Чёрная книга

      Не знаю точно, мой ли это выбор —       Утратить разум раз и навсегда?       Ты слышишь голос, что зовет тебя остаться?       Это я.       С тобой мы оба – только плоть и кости,       Что как-то научились быть в ладах.       Но я покорно отдаюсь течению жизни,       А ты упрям.       Этот склон коварен,       И безрассуден путь,       Этот склон коварен,       Но пусть, пусть, пусть…       (Taylor Swift — Treacherous)       

__________

      — Саю! Ты опоздаешь, если немедленно не спустишься, — позвал Лайт, стоя на кухне. Потом огляделся, чувствуя лёгкую, неприятную дрожь. Его всё ещё нервировал тот факт, что L мог его видеть… и, возможно, прямо сейчас наблюдал за ним. Это чувство не покидало Лайта с того момента, как он вернулся домой вчера днём, и всё это время он старательно его игнорировал.              Но сейчас это уже по-настоящему раздражало. Отхлебнув кофе, Лайт поднял перед собой руку и красноречиво оттопырил средний палец. И тут же у него зазвонил телефон. Неизвестный номер?              — Алло?              — Это действительно было необходимо? — прозвучал в трубке знакомый монотонный голос.              — Ну, спасибо, что подтвердил мою догадку, извращенец, — Лайт подавил улыбку, норовящую расползтись по лицу, и с бесстрастным видом облокотился на кухонную тумбу. — Так где конкретно эти камеры?              — А тебе зачем знать? — поинтересовался L, и Лайт воочию представил, как по губам альфы блуждает усмешка. Ему сразу же захотелось её стереть.              — Ну, вдруг я захочу устроить приватное шоу для одного детектива? — Лайт с едва заметной улыбкой расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. В трубке было слышно, как у L сбилось дыхание, и парня охватило приятное ощущение власти. Он покосился в одну сторону кухни, потом в другую, и его глаза озорно блеснули. — Я должен знать, где эти камеры, чтобы предоставить человеку, о котором идёт речь, наилучший угол обзора. Чтобы он ничего не пропустил.              Он с усмешкой расстегнул вторую пуговицу.              L тихо зарычал:       — А ты, похоже, умеешь быть немного злым, да?              — Я знаю, что тебе это нравится, — подмигнул Лайт и прервал звонок, услышав, как постучали в дверь, и одновременно с этим по лестнице сбежала Саю. Он сделал ещё один глоток кофе, застегнул рубашку.              — Наконец-то! Вот, возьми завтрак с собой, там наверняка пришла твоя подружка.              — Спасибо, братишка! — сверкнула улыбкой Саю и помчалась открывать дверь. Вскоре хихикающих девчонок и след простыл. Лайт со вздохом покачал головой, быстро прибрался на кухне. Едва он успел закончить, как снова раздался стук в дверь. «А это, наверно, за мной».              Подхватив сумку и привычно стянув из миски яблоко, Лайт поспешил к двери. За ней обнаружился высоченный, мускулистый бета в тёмном костюме. «Да уж, надо отдать L должное… вид немного устрашающий…»              У мужчины была смуглая кожа, его чёрные, короткие волосы слегка курчавились, а глаза скрывались за солнцезащитными очками.              — Господин Ягами, я Джозеф, телохранитель, и сегодня я буду вас сопровождать. Мой напарник, Марко, ожидает в автомобиле. У вас есть вопросы, прежде чем мы поедем?              — Нет, вы соответствуете фотографии, которая была мне показана. Я дам вам знать, если вопросы вдруг появятся, — ответил Лайт, выходя и запирая дом. — Пора ехать, у меня скоро занятия.              Он жестом велел бете показывать дорогу, и тот повёл его к стоящему неподалёку чёрному «Линкольну».              «Нужно как-то к этому привыкнуть…»       

***

      «А что, это даже прикольно», — подумал Лайт, когда автомобиль подъехал к университету.              У главных ворот толпились студенты, как всегда в это время дня, и Лайта все они хорошо знали, как благодаря его успеваемости, так и благодаря популярности. Поэтому, когда Джозеф открыл ему дверь, и Лайт вышел из шикарного чёрного автомобиля, в толпе раздались взволнованные шепотки, понеслись от одного студента к другому, распространяясь, как лесной пожар.              «Вообще-то, это будет фантастически полезно для моей репутации», — мысленно усмехнулся Лайт и прошёл в ворота, торопясь на лекцию по уголовному праву. Начала конкретно этой дисциплины он ждал с большим нетерпением, несмотря на то, что уже неплохо продвинулся в её самостоятельном изучении.              Войдя в здание, он снял пальто и на автопилоте зашагал в сторону лекционного зала, здороваясь по пути с сокурсниками и старательно сохраняя на лице приветливое выражение. Он знал, что именно этого от него ожидают. Добравшись до небольшой аудитории, он быстро занял своё обычное место примерно в центре зала, достал тетрадь, открыл её на чистой странице. Лекция должна была начаться с минуты на минуту. Всегда интересно послушать людей, которые по-настоящему занимаются юридической практикой, а не просто преподают. «Сегодняшний приглашённый лектор и сам окончил Тодай несколько лет назад…»              — Студенты, внимание! — в аудиторию вошла профессор. — Я очень рада сообщить, что на этой неделе перед вами согласился выступить с лекциями один из моих бывших любимых учеников. Сразу после окончания университета он получил должность в офисе окружного прокурора и добился больших успехов в деле привлечения к ответственности очень известных преступников. Сегодня он здесь, чтобы поделиться с вами своим опытом касательно того, как с наилучшими результатами применять в реальных уголовных делах те знания и принципы, что вы изучаете в рамках курса уголовного права.              Она с большой приязнью посмотрела на первый ряд, где сидел черноволосый мужчина в костюме.              — Я хочу, чтобы вы поприветствовали моего хорошего друга и выпускника Тодая, Миками Теру.              Лайт вежливо захлопал вместе со всеми. Мужчина встал, с очень серьёзным выражением лица повернулся к аудитории и поклонился.              Руки Лайта неподвижно застыли на середине хлопка… ему показалось, будто из помещения выкачали весь воздух.              «Тот черноволосый красавчик…» Альфа, которого Лайт недавно видел у бара в «Чёрной книге».              Это был Миками Теру.              «Дерьмо. Сука. Вашу мать». Парень заставил себя успокоиться и продолжать невозмутимо хлопать, пока аплодисменты не утихли. «Только не привлекай к себе внимания, идиот, — думал он, чувствуя, как тревожно колотится сердце. — Если повезёт, он не заметит связи между…»              Их взгляды встретились, и то, что Миками сразу его узнал, было несомненно: глаза мужчины чуть расширились, но почти сразу вернулись в нормальное состояние, зато на губы легла едва различимая улыбка.              «Дважды дерьмо», — выругался Лайт и опустил глаза в тетрадь. Весь час, пока шла лекция, он не поднимал головы и старательно делал вид, будто что-то записывает.              Как только занятие закончилось, Лайт вскочил с места и заторопился к выходу из аудитории.              — Ягами? — окликнула его профессор.              «Да вы что, блять, издеваетесь?» Он натянул на лицо свою самую лучшую улыбку и обернулся.              — Подойдите, я хотела бы познакомить вас с Миками, — с теплотой проговорила профессор.              «О, можете не трудиться, мы уже знакомы».              — Вообще-то у меня сейчас ещё одна лекция, так что…              — Это займёт всего минуту, — теперь её голос стал твёрдым и настойчивым. Понятно, что ей хочется продемонстрировать приглашённому лектору талантливого первокурсника. Такое происходило довольно часто, и обычно Лайт, памятуя о своём положении в университете, воспринимал это довольно спокойно. Но в данный момент он был вне себя от негодования.              — Хорошо, — натянуто улыбнувшись, он с неохотой позволил отвести себя к трибуне, где Миками как раз собирал свои записи. «Это жутко унизительно», — подумал Лайт, стискивая зубы.              — Миками, позвольте вам представить нашего лучшего студента-первокурсника, о котором я рассказывала — Ягами Лайт, — она жестом указала на него, как гордая мать на своего ребёнка.              Парень склонил голову в лёгком, вежливом поклоне, выказывая тот минимальный уровень уважения, какого ожидала бы от него профессор, и предупреждающе сузил глаза. К его удивлению, Миками протянул ему руку. Лайт, помешкав, неохотно её пожал.              Альфа улыбнулся, накрыл их руки второй ладонью и, незаметно дотянувшись двумя пальцами до запястья юноши, целенаправленно помассировал расположенную там феромонную железу. Лайт поражённо распахнул глаза, попытался убрать руку, однако Миками держал его слишком крепко. Не желая устраивать сцену, Лайт подавил рычание. «Рукопожатие — ещё не повод приставать ко мне, ублюдок!»              — Лайт, значит? Интересное имя… — мурлыкнул Миками, глядя на него с весельем в глазах и продолжая совершенно бесстыдно поглаживать и массировать чувствительную область прямо на глазах у ничего не подозревающей преподавательницы. — Очень приятно познакомиться. Я уверен, мы ещё не раз встретимся.              Он, наконец, разжал пальцы, и Лайту пришлось приложить все силы, чтобы не выдернуть руку и удержать на лице непроницаемое выражение. «До чего отвратительно… как я только позволил этому уроду лапать себя…»              Неразборчиво попрощавшись, Лайт быстро покинул аудиторию, набросил пальто и зашагал к выходу. Руки у него дрожали. Ему нужно было уйти куда-нибудь, побыть одному… он чувствовал, что вот-вот сорвётся, и не мог допустить, чтобы кто-нибудь это увидел. Уже второй раз за неделю к его глазам подступили слёзы, и Лайт в желании скрыть это низко опустил голову.              Выскочив из дверей на улицу, он вдруг столкнулся с кем-то. От удара сумка выпала у него из рук, сам Лайт тоже шлёпнулся на землю. Каким-то образом у него ещё хватило выдержки пробормотать извинения, после чего он принялся собирать разлетевшееся по земле содержимое сумки, старательно пряча от стоящего рядом человека своё расстроенное лицо.              Человек опустился на колени рядом и спросил неожиданно знакомым голосом:       — Лайт, что с тобой, что случилось?              Несколько слезинок всё же выкатилось из глаз, и Лайт поспешно их смахнул. На него с глубокой обеспокоенностью смотрели огромные, тёмные глаза L. Детектив помог ему подняться на ноги, и юноша почувствовал вдруг, что всё будет хорошо. Само присутствие альфы успокаивало его и помогало сдержать слёзы.              — А ты что тут делаешь, L…              — Зови меня Рьюзаки, Лайт, — быстро перебил его детектив и оглянулся по сторонам, чтобы удостовериться, не мог ли кто услышать.              — Извини…              — Ничего страшного. Я здесь, потому что кому-то из команды необходимо присматривать за тобой на кампусе. Вероятно, это будем по очереди делать я и Мацуда, как наиболее подходящие по возрасту для здешнего окружения. А теперь, расскажешь, что случилось? Пожалуйста?              Они медленно побрели прочь от здания университета по одной из тихих тропинок, где, как Лайт знал, никто их не подслушает.              — Миками Теру случился.              — Мне почему-то знакомо это имя, — L задумчиво потеребил губу.              — Наверно потому, что он работает в офисе окружного прокурора. Он сегодня читал у нас лекцию по уголовному праву, как бывший выпускник Тодая… — Лайт запнулся. — Я, пока его не увидел, и понятия не имел, что он также один из посетителей «Чёрной книги»… причём из постоянных. Он явно меня узнал, и у него хватило наглости лапать моё запястье под видом рукопожа…              — Что? — глухо зарычал L, и Лайт невольно вздрогнул, уловив исходящую от черноволосого альфы волну гневных феромонов. — Ему надо бы знать, что нельзя трогать то, что ему не принадлежит!              Лайт задумался…              — А кому я принадлежу? — тихо спросил он, пристально глядя себе на руки и старательно изображая на лице спокойствие. Лишь по крепко сжатым кулакам можно было догадаться о бушующей в нём буре. Он боялся услышать ответ… боялся отказа… боялся, что будет неправильно понят…              L взял обе его руки в свои, нежно поцеловал каждое запястье, стирая все воспоминания о мерзких прикосновениях Миками и посылая по телу омеги приятную дрожь. Лайт поднял на него глаза, чуть отвернул в сторону голову, приглашающе обнажая перед альфой шею. L наклонился к нему, и Лайт уловил в его взгляде искру чего-то первобытного. Детектив царапнул зубами кожу, очень нежно прикусил и потёрся щекой о пахучую железу, вызывая у омеги довольный вздох.              — Ты принадлежишь только себе, Лайт, и никто не может тобой владеть, — шепнул L ему на ухо. — Но если бы ты сказал, что принадлежишь мне, я бы с радостью ответил, что тоже принадлежу тебе.              Лайт, не веря своим ушам, распахнул глаза. L переместил руки ему на бёдра, привлекая ближе к себе, и начал покрывать шею поцелуями. «Нет… он ведь не… как это? Что он только что сказал? Нет, здесь какой-то подвох… он это не серьёзно, или я не так понял…»              Его голова закружилась от только что услышанного признания, от губ, ласкающих шею… всего этого было слишком много.              — М-мне… нужно идти на занятия… — пробормотал он и медленно попятился назад, обалдевший, пьяный от запаха альфы. На мгновение прикрыл глаза, борясь с непреодолимым желанием упасть обратно в эти объятия. «Грёбаные феромоны». Отвернувшись, он нетвёрдой походкой направился прочь, старательно прогоняя из головы мысли о растерянном, обеспокоенном взгляде L, который успел увидеть перед тем, как ушёл.              Лайт подошёл ко входу в здание в тот самый момент, когда оттуда выходил Миками. «Нет, ну честное слово, кто-то там, наверху меня просто ненавидит… проклятье».              — Лайт… — почти мурлыкнул Миками, заметив выходящего из-за угла омегу. Шагнув вперёд, он преградил парню путь. — У нас с тобой не было возможности толком поговорить, а мне бы очень хотелось в самое ближайшее время обсудить с тобой твою будущую стажировку в офисе окружного прокурора. Я был бы только рад, если бы под моим началом работал кто-нибудь твоего уровня.              Лайт сделал попытку обойти его, но Миками поймал его за запястье, заглянул в глаза и снова провёл большим пальцем по чувствительному месту.              «Так, хватит с меня!» — внутри омеги будто что-то щёлкнуло, он бросил сумку на землю.              В холодном утреннем воздухе тихого кампуса громким эхом раскатился звук удара, с которым кулак Лайта встретился с челюстью Миками, сбив с него очки. Альфа рухнул на землю, как недавно упал сам парень после столкновения с L. Не успел ошеломлённый мужчина подняться, как Лайт с рычанием прыгнул к нему, схватил за ворот куртки, приподнял с земли и занёс кулак для нового удара.              — Во-первых, меня ни хрена не интересуют твои сраные предложения, понял? — зашипел он. — Во-вторых, научись уважать личное пространство. Подходить к омеге и без разрешения стимулировать его феромонные железы — это грубо, неуважительно и отвратительно, козёл! В-третьих, если надеешься когда-нибудь в своей жизни завоевать омегу, научись правильно ухаживать! Потому что сейчас у тебя дерьмово получается! — голос Лайта становился всё громче и к этому моменту он практически орал на Миками Теру. Тот, с свою очередь, пожирал парня восхищённым, обожающим взглядом. «Шизик…»              Лайт выпустил его куртку, позволив мужчине рухнуть обратно на землю, и выпрямился, уперев руку в бок.              — Урод… — в последний раз с отвращением посмотрев на него, омега обернулся к подошедшему детективу. L ухмылялся от уха до уха.              — Ну, ты… — начал говорить L, но Лайт заставил его умолкнуть, притянув к себе и заткнув рот страстным поцелуем. В этот момент вся энергия и все эмоции омеги были направлены на то, чтобы донести до черноволосого детектива — он, вне всяких сомнений, тот альфа, что наиболее достоин его привязанности. Он не обращал никакого внимания на собравшуюся вокруг толпу, привлечённую шумом драки и гневными воплями. Кому-то из студентов, коротающих время между лекциями, даже повезло увидеть удар, которым омега отправил альфу на землю.              В толпе засвистели, послышались шутливые советы снять комнату, и только после этого парочка очнулась от поцелуя. Лайт слегка покраснел, поднял с земли сумку и, одарив собравшихся людей улыбкой, за руку потащил L по дорожке, по которой они шли раньше.       

***

      — L, прости, что я ушёл вот так… я задал тебе вопрос, и когда ты ответил, я… думаю, с моей стороны было нечестно так себя вести, — сказал Лайт, когда они присели на одну из деревянных скамеек, стоящих вдоль гравийной тропинки.              — И почему, Лайт? Почему ты ушёл, я имею в виду? — L смотрел, как юноша нервно сжимает и разжимает кулаки. «О чём ты думаешь?»              Лайт вздохнул и посмотрел в сторону небольшого пруда, на его красивом лице возникали и пропадали мириады различных эмоций. «Он как калейдоскоп», — подумал вдруг L. Он серьёзно сомневался, что устанет когда-нибудь смотреть на мир глазами этого юноши.              L не мог сказать точно, что именно сдвинулось в нём после встречи с Лайтом, но что-то определённо изменилось на фундаментальном уровне. Они знали друг друга всего несколько дней, но с каждым их прикосновением, с каждым взглядом и словом… даже с каждым их спором… это развивалось и укреплялось, и теперь L был ошеломлён силой своих мыслей и чувств к Лайту.              Конечно, ему всегда нравилась теория о том, что альфы и омеги из разных слоёв общества могут сойтись и построить крепкие отношения благодаря только своей природе. Однако идея того, что некоторые альфы и омеги просто «подходят» друг другу, как идеальные партнёры, в глубине души казалась ему полной чушью или, по крайней мере тем, что с ним самим никогда не случится. Ведь он почти не контактировал с людьми. И не особо верил в то, что всё может развиваться так быстро…              Называйте это, как хотите… химия… феромоны… судьба… красная нить, связавшая двух людей…              То спокойствие, что он чувствовал в этот момент, то приятное ощущение правильности, что охватывало его рядом с этим омегой, он никогда ещё не испытывал ни с одним человеком.              L никогда не боялся самостоятельно искать ответы или узнавать правду, поэтому положил свою руку рядом с рукой Лайта, ладонь к ладони, тепло и надёжно переплетая с ним пальцы. Второй рукой повернул к себе лицо юноши, ласково погладил по щеке, заглянул в глаза… в эти медовые озёра, всегда манящие его, добровольную жертву, в свою ловушку.              — Чем всё это кончится? — шепнул, наконец, Лайт, и его голос дрогнул. — Когда мы закроем дело, что будет потом?              «А, вот в чём дело…» — тепло улыбнулся L. В эту минуту ему стало ясно, что если он хочет, чтобы всё получилось, он должен облечь свои чувства в простые и понятные выражения. Он был очень умным человеком… пускай временами эгоистичным, пускай ребячливым, но умным, и он уже знал, чего хочет. Сейчас было не время для игр.              Он целомудренно поцеловал омегу в губы:       — Я никуда не уеду, Лайт.              Золотистые глаза блеснули.              — Но ты же… ты! Разве тебе не нужно будет расследовать другие дела? — недоверчиво спросил Лайт.               Детектив вздохнул, поиграл шелковистой прядкой волос омеги, снова погладил его по щеке:       — Я уверен, что смогу внести коррективы. При необходимости я могу работать откуда угодно. Большую часть дел можно спокойно раскрывать удалённо, — он внимательно следил за лицом Лайта, ловя его реакцию.              — Очень мало существует вещей, ради которых я пошёл бы на это… но гениальный, чувственный, сексуальный омега, способный к тому же надрать задницу альфе? — при этих словах Лайт чуть ухмыльнулся. — Он определённо того стоит.              Лайт приподнял голову, посмотрел на него сквозь тёмные, золотисто-коричневые ресницы, и L, наклонившись, обнял его стройное тело, привлёк к себе, приник к мягким губам в более глубоком и тщательном поцелуе. Потом, отстранившись, снова заглянул в глаза, ища в них малейшие признаки сомнений в своих словах.              «Нет… я никуда не уеду».              Лайт широко улыбнулся, и детективу показалось, что засияло солнце.