Пепел золотого феникса

      Из дома они выскользнули, никем не замеченные. Охрану у гаражей Джарсу вырубил быстро. Сели в джип, и Рей выдохнул:       — Теперь гнать до города. Там у меня есть знакомый, приютит. Вот только потом…       Что потом — он не сказал, но Брент и так понял. Дороги из города перекроют, отец просто так их не выпустит. Все сбережения Джарсу в банке, снять он не успел. Даррен бы непременно узнал, и сразу возникли бы вопросы. Брент заглянул в бархатный кошель — драгоценные украшения сестры стоили дорого.       Внутри мешочка ярко искрилось и мерцало. Смутно знакомый феникс в алмазных звёздах, несколько брошей и браслетов, но этого всё равно было мало. Брент дрожал, но пытался держать, себя в руках, выглядеть тряпкой рядом с сильным и спокойным Реем не хотелось.       Джарсу подмигнул — «прорвёмся!», и Брент улыбнулся. Особняк остался позади и скоро скрылся из вида. Впереди была тёмная дорога, мелькали столбы с деревьями и где-то впереди Дельсин. И вдруг Брента затопило спокойствием и счастьем.       Он свободен! От ненавистного отца, от навязчивого внимания сестры, обременительного этикета и надоевшей учёбы. От всего свободен! И пусть они ещё в опасности, и отец пойдёт на всё, чтобы поймать и вернуть своего дикого сына, но сейчас он свободен.       А рядом человек, с которым хочется жить. Сильный, смелый, отчаянный… Конечно. прорвутся. Выберутся из города, а позже из страны и поселятся в каком-нибудь живописном местечке. Брент и раньше об этом мечтал, но сейчас вдруг явственно себе представил: маленькая деревня, а лучше и вовсе подальше от человеческого жилья. Бренту, возле которого вечно тëрлись слуги, шпионя и докладывая, хотелось видеть людей как можно реже.       Мечты стали прямо-таки осязаемыми и Брент мысленно увидел дом меж деревьев, может, маленькую ферму, где можно животных разводить. Покойный дед Арне индюков уважал, он бы обрадовался. Правда, Рея, разводящего индюков, представить себе было невозможно, он бы скорее лошадьми занялся.       Брент засмеялся счастливо. Денег на ферму у них нет, да и на дом тоже нет. Но мечтать об этом было так приятно! Сделать бы документы и исчезнуть… Ветер обдувал лицо, и руки Рея спокойно и уверенно лежали на руле.

***

      Брент так размечтался, что не заметил огни за спиной. Зато Рей заметил и напрягся. Сразу нескольких автомобилей. Джарсу чертыхнулся и прибавил газу. Мечты, как ветром сдуло, и вернулся страх.       — Они, да?       — Не думал, что парни так быстро очухаются, — процедил Рей. — Или Луиза очнулась и шум подняла. Да, малыш, это твой любимый папочка.       В Бренте проснулся вдруг маленький мальчик и он с надеждой спросил:       — Но ведь они не догонят, правда?       — Если только стрелять по колёсам не станут.       И тут же последовал выстрел, а за ним ещё один. Как позже Брент узнал, стрелял сам Даррен. Стрелком он был первоклассным. Машину развернуло, и Джарсу, отчаянно матерясь, попытался вырулить. Не вышло. Автомобиль ткнулся в придорожный куст и остановился.       Через мгновение их вытащили из машины. Брент лягался, брыкался, и даже умудрился укусить за руку одного из охранников, за что получил в челюсть. Похоже, Даррен велел не церемониться. Брента швырнули на землю, и неподалёку оказался Джарсу. Ему тоже успели разбить лицо. Брент только увидел кровь на лице Рея — рванулся, и от удара в живот согнулся, хватая воздух.       Мистер Уоррик тем временем тоже выбрался из машины. Смотреть на него было страшно, глаза Даррена метали молнии, рот кривился… На сына он не смотрел, сразу подошёл к Джарсу. Рей не шевелился и до Брента дошло, что его руки скованы за спиной, но он ухмылялся разбитым ртом.       Несколько минут бывшие друзья глядели друг на друга, словно соревнуясь, кто не выдержит первым. Даррен шевельнулся:       — Как долго?       — Какая разница, — процедил Рей.       И получил ещё удар, разбивший ему нос. Брент тихо застонал, словно тоже получил.       — Я задал вопрос, — глухо повторил Даррен. — Как долго?       — Долго! — крикнул Брент. — Легче тебе от этого?       Мужчина за его спиной, сжал плечо так, что Брент от боли зубами заскрипел. Но страх улетучился. Не сбежали, не успели… Все мечты пошли прахом. Не будет у них, ни маленького домика, ни индюков, ни долгожданной свободы и счастья. Даррен такого обмана и унижения не простит. Жить им, по любому, осталось недолго, так чего теперь бояться? Скулить и молить о прощении он бы ни за что не стал. Уоррик тем временам повернулся к сыну:       — Можешь попрощаться со своим любовником, — сказал он. — Больше ты его не увидишь.       — Убьёшь его? — Брент задëргал плечом, пытаясь высвободиться из рук охраны. Его сжали сильнее, ещё немного — и кость хрустнет, но юноша боли уже не чувствовал. — Рей жизнь тебе спас, а ты хочешь убить его? Как сам потом жить-то сможешь?       — Ба-а! — рассмеялся Даррен. — Щенок неблагодарный учить меня вздумал. Вам, поди, хорошо вдвоём жилось за моей спиной? И с чего ты взял, что я его убью? Мои люди изобьют его так, что всю оставшуюся жизнь твой милый Рей будет кататься на инвалидном кресле, слюни пускать и ссать под себя. Но жив останется. Как, согласен задницу ему подтирать?       Брент похолодел.       — Не надо, — хотел сказать он, но голос сел и юноша прохрипел. — На надо, папа. Это моя вина…       — Даже папой меня назвал, — Даррен засмеялся громче, а глаза совершенно почернели. — Любимый, единственный сыночек… Чтобы спасти любовника на всё готов? Ноги мне будешь целовать?       Брент готов был согласиться. Он пошёл бы на всё, но вдруг встретился глазами с Реем. Джарсу беззвучно шевельнул губами и Брент понял. Понял и выпрямился.       — Нет.       — Нет? — казалось, Даррен просто глумится над сыном. — Будешь, мальчик. Если станут его на части резать на твоих глазах. Или, может, сжечь его? Избавить полностью землю от проклятого извращенца.       Брент задрожал. Даррен мог всë. Предать любой, самой страшной, казни, и никто ему ничего не сделает. А в ярости своей он способен придумать, что угодно.       — Я позволил Джарсу жить со мной под одной крышей, — продолжал Даррен, презрительно выплевывая слова. — Сидеть за одним столом, а эта мразь… развратившая моего сына… — он схватился за горло, словно дышать стало тяжело. — Лучше бы ты оставался жить в своей деревне, Эдвард. По крайней мере вырос бы настоящим мужиком. Или там тоже успел под кого лечь?       Брент неожиданно тоже оскалился:       — Успел, — рявкнул он, едва соображая, что говорит. — Это я Рея соблазнил! Я, ублюдок ты, чëртов! Тебе назло! Думал, всё по-твоему будет, папочка? Царь и бог на своей земле? А вот хрен тебе! Хочешь убить Рея? Ты в любом случае убьёшь или изуродуешь его, — голос юноши дрогнул. — Лучше тебе и меня тогда прикончить, потому что иначе я сам тебя убью. На всё пойду, но убью!       Его ударили по затылку, вынуждая молчать и голова Брента мотнулась, но он упрямо вскинулся и ненавидяще глядел на отца. Теперь старший и младший Уоррики устроили поединок глазами.       — Упрямый гадëныш, — скрипнул зубами Даррен. — Наша порода. Жаль, с гнильцой оказался. А я уж думал, что выдрессировал тебя.       Брент засмеялся. Его били ещё, а юноша продолжал хрипло смеяться, глядя на отца, пока последний удар не вырубил его.       Очнулся он уже в машине, когда везли назад. Голова раскалывалась от боли, и Брент плохо соображал. Он сидел на заднем сиденье, стиснутый двумя плечистыми мужиками, и едва шевельнулся, как к носу поднесли кулак.       — Даже не рыпайся, — предупредили его. — А лучше и не дыши, если хочешь ещё пожить.       А хочу ли, подумал Брент, но вслух говорить не стал. Впереди из темноты показался знакомый особняк, горящий всеми окнами, словно там давали приём. Увидеть Рея Брент не смог. За шкирку, как побитого щенка, его втащили по ступенькам в дом. Он мельком увидел испуганные лица слуг — они явно не понимали, что происходит, — и Брента потащили дальше. Завели в его комнату и бросили на ковёр.       — Тихо сиди, если не хочешь, чтобы твоему дружку извращенцу хуже сделали.       Дверь захлопнулась и Брент, державшийся до последнего, зарыдал.