est deus in nobis

      Рой мыслей уж слишком долго не давал ему покоя. Анкель судорожно вздохнул, даже не ощущая гари на языке из-за волнения. Он прекрасно понимал, что если сейчас не переговорить с ведьмой, то другого шанса и не представится. Та выглядела задумчивой и какой-то меланхолично-расслабленной, и Анкель долго разглядывал её профиль, прежде чем наконец собираться силами и выйти из тени.       Хелен, потревоженная шумом, лениво обернулась, словно знала, что кто-то, кто пришел к ней, не собирался драться. Юноша действительно не хотел какой-либо ссоры, поэтому та легкость, с которой Хелен восприняла его появление была даже на руку. Анкель в принципе не любил конфликты. Проведя большую часть жизни в монастыре, окруженный такими же воспитанниками, как и он, да пасторами, проповедавшими чистоту и непорочность, достойные Светлого Бога, он привык к мирной и неторопливой жизни, даже если и грезил приключениями. Впрочем, отрядные будни едва ли его разочаровывали – практически все были дружелюбны и приветливы настолько, что теплое чувство, разливающееся в груди, заставило бы экзорциста вынести любые невзгоды. Первый пойманный демон выбил Анкеля из привычного штиля достаточно, чтобы он пошел на предательство собственной веры.       Но не собственных принципов.       Именно поэтому он сейчас стоял перед ведьмой, пытаясь подобрать слова и хоть как-то разрушить повисшую тишину. Если Хелен чувствовала себя в этом коконе на первый взгляд комфортно, то Анкеля он душил. И дело было даже не в до сих пор хранящем густую гарь воздухе. Совсем не в нем. – Пожалуй, мне стоит объясниться… – Совсем нет.       Произнесенное Хелен, с трудом тянувшее даже на фразу, слегка выбило Анкеля из колеи. Ему бы действительно стоило привыкнуть к подобным перебиваниям с её стороны, но раз за разом ведьма заставала его врасплох. – Тебе не зачем объясняться. Я все уже давно поняла. Ты же не собираешься извиняться за содеянное? Это было бы жалко. – С чего вы решили что это был я, –устало произнес юноша, уже даже не стараясь придать голосу вопросительную интонацию. Хелен казалось личностью достаточно упрямой, чтобы гнуть свое до последнего, и Анкель предпочел бы зайти с другого конца. – Неужели я похож на предателя?       На точеном лице девушки легла тень задумчивости, и Анкель не удержался от возмущенного возгласа, как только понял, что она со всей серьезностью рассматривает этот вопрос – Не особо, –наконец вынесла вердикт ведьма, произнося слова медленно, словно пробуя сказанное на вкус. Создавалось впечатление, что она взвешивает каждое слово, хотя, казалось бы, поводов для напряжения здесь не было. – Ты скорее похож на человека с твердым моральным компасом. Признаюсь, это немного восхищает. Не каждый ребенок твоего возраста пойдет на подобное безумство ради…справедливости, полагаю. Я бы даже тебя похвалила, если бы ты не был столь неаккуратен. Полагаю, стоит быть более снисходительной к твоему возрасту…       Экзорцист с какой-то тревогой следил за действиями Хелен, до белесых костяшек сжимая ремень выданной Карстеном сумки под травы, перекинутой через плечо. Она действовала неспешно, словно специально растягивая секунды ожидания, внимательно ощупывая карманы своего балахона, отдаленно смахивающего то ли на мантию, то ли на плащ. Даже стоя близ неё, Анкель не смог бы с точностью сказать, что представляет собой данный элемент одежды – возможно, дело было в цвете, потому что ведьма носила только черное, а может и в самом крое. Сейчас это было неважно. Анкель отмечал эти мелочи как бы вскользь, с потерянностью наблюдая за тем, как Хелен с абсолютно ничего не выражающим лицом достает из кармана белую ткань. С какой-то отрешенностью, взяв её в руки, парень опознал в ней свой платок, в основном по вышитому золотыми и бронзовыми нитями символом солнца в угле.       Анкель смотрел на него так, словно видит восставшего из мертвых. Подобное чувство непонимания он испытывал последний раз только в Храме Солнца, когда после многочасовой выматывающей тренировки взял в руки книгу по истории. События, даты и буквы сплетались в какой-то непонятный комок, заставляя тогда еще подростка бездумно пялиться в ставший бесполезным кусок бумаги, пока наставник за плечом терпеливо ожидал, когда же ученик найдет ответ на поставленный вопрос. Нечто похожее происходило и сейчас. Эта минута была самой долгой в жизни парня, пока он не поднял взгляд на Хелен, с невероятностью осознавая, что наблюдает в её некогда тусклых серых глазах смешинки, горящие золотым маревом.       Она над ним издевается. – Ты имеешь полное право сказать, что это не твой платок, но, пожалуй, твоя реакция выдала тебя куда быстрее, чем язык. Не думаю, что в отряде найдется хоть один человек, имеющий столько богатый и изящный платок. Будь мы в другой ситуации, я бы предположила, что он принадлежит знатной даме при дворце Восходящего Солнца Империи…. – Это не смешно. – Как по мне – очень даже.       Анкель мог бы признаться, что, случись в эту секунду что-то из ряда вон, он бы даже глазом не моргнул. Хотя бы потому что чего-то, способного обрушить его мир так же действенно, как эта белая мягкая ткань в его руке, сейчас не существовало. – Но тогда почему вы не предъявили его утром? Тогда вам бы поверили…и… – Смело с твоей стороны говорить о таком. Но, даже будь все так, поступить подобным образом с моей стороны было бы отвратительно лицемерно, –с деловитостью произнесла Хелен, и по её интонации можно было понять, что она много думала об этом. Юноша слушал внимательно, едва ли не забывая дышать, пока ведьма закатывала глаза и пренебрежительно отворачивалась во время ответа, скорее рефлекторно, чем действительно от скуки или издевки. – Как кто-то вроде меня может осуждать тебя? На твоем месте я бы поступила так же. – Я вас не понимаю, – сокрушенно признался Анкель, когда смог подобрать слова, все это время наблюдая за ведьмой. – Вы же сами меня обвиняли в..произошедшем. А теперь говорите, что не в силах меня осуждать, ведь сделали то же, представься возможность. И, имея на руках доказательства моей вины, не стали их показывать главе, и… – С чего ты взял, что я не показала его главе?       Анкель, собиравшийся продолжить обличительную тираду, замер. Несмотря на то, что сердце его застыло испуганным зверем, ни звука издать он так и не смог, словно между грудью и глоткой простирались невиданные расстояния, из-за которых слова, хаотичной волной беснующиеся в голове, так и не воплотились в реальность. Так бы они и стояли: окончательно потерявший нить разговора юноша и ведьма, чей вид не выражал какого-либо недопонимания. Казалось, она наслаждается происходящим абсурдом. Короткий смешок, сорвавшийся с её уст тихим перезвоном, только подтвердил эту догадку.       Она продолжала издеваться. – Какой же ты смешной, ребенок. Отомри, – покровительственно, с интонацией старушки, отжившей свое, и теперь поучающей молодняк, произнесла Хелен, качая головой. Анкель рефлекторно поправил сумку для трав, не двигаясь с места. Уходить без ответов ему не хотелось. – Как ты думаешь, начни я что-либо говорить, поверил бы мне кто-либо, кроме главы? Ты знаешь ответ. Сам дрожал от страха с минуту назад. Я ни в коем случае не собиралась тебя обвинять, хоть это и пришлось сделать. Мне понравился твой поступок, так что считай это…гм. Считай, как хочешь.       Ласковый тон, которым дева поясняла свои действия Анкелю, словно он слепой котенок, едва оторвавшийся от пушистой шерстки матери-кошки, сменился резко похолодевшим. Теперь её слова, без тени золотистого веселья, неожиданно обурившего её мгновения назад, напоминали удары секирой, как и раньше. Анкель удивленно моргнул, искренне не понимая, как у этой женщины сменяются настроения, и, пока неожиданно охладевшая и, казалось бы, задавленная осознанием чего-то, пугающего её, ведьма не ушла, неуверенно спросил: – А…Глава? – А что с ним? – Что он…ну…собирается делать?       Хелен взглянула на него тем же оленьим взглядом, которым с минуту назад Анкель одаривал её же, когда терпел издевки над собственным незнанием. Он посчитал, что злорадствовать не хорошо, а в такой момент ещё и не к месту, а потому предпочел дождаться осмысления ведьмы сказанных им слов. Отмерла девушка горьким смехом, совсем не таким задорным, с каким она потешалась над ситуацией с демоном. Казалось, чужие безумства веселят её гораздо сильнее, чем собственная жизнь. А жизнь ли? Анкелю, пока он наблюдал тусклый оскал на её губах, стало совсем жаль стоящую перед ним девушку. Видимо, пастор был прав – сочувствие, пусть и не грех, но тоже когда-нибудь сможет привести его к погибели. Потому что не сожалеть чужой судьбе, зарытой под несчастьем, что накладывало свой отпечаток на каждое движение особы, стоящей перед ним, было невозможно.       Анкель не был глупым человеком. Он прекрасно знал, как правильно держать покрытый позолотой кинжал, чтобы эффективно устранить демона. Но он понятия не имел, что делать с людьми, у которых поломана жизнь. К чему людям солнце, если его мягкий свет не может спасти души страждущих?       Иногда Анкель не понимал своего Бога. – Тц, не беспокойся дитя. Делать он ничего не будет. Ему тоже понравилось, как бы Александр не собирался это отрицать под ношей должности. Поймаем кого-нибудь ещё. Мир же не замыкается на одном единственном демоне. Мы не преследуем благой цели и не стремимся "очистить мир". И тебе не стоит прислушиваться к тем, кто делает ложные выводы на счет того, кого же на самом деле следует…сдерживать.       По резкому тону Хелен стало понятно, что разговор их на этом окончен. Она развернулась, аккуратно приподняв широкие полы темных одежд, и удалилась в сторону лагеря, приняв независимый вид. Анкель сомневался, что, даже будь у него все мужество мира, он смог бы решиться спросить у неё что-либо ещё. Очевидно, свой запас глупых вопросов в познании чужих потемок он исчерпал. Но запасы крапивы в двух шагах от него – нет. Подавив усталый вздох, экзорцист направился к травам, чтобы наконец выполнить поручение. Этот разговор вымотал его сильнее, чем предполагалось. И оставил больше вопросов, чем ответов.

***

      Карстен встретил его с показным недовольством. Вся напускная ворчливость вернулась к нему за все время ожидания, и Анкель смог только виновато улыбнуться, не собираясь признаваться, что грозным лекарь совсем не выглядел. – Ну, все собрал? Ты как-то долго. Мне казалось, побыстрее будешь, –недовольно оповестил его Карстен, но, получив сумку с травами и заглянув в неё, не высказал замечаний. – Хм, вполне приемлемо. – Прости. Слегка заплутал, –произнес Анкель, неловко потирая затылок и оглядывая лекаря. Выглядел тот уставшим. – Работа ещё есть? Могу помочь, если нужно. Кажется, ты вымотался. – Пф, не гляди на Солнце, когда оно сокрыто тучами, малец. Иди уже, я все сделал, пока тебя не было, –отмахнулся от него Карстен, хоть уже и не выглядел таким недовольным.– Завтра утром выдвигаемся, слышал? – Ох, уже? – Ну, смысла стоять на месте нет. Если хочешь, можешь подробнее спросить у главы. Думаю, лишние руки пригодятся.       Анкель задумчиво кивнул и, попрощавшись с лекарем, который что-то пробубнил в ответ, не отвлекаясь от полученных трав, покинул палатку. Уже смеркалось. Слабо щурясь от алых лучей заката, что так и норовили ослепить, парень огляделся, наблюдая за жизнью лагеря. Люди вяло копошились, начиная приготовления к завтрашнему покиданию поляны. Впереди их ждала охота, но немногочисленный отряд охотников все равно казался расслабленным. Тут и там слышались тихие разговоры, а кто-то перешучивался. Анкель краем уха услышал кусок пошлого анекдота и едва удержался от закатывания глаз. В чем-то Хелен была права – несмотря на её агрессивные обвинения с утра, большинство не восприняли слова презираемой обществом темной ведьмы всерьез. Экзорцист прекрасно понимал, что она явно не была человеком дружелюбным, да и на последовательницу Светлого Бога, чей культ здесь возводили в абсолют, походила мало, но все равно подобное пренебрежение к такой силе вводило в ступор. Жизнь за пределами монастыря не поддавалась привычным канонам. – Кого ищешь? –неожиданно раздался над ухом чужой глубокий голос, и Анкель, вздрогнул, резко развернулся, отскакивая в сторону и поднимая руку то-ли в попытках защититься, то-ли атаковать. Александр легко перехватил его, и мягкая улыбка, вечная спутница его приветливого лица, совсем не дрогнула от такого. Лишь эмоция сменилась от стандартного участия на легкое удивление, а затем – на что-то довольное, чему Анкель, все еще рассеянный, не смог дать внятного определения. – Воу, воу. Неплохая реакция. Ты почти меня убил. – Извините, вы напугали. Кхм, впрочем, не думаю, что такой удар вас хотя бы ранил… –неловко произнес экзорцист, вытаскивая руку из чужой хватки. Глава хмыкнул. – Не стыдно мне льстить? Ха-ха. Мне показалось, ты что-то потерял. – Ох, нет. Почти, –торопливо пояснил Анкель, не совсем понимая, от чего тушуется под чужим внимательным, а от того тяжелым взглядом. Разговор с Хелен все ещё крутился в его голове, а времени обдумать услышанное так и не представилось. От того определить собственное отношение к стоящему перед ним человеку стало сложно. – Я хотел спросить кого-нибудь про завтрашнее отбытие.       Александра эти слова, казалось, обрадовали даже больше, чем возможность застать Анкеля врасплох. Юноша все ещё был слегка дезориентирован – пускай глава и был человеком легким и приятным, шалость была чересчур детской. – Кого-нибудь? Можешь спросить меня. Мне, кстати, как раз нужен помощник, а раз я нашел тебя, было бы славно, если бы ты мне помог. Хотел попросить Хелен, но она в своей манере поставила меня перед фактом, что будет замыкающей…даже не знаю, кто вообще мог так испортить ей настроение под вечер…       Анкель неловко кашлянул, чувствуя, как нарастает градус напряжения. Действительно ли ему стоит соглашаться? Александр…Думая обо всем произошедшем, юноша уже не был уверен, что так легко бы согласился, как, например, подойди глава с этим вопросом вчера. И что он вообще подразумевает под помощью?....