Часть 6
10 сентября 2024 г., 07:34
Рей был прав. Поймают, с позором притащат назад — снова выпорют. А не поймают, так замёрзнет. Умирать в восемнадцать лет так не хочется! Со слугами, конечно, вряд ли договоришься — они Уоррика, как огня, боялись.
Да и опасно, один поможет — остальные в опалу попадут. А кроме того, каким бы ни был уродом Даррен Уоррик, но он хорошо платил, а в округе на сотни миль вокруг никуда нормально не устроишься.
Но кроме слуг, есть ещё и сам Рей. Может, и с деньгами подсобит. Здесь в доме, правда, много ценностей и антикварных, несомненно дорогих вещей, но Брент в жизни не брал чужого. Он вдруг вспомнил, что дома в общине под половицей лежали золотые украшения, завëрнутые в тряпицу.
Анна часто примеряла их, когда думала, что никто не видит. Теперь Брент не сомневался, что это были драгоценности, снятые с покойной матери. Вот их бы Брент взял — они по праву принадлежали ему.
Ульрих так и не решился продать чужие драгоценности. Испугался, слишком дорогие и приметные. В любом ломбарде станет интересно, откуда у деревенщины такое богатство. Может, Рей придумает что-нибудь.
Но стоило подумать о Джарсу, как вспоминался поцелуй, и остальные мысли уходили на задний план. Поцеловал его прямо в губы, а потом так спокойно смотрел. Ну и что, сказал, и улыбнулся, так легко! А целоваться оказалось очень приятно…
Потом Брент снова думал об отце, и как тяжко будет находиться рядом с этим человеком. Шутка ли — несколько месяцев! Молчать, поддакивать и плясать под его дудку. Отзываться на чужое имя… А вообще, стоит спросить, кто придумал ему имя. Может, это была идея его мамы. Брент качал головой.
Нет, Уоррик вряд ли позволил бы сделать это женщине, пусть и любимой жене. Наверняка, так же подчинялась. Может и боялась так же, как и все остальные. Рэй говорил, что Уоррик сильно любил жену… Вот только, у него весьма своеобразное чувство любви.
Снова вспомнился Рей и его последние слова. Пойти к нему? Нет, это немыслимо. Брент даже представить боялся, что может произойти в комнате Рея, но внизу живота, против воли, вдруг делалось горячо. И тут же становилось стыдно… Ульрих был прав: здесь весело…
До вечера Брент сидел в своей комнате. Обед ему принесли туда же, но к ужину велели спуститься.
***
— Снова извиниться? — криво усмехнулся он отцу. — Серьезно? Вам станет легче? Даррен молча ждал и Брент не стал больше испытывать его терпение. Он потерпит сам. — Извините меня, сэр. Этого больше не повторится. — Отец, — с нажимом сказал Уоррик. — Повтори это, Эдвард. — Отец… Даррен кивнул и пригласил всех за стол. Брент заметил, что он всегда первым начинает разговор. Если хозяин пришёл не в духе и молчит, значит молчать будут все, и за исключением просьбы передать соль, не будет ни слова. В этот вечер Даррен был в хорошем настроении. Пошутил с Луизой и заговорил о чём-то с Реем. Брент на отцова телохранителя глаз не поднял и напряжения своего не выдал. Но уже возвращаясь в свою комнату, подумал, что не отказался бы ещё посидеть с Реем, пирожными и одной чашкой на двоих. На столе лежала подаренная отцом коробка, а внутри на шёлковой подкладке - наручные часы. Тяжёлые, массивные, со сверкающим корпусом и широким, таким же блестящим, браслетом. Красивые, даже очень… У Брента в жизни ничего подобного не было. По сути, у него кроме одежды вообще ничего и никогда не было. Подарками были сапоги, новая куртка, а в детстве ещё какие-то игрушки от соседей. Детство у него рано закончилось. Брент потрогал пальцем стекло на часах, но из коробки не достал. Пару месяцев назад он бы очумел от такого подарка. Теперь нет. Брент равнодушно закрыл подарок и забыл о нём. Зато другое покоя не давало: где-то рядом Рей и он ждёт. Что будет, если он решится? И что, если об этом узнают? Отец взбесился, узнав, что его племянница болтала с рабочим. Не окажись он его сыном, обычной поркой не отделался бы. И что Даррен прикажет сделать с Реем, когда узнаёт, что телохранитель касался и целовал его сына. А ещё неизвестно ограничится ли Рей поцелуями...***
Совсем отсталым Брент не был, и что с ним сделает Джарсу — примерно представлял. В общине за такое точно убили бы. Пастырь Джейкоб — злобный старикашка (Бренту казалось, что ему лет сто, наверное), грозно порицал подобное. Стоило пастырю увидеть, что парень держит за руку девушку — в покое несчастных не оставлял. Срамил и позорил, трясясь от ярости и брызгая слюной. Особенно женщин ненавидел и отчего-то - собак. Беременную на улице мог ударить палкой по голове или в живот. Ему место в психушке, а не на амвоне. Но все молчали и терпели. Брент усмехнулся. Вот бы взбесился, старый чëрт! Мысли о Даррене Уоррике ушли куда-то на задний план. Теперь хотелось думать о другом человеке, что находился совсем рядом. Губы вновь вспомнили поцелуи, а тело — нежные объятия. И приглашение Рея к себе обещало что-то неясное, но столь же мучительно-нежное, отчего так горячо делалось внизу живота. Подумаешь, сказал Рей и просто шокировал этим словом. У баариканцев может всё так легко? Брент смутно сознавал, что будет с ним делать Джарсу в своей спальне. Может зацелует, а может и дальше пойдёт. О содомии юноша наслышан был, но о подробностях — нет. На проповедях пастыря — это мерзость наижутчайшая, а в руках Джарсу — блаженство. Попытался снова все представить и залился краской стыда, хоть его и не видел никто, а в брюках опять стало горячо. Брент маялся, слоняясь из угла в угол, пару раз передумывал и ложился, но сон не шёл. Да что там сон… И лежать было невозможно. Подушки душили, одеяло казалось жарким и колючим и, пометавшись, Брент встал в третий раз. Прислушался, убедившись, что в доме настала полная тишина. И решительно вышел.***
В коридоре полумрак, тускло горели два светильника где-то в конце. Обмирая от страха, что кто-нибудь выйдет, Брент направился к двери телохранителя отца. На нём были лишь джинсы, босые ноги утопали в пушистом ковре. Это вам не просто на кухню за куском хлеба сбегать, и если его застукают — одним позором не отделаешься. И только догадываться можно, как тогда накажет новый отец. И Брент струсил. Может не столько за себя, сколько за Рея. А если припадочный Уоррик убить прикажет? Нет, никто, конечно, на такое не пойдëт, но зато запросто может схватиться за оружие сам Даррен Уоррик. Джарсу ему никто — пристрелит, как собаку, а благодаря своим связям откупится. У двери Рея Брент помялся. Запáл вдруг прошёл, и захотелось вернуться в безопасность собственной спальни, под тёплое одеяло. Он вздохнул, поворачиваясь уже, как вдруг дверь спальни Рея приоткрылась. Высунулась смуглая рука, Брента втянуло внутрь, и дверь захлопнулась. — Боишься? — еле слышно спросил Джарсу. Брент сглотнул. В спальне Рея темно, только свет луны лился из окна и глаза Джарсу мерцали в темноте. Он вжимал Брента в стену и теперь, если и захочешь, не вырвешься. Рука отцовского телохранителя ласкала его волосы, а вторая гладила по спине. И Брент не придумал ничего умнее, чем просипеть: — Да я просто шёл… — Почти голый, — уточнил Рей, и Брент улыбнулся в темноту. И снова тот удивительный момент, когда так сладко тянет внизу живота и хочется чего-то... Брент понимал ещё смутно, но зато хорошо понимал Рей и снова стал целовать его. Хорошо, что темно, и смущения не видно было. Но через мгновение Брент отдался поцелую. Это было так приятно — куда там толстуха Агнес с её мокрым, слюнявым ртом. Брент позабыл её и больше не вспоминал. Не разрывая поцелуя Рей положил руки Брента себе на шею и притянул юношу вплотную. Джарсу тоже был обнажëн по пояс, и когда их тела соприкоснулись, Брент еле заметно вздрогнул. Чужой язык во рту — это слишком… Нагое тело, прижимающееся к его собственному — это тоже слишком, но Брент ни за что бы сейчас не оттолкнул. Наоборот обнял, прижался сильнее, обхватывая за шею, и весь отдался невероятным ощущениям. Джарсу, похоже, вышел недавно из душа, волосы были еще влажные и запах от него — умопомрачительный. Оторвавшись от рта юноши, Рей тут же провёл губами по шее, и Брент ахнул от приятных ощущений. Перед глазами поплыло, и ноги чуть не подкосились. Рей держал крепко и незаметно стал увлекать Брента в сторону постели. Кровать была освещена лунным светом, юношу осторожно на неë уложили. Рей почти лежал на нём, обводя пальцами лицо по контуру. В комнате стало совершенно тихо, и Брент вдруг напрягся. Что теперь… Его будут целовать, потом, наверное разденут… И трусы снимут. Не то, чтобы… Но всё-таки… — Я твои мысли просто читаю сейчас, — сказал Рей. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Ты ещё смущён, но хочешь этого, иначе не пришёл бы. Тебе нужно просто расслабиться. Выпить не предложу. Потом, если захочешь. Но сейчас я хочу, чтобы ты был трезв. Его долго целовали, пока Брент не размяк полностью от поцелуев и после сказали то, чего он ждал. — Не будешь против, если я сниму с тебя одежду? Брент против не был. Тëплые руки гладили его по груди, задерживаясь у сосков и поглаживая их подушечками пальцев. Это особенно было приятно. Брент лишь вздохнул, когда Рей трогал бока, обвёл ямку пупка, вырывая нервный смешок, и ещё ниже… И закрыл глаза, когда ладонь Джарсу накрыла член. — Открой глаза. Брент ещё крепче зажмурился и покачал головой. Стыдно. Рей понял и снова его целовал, а рука продолжала ласкать. Брент сам не заметил, как начал толкаться в руку, но тут Рей неожиданно отстранился. Согнул ноги Брента и сел между ними. — Ты всегда сможешь остановить меня, — прошептал он, но юноша знал, что не станет этого делать. И пусть всё ещё стыдно, что его трогали в таком месте, но желание продолжить было сильнее. Джарсу продолжал ласкать член одной рукой, а второй неторопливо готовил. Это длилось долго, и странные, не слишком приятные вначале, движения вдруг стали дарить приятные ощущения. Рей что-то делал — Брент не понимал, а только послушно разводил ноги шире. Стыда уже не было, но было огромное желание получить ещё больше удовольствия и он, кусая губы, насаживался на пальцы. А потом их заменил член любовника. Зажмурившийся сначала, Брент теперь широко распахнул глаза и увидел над собой лицо Рея. — Не бойся. — Я не… Он не договорил, шумно задышал. Не больно, но так странно, и хотелось выползти из-под Рея. Джарсу не дал, прижал, зафиксировал и вошёл до конца. — Прости, я обманул. Брент продолжал лежать молча, вытаращив глаза и хватая воздух ртом. Рей дал ему отдохнуть несколько мгновений и продолжил. И ещё долгая минута, прежде чем юноша под ним закинул вдруг назад голову и издал тихий то ли всхлип, то ли стон: — Ещё, Рей… Ещё… Его пришлось сдерживать. Страсти в мальчике оказалось больше, чем Рей думал. Лёжа на Бренте, он придерживал юношу, но сам не останавливался. Брент метался, еле выдерживая сладкую пытку. Вдобавок, пришлось и рот ему зажать — стоны Брента были слишком громкими. Он пытался вырваться, коснуться себя, но Джарсу мягко, но решительно отводил его руки. — Только, когда я скажу, малыш. Брент не понимал, скулил и дёргал бёдрами. Подобного удовольствия он не испытывал никогда прежде. Да и что было прежде в его жизни: довольствоваться ничтожными крохами, радоваться всякой мелочи и тянуться за мимолетной лаской псевдо-матери. Последнее время у него и этого не было. А теперь чужой мужчина обволакивал его своими ласками и дарил блаженство. И на всё остальное стало наплевать. С каждым толчком тихий стон, новая волна наслаждения. Внутри рос горячий ком — средоточие его удовольствия. Нарастал, становился ещё горячее и, казалось, что терпеть уже невозможно. Хотелось, выгнуться и закричать. Но Рей продолжал сладко мучить, пока Брент совершенно не перестал что либо соображать. И тогда он вскрикнул. Рей успел зажать ему рот рукой, и Брент едва не укусил в ответ, едва ли соображая, что творит. Он вспыхивал огнём и сгорал, и весь остальной мир перестал существовать. Ради такого можно потерпеть и психопата отца. Брент даже шевелиться не мог, только чувствовал, как его накрывают и поправляют подушку под головой. К губам поднесли что-то, Брент жадно выпил, но так и не понял - что. Чай может… — Это было так… Я не думал, что так можно… — Неплохо для первого раза, да? — неслышно смеялся Рей. — А ты страстный, мой мальчик. Я не ожидал, право. — Я к себе не пойду, — невнятно сказал Брент. — Сил нет. Джарсу завозился рядом, устраивая их удобнее и накрывая одеялом: — Спи тут. Брент повернулся на бок, сворачиваясь клубком. Под носом голое плечо Рея и юноша видел его профиль на фоне окна. Хотелось поговорить, но сил и вправду не было. Глаза сами собой закрывались, но чего-то недоставало. Брент ещё не понял, чего именно, когда Джарсу повернулся к нему, подгрëб и прижал к себе. Так стало гораздо лучше. Спать одному, пусть и на шёлковых простынях и пуховых подушках, несравнимо с тем, когда рядом кто-то большой и сильный. И этот кто-то только что подарил ему необыкновенное удовольствие. Он и Рей теперь одно целое. Маленький заговор за спиной придурочного папаши. Но ради такого Брент был готов терпеть кучу психов. Пусть днём будет тяжело и плохо, зато ночь компенсирует всё. — Ты не бросишь меня? — тихо спросил он. Рей обнял крепче, прежде чем ответить. — Нет. Я слишком долго ждал тебя, чтобы бросить. — Ждал? Но мы с Ульрихом могли поехать работать в другое место. — Нет, — снова ответил Рей. — Это судьба. Я понял это там, у конюшни, как только в первый раз тебя увидел. Как током шибануло. Я несколько ночей не спал, думал, как подойти, что сказать… И вдруг ты оказался в доме. А теперь и в моей постели. Кто скажет, что это не судьба? — Ты ведь поможешь мне? — сонно спросил Брент. — Да, — ответил Рей. — Доверься мне, мальчик. А сейчас спи. И Брент провалился в сон.
