Ты имеешь смысл.

Зайдя в квартиру, Антон осматривается и понимает, что родной дом вовсе не кажется родным. Комната кажется холодной и тусклой, несмотря на огромное количество рисунков на стенах и остального декора, в которых отпечаталась вся его жизнь до Арсения. На поверхностях уже лежит немного пыли, и Антону хочется, как можно скорее, ее вытереть, чтобы создать хоть немного уюта. За окном идет дождь, что весьма обыденно для Питера, но Шастун уверен, что это очередная издевка вселенной над ним, чтобы вогнать его в большую хандру. Парень открывает форточку, чтобы звук капель, стучащих по карнизу наполнил комнату. Подросток осматривает собственные рисунки и понимает, что они словно были нарисованы не в этой жизни. Словно их рисовал какой-то другой Антон. Хочется сорвать их, разорвать на мелкие кусочки и выкинуть в открытое окно, чтобы капли дождя размыли все, что останется целым на рваных частичках бумаги. Подростку становится страшно, что он больше никогда не сможет почувствовать себя уютно в этом доме, а может, даже в этом городе. Все здесь чужое и принадлежит его маме, его родному отцу, который остался в далеком прошлом, многочисленным любовникам матери, но не ему, он не смог отхватить себе ни кусочка. Даже любимые книги на полках скорее принадлежат никому, чем ему.   — Красивые рисунки, — говорит Арсений, подкравшись к парню, — Только мрачноватые какие-то, — Арсений плюхается без разрешения на кровать Антона.  Антон всегда поддерживал в своей комнате порядок, каждая вещь должна висеть на вешалке в шкафу, полы идеально вымыты, а кровать идеально ровно заправлена, и когда кто-то нарушал его порядок, это вызывало самую настоящую ненависть к человеку. Шастун смотрит на скомкавшееся под Поповым покрывало, переводит взгляд на пол и видит, что стоит в грязных кедах, которые оставили следы на паркете, начиная от самой прихожей. Антон начинает срывать со стен рисунки один за другим, безжалостно комкая их в руках, пока Арсений его не останавливает. Рисунки Антона больше не принадлежат ему, еще немного и они словно врастут в стены этой квартиры и станут принадлежать людям, которых он предпочел бы вычеркнуть из своей жизни, но ему не стыдно за это желания, ведь эти люди уже избавились от Антона, либо на пути к этому, как его мама, скинувшая Антона на Попова, улетев в другую страну без каких либо сожалений. Он не позволит частичкам своей души, своим мыслям, эмоциям и воспоминаниям найти нового хозяина, поэтому все это прямо сейчас сминает в своих кулаках. — Эй, ты чего? Если это из-за моих слов, то ты меня неправильно понял, они очень красивые, правда, — Попов держит подростка за запястья, чтобы тот не сорвал больше ни одного листа бумаги со стены.  — Все нормально, просто они мне разонравились, — врет Антон, пытаясь казаться спокойным, хотя внутри него бушует ураган эмоций. — Тогда можно я заберу их себе? — спрашивает Арсений, все еще не рискуя отпускать чужие запястья.  Антон задумывается на пару секунд, решая, готов ли передать все это Попову, готов ли доверить ему свою жизнь из прошлого, которая для того является не более, чем тонкими кусочками переработанного дерева. Даже если и готов, он не хочет делиться этими кусочками жизни. — Нет, это мои рисунки, — Антон пытается вырваться, но ничего не получается, — Арс, отпусти.  — Ты все равно их хочешь выкинуть, какая разница, окажутся они в мусорном ведре или у меня? — продолжает уговаривать Попов, постепенно ослабляя хватку, вспомнив о чужих порезах на запястьях.  — Большая. Я хочу их именно выкинуть, — Антон все же вырывается и срывает со стен оставшиеся работы, после чего отправляет их в мусорную корзину.  Антон все же снимает с себя кеды, наступая на задники, и оставляет их стоять посередине комнаты. Арсений с сожалением смотрит на него, все еще считая себя виноватым в том, что десяток, если не больше, рисунков оказались в мусорке. Антон снимает с себя промокшую под дождем кофту и швыряет в угол комнаты, но Арсений поднимает ее и аккуратно вешает сохнуть на спинку компьютерного кресла.  — Ты давно таким чистоплотным стал? — Антон вспоминает, как выглядит комната Арсения, и это совершенно не вяжется с тем, что он только что сделал. — Да что с тобой такое? Я стараюсь быть милым, а ты цепляешься к каждому моему слову и действию? — Арсений садится обратно на кровать.  — Ничего со мной не случилось, я всегда был вредным. И я к тебе не цепляюсь, я же сказал, что мне просто рисунки разонравились, ты тут не при чем, — Антон забирается на кровать, ложится за сидящим Арсением, и тот сразу же поворачивается к нему, чтобы понять, врет ли подросток и какое у него настроение, — Не смотри, ты меня смущаешь,  — Антон скрещивает руки на груди, прикрывая свою оголенную грудь, и Арсений тут же отворачивается.  — Ладно, я устал после поездки, где я могу лечь? — спрашивает Арсений, потирая виски, и Антон молча двигается ближе к стене, чтобы освободить ему местo, — Ты серьезно? Свободна же вся квартира.  — Тогда можешь лечь в любой комнате, — Антон отворачивается к стене и сворачивается в позу эмбриона, из-за чего его позвоночник жутко выпирает.  Антон чувствует, как Арсений встает с кровати и выходит, из-за чего со всей силы несколько раз бьет себя по ноге, пока боль не становится настолько сильной, что терпеть ее уже невозможно. Подросток сворачивается обратно, только теперь из-за сильной боли в ноге и слышит, что Арсений вернулся в комнату. Шастун поворачивается посмотреть, зачем тот вернулся и видит, что он переоделся в домашнюю одежду.  — Кинь мне какие-нибудь штаны из шкафа и футболку, — просит Антон, стягивая с себя джинсы, не вставая с кровати.   Как только парень переодевается, они ложатся спать: Арсений потому, что вождение утомляет, Антон  потому, что любит спать по двадцать часов в день.  Антон просыпается с головной болью и пытается понять, сколько сейчас времени и где он вообще находится. Часы показывают половину пятого утра, что означает, что он проспал около пятнадцати часов вместо предполагаемых пары часиков, что вполне объясняет адскую головную боль. Антон болезненно стонет, пока не вспоминает об Арсении, который вообще-то должен лежать с ним в кровати. Приступ тревожности накатывает на парня, заставляя его вскочить с кровати, забыв про боль. У Антона был страх, что Арсений бросит его и уедет, пока он будет спать, Шастун отгонял эти мысли, но сейчас они атаковали его, приумножившись в несколько раз. Подросток заглядывает во все комнаты, и когда видит Арсения, курящим на балконе, готов заплакать от радости. Антон заходит к Арсению, не скрывая своего счастья, пока тот пытается понять, что вызвало такую радость у вечно всем недовольного Антона.  — Я испугался, что ты уехал! — без стеснения выкрикивает парень, запрыгивая на железное ограждение, и Арсений тут же стаскивает его оттуда.  — Ты совсем сдурел!? Никогда так больше не делай, а если бы упал!? — Арсений настолько испугался за подростка, что выкинул не докуренную сигарету.  — Прости, я на радостях, — Антон утыкается лицом в плечо Арсения, и тот заключает его в объятиях так, что Шастун чувствует, как быстро бьется чужое сердце.  — Еще раз так сделаешь, я тебя лично отсюда спущу, — Арсений так крепко обнимает парня, что эти объятия сравнимы с качественным массажем, и Антон задумывается, стал ли бы тот обнимать его мертвое, размазанное по асфальту тело, если бы он все же упал или лишь с сожалением стоял бы рядом с изуродованным куском мяса, пока лужица крови не доползла бы до его кед, заставив сделать несколько шагов назад с брезгливым выражением лица. И стал бы тот вообще обувать кеды или побежал бы вниз босиком… — Забились, — хрипит Антон, чтобы показать, что объятия слишком крепкие, но сам не перестает прижиматься к Попову, — Я ужасно хочу есть, — врет Шастун, ведь мысль о собственном теле, похожем на отбивную, явно не вызывает аппетита, но эти слова смягчат Арсения.   — Сейчас приготовлю что-нибудь, — Попов идет на поиски хоть какой-нибудь еды, — У тебя вручение аттестатов  сегодня, найдешь что-нибудь приличное надеть?  — Попов кладет в кастрюлю спагетти.  — Наверно. Ты же пойдешь со мной? — с надеждой спрашивает мальчик, садясь на стул с аптечкой в руках, чтобы найти таблетки от головной боли.  — Разумеется, не каждый же день мой подопечный аттестат получает, — Арсений дает парню стакан воды, чтобы он запил таблетку, и тот молча кивает в знак благодарности, хоть слово «подопечный» его задевает и даже оскорбляет, но парень списывает это на то, что употреби он слово «друг» его слова бы звучали не так эффектно, ведь друзей у него достаточно и, наверняка, он не раз видел их вручения, а слова «приятель» или, еще хуже, «знакомый» Антон бы предпочел никогда не слышать от Арсения в свой адрес, так что, подумав, Антон даже рад своей «уникальности» и даже если у Попова после него будут подопечные, то Шастун, как минимум, навсегда останется первым. — Тогда только посмей не явиться на мое вручение в одиннадцатом классе, — Антон запивает таблетку и идет умываться.  Антон сидит под палящим солнцем вместе со своим классом, ожидая своей очереди. Он даже несколько раз заводил диалог с некоторыми из одноклассников, что помогало отвлечься от желания раздеться до гола, чтобы хоть немного охладиться. Черная ткань пиджака, который велик Антону и висит на нем, как мешок от картошки, притягивает лучи солнца и нагревается так сильно, что парень даже не рискует коснуться ее наружной стороны. Директриса называет чужие фамилии одну за другой, все с нетерпением ждут своей очереди, чтобы получить аттестат и использовать его как опахало. Антон изредка бросает взгляд на Арсения, который стоит с остальными родителями и, судя по всему, уже вляпался в несколько конфликтов с ними. Шастун никогда не думал, что умеет читать по губам, но Арсений довольно четко посылает всех нахуй. Антон посмеивается, опуская голову, чтобы никто этого не заметил, когда видит, что Попов показывает неприличные жесты маме одной из отличниц, которая, к слову, всегда раздражала Антона. Он снова поднимает взгляд на Арсения, чуть ли не плача от смеха, и встречается с ним взглядом, из-за чего сдерживать смех больше не выходит. Парень слышит свою фамилию и направляется к красной дорожке, пока Арсений распихивает всех родителей, чтобы те не мешали ему снимать вручение на телефон. В руках подростка красуется красный аттестат, он встает рядом с той самой отличницей, которая косо на него смотрит, так как если бы не Антон, она бы была единственной обладательницей красного аттестата в их школе за этот год. Девушка гордо задирает голову, когда их начинают фотографировать, а Антон просто пытается не жмурится от солнца, смотря в камеру. Только в камеру его личного фотографа, который чуть не отправил в травмпункт мамашу одноклассницы, пытаясь завоевать место с наилучшим ракурсом для фото. Когда Антон возвращается на место, администрация школы начинает толкать речь, и парень жалобно стонет, понимая, что застрял здесь еще минимум на полчаса. Директриса читает мораль, что дети должны сказать спасибо родителям за поддержку в столь сложный жизненный период, и Антон пытается вспомнить хоть один приятный момент, связанный с мамой, но ничего не выходит. Администрация просит выпускников подойти к своим родителям и поцеловать их в знак благодарности за потраченные силы и время. Все начинают вставать со своих мест и бежать к родителям, и только Антон остаётся сидеть на своем месте. Проходит несколько секунд и парень все же встает и направляется к Арсению, поборов собственную гордость.  — Целовать, конечно, не буду, но обниму с радостью, — говорит Антон и заключает друга в объятия.  — Не знал, что у тебя красный аттестат, — Арсений гладит парня по спине, — Так горжусь тобой, будто лично тебя учил всему. Ну всё, вас обратно в загон гонят, — говорит Попов, когда подростки один за другим заходят в школу для подписания заявлений для поступления в десятый класс.  Антон выходит из здания школы через двадцать минут и видит, что Арсений курит прям на территории, он удивляется, что охранник не выгнал его, но еще куда больше удивляется, когда понимает, что охранник сидит с ним на скамейке и тоже делает затяжку за затяжкой. Антон обходит толпы родителей, которые фотографируются на фоне школы со своими детьми и спешит к Арсению, который увидев Антона, жмёт руку охраннику, прощаясь.  — Хочу, чтобы ты со мной на выпускной пошел, — Антон надкусывает мороженое, пиная ногой камень, — Если не пойдешь, то я тоже, я все равно ни с кем особо не общаюсь.  — А это не будет выглядеть странно, если я пойду с тобой? — Арсений хмурится, пиная тот же камень, что сопровождает их последние метров двести.  — Стыдишься меня? Я не заставляю тебя идти, я и сам не очень-то и хочу, — Антон пожимает плечами, стараясь делать вид, что ему не обидно, что человек, который без стыда расталкивал чужих родителей и курил на территории школы, вдруг решил, что идти с ним на выпускной странно. — С чего бы мне тебя стыдиться? Мне просто кажется, что я буду лишним среди твоих ровесников. Но тебе не стоит пропускать собственный выпускной.  — Давай отметим выпускной дома вдвоем? Так ты точно не будешь лишним… — Антон поправляет пиджак, который висит у него на плече, чтобы скрыть свое волнения, вызванное страхом отказа.  — Я за, но ты уверен, что хочешь пропустить официальный выпускной? — Арсений забирает пиджак с плеча парня, думая, что тому неудобно его нести, тем самым оставляя его без «прикрытия». — Уверен на все сто. Давай прям завтра? — Антон определенно загорелся этой идеей, но показывать своей сильной заинтересованности все же не решается.  — Как скажешь, но что ты подразумеваешь, под «отметить выпускной»? — Арсений помнит, насколько Антон правильный и это абсолютно не вяжется с тем, что обычно происходит на выпускных.  — Ну… Ты же знаешь, что обычно делают на выпускных… Вот этого и хочу, — Антон начинает говорить тише, смущаясь.  — Лишиться девственности? — удивленно спрашивает Попов, потому что смущение подростка наталкивает лишь на самый популярный стереотип.  — Нет! Я не про это! — Антон все еще не может привыкнуть к тому, как спокойно Арсений затрагивает «взрослые» темы, — Я бы выпить хотел. Ну, немножко, если ты не против?  — Могу еще стриптизерш вызвать, чтобы ты точно запомнил этот день, — Арсений знает, что Антон откажется, но решает не упускать шанс посмотреть на краснеющего подростка, удивляясь тому, что ему стыдно говорить даже о желании выпить немного алкоголя.  — Очень смешно, Арс, — с сарказмом отвечает Антон, закатывая глаза.  — Да ладно тебе, я же не шлюх предлагаю вызвать. Что бы ты хотел выпить?  — У тебя явно больше опыта, поэтому я тебе полностью доверяю, но я не хочу быть в хлам, поэтому что-нибудь некрепкое, — Антону неловко говорить о выборе алкоголя, потому что в голове все еще есть установка, что он не должен даже приближаться к нему, но раз уж выпал шанс через него стать ближе с Арсением, то грех его не использовать. Антон идет вдоль отдела с алкоголем и рассматривает разноцветные бутылки с еще более разноцветными этикетками. Из всего этого разнообразия он пробовал только шампанское и то всего два раза, один из которых был лет в десять на Новый год. Шастун берет в руки бутылку с каким-то коктейлем, который заинтересовал его больше всего, и начинает искать его калорийность, но Арсений подходит к нему, забирает бутылку из рук и отправляет ее в корзину, а парня подталкивает вперед, уводя от этих напитков, чтобы не возникало соблазна глянуть на волнующие цифры.  — Давай хотя бы на ближайшие два дня забудем о калориях? — Арсений гладит плечо подростка, понимая, что ему непросто.  — Постараюсь, — Антон бросает взгляд на корзину, в которую Арсений положил бутылку и видит там целый минибар, — А не многовато? — интересуется мальчик, поднимая взгляд на Попова.  — Это все некрепкое, к тому же я ведь не заставляю тебя все до последней капли выпивать, — говорит Арсений, специально сложив все в корзину так, чтобы не было видно крепкость алкоголя, так еще и спрятав на дне небольшую бутылку водки. Нет, Арсений не планирует напаивать подростка, просто даже самый слабый по крепкости коктейль может показаться ему слишком крепким.  Антон доверяется другу и продолжает идти вдоль отдела. Арсений притаскивает его к прилавкам с едой и на рвение подростка поскорее оттуда уйти, напоминает, что в ближайшие пару дней калорий не существует, а на желание Антона купить одни огурцы и листья салата напоминает про это еще раз. Антону абсолютно не интересно выбирать сыр, мясо, хлеб и остальную подобную еду, если уж и забывать про калории, то только ради чего-то поистине вкусного, а именно сладостей и снеков, поэтому он тут же исчезает в отделе с конфетами. Стоит парню оказаться среди ярких полок со сладостями, чувство вины тут же начинает терзать его, но он вспоминает про условия, при которых он может остаться у Арсения до конца лета, и сразу же хватает с полки упаковку разноцветной сладкой ваты, а потом еще и шоколадный батончик, леденец, упаковку мармеладных червячков в кислой посыпке и печенье с шоколадной крошкой. Его останавливает только отсутствие свободных рук, из-за чего он идет искать Арсения, чтобы положить все свои сокровища в корзину. Какая-то женщина окидывает его взглядом, думая о том, что Антон выглядит слишком худым, словно он до этого никогда даже и не прикасался к сладкому. Без пиджака парень остался совсем беззащитным, тонкая белая рубашка просвечивает, из-за чего любой может заметить, насколько он худощав, но его это ничуть не задевает, а даже наоборот ему льстит, все-таки он собирается набирать вес, поэтому пусть люди напоследок лицезреют его в таком теле.  Придя домой, Антон тут же заваливается на кровать, потому что ноги невыносимо болят после такой длительной ходьбы, а Арсений идет разбирать продукты. Стоило им зайти в квартиру, как за окном заморосил дождь, который, судя по тучам, перерастет в ливень в ближайшие несколько минут. Антон хочет лечь спать, потому что чувство голода напрягает его, а есть он не готов, так как уже съел сегодня мороженое, но у Арсения явно другие планы, потому что стоит парню забраться под одеяло, как тот тут же заставляет его идти на кухню.  — Я не хочу есть, я хочу спать, — хнычет Антон, но все же слушается и садится за стол, где стоит разогретая в духовке пицца, которая выглядит невероятно аппетитно, — Ладно, я хочу есть, — Антон тут же берет кусок, откусывая, пока внутренний голос не успел опомниться. Шастун стал реже испытывать вину за съеденное, если он ощущает физический голод. Потому что в такие моменты еда ощущается как топливо, чтобы продолжить жить, а не как слабость. После первого куска Антон чувствует все такой же голод, поэтому решает выпить пару стаканов воды, чтобы заполнить желудок, но и это Арсений  пресекает, забирая стакан, когда Антон хочет наполнить его во второй раз. Антон знает, что спорить и врать, что он просто захотел пить, бесполезно, поэтому просто берет второй кусок пиццы от безысходности.  Антон нюхает крышку от бутылки коктейля и кривится, но все же берет бутылку из рук Попова. Арсений включает музыку и задвигает занавески на окне, чтобы из освещения остались только свечи, но свет, хоть и неяркий, все же проникает в комнату, — Зачем нужны занавески, пропускающие свет? — Арсений возвращается к Антону, садясь рядом в позу лотоса.  — Я тебя обожаю, — говорит Антон, пока Арсений даже не понимает, почему тот это сказал.   — Думал, что услышу это только спустя пару бутылок, — Арсений открывает водку, — Ты только градус не понижай. Антон кивает и делает глоток, подмечая, что на вкус все оказалось не так плохо, как он ожидал. Попов выливает водку в кувшин и мешает ее с апельсином соком в соотношении примерно один к пяти, так как сам не планирует сильно напиваться, а Антона унесло бы от одного запаха неразбавленной водки.  Шастун ставит на стол третью опустошенную бутылку и наливает себе в стакан отвертку, щеки уже покрыты румянцем, а тело расслаблено, но он уверен, что пока что не время останавливаться. — Ты как себя чувствуешь? — интересуется Попов, который выпил всего вару стаканов отвертки.  — Отлично, — заверяет Шастун и делает пару глотков водки с апельсиновым соком, а потом тут же закусывает печеньем с шоколадом. Антон выглядит расслабленным, а его речь не кажется заторможенной, поэтому Арсений решает не забирать у него алкоголь, но просит пить помедленнее.  — Я готов есть, чтобы остаться с тобой до конца лета, но вряд ли я продолжу это делать, когда останусь один, — неожиданно выдает Антон, хотя все это время они только и делали, что смеялись и шутили.  — Ты не останешься один, мы будем переписываться и ты сможешь приезжать ко мне на каникулы, — Арсений не уверен, что они продолжат общение с приходом осени, но Антону знать об этом необязательно.  — Повторишь это, когда будешь трезвый? — спрашивает Антон, откидываясь на кровать и прикрывая глаза, пристыжая своими словами Попова за его же мысли.  — Ну, я явно потрезвее некоторых буду, — Арсений давит смешок, разглядывая растрепанного подростка, чей румянец заметен даже в слабом освещении.  Попов ложится рядом, вслушиваясь в слова играющей песни. Вначале они слушали все подряд, играла динамичная музыка, под которую хотелось танцевать, что они собственно и делали около получаса назад, но сейчас, когда за окном полностью стемнело и из освещения остался лишь свет от свечей, которые наполнили комнату ароматом вишни, а алкоголь расслабил тело и разум, из-за чего хочется просто лежать, Антон включил старые альбомы Twenty One Pilots, которые обычно слушает только в одиночестве, считая это слишком интимным занятием. Включена песня «Friend, please», Попов сквозь затуманенный разум пытается различать слова песни, надеясь, что его английский не совсем забылся за те полтора года, что он не практиковался.    I feel for you but when did you believe you were alone? You say that spiders crawled inside and made themselves a home Where alliance once was.  Petrified of who you are and who you have become You will hide from everyone, denying you need someone To exterminate your bones.  (Я понимаю тебя, но когда ты успел поверить, что одинок? Ты говоришь, что пауки ползают внутри тебя и сделали себе дом там,  Где когда-то был свет. Пораженный тем, кто ты есть и кем ты стал, Ты будешь скрываться ото всех, отрицая то, что тебе кто-то нужен, Для того, чтобы уничтожить свои кости.) Арсений никогда не был фанатом подобной музыки, но от этой песни бегут мурашки по коже, впервые ему нравится абсолютно все: музыка, слова, даже тембр голоса солиста.  Living like a ghost you walk by everyone you know.  You say that you're fine but you have lost your sway and glow.  So I stopped by to let you know, Friend, please remove your hands from Over your eyes for me.  I know you want to leave but Friend, please don't take your life away from me.  Would you let me know your plans tonight? 'Cause I just won't let go 'til we both see the light.  And I have nothing else left to say But I will listen to you all day, yes I will.  (Живя, как призрак, ты проходишь мимо всех, кого когда-либо знал. Ты говоришь, что ты в порядке, но ты утратил свою власть и своё сияние, Поэтому я остановился, чтобы сказать тебе: Друг, пожалуйста, убери свои руки, Которыми ты прячешь от меня свои глаза. Я знаю, что ты хочешь умереть, но, Друг, пожалуйста, не забирай свою жизнь у меня.) — Это моя любимая группа, — шепчет Антон, догадываясь, что Арсений вслушивается в слова, что ему безумно нравится, ведь подобную музыку нельзя бездумно слушать.  — Это очень красиво, — так же шепотом отвечает Арсений и начинается следующий трек.  Звучит пианино, мелодия максимально спокойная, но сердце еще не вернулось в обычный ритм после предыдущей песни. Антон поднимается и допивает содержимое своего стакана, после чего седлает расслабленного Арсения. Антон сидит на его бедрах, а Попов поднимает руки в знаке «сдаюсь», чтобы не касаться его, боясь, что не сможет остановиться.  Антон смотрит прямо в глаза, и тот опускает руки на одеяло, все еще не касаясь мальчика, что того совершенно не устраивает, — Дотронься до меня? — просит Антон, вводя Попова в ступор.  — Где… Где ты хочешь, чтобы я тебя потрогал? — Арсений слишком поздно понимает, как ужасно и пошло это звучит, но Антон хихикает,  — Фу, как отвратительно прозвучало.  — Где хочешь, Арс, — Антон не кажется человеком, который имеет хоть одну пошлую мысль в голове, поэтому Арсений делает вывод, что Шастун просто дурачится и никакого сексуального подтекста в его словах и действиях нет, поэтому начинает щекотать его, — Ну, я не это имел в виду, Арс, — смеясь говорит подросток, уклоняясь от щекочущих рук.  Арсений останавливается и просто кладет руки на бедра парня, расставленные по обе стороны от него, — Так… лучше? — Определенно, — Антон кладет свои руки поверх чужих, а потом переплетает пальцы, — Я выгляжу глупо? — спрашивает Антон, смотря в глаза Арсению.  — Нет, но я не понимаю, чего ты добиваешься? — Арсений все еще надеется, что это его мозг надумывает лишнего.  — Хотел за ручки с тобой подержаться, сидя на тебе, что тут непонятного? — говорит Антон, и Попов не понимает, сарказм это или нет, — Тепла от тебя хочу, но сам ты не станешь меня трогать, потому что я якобы слишком маленький для тебя, а сейчас я себя смелым почувствовал, вот и… сижу на тебе, — Антон начинает смеяться  со своих же слов и чувствует, что ему в бедро что-то упирается, а Арсений понимает, что с алкоголем подростку пора заканчивать. Антон немного сползает вниз, чтобы посмотреть, что упиралось  ему в ногу и достает из кармана Попова пачку сигарет, — Давай сюда, — Арсений протягивает ладонь, но Антон отрицательно качает головой. — Можно мне покурить? — спрашивает Антон, но видит по Арсению, что тот не в восторге от такой просьбы, — У меня все-таки выпускной, мои одноклассники под спидами все перетрахаются, а я всего лишь сигаретку покурить хочу… — Тебе это не нужно, Тош, правда. Секс под спидами тем более не нужен, — Арсений неосознанно гладит Антона, вернувшегося на первоначальное место, по бедру, — Пообещай, что никогда не будешь курить? — просит Арсений, и Антон тут же убирает их обратно в карман, пробормотав под нос «обещаю».  — А когда-то сам мне их пихал, — Антон закатывает глаза, хоть в душе и таится надежда, что Попов отказал ему из-за заботы о его здоровье.  — А ты когда-то не хотел со мной на одной кровати спать, — парирует Арсений, укладывая Антона на бок и притягивая ближе к себе, — И не надо говорить, что тебе просто лень было стелить мне в другой комнате.  — А ты раньше меня не обнимал, — продолжает Антон, — Только бил, — подросток хотел надавить на жалость и видимо у него получилось, потому что Арсений вместо того, чтобы продолжить эту цепочку «обвинений», шепчет еле уловимое «прости», — Еще ты когда-то говорил, что никогда не просишь прощения.  — А ты когда-то говорил, что натурал, — Арсений посмеивается в затылок подростка, понимая, что пошел с козырей.  — А я и не отказываюсь от своих слов, — Антон пинает своей ногой ногу Арсения, и тот хочет как-то отомстить, но как только  пытается убрать руки с талии Антона, тот тут же прижимает их обратно, сворачиваясь в позу эмбриона, чтобы Арсений еще и ногами не смог до него дотянуться, — Арс, ну, хорошо же лежим, чего ты начинаешь-то? — Антон смеется, всеми силами пытаясь удержать руки Попова.  — Отпусти, — командует Арсений, но Антон лишь отрицательно машет головой.  Арсений засасывает тонкую кожу на шее парня, и тот замирает от неожиданности, а смех становится спокойнее, но все же не прекращается, словно Антон осознает происходящее не сразу, а постепенно. Попов целует еще раз, и Антон ослабляет хватку, а смех становится более нервным. Арсений медленно убирает руки с талии мальчика, продолжая целовать его, и когда тот окончательно расслабляется, начинает его щекотать.  — Да, блин, я так и знал! — Антон прижимается вплотную к стене, пытаясь избежать прикосновений.  — Прости, нужно было атмосферу разрядить, а то мы бы снова со стояками разошлись, — Арсений садится на край кровати, и Антон касается его плеча, но тот уклоняется, и подростку остаётся лишь разочарованно убрать руку и лечь обратно.  — Мне не трогать тебя? — Антон разворачивается на девяносто градусов, кладя голову рядом с бедром Попова, а ноги закидывая на стену.  — Я заигрался, кажется, прости, — Арсений прячет лицо в ладонях, — Ладно, забей, всё нормально, я просто курить хочу.   — Курить или меня? — Антон смеется, приподнимаясь на локтях, пока Арсению совсем не до смеха.  — М? — Попов надеется, что ему послышалось или он что-то не так понял. — Тебя ко мне тянет, но ты это отрицаешь, потому что я несовершеннолетний, так еще и мальчик. Так ведь? — Антон ложится обратно и смотрит на Арсения снизу вверх в ожидании ответа, но тот берет первую попавшуюся под руку бутылку с алкоголем и допивает содержимое, — Я конечно не напрашиваюсь на отношения, а секса тем более не хочу, но мне просто интересно, почему ты так боишься какой-либо близости со мной, если я достиг возраста согласия, да и разница в возрасте всего два года? — Почти три, — Арсений касается волос подростка и зарывается в них, словно пытаясь опровергнуть слова Антона о страхе близости, — Просто это неправильно, так не должно быть. Я не должен делать это с тобой. Ты же… — Попов задумывается, пытаясь подобрать слова.  — Поехавший анорексик, шизанутая малолетка, говна кусок и так далее, я помню, — заканчивает мысль Антон, вспоминая «прозвища», которыми Попов его называл. — Не без этого, но я имел в виду другое. Ты слишком хороший, поэтому меня к тебе тянет и по этой же причине между нами ничего никогда не будет, — Арсений открывает новую бутылку и делает несколько глотков из горла, - Хочется тебя испортить, но в то же время я боюсь этого больше всего на свете.  — Боже, какая тупая и банальная отмазка. Ты же просто нимфоман, которому захотелось чего-то нового. Тебе интересно мое тело, все еще нравятся кости, но сам ты так не можешь выглядеть, потому что не хочешь умирать, тебя ведь абсолютно не волнует то, что чувствую я, — Арсению всегда казалось, что Шастун читает его, как открытую книгу, но сейчас это опроверглось. — Если бы это было так, то поверь, я бы тебя так оттрахал, что ты бы ходить нормально не смог, уж поверь, взять тебя силой мне бы труда не составило. Ты сейчас пьяный лежишь рядом со мной, я могу привязать тебя к кровати и отыметь, но я почему-то сижу и глажу твои волосы. — Мне несколько раз снилось, как мы любовью занимаемся, — выпаливает Антон, усмехнувшись, и Арсений тоже не сдерживается, уже представляя, как же подросток будет краснеть утром, — Еще я когда себя трогал, представлял, что это ты, — Антон переворачивается, берет у Арсения бутылку и допивает содержимое, уже даже не морщась, — Я не о том, что ты подумал, я просто касался себя, — Антон хмурится, понимая, что это ситуацию не исправило, — Ладно, забей, то, о чем ты подумал, тоже было.  — Тебе не стоит делиться со мной такими подробностями, — Арсений не сдерживает улыбку, смотря на такого нелепого подростка.  — Прости, — Антон тянется к очередной бутылке, подбираясь к ней на руках, не вставая с кровати, и на плечах Арсения начинается спор ангелочка, который говорит убрать весь алкоголь от мальчика, и чертика, который говорит подать ему алкоголь и посмотреть, что будет дальше.  — Тебе не передо мной извиняться надо, а перед самим собой утром, — Попов затаскивает парня обратно на кровать, не давая схватить бутылку, но тот по пути подбирает леденец, — Знаешь, гормоны пройдут, а из своей памяти ты уже ничего стереть не сможешь, поэтому не стоит слушать свой стояк. Если хочется секса, то просто подрочи и не совершай ошибок. Если человек не тот, то он не прочувствует тебя лучше, чем это сделаешь ты сам, так что не стоит думать, что секс с левым человеком принесёт больше удовольствия. — Удовлетворить-то себя я могу, но того тепла и тех эмоций, что ты мне даешь, я от этого не получу, — Антон пожимает плечами, разворачивая конфету, но пьяным и в полумраке это сделать не получается, поэтому Арсений делает это за него и отправляет ее ему в рот, — Отгадай вкус, — Антон приподнимается и быстро целует Попова в губы, как ни в чем не бывало, но при этом в его глазах столько вызова.   — Я не распробовал, — теперь уже Арсений целует Антона, но в этот раз поцелуй уже получается менее невинным, — Кокос и ананас? — Шастун теряется от неожиданного поцелуя, сам забывая вкус конфеты, но спустя пару секунд бормочет короткое «угадал» и кладет карамель обратно в рот, — Вкусно.  — Я бы предложил повторить, но еще хоть одна подобная дегустация, и мне придется отлучиться, — Антон расслаблено плюхается на кровать, и теперь уже не стесняясь, водит рукой по спине Попова.  — Думаешь хорошая идея спать на одной кровати, будучи пьяными? — спрашивает Попов, поворачиваясь к мальчику, и тот пожимает плечами.  — Мы все равно уже вышли за все рамки, хуже уже не будет, — Антон вытягивается на кровати и кладет ноги на колени Арсения, — Я считаю, что пока мы не лезем друг другу в трусы, все в порядке, — Антон прикрывает глаза, чувствуя, как Попов начинает гладить его по ноге, — Надо же, я приехал к тебе святым недотрогой, а сейчас пьяный и зацелованный лежу с тобой на одной кровати, пока ты меня гладишь. Так странно настолько доверять тебе. Я жил свою скучную, одинокую жизнь, выстраивал свой правильный мир, и тут в нем появляешься ты, рушишь его, превращаю все в хаос, а мне это только нравится. Я так пытался искать во всем смысл, чтобы понять, ради чего жить, а ты показываешь, как жить просто ради того, чтобы жить, а не ради какого-то смысла. Ты такой свободный и непосредственный, и я так хочу это перенять от тебя. Ты меня буквально с ума сводишь. Причем во всех смыслах. Я рад, что ты появился в моей жизни, без тебя это лето скорее всего оказалось бы для меня последним. Я даже не могу описать, что ты заставляешь меня чувствовать, — говорит подросток, пока Арсений накрывает уголком одеяла его холодные ноги, — Ты, наверно, уже понял, что нравишься мне… — Да, я догадался, Тош, — Арсений усмехается, вспоминая все откровения мальчика за сегодня. — Так смешно было, когда ты думал, что я запал на Алёну, — Антон тоже хихикает, — Если честно, я даже не знаю, ревную ли тебя. Больно понимать, что я для тебя не самый близкий человек, каким для меня являешься ты, но в то же время у меня просто нет права на ревность. — Алёна и правда очень дорога мне, но мы с ней уж точно не пара. У нас никогда не было романтических чувств, мы просто спали вместе, когда понимали, что нам обоим этого не хватает. А с тобой все не так. С тобой мы тоже не пара, но при этом я испытываю к тебе чувства, — Арсений гладит худые ноги под одеялом, пытаясь согреть их.  — А если когда мы протрезвеем, я захочу тебя поцеловать, я смогу это сделать или это уместно только после алкоголя? Просто тогда мне придется спиться… — Можешь попробовать, конечно, но трезвый ты не такой смелый. Да и я тоже, — Арсений касается руки подростка и понимает, что замерзли у него не только ноги, — Лезь под одеяло. Антон тут же забирается под одеяло, скинув с себя одежду, — Ты тоже давай.  — Покурю и приду, — Арсений идет курить, и Антон остаётся наедине со своими мыслями, которые благодаря алкоголю, все спутаны.  Все кажется ненастоящим, словно это все один из снов, что снятся при высокой температуре, все такое же странное и нереалистичное. Сначала Арсений предлагает найти Антону девушку и вызвать шлюх, а потом говорит не спать с первыми встречными, должно быть, Антон уснул еще после первой бутылки. Шастун разгрызает чупа чупс и кидает палочку на пол, а сам идет к Арсению. Антон выходит на балкон и по привычке запрыгивает на мокрое, после дождя, ограждение, из-за которого его трусы сразу промокают, и Арсений тут же подлетает к нему, чтобы тот не упал, держа в зубах тлеющую сигарету.  — У тебя инстинкт самосохранения совсем отмер? — Арсений держит Антона за талию и устраивается между его ног, которыми тот обхватывает его.  — Угу, — Антон берет у Арсения изо рта сигарету и делает затяжку, выдыхая дым в сторону, после чего дает ему затянуться, продолжая держать сигарету двумя пальцами. Антон прогибается в спине, нависая над ночным Питером, и расставляет руки в стороны, полностью доверяя свою жизнь Арсению.  — Прекрати, — командует Попов, прижимая подростка к себе за талию.  — А когда я еще так сделаю, если уже никогда не буду весить так мало? — Антон пожимает плечами и снова подносит сигарету к губам Арсения, но тот отстраняется от нее и целует парня в губы, чувствуя, как вкус никотина во рту сменяется вкусом ананаса с кокосом.  Антон от неожиданности роняет бычок, и тот летит вниз, но его это не особо волнует, потому что сейчас его жизнь зависит от Арсения, который обнимает его за талию и спускается поцелуями к шее. Он несильно засасывает кожу, стараясь не оставлять следов, но Антону этого достаточно, чтобы обмякнуть в его руках. В голову снова лезут мысли о падении, но в этот раз Шастун не против разбиться. Если и умирать молодым, то только с чувством абсолютного счастья и эйфории, да и это возможность навсегда запомниться Арсению. Уж лучше жить вечно в памяти Попова, умерев в свои шестнадцать, чем жить до старости без него, зная, что он никогда и не вспомнит о мальчике-скелете, который боялся еды и собственных чувств. Антон немного наклоняется и откидывает голову назад, чтобы Арсений мог целовать ниже, но в какой-то момент понимает, что он в одних трусах обвивает Попова ногами, поэтому стояк был бы сейчас совсем не кстати, да и люди с улицы и других балконов могут их заметить, из-за чего Антон вынужден нехотя остановить Арсения, потому что трусы уже мокрые не только из-за перил после дождя. Антон спускается, и Арсений прижимает его к холодной оградке, настойчивее целуя, но теперь еще и водя руками по его телу, из-за чего на мальчика накатывает чувство страха, что Попов не остановится. Антон растерянно пытается отгонять все плохие мысли и слегка надавливает на грудь Арсения, чтобы тот отстранился.   — Арс, хватит, мне… страшно, — Антон прикрывается руками и зажимается, упираясь в перила. — Прости, больно? — взволнованно спрашивает Арсений, боясь, что сильно прикусил нежную кожу на шее.  — Нет, я просто хочу остановиться, — Антон обнимает себя за плечи, пытаясь побороть смущение, — Если ты не против.  — Конечно не против, почему ты сразу не сказал? — Арсений обнимает подростка, чувствующего вину за то, что не может стать очередным трофеем Попова, которого тот затащил в кровать.  — Испугался, — признается парень, понимая, что, как обычно, сам напридумывал себе проблем.  — Ты весь дрожишь, пойдем в кровать? — Арсений вспоминает, что напугал парня своим напором, поэтому не знает, приятны ли ему сейчас какие-либо прикосновения, — Если хочешь, я лягу на полу?  — Нет, все хорошо, не парься, — Антон идет в комнату и отвернувшись от Арсения, снимает мокрые трусы, кидая их в корзину с грязным бельем, пока Попов пытается смотреть куда угодно, но только не на парня, что тот замечает через отражение в зеркале, — Джентельмена включил или просто не нравлюсь?  — Чего? — спрашивает Арсений, делая вид, что его очень заинтересовал пейзаж за окном, пока Антон надевает чистые трусы.  — Ты не смотрел, — поясняет подросток, ложась в кровать.  — А это представление специально для меня было? — Арсений принимается тушить свечи, — Просто не хотел тебя смущать. И немного засмущался сам.  — Это не для тебя было, не обольщайся, мне просто нужно было переодеться, — Антон пытается сдерживать улыбку, сам не веря своим словам.