Часть 3. Темна ночь перед рассветом.
22 августа 2022 г., 14:22
Аэропорт Эр-Рияд
Сегодня.
Метка начинает гореть. Юнги слегка потирает ее рукой через джемпер, чтобы облегчить жжение и зуд. Он чувствует, что навязчивые мысли о том альфе слегка омрачают его радость по поводу знакомства с Саудовской Аравией и заставляет себя не думать о нем, снова прячет эти воспоминания глубоко внутри. Мину и Паку пришлось задержаться у багажной карусели, так как чемодан Чимина выгрузили одним из последних. Но еще перед посадкой Юнги объяснил студентам, где именно их будут ждать представители отелей и даже порекомендовал записать название компании-владельца сети на случай, если кто-нибудь по каким либо причинам отстанет от группы. Он облегченно выдыхает, отыскав в толпе своих цыплят, которые уже нашли встречающих. Тех трое. Симпатичный молодой омега в джинсах, яркой футболке и кардигане из полупрозрачной ткани, закрывающим изящные плечи. Мужчина-бета в классическом черном костюме с галстуком, видимо, водитель, который держит в руках большой табличку с надписью на корейском «Аравия Хоуп Туристик Групп». Мин уже готов раз и навсегда стереть из своей памяти имя Чон Хосока, когда переводит взгляд на высокого крепкого альфу в белой гондуре и изящно повязанной куфии. Скользит глазами по крепкой груди, чувственным губам, искривленных в ироничной улыбке, и натыкается на прямой насмешливый взгляд. — Добро пожаловать в Саудовскую Аравию, — слышит он давно забытый голос. — Чон Хосок! Твою мать! — свистящим шепотом выдыхает Мин. Миссия по стиранию памяти как никогда близка к провалу. — Друзья, меня зовут Тэхён, предлагаю пройти в автобус, который нас ожидает на стоянке возле здания аэропорта, где вы сможете угостится прохладительными напитками с финиками и орехами, — спасает ситуацию, обращаясь к студентам, молодой омега. Водитель уводит группу перешептывающихся цыплят, и в зоне прилета остаются четверо. Двое все так же испепеляют друг друга немигающими пристальными взглядами, остальные двое шокировано смотрят на них. Если быть точнее, пятеро. Потому что омега Юнги, сука такая, почувствовала своего альфу и тоже оказалась на незапланированной вечеринке. Хотя и не звали. И Мин, спокойный рассудительный мужчина, который в любой непредвиденной ситуации способен держать себя в руках, оказывается на грани истерики. Ему хочется визжать, топать ногами, трясти головой и начать драться, чтобы раз и навсегда стереть с лица Хосока его самодовольную ехидную ухмылку. В голове оглушительным набатом бьется гениальная мысль — придушить, нахрен! А потом поцеловать! Но последнее неточно. — Хён, вы знакомы? — осторожно спрашивает Чимин, дотрагивается до сжатой в кулак руки. Мин мысленно душит вторую сущность, прикрывает глаза и несколько раз медленно вдыхает и выдыхает. — Мы вместе занимались математикой и физикой, — взяв себя в руки, спокойным голосом отвечает Юнги. — Занимались несколько раз, — тут же подтверждает слова Мина Хосок, — четыре если быть точнее, хотя… возможно, второй раз нельзя назвать полноценным. — Ты издеваешься? — шипит Юнги, когда до него доходит, какие именно занятия посчитал Чон. — Так вы учились вместе? — вскидывает брови Тэхён, с неподдельным интересом изучая Мина. — Вы закончили одну школу? — одновременно с ним спрашивает Чимин. — Вместе кончали, — соглашается с ними Хосок, продолжая неотрывно смотреть в глаза Юнги. Мин сцепляет зубы и близко подходит к Чону, нарушая все мыслимые и немыслимые правила поведения в общественных местах этой консервативной в отношении***
Когда Юнги и Чимин, передав багаж водителю, заходят в автобус, их как неотвратимое, но широко улыбающееся возмездие настигает Тэхён. — Садитесь сюда, — пытаясь отдышаться, указывает он на передние сидения перед большим лобовым стеклом, — Я — Тэ, так зовут меня друзья. Не обращайте внимания на Хоби-хёна, встреча волнительна для всех нас, мы впервые принимаем РИТ. — О да! Он, явно, слегка переволновался, — бубнит Пак, скрестив руки на груди. — Нееет, — качает головой Тэхён, стараясь обелить поведение брата перед гостями, — наш принц нормальный, просто иногда мнит себя королем. Дайте ему шанс. Он вам понравится. Чимин, хмыкнув, усаживается в комфортабельное кресло, своим размером и удобством которое не уступает креслам в самолете, и с интересом оглядывается. Так как автобус двухэтажный, весь салон находится будто под куполом, даже крыша стеклянная, что позволяет любоваться живописной панорамой со всех сторон. В это время Юнги проходит между сидениями, перекидывается с цыплятами парой слов и, удостоверившись, что они в порядке, возвращается назад. Место рядом с Паком занял Тэхён и уже утянул того в свою секту галактического спокойствия и солнечных улыбашек. Юнги ничего не остается, как занять место у окна через проход. Он прикрывает глаза и чувствует, как на его плечи наваливается безмерная усталость. Душ, обед и кофе — мысленно обещает он своему организму. Лишенный стандартной порции любимого напитка с утра, отказавшийся от кофе в аэропорту, и выпив латте в самолете, сейчас он мечтает о настоящем арабском черном кофе из фарфоровой чашечки без ручки, сваренном в медной турке. Он желает его так сильно, что мгновенно ощущает его аромат в салоне автобуса. Мин открывает глаза. В полуметре от него стоит Хосок и о чем-то тихо переговаривается с Тэхёном. Юнги демонстративно отворачивается к окну. Чон портит даже их многолетние дружеские отношения с кофе! Автобус, уверенно лавируя между припаркованными автомобилями на стоянке, уже медленно движется в сторону города. — Друзья, еще раз добро пожаловать! — громко говорит альфа, стоя между передними сидениями и повернувшись лицом к группе. — Меня зовут Чон Хосок, а это мой младший брат Тэхён, — указывает он на парня, который тут же вскакивает с места и так активно машет обеими руками, будто его собирается изнасиловать рой мошкары. — Вы приземлились в Эр-Рияде, столице и крупнейшем городе Королевства Саудовская Аравия. Его население более семи миллионов человек, — продолжает альфа. Ему не нужен микрофон, его низкий раскатистый голос хорошо слышен даже на задних сидениях. — Слово Эр-Рияд происходит от арабского слова rowdah, что означает «луга» или «сады». — Разве Саудовская Аравия расположена не в пустыне? — громко спрашивает лысый бета, сидящий через два ряда от Юнги. И тут же тушуется, когда понимает, что перебил старшего, — простите, Хосок-щи. — Всё хорошо, не извиняйся, — спокойно отвечает Чон, — я рад, что у вас с самого начала возникают вопросы. Вы можете не стесняться и сразу спрашивать, если что-то будет непонятно. «— Ммм, какой он милый, — мурлычет омега в голове Мина. — Заткнись, сука! — рычит альфа.» Юнги продолжает смотреть в окно, сохраняя покерфейс. Его вторая сущность, неожиданно и нежеланно пробудившаяся при появлении Хосока, обрела голос и начала выносить его итак уже закипающий мозг. — Большая часть страны, действительно, пустыня, но столица славится своим плодородием и пышными зелеными садами. Город расположен в самом центре страны. Здесь происходило зарождение и становление Королевства. Это город с древней душой и молодым сердцем, где очарование старого мира встречается с новшествами двадцать первого века. — Сколько ему лет? — спрашивает любвеобильный омега. — Он был основан в восемнадцатом веке, но первое упоминание о нем записано арабским летописцем и датируется 1590 годом, — не задумавшись, отвечает Хосок. Юнги оборачивается назад и замечает, с каким огромным неподдельным интересом студенты слушают Чона и рассматривают виды из окна. — Друзья, мы уже скоро прибудем в первый пункт нашего назначения. Поверьте, впереди у нас много времени, я расскажу вам о стране, все что знаю. Мы будем проживать в семи провинциях страны, в семи отелях. Все они совершенно новые, некоторые еще даже не открытые для туристов. Так что вы будете первыми гостями. Где-то мы проведем одну ночь, где-то две. В конце РИТа вас ждет незабываемый сюрприз. Ночевка в пустыне. Цыплята начинают возбужденно перешептываться. Мин переводит взгляд на Чона. Всё то, что он рассказывает студентам, Юнги знает, но из его уст это звучит совсем по-другому. Как будто Мин слышит это впервые. — Первый отель, здесь в столице, называется «Memory Hope Araviya Hotel». Это настоящий город с собственной развитой инфраструктурой. В нем есть бары, несколько ресторанов, как с местной, так и европейской кухней, ночные клубы, магазины. Так же на территории отеля находятся салон красоты, спа-салоны и фитнес-клубы, — на последнем слове его голос срывается, и он, медленно выдыхая, прикрывает глаза. «— Он помнит! — визжит омега. — Я сказал — заткнись!» — Мы как раз подъезжаем к зданию отеля, — между тем продолжает Хосок, — в нем 37 этажей. Отель был открыт в начале декабря, сейчас вторая половина января, соответственно, туристов здесь принимают чуть больше месяца. Мы с вами сразу заселимся, поэтому приготовьте, пожалуйста, паспорта. Знаю, что перелет был долгий. Поэтому вы можете спокойно распаковывать вещи и отдыхать. Обед вам принесут в номера. Вечером, часов в 8, предлагаю встретиться на крыше в ресторане «Towards The Down» и познакомится поближе. Фойе отеля встречает группу ароматом изысканных благовоний, негромкой арабской музыкой и идеальной чистотой. В центре — небольшой круглый стол с огромным количеством арабских сладостей. Невысокий бета преклонного возраста в национальной одежде на посредственном английском предлагает отведать мамуль, лукаймат, мухаллеби. На красивых тарелочках разложены финики, инжир, гранат, кусочки дыни и орехи. Цыплята крутятся вокруг стола, решая, что попробовать в первую очередь. — Всё так аппетитно выглядит, — вздыхает Чимин, передавая свои документы улыбающемуся Тэхёну, который собирал у студентов паспорта для регистрации. — Не порть аппетит перед обедом, малыш, — улыбаясь, говорит Юнги, — у нас будет уйма времени, чтобы попробовать. — Мы, конечно, будем проживать не вместе, — произносит Пак, поджимая губы. — Мы не состоим в браке, ты же понимаешь, здесь такое не приветствуют, — отвечает Мин, — но я дам тебе запасной ключ от своего номера, ты можешь приходить, когда захочешь, — продолжает он, сразу же замечая, как потухший еще пару мгновений назад взгляд Чимина, снова ярко загорается. — Договорились, — подмигивает он. — Друзья, всё готово, — громко говорит Тэхён, — можете разбирать ключи и паспорта. Юнги поднимает на него глаза. Он — младший брат Хосока, при этом совсем другой. Позитивный и вечно улыбающийся. Если в отеле неожиданно отключат электроэнергию, он мощностью своей обворожительной и яркой улыбки сможет осветить всем дорогу и даже зарядить парочку телефонов. — Мы на разных этажах, — разочарованно замечает Чимин. — Занеси багаж и приходи ко мне, — отвечает ему Мин, и они вместе с группой начинают двигаться по направлению к лифтам. В гостиничном просторном лифте — зеркальные стены. Юнги резко бледнеет. Несовершенство глубинного подсознания в том, что достаточно одного незначительного триггера, чтобы сладостные, но такие мучительные воспоминания мгновенно пробудились и начали оживать в голове Мина. Мокрые от пота тела в грациозном страстном танце. Два меча, вспыхивающие под лампами в зале. Альфа, на коленях перед ним в лифте. — Мини, ты в порядке? — негромко спрашивает Пак, с беспокойством заглядывая в лицо Юнги. — Всё хорошо, — откашлявшись, отвечает Мин, — устал. — Просто ты как то странно бледно заалел или ало побледнел, даже не знаю, как сказать. — Всё хорошо, — повторяет Юнги. И когда лифт останавливается на этаже Чимина, добавляет, — я тебя жду.***
— Да вы издеваетесь! — стонет Мин, открывая дверь своего номера. Будь он в другой стране, с другой компанией, будь он не Мин Юнги, он мог бы почувствовать себя самой важной персоной на свете, настолько номер был шикарен! Панорамные окна из тонированного стекла, за ними широкий балкон. Гармоничный, явно, дизайнерский интерьер просторной комнаты с отдельной гардеробной, поражал воображение. Несмотря на то что номер был представлен не в местном стиле, а в классическом европейском, арабский дух здесь присутствовал. Кровать огромных размеров под балдахином, украшенным причудливой арабской вязью, яркое покрывало с кисточками, светильник с декоративным плафоном в восточном стиле на прикроватной тумбочке. Два удобных кожаных кресла с низким столиком из какого-то слегка мутного стекла между ними. Огромный телевизор-плазма на стене. Еще один небольшой стол в углу с капсульной кофемашиной. Мини-бар. И, БЛЯТЬ, ЗЕРКАЛЬНАЯ СТЕНА!!! Последняя визуально увеличивала площадь номера в два раза. Мин открывает дверь в ванную комнату. Придирчиво оглядывает косметику на раковине и выходит. Потом резко возвращается. Скользит взглядом по просторной душевой кабине, унитазу и биде. — Жирный минус отелю, господин Чон! — громко произносит он, — в номере нет ванны! Проходя мимо мини-бара в сторону балкона, Юнги ненадолго задерживается, открывает дверцу холодильника, оглядывает минеральную воду и соки в стеклянных бутылочках и цепляет взглядом бутылку розового сухого шампанского «Ruinart». — Вот тебя только мне и не хватало для полного счастья! — плотоядно ухмыляясь, произносит он и вытаскивает «успокоительное» из мини-бара. Какое-то время сражается с пробкой. «— Наш альфа легко бы открыл ее с помощью меча, — мечтательно шепчет омега. — Умолкни, сука!» — орёт альфа. Наконец, пробка поддается и с пронзительным звуком «выстрела» вырывается из горлышка. Сегодня, в зале прилета аэропорта Эр-Рияд, спокойная, размеренная, сознательная жизнь Мин Юнги была расстреляна в упор! Снова! Юнги, отпивая из бутылки, выходит на балкон. И сразу же давится игристым напитком, когда обнаруживает недостающий в ванной комнате элемент. ДЖАКУЗИ, УТОПЛЕННОЕ В ПОЛ! Мин вытирает рот рукавом джемпера, скатывается по стеклянной двери на пол и начинает громко хохотать. Сколько лет, наполненных горькими воспоминаниями, он мечтал посетить Саудовскую Аравию! Она звала, манила его. Всё то, о чем он грезил, сегодня легким росчерком пера судьбы утратило смысл. Сейчас этот город, эта восточная аура душат его. В эту самую минуту ему хочется оказаться как можно дальше отсюда — в многолюдном шумном Сеуле, в ласковых и родных руках папы. Хочется крепко прижать к себе Гуки, чтобы его сладкий маслянистый аромат успокоил его. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу, Чон Хосок! — снова и снова повторяет он, не замечая ни величественную панораму города, ни загорелого солнца в объятиях пушистых белых облаков, которое уже провожал этот утомительный, долгий день. Осторожный негромкий стук заставляет его подняться и зайти в номер. Юнги широко распахивает дверь. — Привет, — улыбается Чимин, — разложил вещи? — Нет еще, руки не дошли. Проходи, — приглашает Мин, отходя в сторону. Пак заходит в номер, бегло оглядывает его и выходит на балкон. — Оу! Шампанское! — замечает он открытую бутылку розового напитка, — Мини, ты начал праздновать без меня? Юнги подхватывает свой чемодан и, устроив его на краю кровати, расстегивает молнию. — Угощайся, я откупорил ее, а настроения пить нет. — Ты просто устал, — подходит сзади Чимин, близко прижимается грудью к спине Мина и, обвив его талию своими изящными руками, приникает губами к шее. — Соскучился, малыш? — с нежностью шепчет Юнги, опрокидывая Чимина на постель и нависая сверху. — Угу, — мурлычет омега, подставляя алые губки для поцелуя. Мин, ухмыльнувшись, наклоняется над ним, приближает свое лицо к его и чувствует… отторжение? В дверь снова стучат. — Обед принесли, — говорит он, поднимаясь с Чимина, — пересядь, пожалуйста в кресло. Пак с кислой гримасой сползает с кровати и отходит к окну. Юнги распахивает дверь и пропускает в номер официанта, толкающего перед собой небольшой сервированный столик. За ним входит высокая женщина в строгом деловом костюме. — Здравствуйте, господин Мин! Меня зовут Сон Е Джин, — представляется она на идеально корейском. — Прошу прощения, госпожа Сон, — перебивает ее Юнги, — вы кореянка? — Всё верно, господин Мин, я ваша соотечественница и по совместительству директор отеля «Memory Hope Araviya Hotel». — Но как вы сюда попали? Саудовская Аравия далеко от Южной Кореи, — с удивлением спрашивает Юнги, не ожидавший встретить здесь уроженку родной страны. — Я прилетела почти год назад по личной просьбе отца господина Чона, чтобы встать во главе управления этой гостиницы. — Приятно познакомиться, — отвечает Мин, слегка кланяясь ей. — Господин Чон попросил меня зайти к вам и познакомиться, по всем вопросам вы можете обращаться лично ко мне. — Не хочу вас как-то задеть, но чем я удостоился такой чести? — спокойно произносит Юнги. — Я за несколько лет посетил огромное количество отелей по всему миру, и обычно решением вопросов постояльцев, в том числе Вип-персон, занимается специально нанятый для этого персонал, но никак не директор отеля. — Всё верно, Господин Мин, но вы особенный гость. А я была близкой подругой покойной матери Господина Чона и помню его еще ребенком. Его доверие ко мне неограничено. Вот моя визитка, — протягивает она небольшой прямоугольник зеленого цвета из бумаги с латексным покрытием, — здесь мой личный номер телефона, еще раз повторюсь, вы можете обращаться ко мне по любым вопросам. В любое время дня и ночи. — Хорошо, спасибо, — всё еще с сомнением произносит Юнги, забирая визитку, — тогда, можно ли доставить обед для Господина Пака сюда? — Конечно, Господин Мин, я распоряжусь. Они уже выходят с официантом за дверь, когда управляющая отеля слышит слова: — Госпожа Сон. — Слушаю вас. — Прошу прощения за столь интимный вопрос… — Юнги не должен спрашивать, у него на это нет никаких прав, но остановить себя он не может: — когда умерла мама Господина Чона? — Не стоит извиняться, Господин Мин, я сама вам сказала: любые вопросы и просьбы, — с улыбкой отвечает она. — В тот день, когда родился Тэхён-и.***
Внизу, на первом этаже, беседуя с младшим братом, Хосок замечает Сон Е Джин, которая проходит через фойе, останавливается перед ресепшн и передаёт администратору какие-то бумаги. — Тэ, подожди меня здесь, я сейчас вернусь, — проносит Чон и спешит перехватить управляющую, пока она снова не упорхнула на своих высоких каблуках по важным и неотложным делам. — Госпожа Сон, можно вас на минутку? — обращает он ее внимание на себя. — Конечно, Господин Чон, — отвечает она, — я здесь уже закончила. Они отходят от ресепшн и останавливаются возле стойки в лобби-баре. — Если ты по поводу своей просьбы, Хосок-и, — сразу же переходит к важной для Чона теме она, — то я уже ее выполнила. Зашла, представилась, оставила визитку. Как ты и предполагал, он был слегка шокирован такими привилегиями, но мне удалось решить эту незначительную проблему. — Не сомневался в тебе, — смеется альфа, — ты профессионал своего дела! — Если это всё, позволь мне вернуться к своим обязанностям, — с улыбкой отвечает на комплимент она. — Подожди, нуна, — поджимает губы Хосок, — еще один вопрос. В номере господина Мина кто-нибудь был? — Когда я заходила туда, там находился Господин Пак, ассистент Господина Мина. А теперь я пойду, у нас назначено совещание с другими управляющими сети отелей, опаздывать нельзя, — с этими словами она кланяется и уходит в сторону лифта. — Ну-ну, — негромко произносит Чон, постукивая пальцами по блестящей гранитной стойке, — могу даже представить какое место и как глубоко он ассистирует. Хосок разворачивается и уверенным шагом подходит к Тэхёну. — Братишка, ты вроде хотел поближе пообщаться с одним заинтересовавшим тебя омегой? — играя бровями, спрашивает он. — Что ты предлагаешь, Хоби-хён? — расплывается в улыбке Тэ. — Подыграешь мне вечером на ужине.***
— Говори уже, — с ухмылкой произносит Юнги, продолжая разбирать чемодан, — я слишком хорошо тебя знаю и могу предположить, как много ты успел нафантазировать в своей голове. После изысканного сытного обеда Мин вернулся к своим вещам, а Чимин улегся на его кровати и сверлил Юнги пристальным испытующим взглядом. Пак усаживается по-турецки и, склонив голову набок, спрашивает напрямик: — Что у тебя было с Чон Хосоком? — Ничего. — Я же не слепой, Мини, и был свидетелем этой торжественной встречи в аэропорту! Он с тобой… будто заигрывал, а ты ему чуть в глотку не вцепился, никогда тебя таким не видел! Плюс ко всему управляющая отелем лично представилась тебе и по его просьбе обещала содействие в любых вопросах. — Малыш, — ласково произносит Юнги, опускаясь рядом с Чимином, — мы с Хосоком вместе учились в старших классах и у нас, как бы помягче выразиться, были весьма натянутые отношения. — А если пожёстче? — не успокаивается Пак. — Если пожёстче — мы терпеть друг друга не могли и пять лет до выпускного воевали. То, что он оказался в числе представителей сети отелей — досадная, нелепая случайность. И ты, кстати, назвал его контрацептивом в зале прилета, не стыдно, мой маленький ревнивец? — Я не ревную, — смешно сморщив носик, возмущается Чимин. — Совсем, совсем? — шепчет Мин и, целуя его шею, жадно втягивает носом аромат цветков азалии, … которые слегка подгнили? Он резко отстраняется. С Паком что-то не так или с ним? Желая проверить, он снова наклоняется, легко целует Чимина в губы и чувствует… легкий приступ тошноты. «— Смотри, чтобы проверялка не отвалилась! — шипит омега.» Юнги снова отстраняется и еле слышно выдыхает: — Малыш, прости… — Всё в порядке, Мини, — отвечает Пак, утягивая Мина на подушки, — долгий день, давай просто полежим. Юнги уже начинает засыпать, согретый стройным телом Чимина, когда слышит негромкие слова: — Ты же достаточно подавителей взял? Нам ведь не нужно, что бы это проснулось? — Достаточно много, не переживай, — открывает сонные глаза Мин и смотрит на Пака нечитаемым взглядом. Чимин нежно ластится к нему, утыкается носом в шею и, проскользнув теплыми ладонями под джемпер, гладит уставшие мышцы спины Юнги. — Ты меня более чем устраиваешь в качестве альфы, — проникновенно шепчет он. «— Да пошли вы! — визжит омега и скрывается в неизвестном направлении.»***
Когда в девятом часу вечера Юнги и Чимин, держась за руки, входят в ресторан «Towards The Down» на крыше, вся группа студентов уже собралась, как чешуя облепив Тэхёна и Хосока, сменившего гондуру на джинсы и синюю сорочку с длинным рукавом. Омега с розовыми волосами что-то увлеченно рассказывает братьям, активно жестикулируя при этом. Чон слушает внимательно и терпеливо, как учитель ученика, который делится со старшим очень важной сенсационной новостью о том, что жук, заползший в комнату младшего сначала напугал его, потом, видимо, испугался сам, скоропостижно скончался, и его пришлось хоронить на заднем дворе. Внезапно Хосок переводит взгляд на мужчин, пару мгновений смотрит на их переплетённые пальцы, после чего, никак не реагируя на увиденное, снова возвращает все свое внимание на девушку. И только по его слегка поджавшимся губам Юнги видит, что ему это не по нраву. Но он никто для Мина и не имеет никакого морального права давать оценку его отношениям с другим человеком. Юнги с восторгом разглядывает ресторан изнутри. Дизайнеры постарались на славу, совместив восточные мотивы с современными элементами. Каменный пол с мозаикой, мебель с кружевной резьбой, полупрозрачные занавеси между столиками, красочный декор потолка и необычное освещение — все это погружает в настоящую восточную сказку. С небольшой сцены доносятся мелодичные арабские мотивы, исполняемые музыкантом на струнном кануне. Небольшая компания рассаживается на подушках вокруг круглого низкого стола, застеленного белоснежной льняной скатертью. Официанты начинают выносить и расставлять блюда. Сытный джариш, ароматный тарид, макбус, кебе, свежие овощи. Рядом с каждым гостем небольшие пиалы, наполненные пастой из смеси острых перцев чили, щедро сдобренная специями и травами. — Это харисса, — объясняет Тэхён омеге с русыми вьющимися волосами, когда тот подносит тарелочку к лицу и нюхает ее содержимое. Хосок начинает называть блюда и объяснять, из каких ингредиентов их готовят. Так же в цент стола ставят еще теплый кхмер, кнафе, басбусу, разнообразные экзотические фрукты, финики, оливки и орехи. В изящные хрустальные бокалы наливают прохладные ароматные безалкогольные коктейли. Юнги чувствует, что он на грани гастрономического оргазма. Настолько все кажется аппетитным! — Угощайтесь, друзья, — улыбается Хосок и добавляет, когда компания приступает к трапезе: — у нас, в мусульманской культуре, гость считается подарком Аллаха, поэтому относятся к нему с большим вниманием и заботой. Считается, что любого гостя, а особенно внезапного, надо обязательно радушно встретить и плотно накормить. В давние времена такие застолья растягивались на три дня. Последний верблюд мог быть зарезан, но гостю должно было быть хорошо. — А здесь есть запрещенные продукты, кроме алкоголя? — спрашивает лысый бета. — Свинина, — одновременно отвечают Хосок и Юнги. И у Мина сразу же пропадает аппетит, когда их взгляды встречаются. Он кивает Чону, предлагая продолжить и опускает взгляд в тарелку с почти нетронутыми угощениями. — Свинина полностью запрещена в Саудовской Аравии, ее нельзя даже ввозить. Под запрет подпадают любые продукты, содержащие в себе хотя бы крупицу этого вида мяса, — объясняет Хосок. — А еще у нас в стране нет кинотеатров, они тоже под запретом, — вставляет Тэхён, при этом так радостно улыбаясь, что у Юнги создается впечатление, что он их сам запретил и ужасно гордится этим. Когда с ужином было покончено и компания наслаждалась десертами и крепким ароматным чаем, Хосок поднимается и, извинившись, уходит ответить на телефонный звонок. Мин провожает его пристальным взглядом. Чон изменился, стал взрослым сильным альфой. Его волнистые темные волосы отрасли и были подстрижены каскадом, подчеркивая угловатые скулы и волевой подбородок. Нижние, самые длинные пряди, почти касались крепких широких плеч, обтянутых тканью синей сорочки. Общаясь с невидимым собеседником, он повернулся спиной к группе. Лучше бы он этого не делал! «У омеги потекли слюнки.» Юнги видел его
