Чёрная книга

      — Лайт, можно тебя на минутку?       — Да, в чём дело, Рем? — юноша перестал поправлять за кулисами свои ботинки и вскинул глаза на высокую, бледную женщину с белыми волосами, окрашенными на концах в фиолетовый цвет — владелицу «Чёрной книги». На первый взгляд она казалась доброй душой, но дорогих ей людей защищала с яростью тигрицы. Циничная женщина с деловой хваткой, она умела заключать выгодные сделки и, даже имея один глаз, видела, что Лайт приносит пользу её бизнесу, поэтому старалась, чтобы он был доволен. Их отношения были больше похожи на партнёрство, чем на отношения начальника и сотрудника.       — У нас сегодня приват, мне буквально минуту назад позвонили и особо попросили тебя. Я помню, что обещала всегда вначале согласовывать такое с тобой, так что… — она нервно затянулась сигаретой и посмотрела на него; её украшенная стразами, шелковая повязка, закрывающая один глаз, взблеснула в тусклом свете.       — Он уже здесь? — Лайт наклонился, надел на ноги атласные подвязки в тон галстуку, поправил, чтобы они оказались на несколько сантиметров ниже края клетчатых чулок.       Рем кивнула.       — Покажи, — вздохнул Лайт и зашагал к дальнему краю занавеса, откуда можно было незаметно оглядеть зал.       — Я его усадила за центральный столик… вон, видишь? Черноволосый, темноглазый… альфа, — Рем махнула рукой в сторону заполненного людьми зала, и Лайт сразу его увидел. Мужчина странным образом выделялся из толпы, его трудно было не заметить. Его харизма была, безусловно, сильной, и даже здесь, за сценой ощущался молчаливый сигнал «не лезь», волнами исходивший от него. Лайт усмехнулся и прицепил бант к красной плиссированной юбочке, которую решено было надеть поверх шорт. «В точку, Рем… парень альфа, тут к гадалке не ходи».       — Не похоже, что он часто ходит в клубы, Рем. Выглядит так неуместно, что это даже трогательно.       Лайт пребывал в затруднении. Прежде он никогда не проводил время с гостями один на один, однако что-то в этом парне интриговало…       — И сколько?       — Пять тысяч…       — Дерьмо! Рем, он же в курсе, что я не стану ему отсасывать, да?       — Нет! В смысле, да! Он знает, что это просто приятное времяпрепровождение в твоей компании, — объяснила она. Лайт чуть расслабился, но его взгляд остался подозрительным. — Я с самого начала чётко дала ему понять, что ты не выступаешь в частном порядке, а он спросил, сколько это будет стоить. Ну, я и назвала сумму.       Она самодовольно ухмыльнулась.       — Блин, ты шизанутая, — усмехнулся Лайт. — Надо было, наверно, задрать цену повыше. Ладно, сделаю.       Рем очень постаралась не улыбаться.       — Передай, что я подойду к нему через двадцать минут после выступления. Мне как раз хватит времени переодеться, — он достал маленькие очочки без диоптрий, в прямоугольной оправе, протёр тряпочкой и надел.       — Передам, — Рем снова затянулась сигаретой. «Боже, до чего мерзкая привычка…» — Лайт отмахнулся от дыма, надеясь, что женщина поймёт намёк.       — Как там его зовут?       — Единственное имя, которое мне назвали — Рьюзаки.       Лайт закатил глаза. «По-любому псевдоним. Похоже, это какая-то большая шишка, которая хочет остаться не узнанной».       — Рем, можешь заодно позаботиться, чтобы наша самая лучшая приват-комната была убрана и готова? Пусть там заранее выставят все напитки, какие он мог бы захотеть. И проследи, чтобы никто эту комнату не занимал, ладно?       — Считай, что сделано, — улыбнулась Рем. — Спасибо, что проявил гибкость в этом вопросе.       — Да ты ещё не видела настоящей гибкости, вот погоди, когда я на сцену выйду, — подмигнул ей парень и пошёл готовиться к выходу.       — Эй, а какую музыку ты сегодня хочешь? — окликнула его Рем.       — Знаешь, я сегодня готов разорвать эту дыру, так что пусть будет микс Гетты… и пусть поставят спуск у края сцены, — Лайт, не оборачиваясь, махнул рукой.       По губам Рем поползла улыбка. «Похоже, этого альфу ждёт небольшой предварительный просмотр», — подумала она и ушла выполнять поручения.       Лайт знал, что она сообщит диджею о его готовности, поэтому сосредоточился на том, чтобы настроиться на нужный лад. Когда он выходил на сцену, он не был Лайтом Ягами, студентом университета, братом, другом, сыном… с него слетали все запреты.       Свет в зале слегка приглушили, и Лайт почувствовал, как внутри нарастают азарт и адреналин. Во время следующих трёх песен он станет центром их мироздания, фантазией, о которой они смогут только мечтать, но никогда не получат. Толпа из альф, бет и даже, может быть, нескольких омег полыхнёт вожделением, они будут бороться с собственной природой, чтобы остаться на месте и не ринуться на сцену… и Лайт позволит исходящему от них пьянящему желанию подпитывать и заводить себя ещё больше.       Все они будут толпиться у сцены, тряся деньгами, бросая их ему под ноги в надежде хоть немного приблизиться, хоть на краткий миг обратить на себя его внимание, и, может быть, даже уловить в воздухе мимолётный намёк на его запах. Слухи о том, как фантастически этот омега пахнет вблизи, подогреваемые тем, что он никогда не снисходил до частных встреч, достигли почти мифологических масштабов. Никому ещё не удавалось приблизиться к нему на достаточное расстояние, чтобы выяснить точно. Одни уверяли, что почуяли корицу, другие клялись, что это была папайя, третьи до хрипоты настаивали на лаванде. Лайт же знай посмеивался и продолжал их дразнить. Свой запах он маскировал слишком хорошо, чтобы его можно было обнаружить, если он сам того не захочет.       Послышался голос диджея, объявляющего его выход, и Лайт сделал глубокий вдох.       — Дамы и господа, то, чего вы так ждали… самый сексуальный омега Токио, сердцеед и блистательная, ярчайшая звезда «Чёрной книги»! Поприветствуйте… Кира!       Свет снова вспыхнул, и заиграли первые аккорды песни «Заведи меня!». Лайт отдёрнул занавес и пошёл вдоль подиума к установленному в центре шесту, покачивая бёдрами и делая каждый шаг в такт ритму песни. Услышав исступлённые вопли и свист, он послал толпе чарующую улыбку. «Да, вы чертовски меня любите».       Мне нужна твоя любовь,       Мне нужна твоя любовь,       Люби меня, мне это нужно…       У тебя есть то лекарство, что дарит мне кайф.       Взявшись за шест и зацепившись за него ногой, Лайт сделал один изящный оборот, протягивая руку к толпе, давая людям почувствовать, что он видит каждого из них… что все они особенные. Это было частью соблазнения.       Моему телу нужен герой,       Приди же, спаси меня.       Что-то подсказывает мне —       Ты знаешь, что для этого нужно.       Отпустив этот шест, Лайт прошёл к другому, у самого края сцены, и сделал ещё один полный оборот… «Пора щёлкнуть тумблером», — подумал он.       Верни меня к жизни,       Давай, заведи меня!       Обвив ногой прохладный металл, Лайт откинул голову назад, демонстрируя изящную, длинную шею и расположенные там ароматические железы, прекрасно зная, что это действие сведёт с ума всех присутствующих альф. Соблазнительно виляя бёдрами, он присел и поднялся вдоль пилона, дразняще провёл свободной рукой по телу.       Коснись меня, спаси мою жизнь,       Давай, заведи меня!       Я слишком молода, чтоб умереть       Давай, заведи меня!       Лайт одними губами повторил последнюю строчку и, когда припев закончился, продефилировал к другому шесту, по пути незаметно расстегнув юбочку почти до конца. «Один хороший рывок и…» Стоя спиной к толпе, он взялся за шест и чуть прогнулся, выставляя задницу и аппетитно водя ею из стороны в сторону. Оглянулся через плечо, словно прося, чтобы его отшлёпали, несколько раз присел и снова поднялся. «Да, я такой непослушный омежка».       О, сделай это, сделай всё, как надо,       Меня терзает такой жар,       И если я кричу и плачу,       То лишь потому, что чувствую себя живой.       Как только снова зазвучал припев, Лайт сдёрнул юбку, оставшись в мини-шортах. Школьница-омега в мгновение ока стала школьником. Зал взорвался аплодисментами. Лайт обеими руками ухватился за пилон и закрутился, медленно спускаясь к полу, и, когда достиг его, опустился на четвереньки и соблазнительно пополз вдоль подиума, время от времени замирая, чтобы послать воздушный поцелуй нескольким завсегдатаям и выразить им своё особое признание.       На сцену посыпались деньги. Заметив это, Лайт плавно прогнулся, выгодно демонстрируя толпе свой подтянутый зад.       В целом все гости вели себя прилично и знали, что рук лучше не распускать. Трогать танцоров было запрещено, кроме тех случаев, когда выступающие на сцене омеги сами проявляли инициативу, вовлекая гостя в действие. Всех, кто не соблюдал это правило, выставляли из клуба.       К тому времени, как Лайт добрался до края сцены, зазвучала другая песня — «Маленькая проказница». Он встретился взглядом с черноволосым альфой, которому позже будет танцевать приватный танец. Стоя на коленях, выпрямился, развёл ноги, игриво пробежал пальцами по телу вниз и обратно.       О, да, мне говорят, что я плохой парниша,       Все дамы, глядя на меня, смущаются.       Убедившись, что каждому в зале видно, как он тщательно, страстно исследует каждый сантиметр своего тела, Лайт чуть запрокинул голову, прикусил губу в притворном возбуждении. Потом взглянул на альфу ещё раз и с удовольствием увидел его широко распахнутые глаза и чуть приоткрытый рот. «Так-так, его ледяное спокойствие начинает идти трещинами. Думаю, я смогу добиться большего…»       Посмотрите на неё на танцполе,       Она блистательна на танцполе.       На губах Лайта заиграла озорная улыбка. Поднявшись на ноги, он, к удивлению всех присутствующих, спустился по ступенькам прямо в зал и встал перед черноволосым альфой.       Давай, маленькая проказница,       Давай.       Лайт положил ладони альфе на колени, развёл их в стороны. Лицо мужчины приняло несколько обалдевшее выражение, и Лайт едва не рассмеялся. Из толпы на альфу посыпались советы и подбадривания: «Пользуйся моментом!», «Дай жару!», от чего омега развеселился ещё больше. Повернувшись, он устроился у мужчины на коленях и потёрся задницей о то, что мог определить только как изрядную эрекцию. «Чёрт…»       Крутит попкой влево-вправо,       Крутит, виляет, как мне нравится.       Он прильнул спиной к груди альфы, откинул голову ему на плечо, продолжая вилять задом у него на коленях. И почувствовал, как сильные руки легли ему на талию, пальцы впились в… «О, боже, как приятно».       Лайт слышал раздающийся со всех сторон возбуждённый, одобрительный свист, понимал, что заходит слишком далеко, но не обращал ни на что внимания, пока не понял, что песня подходит к концу. Он неохотно встал, открывая мужчине отличный вид на свою задницу.       Давай, маленькая проказница,       Давай.       Снова повернувшись, он снял с себя очки и водрузил их на нос альфы, чья ледяная сдержанность основательно подтаяла от горячего танца. «Так-то лучше…»       Плавной походкой он снова вернулся на сцену — песня почти закончилась, и пора было занимать позицию для следующей.       Как только он подошёл к шесту, заиграла «Сексуальная сучка». Беззвучно вторя словам песни и дразняще ухмыляясь, Лайт широко расставил ноги, выпятил зад и начал крутить им перед толпой, одновременно ослабляя галстук.       Да, я понимаю её,       Ведь любая девчонка здесь       Хочет быть такой, как она.       Ох, она — дива,       Я чувствую это, я хочу с ней встречаться.       Лайт шлёпнул себя по заду, звонко, так, что по залу разошлось эхо, прикусил губу и начал медленно кружить вокруг шеста, соблазнительно покачивая бёдрами. Послав толпе манящий взгляд, он одной рукой прошёлся по пуговицам рубашки, расстегнув её до самого ремня и обнажив v-образный участок подтянутого торса. Правая рука с намёком скользнула под рубашку, словно чтобы поиграть с соском, язык дразняще облизнул губы.       Говорят, что она ведёт себя низко.       Просто слухи, и я им не верю.       Говорят, ей надо сбавить обороты,       Но она здесь самая классная.       Отойдя от шеста к центру сцены, Лайт встал спиной к зрителям и начал снимать с себя рубашку, то и дело оглядываясь через плечо и продолжая чуть крутить задницей, позволяя ткани легко соскальзывать с тела, играя со зрителями. Какие-то девчонки визжали и верещали, как полные идиотки, это было слышно даже сквозь музыку. «Иногда это даже слишком просто», — усмехнулся Лайт про себя. Отбросив рубашку в сторону, он поправил галстук, чтобы тот лёг, как надо, и обернулся лицом к залу.       Ты ещё не встречал таких девушек, как она.       Его руки скользнули по груди, ненадолго задержались на сосках и спустились ниже, большие пальцы зацепились за пояс шорт. Лайт, вращая бёдрами, дразняще оттянул шорты вниз.       Тёлки, живущие по соседству,       Не идут с ней ни в какое сравнение.       Я пытаюсь подобрать слова, чтобы описать её,       Не проявив неуважения.       Он потянулся к пряжке ремня, с улыбкой провёл языком по губам, словно бы спрашивая: «Вы этого хотите? Хотите, чтобы я снял больше?» Со всех сторон послышались исступлённые крики, на сцену потоком хлынули деньги.       Заметив одну из постоянных посетительниц, сидящую у самого края сцены, Лайт опустился на колени напротив неё, поманил пальцем. Блондинка просияла и наклонилась к нему. Лайт взял её руки, положил себе на ремень, намекая, чтобы она сняла его, и откинулся назад, уперевшись ладонями в пол и выгодно демонстрируя свой пресс. Чуть запрокинул голову, позволяя всем присутствующим в зале оценить изящную, покорно открытую шею.       Девушка вытащила ремень из шорт, Лайт наклонился ближе, незаметно складывая его пополам в её руках, и шепнул на ухо:       — Ударь меня разок по заднице, когда я займу позицию, хорошо?       Всё это было частью шоу… Лайт чувствовал её улыбку у своей щеки и знал, что она сделает всё, что он захочет.       Я пытаюсь подобрать слова, чтобы описать её,       Не проявив неуважения.       Он встал на четвереньки, начал отползать, и тут…       Сексуальная тёлка!       *щёлк*       Ремень шлёпнул его по заднице, толпа одобрительно загудела. Лайт изобразил на лице потрясение, обернулся и погрозил девушке пальцем. Она захихикала. Миса, так её звали, если он правильно помнил… подруга Рем.       Чёрт, что за сексуальная сучка,       Сексуальная сучка!       Лайт знал, что дальше, до конца песни будет только работа с пилоном, поэтому встал и прошествовал к тому, что стоял в самом центре. На ходу он вытащил из шорт резинку стрингов, натянул и отпустил. Она звонко щёлкнула о кожу. Даже сквозь музыку были слышны вожделеющие стоны среагировавших на это людей. Не останавливаясь, Лайт провёл рукой по волосам, погладил шею и плечи, очертил грудь и пресс.       А затем, используя весь свой многолетний атлетический опыт, занялся шестом. Никто из других омег-танцоров не мог сравниться с ним в работе на пилоне. Взобравшись на высоту трёх метров, Лайт хорошенько зацепился ногами и откинулся назад, повисая почти вниз головой, отчего его твёрдый пресс засиял в свете софитов. Снова щёлкнул стрингами, чувственно облизнул губы, обвёл взглядом безликое море людей.       Он двигался по пилону вверх и вниз, демонстрируя невероятную гибкость и силу, извивался вокруг него в самых разных позах, вжимался в этот длинный, твёрдый отрезок металла так, словно это был его давно потерянный любовник. Нужно ли говорить, что каждый человек в зале мечтал сейчас оказаться на месте этого шеста.       Чёрт, что за сексуальная сучка.       Окончание песни Лайт встретил на самом верху пилона.       — Давайте поаплодируем Кире! — эхом разнёсся по клубу голос диджея. Сейчас, без тяжёлого ритма музыки, одобрительные вопли и свист были слышны гораздо лучше. Лайт послал всем воздушный поцелуй, по спирали соскользнул на пол и быстро покинул сцену, зная, что Рем позаботится о том, чтобы его деньги были собраны. Это была ещё одна часть созданного им образа Киры, окутывающая его таинственностью — он не мелькал перед гостями дольше, чем необходимо. И он был уверен, что Рем его не обсчитает — она не рискнёт тем, что он уйдёт в другой клуб.       Лайт поспешил обратно в гримёрку, разделся и быстро принял душ в собственной, отдельной ванной комнате, охлаждая разгорячённое тело и смывая с него пот от работы под прожекторами. Потом высушил волосы, причесался. «Чёрт… у меня только пять минут на одевание». Лайт снял с вешалки костюм, не очень откровенный, но такой, что точно приведёт альфу в неистовство. «Да, здесь есть элемент простоты… и ничего отвлекающего».       Одевшись и обувшись, Лайт прикрыл всё это длинным, очень мягким и шелковистым на ощупь меховым халатом, плотно его запахнув и завязав на талии. Последним, но не менее важным штрихом стал ароматизированный блеск для губ, придавший им чуть более розовый оттенок.       «Что ж, твои деньги точно не пропадут даром, приятель», — подумал он, напоследок оглядывая себя в зеркале. Теперь оставалось только найти Рем. «Даже если мне придётся выйти в зал, никто не получит бесплатного шоу… всё это только для твоих глаз, Рьюзаки».       В зале Лайт тоже почти не появлялся, так что, сделав это сейчас, наверняка вызовет фурор не меньший, чем был сегодня после того, как он сошёл со сцены. Все начнут это обсуждать, гадать, кто же этот альфа, для которого Кира снизошёл до привата… репутации это пойдёт только на пользу.       Рем он поймал у дверей в главный зал:       — Всё готово?       Женщина встретила его облегчённым взглядом:       — Да, всё в порядке, и твоя музыкальная подборка уже загружена в аудиосистему.       Лайт с усмешкой развязал пояс и распахнул халат, давая ей полюбоваться выбранным нарядом. Женщина выпустила струю дыма, оглядела его с головы до ног.       — Шикарно выглядишь.       Лайт снова прикрылся.       — Ты поначалу казалась обеспокоенной, Рем. Переживала, что я не выйду из комнаты? Что передумаю?       Она чуть нахмурилась:       — Нет, конечно.       — Он ещё за столиком?       — Да. Хочешь, я пройдусь с тобой на случай, если кто-то поведёт себя… неподобающе?       В прошлом такое уже случалось несколько раз, когда Лайт выходил в зал.       — Ладно, только держись понезаметней. Будем надеяться, что сегодня все будут уважать границы и останутся по свою сторону песочницы, — Лайт натянул на лицо улыбку, взялся за ручку двери и решительно её распахнул. — Пошли, сделаем это.