Найди меня на карте своего сердца...

5 лет назад.

      Юнги чувствует ее приближение. Уже несколько дней его настроение скачет. Беспокойство и раздражительность время от времени сменяются безудержным весельем. Повышенный аппетит на фоне постоянной тошноты сводит с ума. Поясницу тянет. Соски набухли и ноют, требуя прикосновений. Она уже близко. Она, буквально, дышит в спину.       Устав от сочувствующих взглядов папы, который метался вокруг сына, не зная как помочь, Юнги поздно вечером сбегает в фитнес-клуб, что бы хоть как то отвлечься и физическими упражнениями подавить просыпающиеся гормоны.       В беспроводных наушниках негромко играет японская фоновая музыка без слов. В руках верная подруга — катана, которую он привез из страны восходящего солнца, куда ездил четыре года назад в свой первый рекламно-информационный тур. После этой поездки у первокурсника Мина появилась еще одна страсть, помимо туризма, — восточные единоборства. Он интересовался всем, начиная от айкидо и джиу джитсу, заканчивая танцами с мечом. Последнее помогало ему достичь некого баланса и успокоить беснующийся организм в такие дни, как эти.       Он грациозно двигается, раскинув руки в стороны. В правой руке рукоять катаны. Описывая небольшие круги, неспешно вращается, прикрыв глаза. Скользит голыми изящными ступнями по мягкому покрытию пола. Чуть присев, сразу же выпрямляет ноги, вскидывая руку с катаной над головой. Острие со свистом разрезает воздух. Его ступни уверенно меняются местами. Вперед, назад. Он перемещает ладонь левой руки на рукоять к правой и начинает быстро вращать запястьями, описывая катаной знак бесконечности. Поверхность металла ярко вспыхивает под лампами в зале и отражается в зеркалах. Юнги вскидывает руки вверх, крепко удерживая меч, встает на носочки, медленно поднимает правую ногу, прижимая колено к груди и замирает в таком положении. Делает резкий выпад ногой, которая до этого была согнута и вытягивает носок другой. Снова выпрямляется и начинает вращаться.       Катана поет в его руках. Каждое движение, каждый поворот, каждый взмах японского меча продиктованы желанием выплеснуть боль и горечь от того, что он не такой, как все. Он подпрыгивает, уклоняется, приседает. Взмахивает руками как крыльями, но разве он сможет взлететь?       Все движения очень привычны для него, одно переходит в другое. Ему не нужно думать о них, они давно овладели гибким стройным телом. Стали привычными и естественными, как умение ходить и дышать. Мин вытягивается в струну и замирает. Аккуратно опускает катану на пол, и, не открывая глаз, срывает с себя насквозь пропитанную потом майку, отбрасывает куда-то в сторону и снова поднимает японский меч.       Музыка нарастает. Юнги больше не танцует, его движения перестают быть плавными и грациозными. Дыхание учащается, он рассекает воздух лезвием, чтобы побольнее ударить, сокрушить, истребить то, что не позволяет дышать полной грудью, что съедает изнутри, гниет, поражая сердце и душу. Непримиримую всепоглощающую ненависть к себе.       Он разворачивается на сто восемьдесят градусов, «нанося удар», и резко распахивает глаза.       — Разве родители не говорили тебе, — негромко произносит молодой высокий альфа, глядя на острие катаны, которое застыло пред его носом, — что маленьким омежкам опасно играть с такими острыми игрушками?       Юнги быстро вынимает наушники. Он мог бы поспорить, что слышит в голосе того восхищение, если бы перед ним не стоял его самый противный и несносный бывший одноклассник, с которым, как Мин надеялся, он навсегда попрощался почти пять лет назад, окончив школу.       — Чон Хосок! Твою мать! — выдыхает он, стараясь купировать разрастающееся чувство брезгливости. — Что ты тут делаешь?       Это был, наверное, единственный человек, не считая отчима, которого он искренне и слепо презирал.       Юнги познакомился с ним в 15 лет, когда начал учиться в средней школе в Сеуле. Хосок был, как и он, старше одноклассников на два года. По какой причине он пошел в школу позже остальных детей, Мин не знал и знать не хотел.       Чон обладал изощренным чувством юмора. Так можно было бы описать его поведение сейчас, когда они стали старше. А по факту, Хосок постоянно издевался над худеньким невысоким парнем.       Он мог вылить ему на брюки йогурт в районе паха, а потом громко хохотать над ним в компании своих прихвостней:       — Ай-яй-яй, Мин Юнги! Маленький омежка обкончался?!       Чон мог подойти и невзначай похлопать по спине опешившего парнишку, а потом выяснялось, что Хосок приклеил ему на спину лист бумаги с надписью: «Сосу бесплатно» и внизу номер телефона Юнги.       А перед выпускным разместил на сайте школы его фото. На лице яркий макияж, с помощью фотошопа пририсованная огромную грудь. И под фотографиями слова: «Самый доступный омега».       Мин стойко переносил издевательства, считая дни до окончания школы, искренне веря, что судьба больше не сведет его с этим уродом.       — Я владелец этого заведения, — пожимая плечами, отвечает Хосок.       Это как же Юнги нагрешил в прошлой жизни, и как так сошлись звезды в настоящей, что в огромном Сеуле, во втором часу ночи он оказался в круглосуточном фитнес-клубе, хозяином которого является Чон, мать его, Хосок?! И этот самый владелец, стоял сейчас перед ним, с хищной улыбкой разглядывая его обнаженную и блестящую от пота грудь.       Два дня назад у Хосока начался гон. Гаптофобия делила потенциальных партнеров для секса на тех, кто раздражал и тех, кто вызывал тошноту. Омега, с которым он обычно проводил гон, был в отъезде, и Чон глушил желание трахаться подавителями. Днем он прятался в своей квартире, время от времени снимая напряжение старым добрым способом, а вечерами приходил в фитнес-клуб, чтобы расслабить ноющие мышцы с помощью воды в бассейне.       Но этой ночью, направляясь в одних шортах через зал с зеркалами в раздевалку, Чон заметил стройную изящную фигуру омеги, в котором безошибочно узнал своего бывшего одноклассника. Он замер в двух метрах от него, чувствуя яркий маслянистый запах лесного ореха. Он казался таким аппетитным, что Хосок даже ощутил вкус фундука на языке. Рот мгновенно наполнился слюной.       Спина Юнги блестела. Резинка спортивных штанов на пояснице была мокрой от пота. Хосок не мог упустить возможность снова поиграть с привлекательным омегой.       — Я ухожу, — сообщает Мин.       Он вкладывает катану в сую, подхватывает мокрую майку и уже разворачивается в сторону выхода, когда слышит за спиной слова, произнесенные, не иначе, как Змеем-искусителем:       — Не хочешь сразиться с чемпионом?       Юнги медленно оборачивается. У него остались считанные часы, если не минуты, до ее начала. Но за четыре года он не встретил ни одного человека, который не то, что бы знал, что такое иайдо, но и вообще понимал, что из себя представляет японский меч.       — На чем будешь драться? — вскидывает бровь Мин. — На бамбуковых палочках для кимчи?       — У меня есть кое-что поинтереснее, — интригует Хосок, двигаясь спиной к служебным помещениям, — только не уходи, пожалуйста!       Мин застывает в центре зала. Не может быть! В лексиконе Чона есть такое слово, как «пожалуйста»? Ну хорошо, он подождет, оценит его перочинный ножик, снисходительно поржёт над ним, а потом поедет домой… Где снова встретится с папиным взглядом, полным сожаления.       Юнги устало прикрывает глаза. Ему надо уезжать прямо сейчас. В ближайшее время он перестанет себя контролировать.       — Защищайся, — слышит он насмешливый голос и резко разворачивается, автоматически вынимая катану из ножен и прикрываясь от удара.       Два лезвия встречаются с пронзительным звуком. В воздухе рассыпаются и, отражаясь в зеркалах, тут же гаснут ослепительные яркие искры.       — Аравийский церемониальный меч! — с восхищением выдыхает Юнги, не замечая, что Хосок прижимается к нему пахом слишком близко.       — Ну так мой член еще никто не называл, — подмигивает Чон, отступая на пару шагов.       Мин закатывая глаза, медленно отходит назад. Неотрывно глядя в глаза Хосока, он принимает боевою стойку. Слегка приседает на широко расставленных ногах и поднимает катану над головой. Считает про себя до трех и срывается на бег, занося удар. Чон резко ныряет вниз, сбивая Юнги с ног. Тот перекатывается через голову, опираясь на локти, и подскакивает на ноги, готовый снова нападать.       — Прими смиренно поражение и опустись передо мной на колени, самурай, — медленно произносит Хосок, играя бровями.       — Все может быть, — отвечает Мин, начиная обходить Чона, — но сначала моя катана оставит след на твоей шее.       — Температура в зале повысилась или ты начинаешь гореть, mahbubi? — проникновенно спрашивает Хосок, вращая перед собой меч.       Юнги вскидывает катану, готовый к защите, но альфа неожиданно падает на колени, замахиваясь на ноги Мина. Тот резко подпрыгивает, уходя от удара, и снова грациозно, как кот, приземляется на мягкий пол.       — Нечестно играешь, Хосок, — пытаясь восстановит дыхание, произносит Юнги.       — Но такая игра еще больше заводит, не так ли? — медленно произносит Чон и поднимается на ноги.       Мин и сам не понимает в какой момент они перестали обсуждать бой. Их сбивчивое дыхание и лоснящиеся от пота тела уже давно перешли на только им понятный диалог. Они кружат друг напротив друга как охотник и жертва. Но кто из них охотник? И так ли унизительно другому оказаться пойманным в сети?       Юнги слегка выпадает из реальности, когда его поясницу простреливает невыносимая острая боль. Надо убираться отсюда!       Чон резко подскакивает сзади, применяя локтем удушающий захват.       Но Мина бесполезно лишать остатков кислорода, рядом с Хосоком он сам забывает дышать.       — Сдайся, mahbubi! — жарко шепчет ему альфа. — Я больше не хочу драться.       Насыщенный аромат кофе, исходящий от Хосока, забивает легки Юнги, пьянит. Мин слегка наклоняет голову вперед, как будто принимая поражение, и когда Хосок ослабляет захват, резко ударяет макушкой по его носу. Несильно, так чтобы вынудить отпустить. Чон, ухмыляясь, отпускает шею Юнги и делает шаг назад. Он вскидывает руку, проверяя нос на наличие крови.       — Не переживай, Хосок, — пытаясь отдышатся, иронично произносит Мин, — из-за меня у тебя может кровоточить только сердце.       — Звучит, как угроза, — отвечает Чон и на его губах расползается плотоядная ухмылка, — а ты не боишься, что именно твое сердце будет поражено мной?       Он резко вскидывает руку с мечом, уверенный, что Юнги сможет вовремя среагировать, но поясницу того снова простреливает боль, и он, замешкавшись на пару мгновений, не успевает отклониться. Острие наконечника неглубоко вспарывает бледную кожу под левым соском. Чон застывает. В нем нет ни капли сожаления или сочувствия. Он чувствует лишь неудержимую, всепоглощающую жажду прикоснуться к ранке губами и попробовать кровь омеги на вкус.       Глядя на алые струйки, которые, лаская его живот, скатываются к резинке спортивных штанов, Мин поджимает губы. Его соски начинают ныть и пульсировать. Он медленно поднимает глаза на альфу. В данный момент он всем своим существом чувствует перед собой альфу. Его жадный взгляд, его глубокое быстрое дыхание, его запах.       Катана падает на пол. Юнги поднимает руку и тянется дрожащими пальцами к влажной груди напротив. Туда, где неистово бьется сердце Хосока. Неожиданно для Чона он крепко сжимает ладонь в кулак и, размахнувшись, бьет в цент грудины. У Хосока происходит спазм дыхательных путей. Но он продолжает крепко стоять на ногах, все так же прямо глядя в глаза напротив. Мин тут же ударяет снова, возвращая тому возможность дышать.       — Охренеть! — хрипло произносит Чон, отбрасывая меч в сторону. — У меня, кажется, дыхание перехватило от твоей красоты.       И без предупреждения прыгает на Юнги, роняя его на пол. Наваливается сверху, прижимаясь к тому налитым кровью членом. Игры закончились. Хосок уплотняет свое биополе альфы, чтобы подчинить омегу под ним, заставить сдаться.       Мин хватает рукоять катаны, крепко сжимает коленями бедра Чона и, перекатываясь вместе с ним, укладывает того на лопатки, оказываясь сидящим сверху.       — Ты на кого свои феромоны распыляешь, сука? — рычит Юнги, уплотняя свою энергию альфы, и приставляет к горлу Хосока катану.       Мозг Чона дает сбой, и он зависает. Глаза хаотично бегают по искаженному злостью лицу. Хосок замечает, что волосы на затылке Мина встали дыбом. Перед ним альфа!       Два биополя сталкиваются, искрят, посылая по разгоряченным телам разряды тока. Между их губами два сантиметра, между острым клинком и шеей Хосока — тоже два. Чон рвано выдыхает и, насаживаясь на острие японского меча, яростно припадает к алым приоткрытым губам.       Чон, не углубляя поцелуй, поднимает руку и кладет на ладонь Мина на рукояти катаны. Пальцы Юнги расслабляются. Хосок медленно отодвигает в сторону меч, который продолжает разрезать его кожу под кадыком, и отбрасывает в сторону.       Это даже не поцелуй, они просто прижимаются ртами, глубоко дыша и продолжая смотреть в глаза друг другу.       Чон отрывает свои губы от губ Мина, крепко хватает его за талию, снимая с себя. Юнги не успевает среагировать, когда Хосок молниеносно подскакивает на ноги и, взвалив Мина на плечо, уверенной походкой идет в сторону лифтов.       — Куда??? — орёт Мин, со всей силы ударяя Чона по обнаженной спине кулаком, — это похищение, придурок!       Хосок на ходу поворачивает голову в сторону бедер Юнги и вгрызается в его ягодицу зубами.       — Козел, мудак, гондон!!! — верещит Мин, пытаясь выскользнуть из мертвой хватки. — Там моя катана!       — Оба меча в мой кабинет, — четко произносит альфа, поднимая взгляд на камеру.       — Замечательно, здесь еще и камеры есть! — стонет Юнги.       Чон, игнорируя последнюю реплику Мина, входит в зеркальную кабинку, вставляет пластиковую карту в специальный разъем, нажимает кнопку и опускает Юнги на пол. Ноги Мина дрожат.       — Я не желаю спать с тобой, ты меня не привлекаешь, от слова совсем! — кричит он в лицо Чона.       — Этот ротик надо срочно чем-нибудь заткнуть! — рычит Хосок, толкая Юнги спиной к стенке лифта.       — Только попробуй! — рявкает Мин, упираясь ладонями в грудь Чона. — Я откушу твой микроскопический писюн, кретин!       Хосок резко опускается на одно колено, оттягивает резинку спортивных штанов Юнги и высвобождает колом стоящий член.       — А ты наглый обманщик! — возбужденно шепчет он, опаляя дыханием яркую головку. — Мне даже страшно представить, как он увеличится в размерах, когда ты меня захочешь!       — Мы не вместе, я с ним не знаком, — уже хнычет Мин, откидывая голову на зеркальную поверхность.       Он обманет в первую очередь себя, если произнесет вслух, что хочет, чтобы Чон остановился, но его время на исходе, ему срочно нужно домой. А Хосок снова давит своей энергией альфы, требуя подчинения другого альфы, и Юнги сдается. Он отказывается анализировать возможные последствия. Вряд ли его мозг сейчас вообще понимает значение глагола «анализировать».       Чон касается губами сочащуюся предэякулятом головку. Юнги закрывает глаза, сцепляя зубы. Затуманенная похотью голова не контролирует действия рук. Мин зарывается мелко подрагивающими пальцами в волосы Хосока, притягивая ближе.       Чон проводит языком между складками уретры, слизывая как божественный нектар вязкое предсемя. Легкими поцелуями спускается к основанию и втягивает в рот аккуратные яички. Снова мажет шершавым влажным языком вверх и накрывает горячим ртом головку.       Юнги протяжно стонет. Скользящие, чувственные прикосновения настолько новы для него, что он даже не может определить хорошо ему или плохо. Но то, что они необходимы ему сейчас, он понимает безошибочно.       Хосок насаживается на его член, принимая глубоко в горло. На периферии сознания, он слышит хриплые, невнятные звуки. Но он делает это в первую очередь для себя. Пытается утолить дикую жажду попробовать на вкус. Его голова быстро двигается, язык во рту кружит вокруг головки. Он притягивает бедра Мина ближе и утыкается носом в его лобок, вдыхая аромат влажных волос. Напрягает щеки, стараясь прочувствовать губами каждую пульсирующую венку. Отклоняется и снова насаживается, расслабляя горло. Ладонь Юнги соскальзывает на его шею, туда где продолжает кровоточить неглубокий порез, и его захлестывает еще большее возбуждение, когда он чувствует под кожей Чона, свой быстро двигающийся член.       Лифт негромко пикает, оповещая о прибытии на нужный этаж. Хосок с пошлым влажным звуком выпускает изо рта член Мина, выпрямляется и, подхватив Юнги под ягодицы, резко поднимает вверх. Мин машинально скрещивает лодыжки на его бедрах. Ему уже все равно, куда его несут, лишь бы донесли скорее и продолжили то, на чем они остановились. Он с остервенением трется членом о крепкий пресс Чона, задевает его соски своими. Слегка подпрыгивает при каждом шаге, тем самым увеличивая интенсивность трения. Боль в пояснице становится неожиданно приятной. Низ живота напрягается и сладко тянет. Юнги, не контролируя свои действия, продолжает хаотично дергаться в крепких руках Хосока. Его голова как маятник поворачивается из стороны в сторону, губы мажут по губам Чона. Дыхание на мгновение перехватывает и он изливается между их горячими животами.       — Ты кончил, mahbubi, — хрипло шепчет Хосок, аккуратно укладывая Мина спиной на прохладные простыни.       От того что слова звучат не как вопрос, а как явное утверждение, Юнги теряется, краснеет, его глаза бегают по спальне в темных тонах, руки тянуться к опавшему члену, чтобы спрятать его за непроницаемой тканью спортивных брюк.       Хосок перехватывает его запястья и поднимает над головой.       — Ты куда собрался? — вскидывая бровь, интересуется он.       — Отпусти меня, — хриплым голосом просит Мин, — мне нужно в душ.       — Хочешь помыть свою попку для меня? — с хищной улыбкой спрашивает альфа.       — Мечтай дальше, идиот, — шипит на него Юнги, — мне надо смыть сперму!       — Ты слишком много болтаешь! — устало закатывает глаза Хосок. — С этого момента ты можешь говорить: «Да, мой господин!», «О, Боже, мой господин!» и «Глубже, мой господин!»       — Иди в жопу, мой господин! — орет Мин.       — Прозвучало как приглашение, которым я обязательно воспользуюсь!       Когда до Юнги доходит, какую глупость он сморозил, контроль окончательно покидает его. Чон крепко удерживает его руки, и Мин, изловчившись, пинает его, пытаясь попасть между ног. Рычит и со всей силы кусает в плечо.       — Поаккуратней, mahbubi, — смеется Хосок, слегка отстраняясь. — Мы не так близко знакомы, чтобы ты ставил мне метку.       — Я прошу тебя, я весь грязный, — меняя тактику, указывает глазами на сперму на своем теле Юнги, — отпусти.       Только одна отчаянная мысль бьется в его голове — бежать!       Чон несколько томительных мгновений разглядывает белесые капли, затем опускает голову к животу Мина. Он прикасается языком к жемчужным разводам и слизывает их. Юнги будто током бьет. Хосок поднимается выше и натыкается взглядом на порез. У него срывает тормоза. Он цепляет зубами тонкую затянувшуюся корочку и припадает к ране губами, высасывая кровь. Мину кажется, что он вот-вот потеряет сознание, в голове шумит, сердце неистово грохочет, рискуя разорвать грудную клетку. И он признает поражение. Хосок как альфа сильнее его. Мин покоряется его воле, не догадываясь, что сильный бесстрашный альфа Чон Хосок сам смиренно покорен.       Находясь в коконе лихорадочного возбуждения и неуправляемых эмоций, Юнги не сразу замечает, как тот застегивает на его запястьях широкие кожаные наручники. Мин дергается всем телом, моментально трезвея. От болезненных воспоминаний, его начинает трясти.       — Тише, mahbubi, тише, — нежно шепчет Хосок в дрожащие чувственные губы, — я не сделаю тебе больно.       И Юнги так отчаянно хочется верить. Он закрывает глаза и откидывает голову, когда чувствует на своей шее легкие поцелуи. Хосок прижимается к истошно-пульсирующей венке и слегка прикусывает ее зубами. Он оставляет на бледной коже яркие засосы и синяки, что бы тело Мина помнило, кому принадлежало этой ночью.       Одним четким движением срывает с него спортивные штаны, попутно отмечая, что тот без белья. Отбрасывает их в сторону. Потом внезапно переворачивает и, потянув за талию, ставит на колени.       Юнги резко втягивает воздух через нос, когда ощущает первое прикосновение горячего языка к пояснице. Хосок широко раскрывает половинки ягодиц и целует розовое тугое колечко. Мин кричит, уткнувшись лицом в подушку. Его пальцы мертвой хваткой стискивают шелк простыней. Он продолжает сопротивляться, пытается отстраниться, но Чон крепко удерживает его бедра на месте. Хосок кружит языком вокруг ануса, посасывает нежный вход, заставляя Юнги мелко дрожать. Берет в одну руку яички Мина и начинает их массировать. Пикантные ласки больше не вызывают у Юнги страха и он сам, не контролируя свои действия, начинает нетерпеливо насаживаться на твердый горячий язык Чона.       Хосок отрывается от бедер Юнги и, облизнув указательный палец, приставляет его к сжатому колечку. Проникает внутрь на половину фаланги, внимательно наблюдая за реакцией Мина. Тот замирает на мгновение, его стеночки крепко обхватывают влажный палец. Чон чувствует, как жарко и тесно внутри Юнги.       — Кто-нибудь уже делал это с тобой? — ласково интересуется Хосок, поглаживая другой рукой твердый член Мина.       Юнги смущенно кивает в подушку. Но те далекие воспоминания стираются под нежными прикосновениями Чона. И, чувствуя, как тот продвигается глубже, Мин глухо шепчет, не поднимая головы:       — С тобой по-другому.       — Что ты имеешь ввиду, когда говоришь «по-другому»? — хрипло спрашивает Хосок, томительно медленно двигая обеими руками.       Юнги не может найти подходящего слова, чтобы описать то, что он ощущает в данный момент, но его протяжный звонкий стон отвечает за него.       — Не уверен, что понял правильно, — не может удержаться Чон, чтобы не пошутить.       Он наклоняется над ягодицами Мина, пуская изо рта тонкую струйку слюны, втирает ее в розовое колечко и проталкивает второй палец. Юнги рычит, его спина выгибается в пояснице.       — Закрой свой чертов рот, Чон Хосок! И не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся! — угрожающе шипит он, вызывая у того низкий грудной смех.       Эти звуки отдаются вибрацией где-то внизу живота Мина, его член пульсирует, с головки капают прозрачные вязкие капли и впитываются в темную простынь между его широко расставленных коленей.       Хосок аккуратно вынимает пальцы, снова переворачивает Юнги на спину и устраивается между его широко разведенных ног.       — Ты меня не отпустишь, да? — спрашивает Мин, пытаясь восстановить дыхание, и поднимает глаза на Чона.       — Если ты действительно хочешь уйти, уйди сейчас, — хрипло отвечает он.       Но в его взгляде столько жажды, столько яростного желания, что Мин понимает — точка невозврата пройдена. Его место — в этих крепких красивых руках.       — Не дождешься, — с вызовом произносит Юнги и, желая подразнить Хосока, выдыхает ему прямо в губы: — мой господин!       Глядя то в соблазняющие глаза, то на соблазнительные губы, Хосок теряет рассудок. Он агрессивно нападает на рот Мина, до крови кусает его язык и тут же ласково оглаживает своим, без слов извиняясь за несдержанность.       — Подожди, — стонет Юнги, отстраняясь от его губ.       Чон мажет поцелуем по его щеке и перемещается к шее, оставляя там влажную дорожку.       — Хосок, подожди, — негромко кричит Мин.       — Я достаточно долго ждал, mahbubi! — рычит Чон, продолжая ласкать языком мокрую от пота шею Юнги, — я хотел тебя еще в зале с зеркалами! Я предлагал тебе уйти, ты сам принял решение остаться!       — Я не уйду, — уверяет его Мин, заставляя Чона поднять на него дикий взгляд, — прошу, развяжи меня.       — Ты снова начнешь драться, — отказывает ему Хосок.       — Не начну, — мотает головой Юнги, с мольбой глядя тому в глаза, — я хочу прикоснуться к тебе. Мне это нужно сейчас. Пожалуйста.       Где-то на подкорке его мозга он понимает, что не может, не должен и не хочет всего этого, но сопротивляться обжигающему желанию он уже не в силах.       Чон переводит взгляд на запястья в наручниках и облизывает вмиг пересохшие губы. Затем тянется над головой Мина и отстегивает металлические зажимы. Юнги освобождает слегка онемевшие руки, кладет их на пояс спортивных шорт Хосока, медленно скользит по бокам вверх и, оглаживая скульптурную грудь, задевает соски большими пальцами, срывая с губ альфы долгий стон.       — Вот так намного лучше, — с благодарностью улыбается Юнги.       Чон припадает к его губам, пробуя на вкус заразительную улыбку. Он снова пытается укусить шустрый язычок, но Мин, уже знакомый с правилами игры, резко отстраняется и всасывает в рот мочку уха Хосока. Он цепляет пальцами резинку его шорт и медленно спускает с крепких бедер. Твердый член выскальзывает из плотной ткани и негромко бьется о живот Чона. Тот скатывается с Юнги, быстро избавляется от ставшего ненужным предмета одежды и тут же возвращается обратно, снова укладывается на Мина сверху.       — Я альфа, — выдает он, красноречиво глядя Юнги в глаза, — и ты первый альфа в моей постели. И чтобы между нами не осталось больше вопросов и недопонимания, я заявляю тебе со всей ответственностью, что я собираюсь тебя трахнуть!       — Да ладно! — выдыхает Мин, изо всех сил пытаясь сдержать смех. — Я думал, ты не для этого меня сюда притащил.       — А для чего по-твоему? — теряется Хосок.       От крайней степени возбуждения кровь шумит у него в ушах и он не может распознать игривую интонацию.       — Ну не знаю, — рассуждает Юнги, подняв глаза к потолку и постукивая указательным пальцем по щеке, — я думал, ты хотел показать мне свой пентхаус или у тебя сохранились какие-то интересные фото из нашей школьной жизни.       — Ты издеваешься?! — рычит Чон, с силой вжимаясь своим твердым членом в не менее твердый член Мина. — Ты сюда на встречу выпускников пришел что ли???       Юнги прячет лицо на его шее. Ему уже не хочется смеяться. Хосок начинает двигаться на нем, головка его члена задевает влажную головку Мина.       — Чон, ты слишком много болтаешь, — стонет Юнги, так крепко вцепляясь пальцами в широкие нависающие сверху плечи, так сильно, что на них остаются полумесяцы от ногтей, — если ты сейчас не войдешь в меня, тебя трахну я! Как ты недавно заметил, я тоже альфа!       Хосок, так быстро обильно сплевывает на ладонь и размазывает слюну по члену, что Мину даже кажется, что его угроза напугала Чона. Он уже хочет съязвить по этому поводу, когда Хосок одним плавным движением входит в него. Все слова моментально вылетают из головы Юнги. Он широко распахивает глаза, хватая ртом вмиг ставший наэлектризованный воздух. Чон начинает медленно двигаться. Мин яростно вгрызается в его плечо, но на этот раз Хосок не отстраняется, позволяя Юнги изучать свое тело. Он ловит себя на мысли, что прикосновения Мина, несмотря на то что, они горячие и настойчивые, не обжигают и не причиняют боль. Он, продолжая скользить в узкой пульсирующей дырочке, закидывает колено Юнги себе на плечо, слегка перекатывается набок и, меняя угол проникновения, задевает чувствительную железу внутри Мина. Тот глубоко и часто дышит. Лишенный тепла тела Хосока, он тут же чувствует на груди и животе прохладный воздух, который сразу разгоняет горячая ладонь Чона. Хосок больше не сдерживается, он быстро вбивается в широко расставленные бедра Юнги, так что член последнего постоянно шлепает по животу. Мин протягивает руку и крепко обхватывает его ладонью, двигает ее вверх и вниз в такт ритмичным движениям Чона. Хосок кладет свои пальцы сверху. Точно так же, как накануне положил свою руку на ладонь Юнги, которая крепко сжимала рукоять катаны в зале с зеркалами. Их глаза встречаются, и волнующее воспоминание о том горячем моменте заставляет их сердца неистово биться в грудных клетках. Мин кусает пересохшие губы, и Чон тут же увлажняет их своим языком, утягивая Юнги в настойчивый пылкий поцелуй. Они так же неотрывно смотрят в глаза друг друга, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. Мин накрывает щеку Хосока ладонью, чтобы притянуть его ближе, но Чон отрывается от губ Юнги. Пальцы Мина соскальзывают в его горячий рот, и Хосок тут же начинает их жадно сосать. Он напрягает щеки и задевает подушечки пальцев языком. Юнги кажется, что он чувствует эти прикосновения на своем члене. Потому что Чон делал то же самое, пока они поднимались в лифте. Хосок цепко удерживает взгляд Мина и уплотняет биополе альфы. У Юнги перехватывает дыхание. По его телу проходит мучительная судорога и он кончает, все так же неотрывно глядя в глаза Хосока. Их ладони слипаются от спермы, что раз за разом выстреливает из члена Юнги. Их взгляды продолжают прожигать друг друга, когда движения Чона становятся хаотичными, и он догоняет Мина, выходя из него, и кончает тому на живот, смешивая их сперму.       Хосок нежно целует дрожащее колено Юнги, снимает его со своего плеча и падает на спину, прикрывая глаза.       — На моем телефоне, на цифре «один» номер младшего брата, — хрипло шепчет он, пытаясь восстановить дыхание, — если у меня сейчас остановится сердце, mahbubi, набери ему.       Мин поворачивается на бок и кладет руку на его горячую грудь, чувствуя под ладонью бешеные неровные удары.       — Почему ты называешь меня так? Это на каком языке? — негромко спрашивает Юнги, шагает по шее Чона пальцами и зарывается в непокорные слегка вьющиеся волосы.       — На арабском, — отвечает Хосок, опуская руку Мина к губам, и целует хрупкое запястье.       Юнги недоверчиво хмыкает.       — Арабский является государственным языком в стране, в которой я родился. И до девяти лет я разговаривал исключительно на нем. Это мой родной язык, — с улыбкой поясняет Чон, и Юнги слышит в его голосе нотки ностальгии.       — Я тоже одержим одной арабской страной, — негромко произносит Мин. — С детства мечтаю побывать в Саудовской Аравии.       — Почему именно в Саудовской Аравии? — переводит на него заинтересованный взгляд Хосок, но Юнги не замечает его, пряча лицо на плече мужчины.       — Я узнал о ней в тринадцать лет и с тех пор болею ею. Она, буду-то магнитом, притягивает меня, — с грустью отвечает Мин.       — Твое сердце болит при мысли о ней, — говорит Чон и поднимает пальцем подбородок Юнги, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Я чувствую вот здесь, — уверенно отвечает Мин, прикладывая руку к груди, — там есть то, что заставит мое сердце исцелиться.       — Кто сделал тебе больно, mahbubi? — шепчет Хосок, наклоняясь к лицу Юнги.       Мин мягко притягивает голову Чона ближе, приникает к чувственным губам и проводит по ним языком. Хосок тут же отвечает на робкие прикосновения, впиваясь в рот Мина.       — Только не кусайся, пожалуйста, — просит тот, на мгновение отрываясь от желанных губ и сразу же снова накрывает их своими.       — И это мне говорит тот, кто за эту ночь не один раз уже вонзил в меня свои зубки, — улыбается в поцелуй Чон.       — Нельзя?       — Можешь меня всего съесть, твой аппетит возбуждает меня.       — Всего-всего? — вскидывает бровь Юнги.       Хосок кивает. Когда Мин на него так смотрит, он забывает все слова и готов согласится на что угодно. Юнги скользит по его телу вниз, пока его голова не оказывается напротив члена Чона, спокойно лежащего на бедре.       — Только не аравийский меч! — кричит Хосок, пытаясь прикрыть руками пах.       — Ну он сейчас не очень-то похож на грозное оружие, — смеется Мин.       — Да, совсем непохож, — ухмыляется Чон.       Юнги какое то время с интересом изучает его член. Этот совсем другой.       — Я могу это исправить, — чуть слышно, произносит Мин.       — Цифра «один» на телефоне, не забывай, — произносит Хосок, откидываясь на подушки.       — Ты обрезан?! — громко восклицает Юнги, внимательно разглядывая яркую головку, не прикрытую крайней плотью.       — Я мусульманин, — отвечает Чон, — с этим какие-то проблемы?       — Нет, что ты? Просто я первый раз вижу такой?       — И много ты членов видел, mahbubi?       — Достаточно, — самоуверенно отвечает Мин и, не желая портить мнение Хосока о себе, добавляет: — но твой самый красивый!       — Продолжай, — севшим голосом произносит Чон, прикрывая глаза.       Юнги с удовольствием замечает, как от его недвусмысленного комплимента член Хосока начинает наливаться кровью. Облизнув пересохшие губы, он наклоняет голову и полностью берет еще относительно мягкий член в рот. Совсем другие ощущения. Стараясь не задеть его зубами, начинает, как леденец, сосредоточено сосать. Чон что-то одобрительно бормочет на арабском, поглаживая оттопыренные ягодицы Мина. Если бы не подавители, он бы не терял время на такие игры, а снова бы остервенело трахал Юнги. И сразу же противоречит себе, когда ловит себя на мысли, что и шутливые перепалки, и взгляды, и поцелуи доставляют ему неимоверное наслаждение. Но большее удовольствие он получает от застенчивых прикосновений Мина.       Член Хосока, уже твердый и горячий, не помещается полностью во рту Юнги и он переходит к блестящей головке, нежно прикасаясь к ней губами. В какой-то момент он поднимает глаза и находит взглядом бутылочку с массажным маслом на прикроватной тумбочке. Он не совсем уверен, позволит ли Чон прикоснуться к себе так, как касался до этого Мина, но, пользуясь тем, что глаза Хосока закрыты, он отрывает губы от члена и, продолжая поглаживать его ладонью, тянется за бутылочкой.       — Ты говорил, что я могу кусать тебя везде, — медленно произносит он, тут же ловя благосклонную улыбку Чона. — А прикасаться я тоже могу везде?       Мужчина под ним приоткрывает глаза, и Юнги встречается с его подозрительным взглядом.       — С этого момента поконкретней, — охрипшим голосом говорит он.       — Хосок, я очень хочу доставить тебе удовольствие. Но не совсем такое, как ты привык получать. Позволишь мне?       Он и сам не может определить, откуда возникло это желание. Возможно, просто, как благодарность за то, что ранее альфа подарил ему наслаждение, которого он до этого не знал.       Чон какое-то время молчит, и Мин чувствует, как его настроение падает, уверенный, что тот откажется.       — Пол часа назад я занимался сексом с альфой. До сих пор в шоке от этого. Ночь каких-то сумасшедших экспериментов! — говорит Хосок и негромко смеется от того, как абсурдно звучат его слова.       — Это означает согласие? — с подозрением спрашивает Юнги.       — Меня пугает факт того, что я не в состоянии тебе ни в чем отказать, mahbubi, — шепотом отвечает Чон, продолжая ласково оглаживать бедра Мина.       Юнги, переживая, что Хосок может передумать, резко срывает крышку с бутылочки, отчего масло выплескивается на живот Чона.       — Ты планируешь доставить мне удовольствие с помощью, кхм, … массажа живота? — вскидывает бровь Хосок.       — Ох, нет, — смущенно улыбается Мин, — просто я, кажется, не меньше твоего волнуюсь.       — Надеюсь, ни одна задница не пострадает в ходе эксперимента? — шутит Чон, стараясь успокоить Юнги.       — Доверься мне, бесстрашный альфа! — собирая пальцами масло с кожи Хосока, подмигивает Мин.       Он приникает губами к яркой головке, втягивает ее в рот и слышит слова, произнесенные хриплым шепотом:       — Мой сладкий. Так переводится с арабского mahbubi.       Юнги выпускает член Чона изо рта. Какое-то странно чувство затапливает его легкие, мешая полноценно вздохнуть.       Он снова опускает голову. Одновременно с этим, нежно касается ануса Хосока кончиками пальцев, влажными от масла. Гладит его, осторожно цепляет короткими ногтями, кружит вокруг плотно сжатого входа. Он скользит губами вниз к основанию, облизывает член широки влажными мазками и, глядя на быстро вздымающуюся грудь Чона, проталкивает внутрь один палец. Хосок на мгновение замирает, с его губ срывается долгий стон. Окрыленный положительной реакцией, Мин начинает двигать пальцем, почти полностью выходит и снова врывается, оглаживая мягкие гладкие стеночки. Голова Чона начинает метаться по подушке, когда Юнги добавляет второй палец. Он быстро двигает головой вверх и вниз, скользя по члену плотным кольцом из уже алых и приятно саднящих губ. Слегка сгибает пальцы, задевая простату. Хосок рвано выдыхает. Ему как будто больно. Но боль настолько сладкая, настолько вкусная, что он, не контролируя себя, хрипло просит:       — Еще один! Дай мне еще один!       Мин тут же добавляет третий палец, наращивает темп, не забывая задевать чувствительный комочек. Его губы горят, член Хосока пульсирует у него во рту. Он накрывает основание свободной рукой, крепко сжимает и тут же расслабляет. Чон чувствует, как поясницу оглаживают первые признаки оргазма, низ живота скручивается и тянет.       — Я сейчас кончу, отклонись, mahbubi, — стонет он, широко распахивая глаза, и пытается отстранить дрожащей рукой голову Юнги.       Мин отрывает руку от члена, скручивает фигу и подносит ее к носу Чона.       Дыхание Хосока перехватывает, и тугие горячие струи спермы бьют прямо в горло Мина. Юнги с наслаждением прикрывает глаза, чувствуя на языке пряный вкус кофе. Последние сладкие судороги проходят по телу Чона, и он рычит, откинув голову к потолку.       — Я собираюсь произнести пламенную торжественную речь, — хрипит Хосок, когда его бешено скачущее сердце начинает успокаиваться, и поворачивает голову к Мину, который уже устроился рядом с ним, облизывая, зараза такая, свои алые опухшие губы, — чтобы описать всю палитру эмоций, которые бурлят сейчас во мне. Ты готов?       Юнги кивает, глядя в красивое мужественное лицо. — Вау! — на одном дыхании выдает Чон.       Мин какое то время непонимающе смотрит на него, после чего взрывается таким громких заразительным хохотом, что Хосок тоже начинает смеяться и крепко прижимает Юнги к себе. Мин переводит усталый взгляд на распахнутые балконные двери и с ужасом замечает, что на улице начинает светать.       — Который час? — резко подскакивает он, разрушая легкую и веселую атмосферу в спальне.       — Переживаешь, что твоя попка превратится в тыквы? — вскидывает брови Чон.       — Мне срочно нужно домой.       Хосок поджимает губы, он не готов отпустить его, не насытился еще, но, глядя в глаза, в которых отражается паника, он нехотя соглашается:       — Хорошо, но давай сначала примем ванну, надо смыть с тебя все следы нашего неожиданного преступления.       — Ванну? Вдвоем? — с подозрением переспрашивает Мин. — Ну уж нет! У меня нет времени на очередной секс-марафон!       — Обещаю вести себя прилично и не распускать руки! — торжественно клянется Чон, прикладывая ладонь к груди.       — Договорились, — кивает Юнги, снова укладываясь на спину, — надеюсь, ты сдержишь слово.       Он уже начинает засыпать, когда чувствует на груди легкие поцелуи.       — Ты обещал не распускать руки, — не открывая глаз, произносит он.       — Фактически, по сравнение с тем, что мы вытворяли до этого, эти действия более или менее приличные. И, заметь, мои руки не участвуют в этом, — хрипло шепчет альфа, задевая носом сосок и тут же прикусывая его. — Пойдем, ванна готова.       Чон ставит сонного Мина на ноги и ведет на террасу, где располагается небольшое джакузи, встроенное в пол. Горячая вода бурлит, и в прохладном предрассветном воздухе плывет облако пара.       — Не хватает лепестков роз и шампанского, — с восторгом выдыхает Юнги.       — Ныряй, — приглашает Хосок, — я сейчас вернусь.       Мин спускается по удобным ступенькам в ванну и, усаживаясь, погружает тело в воду. С наслаждением прикрывает глаза.       — Господи, что я здесь делаю? — задает сам себе вопрос.       — Ты занимаешься со мной непристойным и фееричным сексом, — тут же слышит ответ, когда Чон присаживается на бортик и опускает ноги в воду.       — Первый раз в жизни не могу не согласиться с тобой, — с улыбкой произносит Юнги, не открывая глаз.       — Шампанского нет, но я нашел бутылку красного вина.       — Я ни разу не пил вино на рассвете в джакузи…       — … после того, как переспал с альфой, — заканчивает за него Хосок.       Мин распахивает глаза. Улыбка снова просится на его алые опухшие губы, но он упрямо поджимает их. И, глядя настойчивым взглядом в лицо Чона, негромко произносит:       — Сегодня между нами царит неожиданное взаимопонимание. Но ведь так было не всегда, правда, Хосок?       Альфа резко выдыхает, поднимает бутылку к губам и делает жадный глоток.       Юнги ждет его ответа, хоть какой-нибудь реакции, но тот не знает, что сказать. Сейчас любые оправдания, любые объяснения будут выглядеть смешными и неубедительными.       — Мне очень жаль, — просто отвечает он, — я был малолетним, вечно озабоченным вниманием омег придурком. Или их невниманием, — добавляет он, пряча глаза.       — Посмотри на меня, — зовет Мин, пытаясь поймать его взгляд, — я принимаю твои извинения, но хочу, что бы ты знал.       Голос Юнги, как голос сирены, мелодичный и бархатный проникает в сознание Чона. Он шумно сглатывает, блуждая голодным взглядом по обнаженному влажному телу Мина, когда тот поднимается и встает между его широко раздвинутыми ногами. Юнги кладет ладони на его колени и начинает медленно скользить ими вверх по бедрам.       Чон снова поднимает бутылку ко рту, чтобы промочить пересохшее горло.       — Я те-бя, — по слогам произносит Мин, касаясь губами уха Хосока, — все-рав-но не-на-ви-жу!       Чон не понимает слов, он улавливает только интонацию, проникающую под его кожу. Рвано вдыхает яркий насыщенный аромат лесного ореха, чувствует настойчивые прикосновения языка. Его член снова крепнет. Он притягивает Юнги за талию ближе и тут же получает несильный укус в шею.       — Руки! — шипит Мин, отстраняясь.       Хосок вскидывает руку вверх, признавая ошибку, и спрашивает хриплым голосом:       — Вина?       — Можно, — отвечает Юнги, снова близко придвигаясь к желанному телу.       Сейчас никакая сила не способна оттолкнуть его от Чона. Он снова теряется в его запахе ароматного насыщенного кофе, в жарких взглядах, в биополе альфы. Ему вдруг становится откровенно плевать, что еще несколько часов назад ему надо было сбежать домой и спрятаться там.       Хосок не протягивает ему бутылку. Он отпивает из нее сам, отставляет на пол сбоку от себя, резко наклоняется к лицу Мина, прижимается к его рту и раздвигает его губы своими. Кроваво-красное вино стекает по их подбородкам и капает на разгоряченные тела.       Юнги прикрывает глаза и слизывает с губ кофейно-винный деликатес.       — Ты снова нечестно играешь, Хосок! — цокает Мин.       — Если хочешь осуществить мечту, иногда надо нарушать правила, mahbubi, — пожимает плечами Чон.       — И о чем же ты мечтаешь? — с лукавой улыбкой спрашивает Юнги.       — О тебе! — выдыхает Хосок и снова припадает к его манящим губам.       Хватая Мина за талию, вжимает в свое тело. Юнги зарывается пальцами в волосы Чона и, не разрывая поцелуй, тянет на себя, пока тот не встает на ноги. Продолжает тянуть вниз, опускается в джакузи и сажает Хосока сверху. Грудь прижимается к груди, ноги и руки путаются. Обласканные теплой бурлящей водой они стонут в губы друг друга. Их члены наливаются, зудят, трутся друг о друга.       Чон протягивает руку к панели управления за спиной Мина, перенаправляет потоки на их тела и увеличивает мощность.       Юнги чувствует по всему телу скользящие ритмичные удары. Они везде: на спине, на животе, на бедрах. Он врывается в рот Хосока языком, мажет им по небу, деснам, зубам. Впивается, обжигает, упивается рваным дыханием Чона. Мнет упругие ягодицы, заставляя того скользить вперед и назад на его бедрах. В какой-то момент головка члена Юнги оказывается прямо под пульсирующим входом Хосока. Чон чувствует легкое давление. Его дыхание перехватывает, и он замирает в руках Мина, разрывая поцелуй. Они жадно дышат. Их взгляды, цепкие и немигающие встречаются. Юнги трясет, он больше не в состоянии ждать. Он принимает решение за них обоих и резко тянет того вниз, насаживая на свой член.       — Что за несанкционированное проникновение, mahbubi?! — рычит Хосок в губы Мина.       — Если хочешь уйти, уйди сейчас, — задыхаясь, произносит Юнги, повторяя слова, которые сказал ему Чон несколько часов назад. И получает желанный ответ:       — Не дождешься!       Хосок крепко обхватывает затылок Мина рукой и начинает медленно двигаться. Поднимается на коленях и снова опускается. Он чувствует, как член Юнги скользит в нем, наполняя и задевая простату. Его крутит. Бешено скачущее сердце норовит разорвать грудную клетку. Упругие струи мягко бьются по его налитому кровью члену. Свободной рукой он тянется под воду, чтобы дотронуться до него. Мин перехватывает его ладонь и кладет на бортик ванны.       — Ты кончишь, не прикасаясь к себе, — строго произносит он.       Его доминирующий тон и биополе альфы заставляют Хосока дрожать. Вода сглаживает его движения, не позволяя ускорить темп. Он крепко цепляется пальцами за край ванны, чтобы преодолеть сопротивление воды и увеличить скорость. Вены на его руках вздуваются. Голова запрокидывается назад.       Юнги начинает подмахивать бедрами, стараясь ворваться глубже. Зачарованным взглядом скользит по груди, шее, лицу напротив. Он, действительно, никогда не встречал настолько красивого мужчину!       Их бедра мягко сталкиваются под водой. Мин относительно быстро и достаточно жестко врезается в него. Дрожь ударами тока скользит по их телам, которые блестят под первыми лучами солнца. Оргазм накрывает одновременно. Хосок, не опуская головы глухо рычит. Юнги низко стонет, прижимается к его груди, обняв обеими руками за плечи. Чон тянется за спину Мина и полностью отключает гидромассаж. В наступившей звенящей тишине слышно только их свистящее быстрое дыхание. Хосок крепко обнимает в ответ и шепчет, задевая губами, влажные волосы Юнги:       — Доброе утро, mahbubi.

***

      Через десять минут они стоят возле лифта, прожигая друг друга взглядами. В одном настойчивая просьба остаться, в другом бескрайнее сожаление.       Мин достает из кармана спортивных штанов телефон, чтобы узнать который час. И его лицо болезненно хмурится, когда он замечает на экране оповещения о пропущенных звонках от папы.       — Кажется, тебя потеряли, — негромко произносит Хосок.       — Я не жалею, о том, что потерялся, — уверенно отвечает Юнги, скользя пальцами по пуговицам белоснежной сорочки, которую надел без спроса, но к большому удовольствию Чона, чтобы скрыть от первых посетителей фитнес-клуба засосы и синяки на теле.       Телефон, поставленный на беззвучный режим перед тренировкой в зале с зеркалами, оживает в его руках.       — Это папа, — шепчет он.       Ему не хочется отвечать на звонок при Хосоке, но чувство вины перед родителем все же заставляет его принять вызов.       — Со мной все в порядке, я живой, — тараторит он, улыбаясь Чону. — Я еще на тренировке.       На этих словах Хосок вскидывает брови и толкает щеку изнутри языком.       — Не переживай, я скоро вернусь, — закатывая глаза на реакцию Чона, продолжает успокаивать папу он.       Услышав вопрос в трубке телефона, Мин вдруг напрягается и прячет глаза. Хосок хмурится, сразу чувствуя перемену в его настроении.       — Нет, еще нет, — еле слышно хрипит он и торопится закончить разговор. — Увидимся дома.       — Все хорошо, mahbubi? — спрашивает Чон, когда Юнги отключает телефон и прячет его в кармане штанов.       Руки Мина дрожат, и Хосок, желая успокоить, хочет дотронуться ладонями до его лица. Но Юнги порывисто отстранятся и делает шаг назад, туда где предательски раздвигаются дверцы лифта. Чон вскидывает руки, признавая поражение, и отходит вглубь пентхауса. На его лице маска безразличия, но сердце в груди болезненно стонет, отказывается соглашаться с вынужденной разлукой.       Юнги отворачивается и заносит ногу, чтобы зайти в лифт. Внезапно, зеркальная кабинка как будто становится меньше. Ему перестает хватать воздуха, чтобы полноценно вдохнуть. Мин сталкивается в отражение со своим бледным лицом. Поясницу скручивает боль, срывая с его губ низкий протяжный стон. Аромат кофе, что исходит от альфы за его спиной становится насыщенней, тяжелее. По телу разливается жар. Тонкая сорочка обжигает кожу, заставляет чувствительные соски напрячься. Тягучее, лихорадочное возбуждение поднимается от кончиков пальцев на ногах и ударяет вниз живота. Его феромоны взрываются в небольшом холле пентхауса.       У Юнги начинается то, что он яростно ненавидит в себе, то, что отрицает всей душой, то что годами скрывает от людей вокруг.       У него начинается течка.       Альфу, который из-за появления неожиданного гостя в его квартире забыл принять подавители, облегчающее период гона, накрывает необъяснимая агрессия. Сердце бешено колотится, разгоняя по венам тестостерон и адреналин. Тело скручивает от непереносимого желания спариваться. Он застывает на месте и прикрывает глаза, жадно втягивая носом запах течного омеги.       Мин тяжело дышит, схватившись влажной ладонью за дверцу лифта. Он упустил момент, опоздал. Но сейчас никакая сила не сможет оторвать его от альфы. Это не его прихоть, не его желание. В этот момент его вторая сущность — сущность омеги — руководит им. Он круто разворачивается и бежит в сторону Чона, на ходу запрыгивает на него, крепко оплетая его бедра ногами. Хосок ловит Юнги на лету, прижимает к себе за упругие ягодицы, скрытые за плотной тканью спортивного трико, и вгрызается в его губы, разрывая зубами нежную кожу. Яростно проникая в его рот языком, он несет того на ближайшую горизонтальную поверхность, которая оказывается круглым обеденным столом. Усаживает на него дрожащего телом Мина и, желая как можно быстрее прикоснуться к горячей, бледной коже, разрывает на нем свою сорочку. Мин сразу же берет его ладони в свои руки и делает то, о чем мечтал уже несколько часов. Он судорожно прижимает их к своим ноющим соскам, которые тут же наливаются. Чон нежно гладит их подушечками пальцев и слышит негромкий хриплый голос:       — Грубее, Хосок, пожалуйста.       Его не надо просит дважды, он сильнее сжимает соски между большими и указательными пальцами и слегка перекатывает.       Дыхание Мина учащается, когда Чон наклоняется и припадает левой коричневой бусине ртом, дразнит ее, лижет. Правую щипает так сильно, что Юнги выгибает спину, плотнее прижимаясь грудью к руке и губам Хосока. Альфа так жадно сосет то один, то другой сосок, что анальная дырочка Мина начинает зудеть и пульсировать, из нее обильно вытекает смазка, впитываясь в плотную ткань спортивных штанов. Юнги ерзает по жесткой поверхности, пытаясь облегчить свое состояние, но заводится еще сильнее.       Хосок снимает его с обеденного стола и несильно толкает к стене грудью. Трепетно целует острые лопатки, выпирающие позвонки. Прижимается ноющим пахом к его аккуратным ягодицам. Ноги Мина дрожат, голова кружится. Он бы уже давно упал, если бы Чон не держал его за талию. Так крепко, так уверенно, так по-собственнически.       Мысли Юнги плывут, когда Хосок садится сзади него на корточки и начинает целовать поясницу. Скользящими движениями спускает плотную ткань к изящным лодыжкам, поочередно отрывает голые ступни от пола и отбрасывает штаны в сторону. Мягко прикоснувшись к спине, заставляет Мина немного прогнуться. Юнги сам тянется руками к ягодицам и широко раздвигает их. В нем больше нет смущения и стыда, его анальная дырочка ноет и свербит, требуя прикосновений пальцев, губ, языка.       Запах природной смазки омеги кружит Чону голову, его рот наполняется слюной. Он жадно припадает к розовому колечку, слизывая густую жидкость с тонким привкусом фундука, обильно стекающую по бедрам Мина. Ласкает языком гладкие влажные стеночки. Юнги хрипит, уткнувшись лбом в шершавую поверхность стены. Его кожа горит. Внизу живота скручивается болезненный узел и сладко тянет. Головка члена блестит от предэякулята.       — Укуси меня там, Хосок, укуси! — скулит он, оттопыривая ягодицы еще сильнее.       Чон кладет ладони на напряженные руки Юнги, еще шире раздвигая округлые половинки и царапает влажное колечко зубами. Мин кричит.       Хосок отрывается от розовой дырочки, с наслаждением облизывает губы, которые еще хранят на себе привкус лесного ореха, и, подхватив Юнги на руки, несет в спальню. Туда, где тот отчаянно сопротивлялся ночью, туда, где сейчас Мину становится жизненно необходимым, чтобы Чон вошел в него.       Альфа снова опускает его спиной на темные прохладные простыни, любуется гибким изящным телом. Помешанным взглядом скользит по стройным ногам, крепким бедрам, впалому животу, распахнутой белоснежной сорочке, ярко-коричневым соскам, которые так идеально помещаются у него во рту, бледной шее с истошно пульсирующей жилкой, искусанным алым губам. Останавливается на глазах с расширенными зрачками и беспомощно тонет в них.       Хосок прикасается к налитому кровью члену Мина кончиками пальцев, проводит по всей длине, оглаживает венки.       — Хватит, — стонет Юнги, отталкивая его руку, — трахни уже меня, трахни! Иначе я просто умру!       Чон, не разрывая зрительного контакта, неторопливо развязывает пояс на халате из хлопка и медленно стягивает его с плеч. Мин жадно оглядывает его сильное обнаженное тело. Его пульс зашкаливает, дыхание становится судорожным и шумным.       Хосок, опускается на него сверху, подминая хрупкое тело под себя. Юнги хнычет, ёрзает, кладет руки на крепкие рельефные ягодицы, до глубоких отметин впиваясь в них ногтями. Он возбужден до предела, если Чон прямо сейчас не войдет в него, он просто сойдет с ума. Широко разводит ноги, согнутые в коленях и закидывает на крепкую спину альфы.       Хосок чувствует, как горячая кровь ударяет ему в голову. Он пьянеет от насыщенного запаха фундука и окончательно теряет остатки самообладания.       Чон берет свой крепкий член в ладонь, надавливает головкой на истекающую дырочку и осторожно проникает внутрь. Влажные стенки смыкаются, Хосок стонет в губы Юнги, проникает глубже и начинает медленно двигаться. Мин выгибается, прижимаясь грудью к груди Чона, откидывает голову назад. Он жадно дышит ароматом крепкого насыщенного кофе, смакует привкус любимого напитка на языке.       Хосок быстрее толкается бедрами. Целует алую от жара, что испепеляет того изнутри, напряженную шею. Мин двигается навстречу его сильным бедрам, их тела сталкиваются, разнося по спальне, влажные звонкие шлепки.       Чон замирает на мгновение, сгибает ноги в коленях и, упираясь ими в матрас, садится на пятки. Выходит из Юнги, двумя руками поднимает его горячее тело и усаживает на свои бедра. Берет за ягодицы и начинает медленно опускать на свой член. Губы Мина медленно распахиваются, через них врывается в легкие такой необходимый ему сейчас кислород.       Юнги скачет на нем, извивается, вжимается. Царапает широкие плечи ногтями. Негромко хнычет, стараясь насадиться глубже, полнее. Распахнутая сорочка альфы липнет к влажной спине Мина, сползает с плеч, открывая соблазнительный вид на грудь с напряженными сосками. Каждая клеточка его тела просит еще сильнее, еще быстрее. Мин растворяется в воздухе от ритмичных толчков внутри себя. Из-под прикрытых век срываются слезы, и Хосок тут же ловит их чувственными губами. Его лицо и грудь блестят от пота, вены на предплечьях вздуваются. Тело Мина звенит и поет в его руках, стоит пульсирующей головке члена Чона зацепить в очередной раз простату. Член Юнги трется между их влажными горячими животами. По телу Мина проходят острые разряды тока, и оргазм накрывает его с головой.       — Так, так! — срывая связки, хрипло кричит он и откидывается назад к крепком кольце рук альфы.       Хосок в последний раз резко врывается в ослабевшее тело Юнги. Утробно рычит, стиснув зубы. Острое наслаждение царапает его поясницу и опускается в низ живота. Дыхание на мгновение перехватывает, и он кончает, снова и снова изливаясь горячей спермой глубоко внутри Мина. Чон теряет ориентиры, стены спальни вращаются перед его глазами. В голове нет мыслей. Не отдавая себе отчет в собственных действия, он удлиняет клыки и яростно вгрызается в хрупкую ключицу слева, пуская по крови омеги свой яд. Это неконтролируемое желание пришло не из опьяненного оргазмом мозга. Оно с эндорфинами разнеслось по венам и выкрутило альфе кости: сделать своим, присвоить, заклеймить!       — Хосок! Остановись! — визжит Юнги, пытаясь оттолкнуть альфу, — ты с ума сошел!       Чон поднимает голову. Его зрачки расширены, ноздри хищно раздуваются, на губах кровь Мина.       Он хватает Юнги за волосы на затылке и рычит в его приоткрытые в шоке губы:       — Моё!       Омега внутри Мина обреченно скулит и опускает голову, признавая своего альфу. Одновременно, на члене Хосока набухает узел, и стеночки анального прохода Юнги тут же инстинктивно сжимаются, крепко удерживая его. Долгие томительные минуты, они неподвижно сидят в центре кровати, глубоко дышат, пропуская через свои тела бесконечные разряды наслаждения. Их запахи невесомо сплетаются, оседая в легких ароматом кофе с фундуком.       Чон откидывается на подушки и, не разжимая объятий, увлекает Мина за собой. Постепенно узел спадает и Юнги расслабляется, позволяя члену Хосока выскользнуть из своего тела       — Да, mahbubi, — пытаясь отдышаться, хрипит Хосок. — С тобой только так. А так только с тобой.

***

      Мин отчаянно борется со сном. Вместе с успокоившимся дыханием и мерным сердцебиением, в его уставшее тело возвращается паника. Он неподвижно лежит в крепких руках Чона и, теряя терпение, ждет, когда тот уснет. Потому что Юнги доподлинно знает — Хосок его не отпустит. Но теперь ему точно нужно бежать.       Как можно быстрее.       Точно так же, как еще несколько минут назад его накрыл бурный сладкий оргазм, сейчас его накрывают мучительный стыд и горькое раскаяние.       Удостоверившись, что Чон крепко спит, он осторожно выскальзывает из плена его рук и бесшумно выходит из спальни.       Не оглядываясь.       Поспешно натягивает влажные и липкие от пота, смазки и спермы спортивные штаны, запахивает на груди мятую сорочку без пуговиц и идет к лифту. Он бессильно приваливается к стене, ожидая поднятия кабинки. Когда лифт негромко пикает, оповещая о прибытии, Мин резко оборачивается, со страхом вслушиваясь в звенящую тишину пентхауса. Проскальзывает в кабину и нажимает кнопку с эмблемой фитнес-клуба на цокольном этаже жилого комплекса. Дверцы бесшумно смыкаются, отрывая, отрезая его от места позорного падения.       В глазах альфы. К ногам альфы. В постель альфы.        Юнги оборачивается к зеркальной стене и сбрасывает сорочку с левого плеча. На груди, как вирус, расползся чернильный рисунок. Только вот иммунитета у Мина нет.       В такт толчкам сердца укус болезненно пульсирует. Чон даже не зализал ранки от своих зубов. Но лучше так, эта острая боль помогает Юнги окончательно отрезветь. Неконтролируемая всепоглощающая ненависть к альфе острыми когтями разрывает его душу. Он до белых точек жмурит глаза и снова распахивает их. Зеркала не врут.       Хосок заклеймил его!       — Нет! Мне это снится! — с губ Юнги срывается истерический хохот, — такого просто не может быть!       Он прижимается лбом к прохладной поверхности, смех переходит в горькие всхлипывания. Он судорожно выдыхает и тут же покрывается алыми пятнами, когда вспоминает, о том, что сам позволял делать с собой, о том, что позволил себе.       В раздевалке он быстро принимает душ и переодевается. Складывает помятую грязную одежду в спортивную сумку. Уже направляясь в сторону выхода, резко разворачивается и быстрым шагом идет к служебным помещениям. Находит глазами дверь из темного дерева с табличкой, на которой написано «Чон Хосок» и, молясь всем Богам, чтобы дверь была незаперта, нажимает на ручку.       Боги его не услышали, вместо них, перед ним, как по волшебству, появляется бета средних лет — представитель службы безопасности.       — Чем могу помочь? — с подозрением глядя на растрепанного молодого человека перед собой, спрашивает он.       — Я, … ммм, — мнется Мин, уже не надеясь на удачу, — оставлял в кабинете господина Чона катану, на сохранение. Хочу ее забрать.       — Ждите здесь, я принесу ключи, — отвечает ему бета и исчезает в соседнем помещение.       Через пару минут возвращается и отпирает замок. В кармане его брюк звонит телефон. Он вынимает его и читает имя абонента на экране.       — Мне нужно ответить, сын звонит. Забирайте катану, я потом вернусь и запру, — произносит он и возвращается на пост охраны.       Юнги входит в небольшой кабинет, обшитый темным деревом. Здесь нет ничего лишнего, классический офис альфы. Мин судорожно вдыхает аромат хозяина, который насыщенным послевкусием оседает в его легких и тут же задерживает дыхание, чувствуя вновь просыпающееся нежеланное возбуждение. Метка под безразмерным худи начинает гореть и зудеть.        Мин переводит взгляд на письменный стол. В его голове отчетливо всплывают еще свежие воспоминания, о том, как похотливо он извивался под жаждущими руками и губами Чона на обеденном столе в квартире на последнем этаже. Краска стыда и злости снова опаляет его щеки.       На столе, фактически друг на друге, лежат японский и аравийский мечи. Так же, как их обнаженные тела, которые сплетались на темных влажных простынях. Отгоняя непрошеные навязчивые мысли, он аккуратно берет в руки, то, за чем пришел, и быстро покидает кабинет.       Оставляет за спиной ночь, которую ему не составит труда стереть навсегда из памяти.