Часть 7
11 сентября 2024 г., 07:30
Брент ушёл на рассвете, когда Рей крепко спал. Его самого будто что-то толкнуло под бок. В комнате полумрак, осеннее солнце только поднималось из-за горизонта. Джарсу не проснулся, лишь обхватил его подушку и зарылся в неё лицом.
Бренту уходить не хотелось, так спокойно и уютно было вдвоем спать. Но утром могли войти слуги… За себя Брент не боялся — максимум ещё одна порка, что ещё может придумать чокнутый отец. Может, психанëт сильнее обычного и помашет кулаками. Рею в любом случае достанется больше.
Может, и убьёт… Пусть Джарсу спас ему жизнь, и здесь в глуши был единственным другом. Брент подумал, что возможно Рей всегда был единственным другом… Кто ещё захочет знаться с таким напыщенным гордецом.
Но когда речь идёт о родном сыне, возможно, Даррен и забудет о дружбе. И ему абсолютно плевать, что собственный сын его ненавидит.
Ныряя в свою холодную постель, Брент закутался в одеяло и вздохнул, вдвоём спать лучше! Когда-то, маленьким, он к деду бежал. Это, конечно, было совсем другое… Дед до полуночи рассказывал сказки и спинку чесал. Ничего приятнее этих моментов до поры до времени не было.
Сон не шёл. Брент думал о том, что теперь придётся слушаться отца и поддакивать, как бы это ни было противно. Ждать несколько долгих месяцев.
***
Брент стал спокойнее — это заметили все. Прилежно учил баариканскую историю, и даже увлёкся ею. Часами сидел за книгами, оттачивал навыки этикета и по большей части помалкивал. Отец был доволен, смотрел почти с гордостью. — Он умный, Рей, — говорил Даррен своему бывшему телохранителю. — Быстро наверстывает упущенное. Гены не пропьëшь… Скоро и вспоминать перестанет свою грязную деревню и прошлую жизнь. Про университет, конечно, можно забыть, ну да ничего. Во время войны многие юноши не успели получить образование. Может, потом, со временем. Учиться никогда не поздно. Брент же, теребил на руке подаренные часы, которые пришлось надеть, и морщился от непривычной тяжести на запястье. Подолгу стоял на примерке новой одежды. Всё ручного пошива, включая бельё. Он не понимал зачем, но молчал. На шее ещё украшение. Даррен, видя успехи сына, подарил медальон с фамильным гербом: феникс в короне и три алмазные звёздочки под ним. Историю их рода Даррен рассказывал сам. Это был отдельный урок, где отец играл роль учителя. Бренту это было неинтересно, но приходилось слушать внимательно и всё запоминать. Отец не спускал ни малейших ошибок. Нужно было запоминать неизвестные имена, фамилии и титулы. Статус для Даррена был важнее всего на свете. Родство Уорриков с императорской семьёй было весьма оригинальным: одна из прабабок Брента была служанкой и любовницей кронпринца, а новорожденный получил титул. Но Даррен о своём высоком роде мог говорить часами. О том, как жил Брент, он так и не спросил ни разу. Дважды его и Луизу вывозили в Дельсин. Не цирк и не кино, как хотелось бы Бренту (Рей посоветовал об этом даже не заикаться), а слушать оперу в театре. Брент ошалело глядел на сцену, а чуть позже весь извëлся, ожидая, когда же всё это закончится. На вопрос отца — понравилось ли, он закивал, но утомлённое и равнодушное лицо сына говорило об обратном. Даррен поджал губы, но ничего не сказал. В ресторане, куда они заехали позже, тоже не понравилось. Дома готовили лучше, а ужин в ресторане был всего лишь своего рода экзаменом. Не столько есть, сколько просто показывать умение вести себя за столом. Вкуса еды Брент не чувствовал, всё время был напряжен. Но в этот раз отец остался доволен.***
Брент привыкал… Временами его старая жизнь действительно казалось каким-то сном. Он работал в поле, охотился, сам стирал и готовил. Сам стирал — уму непостижимо! Сам научился печь маленькие пирожки. Какое удовольствие было хватать их горячими и, обжигаясь, есть. Валяться в постели, ковырять в носу, зевать во весь рот. Теперь приходилось следить за собой постоянно, потому что так же за каждым шагом следили и слуги. Сдружиться ни с кем не вышло, они замирали при виде молодого хозяина, как теперь звался Брент, и ждали приказов. Попытка просто поговорить провалилась уже давно. Парень, что убирал его комнату мямлил что-то, а потом об их беседе доложили Даррену. Был очередной выговор и очередное покаянное обещание больше так не делать. Днем, кроме учителей, единственным собеседником была Луиза, ночью — Рей. Если бы не он, Брент точно двинулся бы умом. Каждую ночь он крался в чужую спальню, перехватывался у дверей сильными руками телохранителя отца и таял в его объятиях. Ещë стеснялся немного поначалу, съёживался, когда ласки Джарсу становились слишком необычными, но Рей легко преодолевал слабое сопротивление и вытворял с телом любовника всё, что хотел. Брент закрывал глаза, ахал и растворялся в наслаждении. Изучать тело Рея хотелось, но тоже было стыдно. Сначала в полной темноте, но позже, при свете маленького ночника, он неторопливо учился. Сначал робко ласкал, потом впивался жадно в губы, погружаясь в пучину удовольствия… Тело Рея сухое и сильное вызывало восторг, и млея под его руками, Брент лучшего не желал. Позже, лёжа без сил, он смутно понимал, что наверное изначально был таким. Даже красивые девушки в общине не удостаивались его внимания. И Луиза… Изящная, хорошенькая и воздушная — она вызывала улыбку, но каких либо желаний — нет, и вовсе не потому, что была двоюродной сестрой. Рей как-то обмолвился, что называл Джорджиану Уоррик феей. Брент мог так же назвать феей Луизу — тоненькую, милую и всегда восторженную. Но более ничего. Брент пытался объяснить это Рею и тот беззвучно смеялся, прижимая Брента к себе. — Если не ты — я бы сошёл с ума, — говорил он. И Джарсу обнимал его ещё крепче.***
Луиза стала утомлять Брента. Она могла болтать часами без остановки, и юноша стал раздражаться. Девушка могла ворваться без предупреждения, схватив его за руку, куда-то тащить. Юноша, желающий иногда побыть один, уже не знал, куда от неё прятаться. Отцу не пожалуешься — с него станется наказать девушку ни за что. — Ты уж войди в её положение, — смеялся Рей, когда Брент жаловался. — Всё одна, да одна, и вдруг такой красавчик. Как ей теперь в одиночестве сидеть? — Зачем Луиза нужна ему? — хмуро спрашивал Брент. — Ведь не любит её. И даже показать это не пытается. Джарсу пожал плечом: — Рано или поздно в свете узнали бы, что племянница всемогущего Даррена Уоррика живёт в нужде. Это могло бы не лучшим образом сказаться на его репутации. А так… Спас малютку… Найдёт ей удачную партию. Возможно, уже нашёл, но это мои предположения, — сказал Рей. — Не говори ничего Луизе. Она живёт в своём романтичном мирке и счастлива сейчас. Брент помолчал: — Я хотел спросить ещё. Кто… — Этого мы, скорей всего, не узнаем никогда, — Рей коснулся его щеки. — Даррена здесь ненавидели… Возможно, караулили его, а может и месть… Джорджиану везли старой дорогой, но нашли всё равно. И четыре телохранителя её не спасли.***
Даррена, как оказалось, волновала не только учёба сына и его эстетическое воспитание. Он должен быть в курсе абсолютно всего. — Ты ещё девственник? — неожиданно спросил он однажды, и Брент густо покраснел. Даррен хмыкнул, но допытываться не стал. А вечером в спальню Брента протиснулась девушка. Объяснять ничего не стала, а, хихикая, сразу начала раздеваться. Брент до того растерялся, что молча сидел на кровати и хлопал глазами. Девушка, (Брент припомнил, что её звали Эста), была довольно миловидная и фигуристая, но пышной грудью и белыми косами, уложенными на затылке, она напомнила вдруг Агнес, и Брента передёрнуло. — Уйди, пожалуйста, — попросил он. — Я не хочу… Сейчас не хочу. — Но мистер Уоррик велел… — Вот и иди к нему! — крикнул вдруг Брент. — Мне хватает того, что я хожу по струнке, так ещё и трахаться по его приказу должен? Эста растерялась. — Но хозяин велел… — Уходи! — голос Брента сорвался.***
Утром отец выглядел чуть виноватым. — Пожалуй, я поторопился. Возможно ты был влюблён там, в своей деревне… В любом случае, о ней всё равно придётся забыть. Просто скажи, какие девушки тебе нравятся. Блондинки не особо, как я понял… Брюнетки? У Брента чуть дёрнулся уголок рта, но он себя не выдал и сухо спросил: — Значит, ты и это будешь за меня решать? Может боишься, что я и в постели могу что-то сделать не по правилам. Высшее общество Баарики навряд ли будет экзаменовать меня по этому предмету. Даррен засмеялся. — А у тебя острый язык! Выбирай сам, мой сын. Все девушки в «Вишнях» к твоим услугам. Слушать это было противно. Ещё противнее стало, когда девушки, или науськанные хозяином, или по собственному желанию, стали вдруг приставать. Брент ловил заинтересованные взгляды, а порой чувствовал на себе прикосновения особо нахальных. Ночами его ласкали сильные руки Джарсу, и больше никто не нужен был, а тут… — Не хочешь, значит, — вздохнул отец, когда в очередной раз вызвал его в кабинет на разговор. — Проводить время с Реем нравилось тебе больше? — спросил он и Брент обмер. Сморгнул и задержал дыхание, боясь повернуться. А Даррен, к удивлению его, не бесился, не орал, а молча ждал ответа. — Не бойся, я не стану ругать и наказывать… Зачем? Я сам попросил Рея успокоить тебя. Только вот… Мне кажется, что вы сильно сдружились. Ходили слухи, что у Джарсу были романы с мужчинами, но доказательств мне не предоставили. Рей спас мне жизнь, ты это знаешь. Не будь этого — я бы не позволил ему и близко подойти. А если бы узнал, что он здесь занимается подобным — убил бы, не задумываясь. Любого бы убил. Даррен подошёл вплотную и глянул, казалось, в самую душу. — Рей всего лишь телохранитель. Твои друзья будут людьми другого уровня. Заканчивай с этим и уделяй больше времени учёбе. Я знаю, что ты стараешься, — добавил он мягче. — Но этого мало. Брент так ошалел от услышанного, что закивал, как болванчик. Даррен остался довольным результатом и отпустил сына. У Брента ноги подкашивались. Прошёл несколько шагов и привалился к стене. Так его застал Рэй и тронул юношу за плечо: — Брент? Тебе нехорошо? Юноша разогнулся и глянул так странно, что Джарсу невольно руку убрал. — Сколько отец заплатил, чтобы ты меня… Как же это… Отвлёк? И у Рея руки упали. В глазах Брента ни слëз, ни обид, ни отчаяния. Сухие и пустые. — Отличный ты мужик, Рей, исполнительный. Приказ аж на двести процентов исполнил. Не боялся проболтаться, когда о проделанной работе докладывал? О том, как ты меня отвлекал и успокаивал… Поди язык чесался рассказать, куда ты этот язык по ночам засовывал? Ещё была надежда, чтот Рей кинется, начнёт убеждать, что это не так, заверять в любви. Пусть и ложь, но сейчас такая нужная. Но Джарсу молчал. Глаза отвëл и Брент, горько засмеявшись, поплëлся к себе.***
Но вечером, когда к нему постучалась очередная девушка и одарила многообещающей улыбкой, Брент улыбнулся а ответ, впустил и запер за красавицей дверь. Она была опытной и всё сделала сама. Позволяя снять с себя одежду и принимая поцелуи и ласки, он неподвижно смотрел в одну точку, и хоть глаза его затуманились от удовольствия, он ни разу не застонал и не обнял девушку. Горничная — Брент и имя её не запомнил, собой гордилась и, вероятно, решила, что она теперь на особом положении. Увы. В следующей вечер ей равнодушно отказали. А в третий вечер, когда красотка попыталась проявить настойчивость, лицо Брента исказилось от ярости. — Пошла вон, — прошипел юноша и захлопнул дверь у нее перед носом. Об этом говорили в доме все — Брент позже узнал, что шпионили за ним постоянно. Но не смутился, как обычно, и никак не отреагировал. За пару дней он изменился до неузнаваемости, будто заледенел. Перестал улыбаться и болтать с Луизой, в глазах — полное равнодушие.***
Брент продолжал прилежно заниматься и, казалось, это единственное, к чему он проявлял интерес. Отец смотрел одобрительно. И, будто только сейчас, слуги в доме уловили сходство между отцом и сыном. Тот же прищур, так же сжаты губы. Джарсу пытался поймать его взгляд — напрасно… Брент смотрел сквозь мужчину, будто не видел его. Так умел делать Даррен и, неожиданно для всех, мгновенно научился и сын. И лишь ночью, когда уже точно никто видеть не мог, Брент метался в постели и, утыкаясь в подушку, тихо скулил. Слëзы катились из глаз, впитываясь в ткань, а Брент ощущал себя маленьким мальчиком, как и в детстве, несправедливо обиженным. Только на голову уже не опустится рука деда, нежно гладя по волосам. Никто не скажет ласковое слово и не сунет тайком леденец под подушку. Никакие, самые дорогие, пирожные жизнь не подсластят. Его отец и сестра всегда будут чужими, а тот, единственный, кто родным почудился — всего лишь выполнил приказ. Брент засмеялся сквозь слезы. Жаль, отец не знает всей правды. Друг, ага! С членом в заднице! Он глухо застонал и затрясся. Хуже всего было видеть Рея каждый день. За столом он сидел напротив Брента и чёрные глаза порой жгли аж на расстоянии. Юноша в ответ пытался равнодушно глядеть, и, верно получилось, потому что взгляд Джарсу стал растерянным. Брент улыбался, разговаривал, если Уоррику старшему было угодно беседу вести, или молчал.***
Зима, меж тем, потихоньку вступала в свои права. Последние листья облетали, а по утрам трава серебрилась от инея. Скульптуры в саду замотали тканью и заколотили досками от непогоды, и теперь вместо белоснежных изваяний стояли деревянные будочки. На душе — пусто и погано. Отец все-таки что-то чувствовал и пытался подбодрить. У него это своеобразно выходило. Он по-прежнему часами говорил о своих предках и о том, как весной повезёт Брента в Баарику, чтобы представить ко двору. Сын послушно кивал и знал, что никуда он не поедет. Побег всё равно будет, только убежит он один. Каким бы подонком ни был Джарсу, но совет он дал хороший. Подготовиться, всё рассчитать. У Брента, помимо часов и фамильного медальона с гербом, появилось ещё несколько дорогих вещичек. Всё это продать, сделать новый паспорт и раствориться на просторах страны. А лучше вовсе с континента исчезнуть. Пусть ищет. Главное добраться до города. И тут, неожиданно, снова помог Джарсу, сказав отцу, что Брента неплохо бы обучить вождению. Даррен кивнул благосклонно. Обучал, конечно же, сам Рей, а Бренту ничего не оставалось, как согласиться. Ничего, он вытерпит. Водить машину надо уметь, чтобы угнать тачку и добраться до города.***
Пару дней Брент ездил вокруг дома, под неусыпным взглядом отца, сидевшего на балконе. Первый раз сел за руль и зубы стиснул, когда Джарсу нырнул к нему в машину с другой стороны. Хорошо, что он немного пришёл в себя, иначе ничего бы не вышло — руки дрожали и в голове была пустота. Но Брент справился, и на третий день Рей разрешил ему выехать на пустую трассу, где хорошо было гонять. — Остановись, — неожиданно попросил Джарсу и юноша притормозил. — Ненавидишь меня? — мягко спросил Рей. — А кто ты такой, чтобы тебя ненавидеть? — проронил Брент, едва размыкая губы. — Всего лишь пёс моего отца. — Лихо! — хохотнул Джарсу. — Окунул в дерьмо по самые уши. Полегчало? — Если это всё, то нам лучше вернуться… — Брент потянулся к ключу зажигания, но Рей поймал его пальцы. Брент с шипением дёрнул рукой, но вырвать не смог. — Ну что ещё? — нервно воскликнул он. — Перепихнуться захотелось? Больше не даю! Я теперь послушный мальчик — не хочу расстраивать папочку, а то вдруг наследства лишит. Ко двору, опять же не представят — я ведь этого не переживу! Дружить тоже не станем, извини уж. У меня будут друзья другого уровня, а тебе, кроме твоего замечательного хера предложить нечего. Другие предложат, если захочу. Один не останусь… Он усмехнулся: — А тебе лучше сидеть на жопе ровно, если не хочешь остаться без яиц и заработать хорошую пенсию. Ты ведь ради этого старался? Если отец узнаёт правду — церемонится не станет. Там не только яйца — мозги со стен стирать будут. Может ты и крутой мужик, но ты никто против моего всемогущего папочки. Брент не осознавал, что орёт Рею в лицо, а тот молча слушает. — Ну, вот… — кивнул Джарсу, когда юноша выдохся и умолк. — Надеюсь, теперь точно полегче. — Да ни чёрта мне не легче! — орал Брент. — Это таким, как ты, на всё плевать. Когда вернёмся, не забудь доложить папаше, что я тебя послал. Рею слушать надоело. Схватил Брента за ворот куртки, притянул к себе и жёстко впился в рот поцелуем. Брент замычал, забился под ним, но Джарсу сильный — без труда придавил юношу и держал, пока тот не затих. Оторвался с трудом. Брент размахнулся, но Джарсу перехватил руку. — Успокойся и выслушай… Да, Даррен попросил заняться тобой, но его желание совпало с моим. Я хотел тебя, Брент! Хотел с первой минуты, как увидел, и это не ложь. Я бы в любом случае пришёл — не тогда, так после. Я и сейчас тебя безумно хочу. Но ещё больше я хочу не встречаться здесь тайком, а увезти тебя отсюда. И не ври, что ты передумал. Обозлился, верно? Сыграть равнодушие у тебя хорошо получилось, но характер у тебя мамин! В твоём сердце нет ненависти, я это знаю. Брент зло усмехнулся: — Второй раз на те же грабли я не наступлю. Забудь, Рей. Может, ты меня хочешь, только у меня единственное желание — в морду тебе плюнуть. — Повторишь это ночью, — усмехнулся Джарсу. — Когда я приду к тебе. — И ты уверен, что я впущу? — У меня есть ключ от твоей комнаты. Брент презрительно поджал губы. Попытался вновь завести машину, но руки предательски дрогнули. Джарсу продолжал смотреть с улыбкой, и юноша выпрямился. Отвечать он не стал. Выдохнул, завёл мотор и поехал, глядя ровно перед собой. — Но и от отца у тебя очень многое, — задумчиво посмеиваясь, сказал Рей, но Брент не отреагировал.
