Ты имеешь смысл.

— Выглядишь уставшим, может поспишь? — спрашивает Антон, видя, что Арсений чуть ли не засыпает за рулем, — Тем более темно уже, а ехать еще часа три. Пожалуйста, давай заедем куда-нибудь переночевать? — просит Антон, боясь, что Арсений привезет его домой и сразу же уедет обратно. Арсений смотрит на умоляющего подростка и прокладывает на навигаторе маршрут до ближайшего мотеля. Через несколько минут машина останавливается на парковке, Антон выходит и сразу же потягивается, — Ого, я думал такое только в американских фильмах бывает, — парень рассматривает большую красную вывеску на крыше здания. Внутри все оказывается точно так же, как и ожидалось: теплый, приглушенный свет, ковер, который прожжен в некоторых местах, будто об него тушили окурки, и стойка регистрации, к которой подходит Арсений. — Есть свободный номер с двумя кроватями? — спрашивает Арсений у девушки, заставляя Антона стиснуть зубы. — К сожалению, свободны только одноместные и люкс, — извиняется девушка, поправляя волосы, и Антон готов поклясться, она заигрывает с Арсением. — Давайте одноместный, — вмешивается Антон, пока они не перетрахали друг друга взглядами, — На одну ночь. Девушка дает Арсению ключи с какой-то бумажкой, и тот равнодушно уходит на поиски номера, прихватив с собой подростка. Номер оказывается маленьким, но зато есть небольшой телевизор. Арсений тут же переодевается и ложится на кровать, пока Антон пытается понять, как включить телевизор. — Мы будто в девяностых, даже фильмы старые, — говорит парень, включив какую-то драму в плохом качестве, — Можно? — спрашивает Антон, прижимаясь к Арсению, и тот молча обнимает его, списав это на узость кровати. Возможно это их последняя ночь вместе, поэтому Антон берет волю в кулак и целует Арсения в шею. Если для того, чтобы остаться с ним, Антону нужно побыть его секс-рабом, то он готов. Нужно быть удобным ему. Арсений забирается рукой под футболку парня, гладя его спину, и тот слегка подрагивает от страха. Антон решается пойти дальше, пока страх окончательно не парализовал его, и ведет рукой к низу живота Арсения, но как только он доходит до резинки домашних штанов, тот останавливает его. — Тебе не кажется, что это уже перебор? — Арсений так и продолжает держать запястье парня. — Прости, — Антон утыкается лицом в чужое плечо, пытаясь побороть страх и стыд, которые словно соревнуются за ведущую позицию внутри него. — Почему ты вообще… Ты же… Разве ты не слишком правильный для такого? — недоумевает Попов, отпуская запястье и переплетая их пальцы. — Подумал, что ты достаточно не правильный для такого, — бубнит Антон, пожимая плечами. — Во-первых, плохо подумал, во-вторых, с каких пор ты мои интересы ставишь выше своих? — Арсений немного отодвигается, чтобы посмотреть парню в глаза, но тот снова утыкается ему в плечо. — С сегодняшней ночи. Я просто хотел быть тебе удобным. Я знаю, что ты оставишь меня в Питере, я видел переписку, — Антон обвивает руками руку Попова, опасаясь его реакции, — Прости, что взял твой телефон, — за столь небольшое количество дней Антон уяснил, что лучше пресмыкаться перед Арсением, чтобы не обзавестись новыми синяками и ссадинами. — И что ты хотел там найти? — интересуется Арсений, которого могло бы разозлить признание подростка, если бы тот не выглядел сейчас, как самое несчастное существо на планете. — Хотел узнать, нет ли у тебя девушки. Ну, это я так, для общего сведения, разумеется, — Антон вцепился в чужую руку так крепко, словно Арсений может уйти и бросить его прямо сейчас или просто избить до полусмерти. — Я наврал твоей матери, что ты набрал два килограмма, и она разрешила тебе остаться при условии, что ты к концу июля наберешь еще три кило хотя бы, — слова Арсения заставляют Антона отлипнуть от руки и поднять голову, не веря своим ушам. — Врешь? — Антон смотрит несчастными глазами на Арсения, и тот отрицательно машет головой, — Ты бы не смог переубедить мою мать, она слишком вредная. — Не вреднее меня, — Арсений протягивает парню свой телефон, — Пароль ты знаешь, — говорит Попов, пристыжая парня, но тот все же берет телефон и находит переписку, принимаясь читать ее. Антон стыдливо поднимает влажные глаза на Арсения, продолжая чувствовать вину, — Я наберу вес, правда. — Ты только не плачь, — Попов слегка ударяет парня кулаком по плечу, чтобы подбодрить, и тот потирает глаза, — Если честно, уже не представляю жизни без вредного придурка-прилипалы. — Ты не злишься на меня? — уточняет подросток, касаясь своего плеча, которого несколько секунд коснулся Арсений. — Злюсь, поэтому прощение тебе придется заслужить, — Арсений видит прикусанную губу парня и незаметно для себя повторяет этот жест. — Значит, мне все же придется поработать руками? — смеется Антон, и Арсений закатывает глаза. — Боже, а ведь сначала святого из себя строил… — На фоне тебя я и правда святой, — Антон пожимает плечами, — И вообще это твоя пошлость на меня так влияет. — Моя пошлость? Разве это я хотел тебе подрочить несколько минут назад? — Арсений вскидывает брови, и Антон смущенно отворачивается от него. — А разве не ты несколько дней назад чуть не сделал это со мной? — отвечает парень, и с лица Арсения сходит улыбка, — Ладно, извини, что я все это начал. — Всё еще хочешь быть мне удобным? — спрашивает Арсений, не узнавая Антона, который обычно готов спорить и огрызаться до победного, но уж точно не извиняться. — Просто хочу… Арс, я не знаю, — Антон подавляет смешок и потирает глаза, — Хочу хороших отношений с тобой. Так как мне прощение заслуживать? — Побороть анорексию. Или хотя бы попытаться. Глупо впихивать в тебя насильно еду, пока в твоей голове такой бардак, — Арсений пытается уйти от темы того вечера. — Господи, мне и правда было бы проще поработать руками, — Антон отворачивается от Арсения, ложась на самый край кровати, — Я попробую. — Спасибо, — Арсений встает с кровати и идет к выходу из номера. — Ты куда? — спрашивает Антон, подскочив. — Вернусь, не волнуйся, — Арсений смеется, увидев реакцию друга. — Ты к той девушке за стойкой? — Антон ложится обратно на кровать, пытаясь сделать вид, что ему плевать, — Она ведь написала тебе номер телефона на листочке, да? — Я курить, Антон, — Арсений с усмешкой бросает взгляд на парня, обуваясь, и тот краснеет от стыда, — Но номер она все же написала, если интересует, бумажка на тумбочке. Антон бросает взгляд на тумбу и действительно видит лежащую на ней бумажку, — Думаю, она ждёт твоего звонка, а не моего. И ты просто пройдешь мимо нее, чтобы покурить, не позвонив ей при этом? — А что я должен ей сказать? Извини, я не могу с тобой переспать, потому что со мной живет подросток, который после пары поцелуев решил, что мы вместе, ревнует меня к каждому столбу и не дает даже выйти покурить? — Арсений встает в дверном проеме и смотрит на парня, который не знает, что на это ответить. — Можешь выйти покурить, так уж и быть. Да и переспать с ней тоже, только не в этом номере, а то я спать собираюсь, — Антон хочет, чтобы Арсений уже просто ушел и перестал сверлить его взглядом, и тот действительно уходит. Антон смотрит время на телефоне и мысленно засекает его, чтобы знать, сколько не будет Попова и действительно ли тот пошел всего лишь покурить. Шастун признает, что у него едет крыша, но сделать с этим ничего не может, да и не особо-то и хочет, потому что лучше быть помешанным на Арсение, чем на калориях. Глупо отрицать, что его слова не задели подростка, но Антону действительно нечего ответить на это, остаётся лишь действительно установить рамки личного пространства и перестать позволять Арсению проникать в них. Попов возвращается, и Антон тут же смотрит время, хоть и так понятно, что за эти несколько минут Арсений не успел бы ни с кем переспать. — Дуешься? — спрашивает Арсений из ванной, моя руки после улицы. — С чего ты взял? — Антон накручивает короткую прядь волос на палец в ожидании ответа. — Не знаю, мне показалось, я перегнул, — Арсений умывается и смотрит на себя в зеркало, стискивая зубы. — Тебе это показалось только сейчас? — Антон смеется, поворачивая голову на дверной проем, где появляется Арсений. — Все, надоел ты мне, давай уже спать, — скорее приказывает, чем спрашивает, Арсений. — Так надоел, что ты уговорил мою мать оставить меня у себя еще на несколько месяцев? — не унимается Антон, вскинув брови, чувствуя, как сыплется Попов. — Да, Тош, всё именно так, ты абсолютно прав, — наигранно говорит Арсений, кивая головой, — Ты всегда прав и, вообще, ты самый умный человек на свете, а теперь давай спать. — Так бы сразу, — Антон самодовольно улыбается и выключает телевизор, на который все равно не обращал внимания, — Будешь извиняться? — Буду, прости, что так с тобой обращаюсь, — говорит Арсений, и брови Антона ползут вверх от удивления. — Очень мило с твоей стороны, я прощаю тебя, котенок, — игриво говорит Шастун и хлопает по одеялу рядом с собой, приглашая друга в кровать, забыв про личное пространство. — Ну ты и дурак, — Арсений закатывает глаза и ложится к парню под одеяло. — Ты сейчас ничего не подумай, но я бы хотел знать… Ты считаешь меня привлекательным? — выпаливает Антон, прежде чем понимает, насколько неуместный этот вопрос, — Ну, не для тебя лично, а в целом для всех людей. — Не знаю, как для других, но лично для меня да, ты очень красивый, — спокойно отвечает Арсений, не видя в этом вопросе ничего неуместного, — Ты недавно спросил, переспал ли бы я с тобой, так что этот вопрос еще нормальный. — Да, блин, Арс! Но спасибо. Просто ты своими этими ласками заставил меня захотеть отношений. Каковы шансы, что я когда-нибудь встречу любовь всей своей жизни? — Антон ложится на спину, складывая руки на животе. — Ну, рано или поздно точно встретишь. А Алёна… — Да не запал я на нее, хватит уже, — не сдерживается Антон, даже не давая другу договорить. — Ладно, ладно, я понял, — Арсений поднимает руки в знаке «сдаюсь», — Если хочешь перепихнуться, могу все устроить, только скажи, какие девушки тебе больше нравятся? — Да не нужно мне этого! Ну, может и нужно, но не в первую очередь, — исправляется парень, — Неужели тебе кроме этого ничего не надо? — Но если я не люблю человека, то что он мне еще может дать, кроме своего тела? К тому же… — А я хочу именно любить, — снова перебивает Антон, — И чтобы меня любили. — Думаю, этого хочет почти каждый, но редко, когда тот, кто любит тебя, и кого любишь ты, оказываются одним человеком, поэтому куда проще перепихнуться разок и разойтись. — Прекрати, это звучит отвратительно. И куда отвратительнее слышать это от тебя, единственного человека, который мне дорог, — Антон морщится, не желая больше слышать от Арсения ничего подобного. — Ты уже должен был привыкнуть к подобным словам от меня, поэтому не надо делать вид, что ты сейчас во мне разочаровался, ведь это произошло куда раньше, — Арсений ложится лицом к Антону, касаясь своей ногой ноги Антона, и закрывает глаза, собираясь спать, — Я тебе дорог… — повторяет слова парня Арсений, слегка улыбаясь. — Я в тебе не разочаровываюсь, потому что понимаю, что ты прав, но я бы хотел, чтобы ты меня ограждал от мерзкого мира и ссал в уши, что люди всегда любят искренне и нежно, — признается подросток, закидывая ногу на ногу друга, решив, что может себе позволить этот жест, так как Попов первый его коснулся. — Не хочу давать тебе ложное представление о мире и людях, но мне действительно кажется, что у тебя будет нежная любовь, — Арсений не скидывает с себя чужую ногу, а наоборот кладет поверх нее свою ладонь, поглаживая под одеялом. — Главное, чтобы не иллюзия любви, — со смешком отвечает парень, прижимаясь ближе к Арсению, на что тот лишь сжимает его бедро, снова списывая это на узость кровати.