Пепел золотого феникса

      К сожалению для Брента, Рей в тот день уехал в Дельсин, и утихомирить хозяина было некому. Слуги настолько боялись Уоррика, что выполняли приказы, едва ли не быстрее, чем он успевал их отдавать.       Ошеломленного Брента подхватили под руки и уволокли вниз. И, как месяц назад Ульриха, теперь его швырнули на ступени террасы.       Кто-то держал за плечи, ещё кто-то сел на ноги. Рубашку рванули вверх, задирая почти на голову… И спину обожгло первым ударом… Всего десять и, конечно, не так сильно, как в своё время досталось Ульриху, но и этого хватило, чтобы перед глазами сверкнуло алым и потемнело.       Встал Брент сам, и был подхвачен под руки. Но отвели не в его комнату, а снова в кабинет, где по-прежнему дожидался Даррен.       — Урок усвоен, я надеюсь? — спросил он. — Ну! Отвечать!       — Пошёл ты к чёрту, — выплюнул Брент.       На лице отца и мускул не дёрнулся.       — Ещё двадцать. Здесь, и при мне!       Тут обалдели даже слуги, решив, что ослышались. Но Уоррик вдруг грохнул кулаком по столу, и юношу завалили на пол. Даррен же, равнодушно отошел в другой конец комнаты и глядел в окно, будто происходящее его не касалось. Следующие двадцать ударов были больнее, и подняться Бренту уже помогали.       — Не спорьте с отцом, господин, — еле слышно шепнули в ухо. — Он же бешеный. Забьёт — не поморщится. Он здесь и царь, и бог, а в ярости и не разберёт: сын, не сын. И судить некому.       — А совсем разозлится — так ещё кому-нибудь попадёт, — так же тихо сказали с другой стороны. — Вам, коли на себя наплевать, так о других подумайте.       И Брент сдался. Под ледяным взглядом отца опустил голову и процедил:       — Простите. Был не прав.       В глазах Уоррика мелькнуло торжество. Возможно, хотел что-то добавить, но не стал, и лишь кивнул. Брента отвели в его комнату, и он отрешëнно рухнул в кровать.

***

      Рей Джарсу вернулся поздно, но о случившемся узнал сразу. Отшвырнув свои покупки, он метнулся в спальню Брента и дёрнул дверь, не постучавшись. Юноша лежал на животе и даже не шелохнулся. Спину ему уже обработали и прикрыли влажной тканью.       — Уйдите, — тихо сказал Брент. — Мне ничего не нужно, просто уйдите.       — Я сменю ткань, — неожиданно хрипло ответил Рей. — Высохла уже. Намочу сейчас — не так гореть будет.       Брент на миг напрягся, но тут же расслабил плечи. Промолчал и позволил снять с себя ткань. Вспухшие багровые рубцы пересекали спину, и кожа кое-где все же лопнула. Рей снова намочил под холодной водой тонкое полотенце и аккуратно накрыл спину.       — Не ожидал, что дойдёт до этого… Разве ты не понял, что с Дарреном нельзя спорить? Чего снова не поделили?       — А тебе не всё равно? Жалельщик, тоже мне… Ты такой же.       — А если нет?       Брент повернул голову и встретился с внимательными чёрными глазами.       — Зачем тогда работаешь на этого упыря? Давно бы ушёл.       — Некуда идти. У меня никого нет, — пожал плечами Джарсу. — Я приютский, а при Уоррике с пятнадцати лет. Это и мой дом.       — Ты меня жалеешь. Я не первый раз замечаю. Заступаешься… А если ли бы… Если бы он приказал выпороть меня тебе?       — Я не палач.       — Ну и положили бы тогда обоих рядышком, как двух идиотов, — фыркнул Брент. — Мне не так уж и больно. Стыдно только и противно. Теперь смотрят все. Шепчутся.       Рей сидел на краю кровати. На фразу Брента хмыкнул, но ничего не ответил.

***

      Взгляд отца за ужином давил, будто каменной плитой, и Брент и куска проглотить не смог.       В этот раз есть не заставляли и милостиво позволили уйти, как только было можно. В коридоре ещё пыталась задержать Луиза. Она волновалась, но Бренту вдруг захотелось отделаться от девушки.       — Спасибо… Я знаю, что ты за меня переживаешь, но я очень хочу лечь.       Девушка разочаровано выпустила его руку, и Брент ушёл к себе. Жалость от неё была особенна неприятна. Но чуть позже к нему стукнули. Брент поморщился, думая, что это снова сестра, но на пороге появился Рей. Закрыл дверь на замок и бесшумно подошёл к нему. Юноша уже разделся и изумлённо моргал, стоя в одних трусах.       — Я подумал, что ты всё-таки захочешь перекусить, и знаю, что любишь больше всего.       В руках Рея была корзина для булочек и бутылка вина. В корзине обнаружились пирожные. Брент глядел с открытым ртом, а Джарсу невозмутимо выложил пирожные и налил вино в единственную чашку.       — Не смотри так. Хоть немного расслабишься. Не волнуйся, твой отец утром ничего не унюхает.       Брент отказываться не стал. Залпом выпил вино и взял предложенное пирожное. Откусил, но вкуса не почувствовал. Рей понял и тут же ещё вина налил.       — Напоить меня хочешь? — слабо улыбнулся Брент.       — Может выговоришься — полегчает, ты всё в себе держишь.       — Не полегчает, — юноша отвернулся. — Не могу я тут… И никогда и не смогу. Я дома тоже был один, но так тяжко не было.       Рей нахмурился и Брент объяснил:       — Родители меня любили, пока своих не родили. Двух девочек… Я не понимал сначала, плакал. Тогда дед меня забрал. Но он умер и я жил один. И теперь один…       — Луиза дружит с тобой.       — Я не понимаю её, — качал головой Брент. — Она другая, здесь всё другое. Дома мне хотелось уехать, хотелось побывать в других местах, и вот теперь… Кто-то, наверное, подумает, что я — дурак. В таком дворце живу и еще жалуюсь. Мои сестры о такой жизни только мечтают…

***

      Он сам не заметил, как начал рассказывать: спутано, перескакивая с одного на другое и размахивая руками. В основном про деда, про жизнь в общине, её устои и обычаи. Про приёмных родителей говорил мало, про соседей - и то больше сообщил.       Воспоминаний было множество… говорил про охоту, про то, как провалился под лёд и болел. Рядом почти всегда был его дед, и почти никогда — родители.       Когда Брент перевёл дыхание, оказалось, что они с Реем сидят на полу, привалившись спинами к кровати, и приканчивают вторую бутылку вина.       У Брента с непривычки шумело в голове и отчего-то легко на душе стало. Слизывая с пальцев крошки шоколада, он вдруг захихикал:       — А я ведь главного не рассказал. У ещё у меня невеста была.       Рей округлил глаза:       — У тебя? Невеста? И ты ее любил?       Брент уже успел отпить ещё вина и от слов Джарсу вдруг подавился, обдав его брызгами.       — Любил? — и зашëлся хохотом. Рей едва успел ему рот зажать.       — Тише!       — Бочка с салом! — хохотал Брент, уворачиваясь от его рук. — Отец её богат, а Агнес у него любимица, захотела и всё! Мои только обрадовались, а я, как её видел…       — Ну, будет тебе, тише! Осталась твоя Агнес с носом. Забудь.       — Забудешь такое, как же… А теперь… Я не знаю уже, что хуже. Кого и чем я прогневил, чтобы вот так: из одного дерьма в другое.       Как Брент оказался в его руках - он не понял. Рей к себе прижимал, и тело у него такое сильное и горячее. И пахло от него очень хорошо. Брент ткнулся Джарсу в шею и потянул носом:       — Приятно.       — Мне тоже, — сообщил ему Рей и прижался ртом к губам юноши.       Брент, выговорившись, разом обмяк. Машинально ответил на поцелуй, даже не поняв в первую секунду, что происходит. Уже через миг он изумлённо моргнул, упёрся в грудь Рея, чтобы оттолкнуть… и не смог.       Брент будто ослаб разом, и ноги бы, наверное, подкосились, если бы не сидел. Рука Джарсу к нему в волосы забралась и Брент поплыл от ласки. Очнулся он, когда его уложили в постель и накрыли одеялом.       — Спи, мальчик. Всё будет хорошо, обещаю. Больше тебя никто не тронет.       Дверь за Реем закрылась, а Брент все ещё плыл.

***

      Утром было плохо. В общине спиртное не пили, и непривычного к вину Брента мучало похмелье, и отчаянно хотелось пить. Он застонал, мечтая залезть в душ, и тут же всё вспомнил. Мужчина целовал его… Подпоил, заставил всё рассказать… Или не заставил. Брэнт сам, захлебываясь, молол языком.       А потом его целовали. Брент помнил, что это было очень приятно. Он отвечал на поцелуй, трогал отцова телохранителя, позволял трогать себя. Стыдно стало так, что не передать словами. Брент с головой накрылся одеялом, словно прячась от самого себя. С мужчиной — вот ужас!       Но долго Брент не пролежал. Муки похмелья оказались сильнее, хотелось пить и в туалет. На тумбочке лежала большая таблетка; вроде, Рей советовал утром растворить её в воде и выпить. Воды рядом не оказалось и Брент сунул таблетку в рот. Тут же зашипело на языке и словно обожгло. Испуганный, он выплюнул таблетку и метнулся в ванную.       Душ освежил, завтрак восстановил силы. Брент поправился быстро, и если бы не поцелуй от Рея, чувствовал себя хорошо. Джарсу за столом не было, и на том спасибо, как с ним объясняться - Брент не представлял. Больше никакого вина, никаких задушевных разговоров и угощений.       — Эдвард, — неожиданно подал голос отец и Брент вздрогнул. — После завтрака зайдëшь в мой кабинет. Луиза — ты тоже зайди.       Привыкать к новому имени не хотелось, но спорить с отцом и нарываться - тоже. А меньше всего, хотелось идти в кабинет и оставаться с этим человеком наедине, вряд ли разговор будет приятным. От Даррена Уоррика приятного ждать не следует. Брент маялся в коридоре, понимая, что просто трусит. Но из кабинета вылетела радостная сестра и закружила вокруг Брента:       — Дядя подарил мне вот что… — на руке Луизы блестели золотые часики. — Брент, он и тебе купил. Ступай в дядин кабинет.       — Мне его подачки не нужны.       — Какие подачки — это же отец твой. Не подачки, а подарок. Тебе раньше подарки, что ли, не делали? — нахмурила брови Луиза. — Может, дядя хочет извиниться таким образом… Иди же, не заставляй его ждать.       Схватив Брента за руку, сестра почти силой протащила его до отцовского кабинета и толкнула внутрь. Даррен вышел из-за стола, и поманил сына. В руке у него была коробка.       — Возможно я погорячился вчера, — сказал Даррен. — Признаю. Спина болит? Нет? Отлично. Мазь хорошая, через пару дней не останется и следа. Эдвард, я хочу, чтобы между нами не было больше недоразумениий.       — Меня зовут Брент.       Даррен Уоррик застыл и заледенел взглядом.       — Опять? Почему с тобой так сложно?       — Это моё имя, и я не хочу называться другим.       — Не нарывайся, Эдвард, — прошипел отец. — Я сказал, что погорячился, но могу и передумать. Если придётся выбивать из тебя дурь — я буду выбивать. Ты думаешь, мне доставляет удовольствие тебя наказывать? Нет, — качал он головой. — Но, похоже, тебе очень нравится меня злить.       — Я не хочу брать от вас подарки, — выдавил Брент. — Не хочу называться другим именем, и не хочу вас называть отцом. Вы говорите, не доставляет удовольствия наказывать меня? А по-моему — как раз доставляет. Показать свою власть, подчинить, сломать… Вы чужой мне человек и я никогда не полюблю вас.       Даррен отшвырнул коробку с часами и схватил сына за подбородок. Сильно, больно, не вырваться.       — Тебя никто не просит меня любить. Но подчиняться ты будешь. Всё, что нужно, это просто следовать правилам. Не перечь мне, не лезь, куда не просят, и прилежно учись. И ты будешь послушным, будешь делать то, что велят. Весной я отвезу тебя в Баарику и представлю обществу. У тебя пять месяцев, чтобы подготовиться. Не зли меня ещё больше.       Брент ошалело хлопал глазами:       — Какое общество? Мне не нужно, я не хочу уезжать…       — Хватит.       — Вам это зачем? — взвыл Брент. — Отпустите меня. Просто отпустите и не придётся мучаться обоим. Я могу поселиться неподалёку, могу навещать вас! Может, тогда у нас…       — Щенок неблагодарный! — Даррена уже трясло от ярости. — Ни один человек так не выводил меня из себя, а ты… Мой родной сын! Щенок! Убирайся в свою комнату и сиди, как мышь. Выйдешь, когда я прикажу.       Он выпустил Брента и толкнул сына к двери.       — Я воспитаю тебя, даже если всю шкуру исполосовать придётся. Если понадобится и не только… Потом сам спасибо скажешь. Ни слова больше, — предупредил он. — Когда в следующий раз откроешь рот, то лишь для того, чтобы снова просить прощения. И снова и снова… И так, до тех пор, пока не поймёшь.

***

      Даррен открыл дверь и выпихнул сына в коридор. Ноги сами вынесли юношу на улицу. Даррен велел сидеть в комнате, но Бренту было плевать на его приказы. Он пронёсся по аллее, не чувствуя холода, мгновенно забравшегося под одежду.       На улице мелкий дождь и ветер, над головой голые, давно облетевшие ветви деревьев. Он не взял даже куртки, но об этом не думал, а просто бежал вперёд.       Сзади неожиданно просигналили, и Брент чуть не подпрыгнул. Чёрный внедорожник Джарсу остановился перед ним и Рей выбрался из машины:       — Значит, сбежать решил?       Брент не ответил, только обхватил себя руками и задрожал.       — Ты взял с собой тёплые вещи? — спросил Рей, беря его за руку. — А деньги? Знаешь в городе человека, который приютит тебя? Может ещё одного, который сделает новые документы?       — Документы? — глухо спросил Брент.       — Они и не понадобятся. Тебя перехватят ещё до того, как ты доберëшься до трассы.       — Тебе какая разница! Какое дело до меня? — крикнул юноша, пытаясь вырвать руку.       — Мне есть дело, иначе сейчас с тобой был бы не я, а мои люди.       Брент чуть не рыдал от отчаяния:       — Отпусти меня. Скажи охране — они послушают.       — Сначала ты меня послушай, — рыкнул Рей, притягивая его ближе.       Встряхнул и заставил смотреть на себя:       — Хочешь бежать? Я тебя очень даже понимаю. Но ты подумал куда, каким образом? Ты даже куртку не надел. Через неделю здесь выпадет снег — замерзнëшь под первым же кустом. В городе тебе обратиться не к кому, даже если до общины своей доберëшься… Нет, что-то мне подсказывает, что туда ты больше ни ногой. А если и доберешься, то вернут. Ну или женят. Как ее зовут, Агнетта?       — Агнесс.       Рей улыбнулся.       — Зиму нужно провести здесь. Придумать план, подготовить деньги, подкупить кого-то из слуг, кто поможет тебе уехать и спрятаться. Я понимаю, что ты вырос в изолированном обществе, но ты же не идиот? Нельзя же вот так, в одном свитере…       Брент обалдело слушал. Джарсу был прав, от очаяния и злости он совсем одурел. Рванул в неизвестность… Джарсу пригладил ему растрепавшиеся волосы и тут Брент будто очнулся.       Он напрочь забыл то, что было вчера вечером, а теперь вдруг вспомнил. Глаза против воли уставились на губы Джарсу, целовавшие его вчера вечером.       Брент вспыхнул до корней волос и дёрнулся. Но из объятий Джарсу не вырваться. Он выглядел худощавым с виду, но Брент знал, что он невероятно силён. Рей не делал ему больно, держал крепко, но бережно, объятия больше походили на любовные, и жар его тела Брент чувствовал даже под рубашкой. На самом юноше был одет только тонкий белоснежный свитерок, и это оставалось единственной преградой между ними.       — Ты меня целовал вчера…       — Я бы и сейчас поцеловал. Может, это тебя успокоит.       — Ты не можешь… — ужаснулся Брент. — Мы же мужчины.       — Ну и что? Подумаешь…       Этот аргумент Брента добил. О побеге он забыл и смотрел дико, чуть приоткрыв рот. Джарсу провёл пальцем по нижней губе юноши.       — Ты ведь позволишь?       И не дожидаясь ответа, поцеловал. Поцелуй неглубокий — Рей просто касался его губ. А потом неожиданно скользнул губами на скулу и к уху. Кожу на шее обожгло дыханием, а через секунду и там оказались мягкие губы. До того приятно, что ноги чуть не подкосились и сладкие мурашки побежали по спине.       — Тебе плохо, я знаю, — Рей касался губами его уха. — Но ты — сильный мальчик, — и ещё тише. — Я буду ждать тебя сегодня ночью.