Ты имеешь смысл.

Никто из парней так и не поднимал тему того вечера за городом. Антон чувствовал себя самым отвратительным и мерзким человеком на свете, внутри все кипело, при виде равнодушного Арсения, делающего вид, что ничего не было. Да, это было обговорено, и это было главное условие того вечера, но Антон не думал, что будет так трудно остаться один на один с этими воспоминаниями. На него будто выплеснули весь груз ответственности, держи, Антош, разгребай, моя хата с краю. Хочется поговорить об этом, разделить эту тяжесть, но Попов вряд ли пойдет на диалог. Он заваливает себя работой и пропадает там с утра до ночи, а иногда и вовсе ночует там, из-за чего у Антона сложилось впечатление, что тот его просто избегает. Но это даже играет на руку Шастуну, ведь никто не контролирует количество съеденной им еды, поэтому ест он не больше одного раза в день. Попов изредка спрашивает у Антона, как у него дела, но парень более чем уверен, что тот даже не слушает его ответ. Весов у Антона нет, а Арсений так больше и не взвешивал его, поэтому Шастун может лишь гадать, какой у него сейчас вес. — Ого, я уже начал забывать, как ты выглядишь, — Антон рассматривает потускневшее лицо Арсения: щеки впали, под глазами синяки и вдобавок ко всему этому легкая небритость, — Тебе бы отдохнуть. — Ты чего так рано проснулся? — интересуется Арсений, не припоминая, чтобы подросток хоть раз просыпался в семь утра. — С тобой хотел пересечься, пока ты на работу не ушел, — Антон сонный подсаживается к Попову за стол. — Соскучился? — интересуется Арсений, сонно потирая глаза. — Ага, — Антон не общался ни с кем все эти две недели, еще немного, и он начнёт сходить с ума, — Когда у тебя выходной? — Не знаю, — Арсений открывает банку энергетика и делает несколько глотков, чтобы взбодриться, но Антон забирает банку у него из рук и отставляет. — Для сердца вредно, Арс, — Антону больно смотреть на изнеможденного Арсения, у которого нет сил даже наорать на него или хотя бы просто прикрикнуть, — Слушай, если тебе вдруг нужны деньги, то я могу попросить маму… — Мне хватает денег, все в порядке, — отвечает Попов, и подозрения Антона, что тот избегает его, подтверждаются. — Тогда если ты просто меня не хочешь видеть, я могу уехать, не обязательно так губить себя, — Антон чувствует себя виноватым и готов уехать уже сегодня, — Я посмотрел, ближайшая электрика через полчаса, Маме я не скажу, так что деньги она продолжит присылать. — Нет уж, как я буду жить без вредного анорексика… — взгляд у Арсения потухший и… виноватый? Антон готов поклясться, что ему не показалось. — Тогда что случилось? — Шастун толкает ногой ногу Арса под столом, пытаясь хоть как-то взбодрить его. — Мне пора, Тош, позже поговорим, — Арсений забирает банку энергетика и встает из-за стола, — Не забудь поесть и уж тем более не смей уезжать, — Попов уходит, потрепав подростка по волосам, и тот остаётся в квартире один. Кто уж и забывает поесть, так это Арсений, судя по его виду, он не ел все последние две недели. Антон идет обратно в кровать, думая, что дождется Попова с работы, если тот конечно вообще приедет, и поговорит с ним, хоть тот обычно и идет сразу в душ, а потом быстро прошмыгивает в свою комнату. Арсений спит от силы по шесть часов в день и отнимать его драгоценное время кажется довольно эгоистичной идеей, но Антон и не принцесса Диана. Он ворочается в кровати, поворачиваясь то на один, то на другой бок, но так и не может уснуть, неудовлетворенный диалогом с Поповым. Шастун пытается думать о плохих чертах и поступках Арсения, чтобы начать испытывать безразличие, а лучше даже ненависть к нему и спокойно уснуть, но все плохие воспоминания перекрывает даже его утреннее мимолетное прикосновение к его волосам перед тем, как он ушел. Антон уверен, что Попов заваливает себя работой из-за него, но конкретную причину понять не может, не может же взрослый человек так бегать от него из-за нескольких поцелуев… Антон до последнего ждал Арсения с работы, но ранний подъем дал о себе знать, и Шастун уснул практически перед самым приходом Попова. Подросток просыпается и смотрит на часы, которые показывают час ночи, он слышит шум воды в ванной и тут же вскакивает с кровати. Антон не хочет выдавать свою излишнюю заинтересованность в разговоре, поэтому решает сделать вид, что вышел попить именно тогда, когда Попов закончил принимать душ. Антон прижимается ухом к своей двери, чтобы услышать, когда Арсений выйдет, и вот момент икс наступает. Слышится звук открывающейся двери ванной, и Антон выходит, потирая глаза и зевая, хотя на самом деле он бодр как никогда. — Спокойно ночи, Антон, — говорит Попов, тут же заходя в свою комнату, закрывая дверь на замок, и весь план парня рушится. Антон стоит в ступоре несколько секунд, не понимая, что ему теперь делать, после чего все же решает постучаться в дверь, — Арс? Помнишь ты говорил, что если у меня что-то случится, я всегда могу поговорить с тобой? — Что случилось? — с волнением в голосе спрашивает Попов, отворив дверь. — Умираю от недостатка общения, — говорит Антон, и Арсений закрывает дверь обратно, закатив глаза, — Да что я сделал!? Просто скажи, почему ты не общаешься со мной? — Если ты не заметил, я с утра до ночи на работе, у меня просто нет времени, — раздраженно говорит Арсений через закрытую дверь. — Но зачем ты так нагружаешь себя? — Антон упирается лбом в закрытую дверь. — Иди спать, Антон, — просит Арсений, но от двери не отходит, зная, что Шастун так просто не успокоится. — Я теперь не усну. Арс, ну, прошу, давай поговорим? — дверь резко открывается, и Антон вваливается в комнату, едва ли не падая, но его ловит Попов, — А я уже говорил, что у тебя комната, как помойка? — М-да, я тоже по тебе соскучился, — Арсений кивает парню на свою кровать, единственное не захламленное место в комнате, предлагая сесть. — Ну и? Может объяснишь, что происходит? — Антон садится на край кровати. — Тебя это не касается, — Арсений ложится на кровать, подгребая себе под грудь подушку. — Я тогда тебе больше вообще ничего не расскажу, — обиженно говорит Антон, но не уходит в надежде, что Арсений все же объяснится. — Тебе пять лет чтоли? Да сорваться я боюсь, вот и всё. На прошлой тусовке ксанакса наглотался, теперь страшно, что вернусь к прежней жизни, — Арсений устало роняет голову на подушку. — Значит… Тебе хочется еще? — сердце Антона сжалось от услышанного, значит, все, что делал в те выходные Арсений, было вызвано действием препарата. — Сейчас мне хочется только спать, — Арсений прикрывает глаза, но Антона не выгоняет, поэтому тот думает, что имеет право продолжить диалог. — Слушай, в любом случае так истязать себя тоже не выход, возьми хотя бы один выходной, к тому же вряд ли ты сможешь сорваться, если у тебя ничего при себе нет, — Антон запускает руку в волосы Попова. — Так у меня есть, — говорит Арсений и тут же понимает, насколько тупанул, — Ну, не прям с собой, а просто знаю, где взять, — начинает выкручиваться Попов, осознавая, что звучит не особо убедительно. — Ты же сам говоришь, что боишься сорваться, так какого черта ты при себе наркотики держишь! — Антон повышает голос, но на крик не срывается, хоть и очень хочется. — Но еще больше я боюсь, что у меня при себе ничего не будет, когда мне очень захочется, — Арсений боится посмотреть на Антона, чувствуя, что падает еще ниже в его глазах, — Но мне не захочется, Антон, это просто на всякий случай. — На какой, нахрен, всякий случай? Ты совсем спятил? — Антон приподнимает голову Попова, чтобы тот посмотрел в глаза. — Я не буду, правда. Меня совсем не тянет даже, — Арсений роняет голову обратно на подушку. — Отдай сейчас же! — Антон начинает психовать, видя спокойствие Попова. — Ты мне еще указывать будешь? Спать иди, мелочь пузатая, — Арсений указывает парню на дверь, но тот не собирается так просто сдаваться. — Вовсе не пузатая… да и не мелочь вроде, — хмыкает подросток, — Арс, ты хоть понимаешь, что творишь? Я хочу, чтобы ты при мне сейчас же спустил все в унитаз, — Антон надеется, что перестал быть для Попова пустым местом, а его слова для него не белый шум. — Мало ли, что ты хочешь, я вот, например, хочу, чтобы ты ел нормально, а не как трехлетняя девочка, — Арсений бы уже вытолкал парня из комнаты, если б на это были силы. — Тогда я объявляю голодовку, пока ты не избавишься от наркотиков, — Антон тыкает пальцем в плечо Арсения, который вот-вот заснет. — Давай так, ты сейчас встанешь на весы, и если ты набрал хотя бы полкилограмма, то я отдаю таблетки, — ставит свое условие Арсений, и Антон уже жалеет, что начал этот разговор. — Если я узнаю, что набрал хотя бы полкилограмма, то откинусь, согнувшись над унитазом, так что давай что-нибудь попроще, — Шастун жалостливо смотрит на Арсения, зная, что он не только не набрал, но и сбросил. — В маленьком кармашке рюкзака, — устало говорит Попов, и Антон хмурит брови, не веря, что он так быстро сдался. Подросток тянется за потрепанным рюкзаком, сидя в позе лотоса, не вставая с кровати, и Арсений кладет руку ему на ногу, чтобы тот не упал, но Антон накрывает ее своей, не подумав. Как только рюкзак оказывается на кровати, и до парня доходит, что рука на его ноге была не более, чем подстраховкой, он тут же отдергивает свою. Парень открывает кармашек и действительно находит там зиплок с таблетками. Он несколько секунд сидит, тупя взгляд на пакетик в его руке, пытаясь побороть жалость к Арсению, чья рука все еще покоится на его ноге. Антон бросает взгляд на измученного Попова, виновато смотрящего на него в ответ, и Арсений начинает гладить его худое бедро, скрытое домашними штанами. — Выкинь в окно, Тош, — Арсений не выдерживает чувства вины и разочарованного взгляда мальчика, поэтому переворачивается на другой бок, надеясь, что это поможет сбежать от стыда. Антон слушается и кидает в открытую форточку зиплок, возвращаясь на кровать к Арсению, — В тот вечер… ты был под таблетками и всё, что тогда произошло, получается, было не твоим желанием, поэтому я все еще не знаю, как ты относишься к тактильному контакту… В общем я бы хотел тебя обнять, если ты не против? Арсений помнит, как чувствовал себя извращенцем, педофилом и насильником на утро после того вечера, но больше всего его пугало то, что ему действительно понравилось. Он не видит в Антоне сексуального партнера, но теплые чувства к нему определенно испытывает, хоть и отрицает это. — Тебя давно не били? — раздраженно говорит Арсений, боясь снова подпускать к себе Антона. — А тебя давно не любили? — Шастун с опаской ложится рядом с Арсением, но обнять не решается, — Тебе нужен отдых, Арс. Я понимаю, что тебе обидно из-за срыва, представляю, какую ненависть к себе ты испытываешь из-за этого, и как страшно сорваться снова, — практически шепчет Антон, — Я просто пытаюсь не дать тебе уснуть, чтобы ты завтра на работу не смог встать, — говорит Антон, чтобы проверить, не заснул ли Арсений. Попов ухмыляется, не открывая глаз, кладет голову на грудь Антона и обнимает его одной рукой. Дыхание подростка сбивается, он закусывает губу и неуверенно касается его волос, зарываясь в них пальцами. Антон не раз лежал так на Арсении, но тот никогда не позволял себе того же. Шастун пытается дышать ровно, чтобы не выдавать себя, но Попов и так чувствует, как быстро бьется чужое сердце, — Боишься меня? — еле слышно спрашивает Попов, от чего сердцебиение мальчика ускоряется еще больше. — Боюсь сделать что-то не так, — признается подросток, затаив дыхание. — Дышать не забывай, — сонно говорит Арсений, следивший за каждым вдохом и выдохом парня, — Я не кусаюсь. — Твое «я не кусаюсь» только зажило на моей шее, — Антон закрывает глаза, пытаясь успокоиться и расслабиться. — Этого больше не повторится, — Арсений устраивается поудобнее, и Антон уже успел подумать, что сделал что-то не так, и Арсений захотел отстраниться, из-за чего убрал руку с чужих волос. Шастун настолько напряжен, что позавидует каждая электростанция, он хочет положить руку обратно, но не понимает, уместно ли это. Но Арсений слишком уставший, чтобы снова выгонять его, поэтому Антон ничем не рискует. Подросток считает мысленно до трех и решается вернуть руку на мягкие волосы. Полная тишина висит в комнате несколько минут, из-за чего Антон думает, что Арсений уснул, поэтому аккуратно тянется к лампе на прикроватной тумбе и выключает ее. — Если не хочешь проснуться со мной в шесть утра по будильнику, то тебе лучше пойти спать к себе, — говорит Арсений, но не встает с парня. — Я не пущу тебя на работу, предупреди лучше сейчас начальство, что не придешь, — Антон водит рукой по плечу Арсения, пытаясь смягчить ситуацию и не отхватить от Попова на ночь глядя. Попов молчит несколько секунд, и Антон уже начинает думать, что его просто игнорируют, но Арсений нащупывает сзади телефон и начинает что-то печатать. Свет от экрана слепит глаза, и Попов тут же убавляет его до минимума, Шастун понимает, что читать чужие переписки неправильно, но когда чужой телефон опирается на твою грудь, то взгляд сам невольно падает на дисплей. Арсений действительно написал, что берет выходной, но также Антон увидел эмоджи поцелуйчиков в списке чатов, однако не успел увидеть имя контакта. Арсений ложится обратно, крепко обнимая худое тело, но Антон больше не обнимает в ответ, а на душе становится не спокойно, хоть он и понимает, что Арсений ему ничем не обязан. Попов быстро засыпает в отличие от подростка, который уже почти час думает о переписке. Все тело парня затекло, он аккуратно, чтобы не разбудить Арсения, освобождает свою руку и встает немного размяться. Глаза привыкли к темноте, и лунного света вполне достаточно, чтобы ориентироваться в чужой комнате. Антон потягивается и идет к окну, наступая на разбросанную одежду и остальные вещи. Прохладный летний воздух обволакивает его тело, и парень потирает лицо в попытках избавиться от чувства предательства. В голову закрадываются мысли, что Арсений не всегда пропадал на работе, а просто проводил время с новой девушкой, и в этом нет ничего плохого, но он мог бы рассказать об этом Антону. К чему было строить из себя бедного и несчастного? Почему в этот плотный график абсолютно не вписался Антон? Правдива ли вообще история с наркотиками? Как оправдать его измученный вид? Или Антон снова выдумывает проблемы и сам же в них верит? Антон не выдерживает и берет чужой телефон, чтобы найти ответы. Он примерно запомнил пароль, поэтому с третьего раза вводит его верно и ищет нужный диалог, нажимая на него. Сверху высвечивается «Сука». Странное прозвище для второй половинки. Антон листает в начало диалога.

5 июня

20:38 Сука: Антону нужно получить аттестат и подать заявление в десятый класс Кстати скоро у него выпускной Когда тебе будет удобно привезти его?

20:39 Антон не ручная кладь, спросите у него сами, когда ему удобно будет…

20:42 Сука: У меня нет времени с ним разговаривать

20:43 Нет времени на родного сына?

20:45 Сука: Сейчас нет. Но я прилетаю скоро, поэтому обратно ты уже уедешь один. Я смотрю, ты все равно не особо дорожишь работой

20:47 Работой может и не дорожу, но дорожу Антоном Со мной ему лучше

20:48 Сука: Я его мать и мне лучше знать, где ему лучше

20:49 Опять же, не хотите спросить сына?

20:50 Сука: Просто скажи дату, когда сможешь привезти его

20:55 Вы когда прилетаете?

20:56 Сука: В последний числах Но ты можешь привезти его и сразу же уехать, уж несколько дней-то он один протянет

20:57 Я уже привык к нему, да и он ко мне Если проблема в деньгах, можете не платить

20:58 Сука: Отвыкайте друг от друга 💋💋💋 Антон дрожащими руками держит телефон и не верит своим глазам. Ком подкатывает к горлу, он кладет телефон обратно и садится на подоконник, который немного промок из-за начавшегося дождя. Сегодня уже двадцатое, но Арсений совершенно не поднимал эту тему, да и не написал дату приезда, но это «отвыкайте друг от друга» слишком вяжется с тем, что Попов избегал его две недели. Уж лучше бы у Арсения появилась девушка, все тело прошибает озноб, а кожа покрывается мурашками, Антон ложится на кровать и прижимается спиной к боку Попова, пытаясь почувствовать себя в безопасности. Он забетонирует себя в пол этой квартиры, но не уедет от Арсения раньше окончания лета. Антон прокручивает в голове всю переписку, не может же Попов просто взять и бросить его. Подросток зажмуривает глаза, пытаясь уйти от реальности, но тревожное чувство не покидает. Арсений сквозь сон обнимает парня со спины, утыкаясь носом ему в затылок, и от этого становится еще больнее. Антон весь сжимается, касаясь тёплой руки Попова, впервые он настолько хорошо прочувствовал на себе поговорку «меньше знаешь - крепче спишь». Антон ворочался всю ночь, мучаясь от кошмаров, просыпаясь лишь тогда, когда Арсений обнимал его. Он восстановлял дыхание и успокаивался, чувствуя спиной тепло чужого тела, которое будто бы обволакивало его, не давая плохим мыслям проникнуть в голову, но стоило парню снова провалиться в сон, как все начиналось по новой. — Кошмары? — сквозь сон спрашивает Арсений, в который раз проснувшись от раскатов грома. — Угу, — измотанно отвечает парень, сжимая руками край одеяла. — Всё хорошо, Тош, — Арсений целует подростка в затылок. — Надеюсь, — еле слышно отвечает Шастун, пытаясь не думать о плохом.

***

— Ну, хоть температуры нет, — говорит Арсений с градусником в руках, — А если не болеешь, значит и аппетит должен быть, — Попов ставит перед парнем тарелку с сэндвичами. Антону кусок в горло не лезет, но мысль о том, что если мама увидит, что он поправился, то поймёт, что ему действительно лучше с Арсением, заставляет его начать есть. Более того нужно быть удобным Арсению, чтобы тот не захотел его отпускать. — Раз уж я взял выходной, не хочешь поехать… — Арсений не успевает договорить, как Антон отрицательно качает головой. — Не хочу! Погода плохая… — сбавляет голос Шастун, боясь, что ведет себя странно. — У тебя кстати выпускной скоро… — Арсений снова не успевает договорить, как его перебивают. — Я не пойду. Все равно я до одиннадцатого остаюсь, в одиннадцатом и схожу, — Антон пожимает плечами, пытаясь вести себя естественно, но каждое его движения дает понять, что он напряжен. — Тебе… писала твоя мама? — ходит вокруг да около Попов, не понимая, что вызвало такой стресс у подростка, но тот снова отрицательно качает головой. — А должна? — строит из себя дурака парень, чтобы создать впечатление, что он точно ничего не знает. — Ну, вообще да, она все-таки твоя мать. Но помимо этого тебе еще нужно заявление в десятый класс написать и аттестат получить, — Арсений тоже начинает волноваться, судя по заламыванию пальцев, — Можем сегодня поехать, чтобы время не терять, — предлагает Попов, и Антон положительно мычит в ответ, сдаваясь. — А мы на сколько дней едем? — голос Антон дрожит, но он делает вид, что жует сэндвич, хоть больше ни разу и не откусил его, нужно быть удобным Арсению, чтобы он не оставил его. Арсений смотрит мальчику в глаза, закусив губу, и внутри него что-то обрывается, — Да дня на три.