отдаваясь этому сумасшедшему вихрю ощущений и чувств. Леви довольно усмехается в ответ на её дерзость, одними уголками губ: — Не всё сразу, несносное ты чудовище, — он бы хотел сейчас её заставить, о да, одна мысль об укрощенной Микасе почти заставила его кончить, вот только это её первый раз, так что он постарается быть нежным. На сколько умеет, на сколько хватит выдержки, а её было уже критически мало. Микаса чувствует, что разрядка где-то близко, тугим узлом в ней завязывается это глубокое и вязкое ощущение, но оно ускользает вновь и вновь, почти доходя до пика. Леви шепчет ей на ухо грязные пошлости своим низким хриплым голосом, настойчиво потирает набухший бугорок клитора и толкается всё яростнее, вбивая Микасу в траву. Она стонет так громко, что перебудила наверное все деревни в ближайшем радиусе, но Леви плевать, он хочет чтобы её слышали, хочет показать всем, что она теперь только его. Такая красивая, упрямая, гордая, желанная, сейчас неистово извивается только под ним: — Пожалуйста, ещё, — она жмурится, царапает его плечи и дрожит так, будто уже не контролирует своё тело, сжимает его член изнутри так, что Леви просто не может больше сопротивляться. С протяжным стоном он пытается отстраниться от неё, но Микаса крепко держит его ногами и умоляюще смотрит в глаза. Вот блять! Горячая волна прокатывается по его телу, и Леви изливается внутрь неё, с выдохом целуя дрожащие губы Микасы. Он закрывает глаза на несколько мгновений, стараясь отдышаться, а когда снова их открывает, то встречается с разочарованным взглядом Микасы. Он без слов осознаёт, что кончить она совершенно не успела, как бы ей сейчас этого ей не хотелось. — Смотри на меня, — он сжимает её подбородок рукой, невесомо целует в губы и опускается ниже, устраивая голову между её ног. Микаса вздрагивает и сводит ноги, но Леви разводит их с силой, снова укладывая её задницу на траву, — я сказал, смотри мне в глаза. — Ах, — только и может простонать Микаса, когда он касается её клитора своим горячим влажным языком, она запрокидывает голову назад в забытьи, когда волны электричества вновь молниями расползаются по телу. Леви отстраняется от своего занятия и слегка прикусывает её бедро, возвращая Микасу в реальность. И она снова смотрит на то, как он медленно начинает её вылизывать, не пропуская ни одного миллиметра, видит похоть и желание в его глазах, несмотря на то, что сам он уже кончил. Она смелеет и запускает пальцы в его смоляные волосы, задавая собственный ритм, прижимая его лицо ближе к своему телу. Черт, это настолько горячо, настолько сладко, чувствовать его там, смотреть на него, что разогретая Микаса наконец кончает. Калейдоскоп вспышек разливается перед глазами и она падает в траву без сил, утягивая за собой Леви. Они лежат молча, на боку, уткнувшись лбами друг в друга и переплетая ноги. Тишину нарушает только сбивчивое дыхание, которое становится всё тише. Она бы предпочла лежать так вечно, если бы Леви не отстранился, подавая ей руку: — Нам пора возвращаться. — Да… вот только… — она кидает взгляд на ошмётки своего платья, совершенно непригодного для того, чтобы сейчас прикрыть им хоть что-то, — я не смогу так показаться кому-то на глаза. Леви хитро ухмыляется: — Тогда сегодня ты спишь в моей комнате.