Прикладная психология

***

      Придирчиво осмотрев низкий пучок в карманном зеркале, я нашла его идеальным, однако, почувствовав, что чего-то не хватает, щёлкнула пальцами, и выбившиеся пряди у лица стали очаровательно-волнистыми, вызывая у меня довольный хмык. Начался дождь, и водитель такси громко чертыхнулся, когда о лобовое стекло начали разбиваться чёрные капли. Видимость в дождливые дни была ни к чёрту, но мне повезло доехать до места без происшествий, если не считать за происшествие лёгкое столкновение с другой машиной, потерю бокового стекла и отборный мат демонёнка. — Сто душ, — нахально бросил он мне, стоило машине остановиться. — Уговор был о пятидесяти, — спокойно заметила я, доставая кошелёк. — Тогда ещё не было дождя, — ухмыльнулся он мне, и я невозмутимо улыбнулась в ответ.       Расплатившись, я вышла из такси и, с той же улыбкой пронаблюдав, как исчезает такси в пелене дождя, наигранно постучала пальцем по губе, размышляя, какая реакция будет у чертёнка, когда на утро валюта исчезнет. Развлекая себя мыслями о том, какое пробуждение будет у моего недавнего визави, — впрочем, судороги и цвет лица и без того достаточно красноречиво говорили о том, что чёрт нуждался в дозе — я, не обращая внимания на проливной дождь, шла к богато украшенному особняку.       Лёгкий щелчок, приоткрывшаяся дверь, и мои каблуки уже стучат по паркету, пока глаза изучают здешний интерьер.       Всё было… не так. Слишком вычурно, роскошно и помпезно. Предстоит много работы, прежде чем это место будет соответствовать моим целям. Взгляд похолодел, подёрнулся дымкой и стал отсутствующим, и я застыла, глядя, как мерно отсчитывает время язычок дубовых напольных часов. — Леди?..       Сморгнув, я нежно улыбнулась, оборачиваясь и тепло оглядывая застывшего у входа змея. — Т-ты… Ты пришла слишком рано! — самоуверенно воскликнул он, беспокойно оглядываясь. — Сюрприз ещё не был готов! Я ещё не сделал перестановку, не принёс цветов, да и пол блестит недостаточно и, и… Ты же любишь картины? Да, ты любишь картины! Они уже в пути, задерживаются, эти остолопы совершенно разленились и не ведают!.. — Ох, Пенти! — тепло засмеялась я, подходя ближе. — Что ты говоришь? Это место прекрасно! Я так счастлива!       Раскинув руки, я закружилась, легко смеясь, пока Пентиус не отрывал восхищённого взгляда от моей развевающейся длинной юбки. — О чём ещё можно мечтать? Здесь так прекрасно… — сказала я, трепетно прижимая руку к груди. — Не знаю, чем заслужила тебя… — С-с-совершенно верно! — прошипел нервно он, подползая ближе. — Второго меня ты точно не найдёшь! — Я знаю, — улыбнулась я и наклонила голову, тепло сощурившись.       Пентиус подобрался, хмыкнул и вскинул голову, через пару мгновений он посчитает, что подобная услуга, как предоставление в вечное пользование особняка, не оказывается просто-друзьям, что я это понимаю и что теперь-то в моих глазах он — рыцарь на коне. И правду, через какое-то время неспешной беседы он решился сделать очередной провальный шаг, и я из любопытства позволила ему это сделать. — Миледи, — решительно начал он, едва слышно от волнения постукивая коготком по форфоровой чашке, — мы с вами знакомы достаточно, чтобы быть уверенными друг в друге. Я красив, умён, да что уж, будем честны, гениален! И занимаю не последнюю нишу в Аду. Впрочем, вы понимаете со своей удивительной проницательностью, что вскорости я потесню и повелителей… Вы тоже… недурны. И я посчитал, что в своем возвышении на самые верхи Ада будет отрадно… Отрадно будет… — Конечно, — коротко улыбнулась я. — Что? Правда? — моргнул он всеми многочисленными глазами, и, клянусь, все они в одинаковой степени выражали дичайшее удивление, сквозь которое медленно проклёвывались радость и надежда. — То ес-с-сть конечно! Разумеется, вы с-с-согласны! — Как вы только могли допустить мысль, что не можете обратиться ко мне за помощью, — покачала головой я, вставая. — Неужели я давала вам усомниться в своей преданности? — Э?       Обернувшись, я улыбнулась, нагнулась, беря его руки в свои. Поглаживая чешуйки большим пальцем, я укоряюще продолжила: — Вы ведь хотели удостовериться, что можете всегда обратиться ко мне, правда? — Я… Н-ну… — потерял он дар речи из-за нежных касаний. — Я понимаю, — задумчиво сказала я, смотря на наши руки. — Это сложно. Было сложно доверить кому-то и на Земле, а теперь…       Я горько усмехнулась и подняла на него сверкающий твёрдый взгляд. — Ты очень дорог мне, Пенти, — нежно произнесла я. — И всегда — всегда! — можешь прийти ко мне. Что бы не случилось. На самом деле…. Я тоже это ощущаю. То, что всё меньше вижу свет. Ты можешь над этим смеяться, и будешь прав! Но… Мне кажется, будто вокруг меня кружат тени, смыкаются всё плотней и плотней, не хотят отпускать… Потому мне и нужен этот Отель. Чтобы вернуть свет, чтобы тени расступились, чтобы в улыбках других я увидела надежду. Мне нужно пройти этот этап, понимаешь? Чтобы потом решиться и сделать шаг вперёд. — Понимаю, — поник он, хотя ничего не понимал. Всполошившись, он снова нацепил высокомерный вид. — Что бы там не было, великий Пентиус поможет тебе с этой глупой затеей! Раз уж тебе это нужно… — Ох, Пенти, в Отеле ты всегда желанный гость! — проворковала я. — Нас ждёт столько всего интересного…       Когда время, уделённое Пентиусу, стало достаточным, чтобы иметь повод его выпроводить, я немедленно это воплотила и, закрыв дверь, с хрустом потянулась, позволяя лёгкому раздражению появиться на лице. — Детка, милая, хватит. Я знаю, что ты не спишь.       Стоило мне это сказать, как на кожаном красном диване проявилась Дороти. Её зелёные чешуйки в тусклом свете приобретали гипнотический цвет и порой едва заметно переливались радугой, хвост лениво помахивал, пока круглые глаза не отрывали от меня взгляда. Порой её способность сливаться с окружающей средой была полезной, но чаще причиняла неприятности — она была любительницей послушать мои беседы и, хоть Дори была единственной, кому я доверяла в той степени, в какой вообще могу доверять, было дискомфортно знать, что демон-хамелеон с каждым разговором всё больше узнает мои стратегии и манипуляции. — Очаровательно, — ядовито сказала она, подпирая подбородок рукой. — Смотреть на твоё воркование с этим помойным ведром… Этот ёбаный понедельник не мог начаться лучше! — Я не заставляла тебя приходить раньше четырёх, — с улыбкой покачала головой я, с интересом прохаживаясь по гостиной. — Мне было ску-у-у-учно, — простонала она, со стоном перевернувшись на спину. — С тех пор, как эта старая крыса запретила мне входить в паб, мой район окончательно переименовали в «тухлое дерьмо». — Возможно, не стоило ломать владельцу нос? — хмыкнула я. — Возможно, ему не стоило пожирать меня своими маленькими ублюдскими глазками? — Ох, ты права. Это высшее злодеяние, детка. — Высшее злодеяние — это знать, что я нахожусь в комнате, и всё равно заставлять выслушивать попытки гада подбивать к тебе клинья. Сколько ты его уже динамишь? Мне стоит надеяться, что его взорвёт от спермотоксикоза? — Ты забываешь о существовании мастубации и шлюх, моя глупышка, — пожурила я, хлопая её ноги веером и падая на освободившееся место рядом. — Ох… И что думаешь, Дори? — О чём? — буркнула она, решив устроиться на диване поудобнее и бухнув свою голову на мои колени. — О спермотоксикознике, твоей хитровыебанности или блядском понедельнике? — О нет, я и так знаю, что всё это раздражает тебя в разной степени, — отмахнулась я, перебирая её зелёные пряди, от удовольствия переливающиеся розовым. — Меня волнует Отель. Не стоило ли мне намекнуть на здание… поменьше?       Помолчав, мы ещё раз задумчиво оглядели помещение. — Это, конечно, нереально блядские хоромы, — значительно сказала Дори. — Но лучше хоромы, чем задрипанная комната в обители Каннибалов. — Весомо, — покивала я, одной рукой перебирая её волосы, а другой массируя висок. — Только здесь не хватает, ну… — Уюта? — Бара. — Детка, отель должен подарить постояльцам искупление, а не алкоголизм, — хихикнула я, откинув голову на спинку. И предвосхищая возмущения, добавила: — Но сотрудникам не запрещено иметь стратегический запас в комнате. В конце концов, нам предстоит достаточно нервная работа… И нет, не сбивай меня! Мы завтра же идём за покупками!       Выслушав нарочитое ворчание, я улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и передышкой. — Лилс. — Что? — Лилс. — Ну, что! — Этот мужик на меня смотрит, — доверительно шепнула мне она, и я, проследив за её взглядом, выгнула бровь. — Это не «мужик», а Геркулес Фарнезский. Довольно точная копия. Оригинальная статуя в мою бытность находилась в Неаполе, — задумчиво припоминала я. — Мы же не оставим его? — с ужасом спросила она. — Чтоб тебя, Дори. Разумеется, мы поставим его напротив твоей двери!..

***

— Напомни мне, что мы тут забыли? — осоловело спрашивала Дороти, пока я строчила смс-ку в телефоне.       Выгнув бровь, я подняла голову, чтобы застать момент, как полуголый рогатый красавчик подмигивает Дори и плавно поднимает ногу, демонстрируя то, что мигом придало чешуе подруге насыщенный красный цвет. — Мы ищем клиентов, — любезно повторила я, с профессиональным интересом наблюдая за растяжкой стриптизёра. — В ебучём стриптиз-клубе! — со вскриком донесла она до меня очевидное. — Детка, ты же знаешь, как меня привлекают расстройства сексуального поведения, — вздохнула я, покачивая ногой. — К слову, чистых гиперсексуалов тут немного. Впрочем, я не имела иллюзий, как подобные учреждения набирают рабочий персонал… — Смотри, как бы этот персонал не пополнился нами! — гневно зашипела она мне, вызывая косую ухмылку. — Маловероятно, — не отрываясь от телефона, пробормотала я. — Но если тебя так возбуждают рога, можешь попытать счастье. Его привлекает твоя подвеска, и он достаточно не просвещён и туп, чтобы принять её за золото. Сейчас он под наркотой, часа два примерно, зрачок расширен, ноздри широко вздымаются… Через пару минут он даст о себе знать, а через полчаса при дополнительной стимуляции, если ты понимаешь, о чём я, забудет о деньгах и собственном имени.       Когда до меня не донеслось саркастичного ответа, я повернула голову, наткнулась на возмущённо-обиженный взгляд и озадаченно пронаблюдала, как она с фырком направляет в дамскую комнату. — А сейчас, дамы и господа, демоны и десонессы, главная звезда! — провозгласил ведущий. — То, чего вы все так долго ждали… И это-о-о-о… Энджел Даст!       Соблазнительный медленный мотив сменился на более зажигательный, появился розовый дым, одёрнулись шторы, и, сияя в темноте флуоресцентной краской, стала видна тонкая высокая фигура. Мой столик располагался крайне близко к сцене, — кто бы знал, сколько бабла пришлось за него отвалить — и я с первых рядов могла наслаждаться выступлением.       Очень вовремя принесли заказанный коктейль, и я, завороженная плавными движениями, не глядя осушила его на половину. Признать, пластичность его тела и правда поражала — он вертелся на шесте так, будто у него не было костей, и я даже не лезла в телефон. Но было в его танце то, что отчасти делало его таким популярным, вызывая широкий ажиотаж у грешников. В нём ощущался… надрыв, и танцевал он как в последний раз, будто завтра метеорит упадёт на землю и к чертям разорвёт Ад.       Такие клиенты всегда вызывали у меня интерес. Ломались они всегда особенно, душа их вопила, молила, отрицала и пела сразу, и под мягкими прикосновениями неохотно менялась, норовя увернуться от заботливой руки и одновременно прильнуть к ней всей сутью. Отчаянная безрасудность, храбрость, граничащая с глупостью, и это «как в последний…» интуитивно считывались, и людям, по природе не склонным к риску, приходились по душе эти изломы.       Налюбовавшись танцем, я начала смотреть парню в глаза, улавливая малейшие изменения в эмоциях. Когда я пришла к выводу, что случай, хоть и интересный, но не исключительный, стриптизёр уже заметил моё беспристрастное любопытство и, видимо, посчитал за вызов добиться похоти и восхищения в моих глазах.       Когда стриптизёр — как же его там… — приземлился на мой стол, раздалось улюлюкание, свист и разочарованные стоны. Хмыкнув, говоря почти прямо «ну, удиви меня», я наклонила голову, получила предвкушающую ухмылку и почти приватный танец.       Стоило его рукам обхватить мою голову с явным намерением вжать ту в пух на груди, я, хоть и не страдающая гаптофобией, поспешила положить ладони ему на плечи, быстро чмокнуть в щёку и шепнуть «неплохо». Отстранившись от удивлённого паука, я с лёгкой улыбкой положила ему в пух салфетку с адресом отеля, подмигнула и неспешно ушла, помахивая веером, слушая то ли восторженный, то ли осуждающий галдёж посетителей.       Не сказать, что случай меня впечатлил — такие мальчики не раз проходили через мои руки. Психотерапия была долгой — с пациентами нужно было обращаться крайне бережно, так как у многих был довесок из наркотической зависимости, о которой, несмотря на все мои отказы работать с ней, сердобольные родственники удивительным образом забывали рассказать (как будто это не было видно по внешнему виду). Тратить прорву времени — с одним и вовсе пришлось провозиться пять лет — на то, чтобы в какой-то момент ко мне на сеанс пришёл клиент, из-за наркотического угара откативший все всверлённый в мозг установки к начальной точке, меня не прельщало, и я гнала взашей всех торчков, не желая взваливать на плечи подобную кабалу.       Этот по увиденному от этих «Бе-бе-бе, тупой психиатр ни черта не смыслит, только наркота делает меня живым!» отличался не сильно, но стоило признать, что я соскучилась по сложным задачкам. Придёт в отель — замечательно, развлекусь. Не придёт — ну и ладно, мне и без него попортят нервы. Так что я решила положиться на мифическую судьбу.