Часть 3
6 сентября 2024 г., 07:41
Осенью, когда урожай на полях был собран, Ульрих уезжал на заработки. Когда-то это не слишком поощрялось, но теперь времена стали хуже. Ульрих часто нанимался работать грузчиком на склады в порту Дельсина и пропадал на несколько месяцев, а затем неожиданно нанялся строить конюшни в огромном загородном поместье знатного баариканца.
— Большая шишка в отставке, — сообщил он жене. — В столице жил, а теперь сюда приехал. Бывший дворец одного эсмиринского князя выкупил. Особняк много лет пустым стоял, а теперь там такая работа кипит — дым коромыслом! Сам дом уже отремонтировали, теперь конюшни строят. Баариканский выродок богатый: с размахом будет жить и вечеринки с банкетами там устраивать.
— И ты согласился? — тихо подал голос Брент. — Ты их побольше других ненавидишь.
— Зато ты поменьше, — огрызнулся Ульрих. — Поэтому со мной поедешь. Хватит тут прохлаждаться, да за бабскими юбками прятаться. За прошлую зиму пузо, вон, наел. Платить хорошо обещали, а вдвоём и вовсе с хорошим заработком вернёмся… Корову надо и поросёнка, и кур почти всех зарезали. Ну и свадьбу, как я обещал. Будет отдельный дом и собственное хозяйство.
Брент заморгал, но спорить не стал. Одним огородом не выживешь — это он знал, но от мысли, что жить теперь с Агнес, прямо тошно делалось. Зато Катерина и Лизбет обрадовались, знали, что отец с пустыми руками не вернётся. Настоящих конфет привезет, маленькие зеркала и журналы с красивыми картинками.
Брент с дедом в Дельсине был, всегда поражался высоким домам и шалел от количества машин. Юноше, рожденному в общине, казалось, что он попал в другой мир, настолько большой была разница между современным Дельсином и глухой деревней в Корсе.
Город не был разрушен захватчиками, а за десять лет ещё больше вырос. Баариканцы отличались богатой одеждой и говором. Говорили протяжно, вытягивая звуки. В центре они понастроили себе особняков, а местные теперь ютились на окраинах.
Дед водил его в кино и в цирк, угощал мороженым, и, вернувшись, Брент подолгу отходил от увиденного. Община по возвращению казалось до того убогой, что по ночам плакать хотелось и только ждать, когда он снова посетит чудесный город. После смерти Арне, Брент в Дельсине не был, а вот теперь поехал снова.
***
Правда, на сей раз, увидел город лишь мельком. Переночевали у знакомого на окраине и утром двинулись в поместье. Усадьба называлась «Вишни», и, по словам Ульриха, весной здесь было необыкновенно красиво, когда цвели многочисленные вишневые сады. Сейчас же был конец сентября, и деревья пожелтели, но всё равно, было прекрасно. Огромный особняк рабочие называли дворцом. Он и был, как дворец, с колоннами, многочисленными башенками и стеклянными галереями. Хозяева отсутствовали, но людей было - как муравьев. Ещё штукатурили стены дворца, расчищали заброшенный парк и непрерывно гоняли туда-сюда машины со стройматериалами. Перед главным входом располагался газон с пожухлой травой, и рабочие устанавливали там скульптуры. Брент, увидев нагие, мраморные тела, чуть не споткнулся и открыл рот, но Ульрих тащил сына дальше. Конюшни были далеко от дворца, и там же фургончики, в которых Ульриху и Бренту предстояло жить несколько месяцев. Хозяин слыл большим любителем лошадей, как вскоре узнал Брент. А ещё (шёпотом от других рабочих) был садистом и настоящей мразью. С высокого поста уволен, но, благодаря связям, никакого наказания, естественно, не понёс, а просто переехал в провинцию, где купил себе замок и вознамерился жить припеваючи. — С племянницей приедет, — сказали Бренту. — Смотри, чтобы и глаз на неё не поднимал! Ты смазливый парень, но если хозяин узнаёт — на первой же балке повесит. Девушку Брент увидел через месяц. Конюшня ещё строилась, но дом был готов и хозяева, въехав, устроили новоселье. Брент видел, как дворец весь осветился огнями — издали выглядел, как сказочный. Сбежав вечером от Ульриха, юноша подобрался ближе. К самому дому подойти было нельзя, охраны у бывшего мэра было, как у самого императора. По словам новых знакомых, бояться Бренту было чего — хозяин не один десяток эсмиринцев на тот свет отправил. Многочисленные окна были раскрыты, слышно было музыку, и прогуливались фигуры по террасам и саду. Брент сидел в кустах, и видно ему было плохо, но именно тогда он разглядел белокурую девушку в голубом платье. Рядом с Агнесс она бы выглядела феей. Там были ещё девушки, и кто-то назвал её Луизой. Хохоча, они обрывали бутоны и кидались ими друг в дружку. Брент глядел с открытым ртом. Он видел нарядных баариканцев, но такой красоты видеть ещё не доводилось. А следующим днём на конюшню припожаловал и сам хозяин. В белой рубашке и чёрных брюках, но его простым с виду обликом было не обмануться. Высокий и статный, с властным взглядом. Брент удивился: не старый ещё, а седой. Смотрел, неторопливо прохаживаясь и прищурившись, и Брент чувствовал растущую неприязнь к этому человеку. За высокомерный взгляд, за презрительно кривящиеся губы. Рабочих хозяин замечал не больше мух, и подходить к нему было нельзя — за его спиной смуглый, черноволосый мужик с волчьими глазами. Брент только один раз с ним взглядом встретился, и, как мороз по спине прошёлся. — За шкуру свою боится, — сказал вечером Ульрих сыну. — Его не раз убить пытались. Теперь охраной весь обложился, в большом доме, говорят, на каждом этаже по вооружённому охраннику. А тот, чернявый, что с хозяином — это Джарсу — его личный телохранитель. От господина своего ни на шаг. Небось такой же зверь. Посмотреть на хозяйский дом ещё раз очень хотелось. Сколько там комнат - и не перечесть, наверное. И всё лишь для двоих людей: господина Уоррика и его племянницы Луизы. Нет, понятно, что там полно слуг и, вероятно, часто бывают гости. Бренту всё равно было удивительно. Ещё бы внутрь хоть глазком заглянуть. Может и Луизу доведётся увидеть. Но племянницу хозяина он неожиданно встретил в парке. Брент шатался по засыпанным жёлтыми листьями дорожкам и дивился на скульптуры. Тогда он и увидел Луизу. От Ульриха Брент знал, что и её без охраны никуда не пускают, но девушка была одна. В простых джинсах, волосы убраны в хвост, но от этого она показалась ещё милее и немного роднее. Луиза стояла на цыпочках, пытаясь дотянуться до чудом сохранившегося сиреневого цветка на кусте. Брент подошёл чуть ближе: — Помочь? Луиза покачнулась от неожиданности и уставилась на Брента широко раскрытыми глазами. Юноша ослепительно улыбнулся и, дотянувшись до цветка, сорвал пушистую веточку. Но девушка, казалось, и не заметила. — Ты кто? Откуда? Брент кивнул в сторону стройки. Удивление и восторг в глазах Луизы чуть померкли, она закусила губу и отступила. Юноша понял. — Извини. Я не должен подходить. — Нет, стой! С простыми смертными она явно не общалась, но Брент с его золотыми волосами и лучистой улыбкой, в мгновение ока вызвал чувства, которых не могли добиться её поклонники. — Это ничего, — улыбнулась Луиза. — Я от охраны сбежала. Хоть немного погулять в тишине. Но охрана выросла, как и из-под земли. Через секунду Бренту так заломили руку, что в глазах сверкнуло. Он взвыл и беспомощно выгнулся. Девушка что-то кричала, но её не слушали. В полусогнутом состоянии Брента проволокли по саду и завели в дом. Мелькнуло роскошное убранство, но его тут же швырнули на пол и держали за шею, не давая подняться. Перед глазами цветной паркет изумительной красоты, но перепуганному Бренту было не до любования. Рядом слышались причитания такой же испуганной Луизы. От неудобной позы и заломленных рук всё тело затекло, но так же неожиданно его вздернули на ноги. Перед Брентом стоял сам Даррен Уоррик в сопровождении своего телохранителя. — К племяннице вашей приставал, — подобострастно сообщили хозяину, и у юноши челюсть отвисла: — Что? Нет, вовсе нет… — и тут же по затылку получил: — Заткнись, отродье. Луиза пыталась что-то путано объяснить, но Даррен её слушать не пожелал. — Ступай в свою комнату, Луиза, я разберусь с тобой позже. Сейчас меня интересует вот это существо. Я понял, если бы ты что-то украл… Это для вашей нации вполне допустимо. Но ты — чернь, грязный оборванец, не придумал ничего лучше, чем посметь подойти к моей племяннице? — Я ничего не сделал, — извивался Брент, шипя от боли в плече. — Мы просто разговаривали. — Молчать! — рявкнул Даррен. — Твоё счастье, что ты ничего не сделал, поэтому ещё жив, наглый щенок! Пока жив! Откуда этот мальчишка, и куда смотрел управляющий, когда его нанимал? — Да он с отцом, вроде… — Ну так тащите сюда и его папашу! Если он не смотрит за своим выродком, то я займусь этим! Черноволосый Джарсу положил хозяину руку на плечо, но Даррен в раздражении смахнул её. Ярость, казалось, захлестнула его с головой. — Я плачу́ людям для того, чтобы они работали, а не развлекались. Может, ещё свидание им устроить? Я этого юнца так накажу, что другие даже смотреть на Луизу побоятся. — Не накажете! Уоррик и Джарсу синхронно обернулись. В дверях стоял Ульрих. Он чуть задыхался, видно, от бега, глаза сверкали от ярости не меньше, чем у хозяина. — Вы не накажете его, — выдохнул он. — Собственного сына не тронете. Этот парень — тот самый малыш, который пропал, когда убили его мать и её телохранителей. Смуглый Джарсу чуть усмехнулся: — Шутник. Остроумнее ничего не мог придумать? Ульрих кивнул в сторону Даррена Уоррика. — Медальон у вас на шее… Феникс и звезды в каменьях. У его матери такой же был. На ней всё белое было, помню… И пальто и платье и туфли. И ещё семь расстрелянных парней рядом лежали. Ну, почти рядом. Они на дороге, а она - на краю поля. Мой отец мальца забрал. На минуту стало невероятно тихо. Даже на улице рабочие притихли, словно всё слышали. Даррен Уоррик и его телохранитель вытаращенными глазами смотрели на Ульриха, а потом, как по команде, повернулись и поглядели на Брента. Смысл слов Ульриха до последнего не дошёл, и юноша недоуменно хлопал ресницами. — А коли не верите — на шею его посмотрите, — мрачно продолжал Ульрих. — У него под волосами маленькое пятнышко, — он на свою шею показал, там, где проходила линия роста волос. — Розовенькое, небось помните… Почти не видно, но разглядеть можно. Даррен пошевелился, словно в себя пришёл. Кивнул охраннику, державшему Брента, и сделал неуловимый жест. В следующий миг Брента подтащили к столу и швырнули лицом вниз. Черноволосый стремительно подскочил и провёл по волосам, открывая шею. Лицо его изумлённо вытянулось, и он отступил. Охранник, державший Брента закрутил головой: — Есть пятнышко… И тут опомнился сам Брент. Закричал, забился и даже лягаться начал. Охранник машинально сдавил его крепче и крик перешёл в болезненный стон. — Отпустил его! Живо! — рявкнул Даррен и охранник послушно разжал руки. Брент выпрямился и тоже рукой по своей шее провёл, словно маленькое пятно под волосами стереть хотел. В глазах ужас и отчаяние. — Ты врëшь, — шептал он. — Моя мама была убитая эсмиринка, — и тут же крикнул, срывающимся голосом: — Ты врëшь! Ты сам говорил… — Ага, говорил, — оскалился Ульрих. — Убита была. Только баариканка. — А меня интересует другое, — ледяным тоном вмешался Даррен. — Ты восемнадцать лет знал, чей это ребенок, и молчал? Ульрих засмеялся громче и злее: — А надо было вас поискать? Чтобы нас тут же на месте и грохнули? Как там в газетах писали… Отчаявшийся мэр ищет убийц своей жены? Всё зло бы на нас выместили, и ничего бы мы не доказали. А мы с Анной вашего сыночка вырастили, как видите. Высок, красив… Даже читать умеет. А ещё пахать, охотиться и даже коров доить. А чему бы вы научили? Небось и жопу себе вытереть не смог бы… Он не договорил — от удара в челюсть охнул, но на ногах устоял. Даррен кривился и рукой затряс: — Думай, с кем говоришь, пёс! — Я вижу, с кем говорю, благородный баариканский господин, — Ульрих разбитую губу языком потрогал и сплюнул прямо на паркет. — Сколько наших детей убито… Деревню нашу сожгли… Я бы вашего мальчишку придушить мог или просто бросить, чтобы волки сожрали. Отец мне не дал и жена. Вырастили — полюбуйтесь, каков красавец! На жену вашу похож, я её лицо тоже помню. Бывший мэр снова замахнулся, но не ударил, а только смотрел с лютой злобой. В нескольких шагах Брент покачивался и повторял, как заведённый: — Врëшь… Всё врëшь… Но его никто не слушал. Новоявленный отец на сына даже не взглянул, а продолжал с ненавистью испепелять взглядом Ульриха. И медленно процедил: — Пятьдесят палок ему. Рей, лично проследи. Ульрих вздрогнул и Брент опомнился: — Не смейте, не надо! Рванул было к Ульриху, но тут же оказался перехвачен черноволосым телохранителем. — Не надо, мальчик, — шепнули ему в ухо. — Не заставляй меня применять силу, я не хочу делать тебе больно. Но Брент словно обезумел, кричал и рвался, и Даррен топнул ногой: — Да уведи же его! Запри где-нибудь! С сыном я позже познакомлюсь, а пока с этим разберусь… Воющего Брента снова скрутили, но теперь уже аккуратно, не заламывая рук, унесли и заперли в одной из гостевых спален. Он кричал и бился в запертую дверь, потом подскочил к окну, но прыгнуть с третьего этажа не рискнул и бессильно сполз на пол. Ульриха наказали перед дворцом и все рабочие, побросав дела, столпились неподалёку. С мужчины сорвали рубашку и швырнули его на землю. Один из людей Уоррика сел ему на ноги, ещё двое навалились на плечи. Первые двадцать ударов Ульрих вынес молча и Даррену это не понравилось. Ещё один знак, и силу удвоили. Тогда Ульрих закричал… Брент, по счастью, этого не видел и не слышал криков приёмного отца. Он сидел на полу, обхватив колени руками. Признание Ульриха словно только сейчас дошло, и Брент понял, что прежней жизни больше не будет. Всемогущий хозяин поместья — его настоящий отец… И он, и погибшая мать — баариканцы — захватчики его родной страны. А теперь уже и не его, получается. Вся его жизнь была ложью. И даже обожаемый покойный дед тоже был в заговоре. Внезапно у Брента разболелась голова, и так захотелось оказаться в общине, в его крошечном домике с самодельной мебелью и покосившейся печкой! Через некоторое время черноглазый Джарсу зашёл к нему. Юноша сидел на полу, бессильно привалившись к стене, и лишь вздрогнул, когда плеча коснулась рука. — Как он? — хрипло спросил юноша. — Шкуру, конечно, попортили, но не покалечили. — Как он теперь сможет работать? — застонал Брент. — Нам же деньги нужны. Мужчина усмехнулся: — В этом году ему больше не придётся. Даррен заплатил сто золотых, — и увидев, как удивлённо вскинулся Брент, объяснил: — Пятьдесят ударов, за то, что скрывал тебя все эти годы. И сто монет, за то, что вырастил. Для вас это огромная сумма — я знаю. Эсмиринец немного не в себе сейчас, но потом будет доволен. Его отвезли на станцию. — Как… А я? — Странный вопрос, — выгнул бровь Джарсу. — Не думаю, что твой отец… Твой настоящий отец захочет снова расстаться с тобой. Твой дом здесь. Брент закрыл лицо руками. — Да как же я… Я всю жизнь жил в Корсо и думал, что один из них, а теперь… Я даже не попрощался с отцом. — Время конечно нужно, чтобы привыкнуть, — кивнул Джарсу. — И что ты сейчас чувствуешь, я примерно представляю, но я тебя очень прошу… — он нагнулся и снова тронул Брента за плечо. — Не называй этого человека своим отцом. Даррену это не понравится.
