Чёрная книга

      Ты — жаркий огонь в моём сердце,       Сияешь для меня во тьме,       Моя ярчайшая звезда.       Ты возносишь меня всё выше,       И твоя беззаветная любовь       Ведёт меня в рай.       Я принадлежу тебе,       А ты,       Ты тоже принадлежишь мне.       С тобой моя жизнь полна,       И мне хорошо, когда ты рядом.       (Lenny Kravitz — I belong to you)

__________

      Вторник, середина дня              L, полуприкрыв ониксовые глаза, наблюдал за тем, как солнечные блики, пробивающиеся через тяжёлые портьеры, играют на изгибах обнажённого тела Лайта. Его взгляд прошёлся по гладкой, загорелой коже его спины, и детектив почувствовал, как внутри медленно и неуклонно разгорается искушение. Его так и подмывало пройтись пальцами вдоль позвоночника вниз, пока он не доберётся до двух маленьких ямочек на пояснице парня. L обнаружил, что эти ямочки были будто специально предназначены для его больших пальцев, которые идеально ложились туда, когда он держал омегу за бёдра… все те бесчисленные разы, что брал его за последние несколько дней…              Детектив удовлетворённо вздохнул и решил пока что воздержаться от каких-либо прикосновений. Как бы ему ни хотелось, но инстинкт подсказывал, что сейчас он должен дать своему омеге то, что ему нужно, а именно — отдых. Прошло четыре дня, и у Лайта наконец-то закончилась течка. Его ненасытная, восхитительная, умопомрачительная любовная горячка, из-за которой детектив только сильнее захотел видеть этого златоглазого красавца в своей постели. «Мой… да…»              «Мой… мой… мой…»              Он брал Лайта несчётным множеством способов, в самых различных позах, с удовольствием обнаруживая на его теле те места, что заставляли омегу стонать и задыхаться от наслаждения… но был очень осмотрителен в том, что касалось оставления на его теле каких-либо внешних знаков своего обладания. И поэтому ощущал непрестанную тягу сделать это, пометить омегу самым недвусмысленным способом.              Конечно, он оставил на нём несколько укусов, засосов… небольшие синяки тут и там, но не было ничего такого, что можно было бы посчитать проявлением грубости либо ожидать увидеть на теле омеги, который провёл период течки со своим новым альфой. В порывах страсти ему требовалось всё его недюжинное самообладание, чтобы не впиться в омегу зубами… точнее, не сделать это чересчур сильно. Он просто не хотел ненароком вызвать у Лайта какие-нибудь неприятные, связанные с Бейондом ассоциации.              К чести Лайта, он не просил метку… и это многое говорило о его душевном состоянии. О том, что даже в лихорадочном пылу течки его не отпускала тревога по этому поводу. И это очень помогало сдерживаться. Если бы Лайт, забывшись от похоти, начал умолять пометить себя, L сомневался, что у него хватило бы сил отказаться. «Возможно, в будущем он немного успокоится, но сейчас, с этой раной…»              Глаз детектива дёрнулся в лёгком, несерьёзном раздражении, когда он вспомнил, каким мучением стала эта рана для него самого. Ему приходилось буквально изыскивать возможность проверить, очистить и заново перевязать её… что оказалось не так-то просто. Но L не собирался рисковать тем, что в рану попадёт инфекция или она плохо заживёт.              В первый раз, когда он предпринял попытку позаботиться об укусе, Лайт повёл себя, мягко говоря, несговорчиво. Подняв детектива на смех, он заявил, что всё это можно будет проделать «позже», толкнул альфу на спину и молниеносно оседлал. В итоге детективу пришлось ломать голову над тем, как эффективно обойти проблемное поведение своего омеги. Обнаружив, что после особенно бурного секса Лайт впадает в глубокий, почти на грани комы сон, L просто следил, чтобы к тому времени, как подходило время менять повязку, парень был оттрахан до полного изнеможения… и это была воистину беспроигрышная тактика.               Альфа был нисколько не против обрабатывать рану Лайта. Было в этом действии что-то такое, что удовлетворяло глубоко засевшую в нём потребность заботиться о благополучии своего омеги.              Осторожно, стараясь не потревожить спящего юношу, он придвинулся к нему поближе. «Просто не могу устоять, когда вижу его таким…» Приподнявшись на локте, детектив перегнулся через его плечо, чтобы рассмотреть умиротворённое, по-детски невинное лицо. L понимал, что зацикливаться на таких вещах глупо, но не мог налюбоваться этими длинными, густыми ресницами цвета тёмного мёда, и тем, как тени от них красивым веером ложатся на его щёки, когда он спит.               L полностью осознавал, что сейчас на его лице сияет глупая улыбка, но ему было всё равно. Весь мир вокруг них мог гореть, и L с радостью позволил бы этому случиться, если бы в это время Лайт находился в его объятиях.              Наклонившись, L глубоко вдохнул его запах, едва заметно тронул кончиком носа ароматическую железу. Омега, не просыпаясь, инстинктивно запрокинул голову, открывая шею, и детективу невыносимо захотелось прильнуть к ней губами. Сдержав этот порыв, он опустил голову на подушку, поправил сбившееся вокруг них одеяло и обнял Лайта, привлекая его к себе. Парень завозился, неосознанно прижался к альфе спиной и издал милый звук, который детективу очень понравился. «Что-то среднее между вздохом и мурлыканьем…» — подумал он, нежно целуя омегу в плечо и закрывая глаза.              «Мой… моя пара… люблю тебя…»       

***

      Четверг, утро              — Ой, а можно мне, пожалуйста, ещё яиц? И риса? А кофе ещё остался? — с ухмылкой спросил Лайт, когда они сидели в столовой за поздним завтраком. L встал из-за стола, поцеловал его в щёку.              — Да, дорогой… — насмешливо ответил он и направился на кухню за едой, которую заранее принёс им Ватари. После того, как Лайт проспал порядка двенадцати часов, у него разыгрался зверский аппетит. Во время течки из-за физических нагрузок тело омеги сжигало очень много калорий, и Лайт потерял несколько килограммов. Но это было вполне типично, и когда L обратил внимание на то, что у парня стали заметно проступать рёбра, Лайт сказал ему не беспокоиться. «Я всё наберу обратно за пару дней», — заверил он детектива накануне утром.              Во время течки он ухитрялся что-нибудь съесть и пил много воды, потому что знал, как важно ускорить время восстановления. Он привык к тому, что после течки должен окрепнуть как можно быстрее, ведь необходимо было заботиться о Саю, возвращаться к учёбе и на работу…              — Ррр… дерзкий! Мне это нравится, детка, — подмигнул Лайт, откусывая кусок бекона. L усмехнулся, покачал головой. Омега краем глаза с удовольствием наблюдал за тем, как L хлопочет на кухне.              — Знаешь, я всегда был один после… у меня никогда не было альфы, который заботился бы обо мне. Это так приятно, — тихо признался юноша.              — Теперь у тебя всегда будет такой альфа, — заверил L, поставил на стол перед ним заполненную едой тарелку и чашку кофе, после чего, упершись руками в подлокотники кресла, наклонился и поцеловал Лайта в губы.              «Он и правда сказал сейчас то, что мне показалось, он сказал?» — удивлённо подумал Лайт, и у него быстрее забилось сердце. Потянувшись вверх, он запустил обе руки в густые, растрёпанные волосы детектива, углубил поцелуй. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, у обоих срывалось дыхание. Лайт заглянул в тёмные глаза альфы и ощутил вихрь чувств и эмоций. Радость, защищённость, счастье, вожделение, удовлетворение, обожание…              …любовь.              Вся его защита оказалась полностью смыта, и он широко улыбнулся L. «Я хотел бы навсегда остаться в этом моменте… с ним».              — Мой… — прошептал он, не задумываясь. Повинуясь взыгравшему в нём инстинкту собственника, он ухватил детектива за лацканы халата, пристально посмотрел в его пылающие глаза и повторил с большей настойчивостью: — Мой.              «Ты мой…»              — Да, твой, — ответил ему L, и по его губам скользнула довольная улыбка.       

***

      Пятница, вторая половина дня              — Я решил, что не стану рассказывать Саю обо всём… — Лайт сидел на диване и ждал сестру. Утром он написал ей сообщение, что в школу за ней заедет Аизава, и что при встрече он сам всё ей объяснит. Лайт уже оправился после течки и решил, что пришла пора посвятить сестру в суть дела.              L отвернулся от своего ноутбука и посмотрел на омегу с беспокойством.              — И что именно ты хочешь ей сказать? Если ты не против, что я спрашиваю.              Сейчас у Лайта было такое же непроницаемое выражение лица, тот же контролируемый язык тела, как и в день, когда оперативная группа впервые встретилась с ним в приват-комнате клуба. Все его защитные и оборонительные барьеры вернулись на место в полной мере. «Чего ты боишься, Лайт? Что ты чувствуешь сейчас на самом деле?»              — Я думаю, что будет вполне достаточно тех же объяснений, что мы дали Рем, — небрежно ответил Лайт и опустил глаза, чтобы смахнуть с брюк несуществующую ворсинку. — Что у меня появился безумный сталкер, который ворвался к нам в дом и напал на меня.              Его рука неосознанно поднялась, чтобы дотронуться до повязки на шее, но он тут же спохватился и вернул её на колено.              — Что он всё ещё преследует меня, и пока всё не решится, мы будем находиться под защитой.              L слушал его, покусывая большой палец. «Это неплохой план. Но я надеялся, что Лайт всё же сможет перестать жить под гнётом стольких секретов и лжи…»              — Если считаешь, что так будет лучше, я согласен. В том смысле, что это вполне объяснит твоей сестре необходимость постоянной охраны. Но как человек, лично заинтересованный в твоём общем благополучии… — детектив ухмыльнулся, и Лайт при взгляде на него сам невольно расплылся в улыбке, — …думаю, если ты откроешься Саю, это снимет с твоих плеч огромный груз.              — Знаешь, у тебя не так уж дерьмово получается в «эмоциональном плане», как ты думаешь, — буркнул Лайт, однако в его взгляде светилась благодарность. Встав со своего места, он подошёл к L, заставил его спустить ноги на пол и боком сел к нему на колени, обвив руками шею.               L негромко усмехнулся, его пальцы пробежались вверх и вниз по бёдрам, которые он успел уже очень хорошо изучить.              — А ты, похоже, недооцениваешь свою способность пробуждать во мне лучшее… — успел пробормотать альфа перед тем, как Лайт прижался к нему губами. — И я невероятно мотивирован, когда получаю такой вот ответ.              Он привлёк юношу к себе, чтобы ещё раз попробовать его губы, и тихий смех омеги быстро смолк, когда их поцелуи стали жарче, а руки L начали ласкать его талию и бёдра, проникать под самый краешек свитера, чтобы коснуться обнажённой кожи. Лайт крепче обнял его за шею, негромко простонал. Очень скоро им обоим стало казаться, что весь мир вокруг них исчез. Были только они двое, и больше ничего не имело значения…              — Ой, боже! Старший брат наконец-то заимел себе альфу! Ура!              Лайт ахнул и с круглыми глазами обернулся к двери, где на пороге стояла ухмыляющаяся Саю. За ней маячил потрясённый Аизава.              — Я, э-э… звонил, чтобы предупредить вас, что мы уже поднимаемся, но никто не отвечал… теперь я вижу, почему, — офицер НПА выглядел в равной степени смущённым и очень недовольным той сценой, которой стал свидетелем.              L, очень стараясь не рассмеяться, прижал к себе Лайта. Если бы он сейчас не держал юношу так крепко, тот, вероятно, уже свалился бы на пол.              — Всё нормально… она рада за тебя… — шепнул он на ухо взволнованному, красному от смущения парню, проводя ладонью по его спине в попытке успокоить. Лайт сделал глубокий вздох и, казалось, взял себя в руки.              — Саю, ты не могла бы дать нам несколько минут? — натянуто улыбнулся он сестре. — Офицер Аизава, можно вас попросить проводить её к Ватари и позаботиться о чае и кофе для нас всех?              — Ладно, я уйду ненадолго… но не вздумайте сбежать, мистер! — широко улыбнулась юная бета, указывая на L. — Я хочу знать всю историю…              И она едва ли не вприпрыжку поспешила следом за Аизавой.              «Она мне нравится… очень прямолинейная и бесхитростная… в этом она полная противоположность Лайту. Как забавно», — детектив погрузился в размышления над различиями между братом и сестрой, когда на него снова обратился золотистый взгляд омеги.              — Я подумал, что мы могли бы использовать эту минуту на то, чтобы остыть… то есть, ты мог бы. Насколько я могу судить, тебе это нужно, — Лайт шаловливо поёрзал у детектива на коленях, прижимаясь к заметной выпуклости.              L едва не застонал и скептически вскинул бровь:       — То, что ты сейчас делаешь, противоречит этой цели…              — Хмм… в самом деле? А я вот, услышав голос сестры, моментально растерял весь пыл. Надо будет запомнить на будущее… это может быть полезно. Как альтернатива ледяному душу. Стоит мне только подумать о сестре, и эрекция сразу пропадает, — омега хихикнул.              «Вот бы и мне так везло», — подумал L, одаривая Лайта кривой ухмылкой.              — К сожалению, чтобы такое же случилось со мной, тебе придётся физически убрать с моих колен свою роскошную задницу.              Лайт снова прижался к его паху и ухмыльнулся:       — Неужели я так сильно на тебя влияю?              — Ты же знаешь, что да… и я вижу, что ты сейчас делаешь… — L посмотрел на юношу с подозрением. — Кто-то пытается оттянуть разговор с младшей сестрой? Хм?              Лайт заглянул в глубокие, тёмные глаза, которые всегда видели его насквозь, и на его лице появилось виноватое выражение.              — Ладно, — нахмурился он, слез с колен альфы и вернулся на диван. L наградил его благодарным взглядом. Теперь обстановка стала более соответствующей тому, что L мог назвать первым знакомством с семьёй своего омеги. Обычно детективу было наплевать, что о нём думают, но сейчас немного нервничал. Достав мобильник, он вопросительно посмотрел на Лайта, дождался его кивка и набрал Аизаву:       — Не могли бы вы привести её обратно?              Офицер немного поворчал насчёт того, что он, вообще-то, не нянька, но вскоре вернулся в гостиную вместе с сияющей Саю. Девушка быстро подбежала к брату, уселась рядом с ним, но её улыбка погасла, стоило ей заметить его перемотанную бинтами шею. В первый раз, когда она только пришла, это ускользнуло от её внимания.              — Что с тобой случилось? Неужели… — девушка с подозрением прищурилась и прожгла детектива сердитым взглядом. Она даже начала подниматься с места, но Лайт, усмехнувшись, толкнул её обратно. L, наблюдая за разворачивающейся на его глазах сценой, изрядно веселился. «Интересно, существует ли такая вещь, как ген «дерзости» Ягами?»              — Если ты обидел моего бра… — угрожающе начала Саю.              — Но-но, успокойся, тигр, — прервал сестру Лайт. — Это не он со мной сделал. В общем-то, это как раз часть того, о чём я хотел с тобой поговорить…       

***

      Пятница, вечер              — Нет, извините… Киры сегодня не будет… может быть, завтра, — сообщил вышибала очередному пришедшему в «Чёрную книгу» посетителю.              — У них тут, конечно, хватает талантов, но, чёрт возьми, я дождаться не могу, когда он вернётся…              — Ты хоть раз был на выступлениях Киры после его течки? Офигенно…              — Завтра тут яблоку будет негде упасть…              — Тогда, может, забронируем столик прямо сейчас?              Бейонд плотнее натянул на голову капюшон куртки. Он неспешно шёл вдоль очереди людей, ожидающих у входа в клуб, внимательно прислушивался к их разговорам, и с каждой секундой его кулаки сжимались всё крепче. В словах верных фанатов Киры причудливым образом смешивались возбуждение и разочарование от того, что ещё на одну ночь они остались без своего любимого танцора.              — Кто-то из омег мне рассказывал, что у него нет альфы, и он предпочитает обходиться один…              — Ты шутишь, что ли? Ха, такой горячей штучке нельзя позволять переживать течку в одиночестве!              — Ты же знаешь, он по возвращении всегда придумывает особенное представление, чтобы загладить вину за своё отсутствие.              — Нисколько не удивляюсь. Думаю, никто ещё не видел, чтобы Кира не выкладывался на все сто…               — Ха… ты заткнулся бы, чувак… всё, о чём ты думаешь, когда видишь его прелестную задницу — это о том, как сильно хочешь его оттрахать, а вовсе не о том, насколько он предан своему делу.               — Думаю, я на сегодня пас. Пойду домой… честно говоря, он — главная причина, почему я сюда пришёл.              Бейонд, едва переборов в себе желание заехать кому-нибудь по роже, дошёл до конца очереди и скрылся за углом, где стояла его машина. Едва оказавшись в безопасном уединении салона, он достал из кармана нож, выщелкнул лезвие и принялся остервенело вонзать его в пассажирское сиденье…              «У тебя действительно течка, мой маленький Кира? Или ты боишься показываться на людях из-за того, что я с тобой сделал?» — с досадой думал Бейонд. Как бы сильно ему ни понравилось впиваться зубами в эту прелестную шейку и прижиматься к соблазнительному телу, чувствуя обволакивающий аромат клубники, ему нужно было точно определить, что происходит… Кира собирается вернуться на работу или нет? У Бейонда были планы…              «Блять, у него и правда обалденное тело», — он со вздохом откинулся на спинку сиденья. Похоже, за последние дни для него стало обычным явлением отвлекаться на мысли о юном омеге. Б рассеянно потёр друг о друга кончики пальцев, вспоминая шелковистость кожи и то, с какой готовностью открывалось тело, когда он исследовал жаркую, тугую и скользкую дырочку… погружал в неё пальцы, чувствуя, как омега крепко стискивает их…              Бейонду доставило немалое удовольствие наблюдать за тем, как юноша извивался и стонал, как сжимался вокруг толкающихся в него пальцев даже тогда, когда пытался возражать. Это было увлекательно и вместе с тем возбуждало… но потом, когда Лайт начал бороться… когда он по-настоящему начал бороться с ним… да, это было очень волнующе. Б почти готов был скинуть с себя джинсы и трахать парня до тех пор, пока не добился бы от него полного подчинения, но у него, к счастью, сохранилось достаточно здравого смысла, чтобы понимать, что L уже близко и на это нет времени. «Кроме того, я всё это успею сделать позже… не могу дождаться момента, когда он снова начнёт отбиваться. Это будет дьявольски горячо».       Б готов был признать, что в ту ночь он определённо был не в себе. Не такой настороженный и сосредоточенный, как обычно. «Это и стало причиной моей рассеянности и излишней самоуверенности… надо было проявить большую предусмотрительность с этой драной сукой, Исидой». Бейонд глухо зарычал при мысли об этой девчонке. Ему пришлось дорого заплатить за свою ошибку. Когда он с трудом добрался до другого убежища, то отключился больше чем на полдня. «Я вообще удивляюсь, как смог добраться туда, учитывая, в каком я был плачевном состоянии».              Впоследствии, размышляя над причиной столь долгой потери сознания, Бейонд пришёл к выводу, что всё дело в недостатке сна в сочетании с ударом по голове. Но хуже всего были следующие три дня, когда его мучила изнуряющая резь и пульсирующая ломота в голове, которую не удавалось снять никакими обезболивающими. Лишь поздним вечером во вторник он немного оклемался и смог должным образом оценить свои дальнейшие действия.              Следующие два дня все его силы были сосредоточены на наблюдении за последней целью. Все его планы зависели от того, насколько быстро и тихо он её захватит, а значит, необходимо было изыскать для этого подходящую возможность. Или же создать её, если придётся. Так же, как в случае с Исидой…              «Исида… — его кровь вскипела при одной мысли о ней. — Я найду эту маленькую сучку, когда у меня будет шанс… однажды, когда она будет меньше всего этого ожидать… когда все группы наблюдения будут отозваны… я найду её и разорву в клочья». Улыбнувшись, он ещё раз пропорол лезвием сиденье, представляя, что это живот девушки. Будет в миллион раз приятнее увидеть, как её кровь вытекает наружу… как обнажаются внутренности. «Может быть, под конец я вытащу наружу её кишки и заставлю смотреть на это, пока жизнь не угаснет в её глазах». Поразмыслив, он решил, что не станет опробовать на Исиде сложные методы убийства. С неё хватит и старой доброй затяжной пытки.              Бейонд был необычайно талантлив в том, что касалось убийства людей, но также весьма искусен в том, чтобы сохранять им жизнь, если хотел продлить агонию подольше. Альфа постучал по губам плоской стороной лезвия…              «Да, каждый день, открывая глаза, она будет желать смерти, она будет умолять о ней, когда я с ней закончу… но это будет нескоро, очень нескоро. Я хочу как следует насладиться этим…» — изогнув губы в безумной, садистской усмешке, он защёлкнул лезвие обратно и спрятал нож в карман куртки.              Барабаня пальцами по рулю, он принялся перебирать в голове свои многочисленные планы, стараясь учесть все непредвиденные обстоятельства и любые переменные, которые могут вступить в игру.              «А что до L и восхитительного Киры… Лайта…» Просмотрев досье, взятое из фургона группы наблюдения, Бейонд узнал о молодом человеке всё, что мог. Это оказалось невероятно познавательно и дало ему чёткое представление о жизни омеги за стенами «Чёрной книги». «На данный момент есть два возможных пути, — подумал он, заводя двигатель. — Но всё будет зависеть от того, появится ли он завтра вечером. В любом случае, мне необходимо кое-что подготовить».       И альфа нажал на газ.